Переводчик с пассивно-агрессивного на общечеловеческий. Как научиться понимать близких, которые не умеют разговаривать
![Переводчик с пассивно-агрессивного на общечеловеческий. Как научиться понимать близких, которые не умеют разговаривать](/uploads/cover/large/39542.jpg)
© Андриян А., 2022
© ООО «Феникс, 2022
© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com, 2022
О чем эта книга, для кого и чем она уникальна
Здравствуйте, читатель!
Перед вами книга практикующего психолога и психоаналитика о пассивной агрессии (как можно догадаться по названию) и ее производителях – пассивных агрессорах. Здесь вы найдете концентрированную информацию о том, что происходит в голове у пассивного агрессора и что вам нужно делать, вступая с ним в контакт.
Вступая в контакт с самим собой, кстати, тоже – ведь пассивным агрессором вполне можете оказаться и вы сами. Приговор ли это? Раз вы открыли данную книгу, то однозначно – нет! Для вас – раздел «Я – пассивный агрессор. Что делать?», страница 75.
Во-первых, вы можете начать читать ее с любой главы: хоть с конца, хоть задом наперед – и вбирать из нее именно то, что вам нужно в данный момент.
Во-вторых, эта книга создана при участии моих подписчиков в социальных сетях – это реальные люди с реальными проблемами, которые задавали мне вопросы о пассивной агрессии. На основе их вопросов и была создана структура данной книги.
Живые истории моих подписчиков и клиентов вы найдете в каждой главе. Разумеется, все имена людей, любезно предоставивших мне информацию, изменены в целях соблюдения конфиденциальности.
Если вы сталкиваетесь с пассивной агрессией в свой адрес, сами применяете ее, впадаете в ступор при завуалированных оскорблениях, а потом тихо плачете, злитесь или вымещаете злость на других – вам сюда!
И неважно, кто ваш пассивный агрессор – близкий родственник, партнер, друг, коллега или ноунейм. Рекомендации актуальны для каждого.
В-третьих, шикарной частью этой книги, которой я всецело горжусь, является «Переводчик», состоящий из самых популярных фраз, которые произносят пассивные агрессоры (они же – мелкие манипуляторы), и «перевода» этих фраз. Все мы хоть раз в жизни слышали столь «прекрасные» слова:
– А голову ты дома не забыл?
– Если я не сделаю, то и никто не сделает.
– Заранее спасибо.
– Было бы из-за чего расстраиваться.
– Хотеть не вредно!
– Это просто шутка!
– Я же тебе не мешаю.
Все это – пассивная агрессия! И за ней скрывается о-го-го сколько всего интересного! Об этом вам расскажет «Переводчик» – объяснение этих фраз со стороны самого пассивного агрессора, как если бы он вдруг осмелел и заговорил откровенно.
Клево, да? Кому клево, можете сразу переходить к странице 85.
Для тех, кто любит читать по порядку, сообщаю, что иногда по тексту я вставляю примеры пассивно-агрессивных фраз. Вы сразу можете заглядывать в словарь и узнавать, что они значат.
В-четвертых, еще одна не менее шикарная часть этой книги – «Шпаргалка», которая научит вас без промедления реагировать на выпады пассивного агрессора. Выбирайте сами: ответить бережно и психологически корректно или в стиле самого пассивного агрессора. Мы тут с вами не моралью заняты, а тем, как обернуть то, что причиняет боль, в свою пользу, и чтобы болеть перестало!
Тоже клево? Тогда бегом на страницу 140!
Никому не интересна сухая информация, да и, согласитесь, читая монографию почти на 200 страниц, напичканную заумными терминами и предложениями на восемь строк, уже на второй странице теряешь не только интерес, но и веру в свои читательские способности. Чтобы вам не пришлось продираться сквозь психологические определения и страшные диагнозы, но при этом вы получили бы вагон знаний, создана эта книга.
«Создана кем?» – поинтересуется искушенный читатель. Ответ на этот вопрос – на следующей странице.
Кто я и почему решила написать эту книгу
Я – Анастасия Андриян (ник в социальных сетях anastasiaandrian), практикующий психолог и психоаналитик, блогер, три года работающий с самыми разными клиентами. Еще у меня семь котов.
Каждый раз в терапии с новым человеком мы так или иначе приходим к теме агрессии. То ее слишком много, то ее слишком мало, то она слишком… как же ее там… пассивная, да! Каждый раз у нас с клиентами выстраивался шикарный дуэт на этой почве. Всегда что-то новенькое.
Единственное, что неизменно: практически никто не знает, как же наладить контакт с этой частью себя. Поэтому я взяла на себя миссию представить вам пассивную агрессию с максимально новой стороны и раскрыть те ее грани, которые раньше, быть может, были от вас скрыты.
Я хочу, чтобы после прочтения моей книги вы поняли, что пассивные агрессоры – не страшные и не опасные, а просто грамотные маркетологи, которые выяснили, как завуалированно давить на ваши болезненные точки. А если вы сами пассивный агрессор – чтобы перестали бояться себя и окружающего мира.
Ну, еще вы можете научиться красиво хамить в ответ, что уж там.
Помните: пассивная агрессия – это навык. Способы реагирования – тоже.
Удачной практики!
Приятного чтения!
Что за зверь такой – пассивный агрессор, как он зародился и чем отличается от агрессора активного
Не позволяйте слову «пассивный» ввести вас в заблуждение. Пассивный агрессор такой же пассивный, как серый кардинал – безвластный. Напротив, если поставить пассивного и активного агрессоров рядом и по очереди поссорить их с вами, то со вторым вы быстро перейдете в крик или драку, успокоитесь, помиритесь и разойдетесь, благодарные друг другу за выпуск пара.
С пассивным агрессором такой фокус не пройдет. Это человек, который будет изводить вас своей агрессией на протяжении долгого времени, потому что он не способен от нее нормально разрядиться. Ему снова и снова нужна доза негатива, который он выпускает по чуть-чуть. Когда же ему удается вывести вас на открытую агрессию, он может ощутить обиду и скинуть через нее часть внутреннего напряжения.
Удовольствие, которое пассивный агрессор испытывает от обиды, похоже на сексуальную разрядку, только без оргазма (в отличие от активного выплеска агрессии). Вроде было, а вроде что-то не то. Нет достойного финала, значит, нет удовольствия и надо продолжать поиск.
Спойлер. Этот поиск никогда не увенчается успехом, если не сменить подход к делу.
В случае активного агрессора возникает своего рода зависимость от агрессии: ее тоже очень много, а разрядки – сильные и мощные, но кратковременные. Поэтому оба вида агрессоров может раздражать все что угодно.
Важное замечание: не питайте иллюзий, будто вы способны предугадать, что разозлит пассивного агрессора в следующий раз. Даже если вы двадцать лет живете под одной крышей, следующая причина недовольства – это всегда сюрприз!
Вы можете сказать, что привыкли к издевкам и унижениям, знаете триггеры своего пассивного агрессора, стараетесь их избегать (быть хорошим, да?), но нападки все равно каждый раз ощущаются как в первый раз.
Почему?
Потому что эти слова произносит близкий человек.
И это одна из самых важных характеристик пассивного агрессора. Яростнее всего они нападают на тех, кто любит их, и тех, кого любят они. Парадокс? Да нет, закономерное развитие детской ситуации, продолжение единственного знакомого сценария любви.
Как сформировался пассивный агрессор
Помните, что каждый человек уникален. Всякий раз, встречаясь с новым клиентом на консультации, я могу лишь предполагать, как повлияли определенные происшествия в его жизни на формирование его характера, ценностей, моральных норм или даже хронических заболеваний. Иногда и сам человек не знает, так откуда же знать мне?
И все же мы можем выделить несколько причин, которые в том или ином составе присутствовали в детстве любого пассивного агрессора.
Ребенок, вырастающий в пассивного агрессора, был неудобен своим родителям. Этого ребенка было слишком много для его значимых взрослых. Они отказывались смириться с тем, что их сын или дочь перетягивает на себя внимание и вытесняет огромную часть родительских желаний в свою пользу.
В течение дня родителю по двести раз приходится делать выбор: удовлетворить желания ребенка или отказать ему в угоду собственным и оказаться в ситуации младенческого негодования. Не каждая мать смирится с таким положением вещей.
Куда проще запугать ребенка, заставить его жить так, чтобы не ставить мать перед выбором:
– Будь тише! Не вертись тут! Не кричи!
– Хорошие девочки не плачут / хорошие мальчики не дерутся.
– Ты же не хочешь расстраивать маму?
– Не смейся так громко, ты мешаешь окружающим.
Родитель не способен справляться с отрицательными эмоциями своего ребенка и всячески делает вид, что этих эмоций либо вообще не существует, либо их причина надуманна. Чтобы принимать и пропускать через себя негатив ребенка, у родителя должна быть четкая система проживания своих собственных эмоций.
Елизавета, 23 года, личная терапия:
Я стала пассивно-агрессивной из-за того, что в детстве мне было «не из-за чего злиться». Действительно: меня кормили, давали крышу над головой и одежду. Чего еще желать? И вот я выросла совсем не злая, только пассивно-агрессивная.
Если запреты на эмоции не действуют, в ход идет система наказаний. Это может быть как физическое насилие, так и психологическая ломка характера и манипуляция страхом одиночества:
– Будешь плакать, я сейчас уйду, а ты останешься тут!
– Всем настроение испортила своими истериками.
– Подожди, домой приедем, там хорошенько получишь!
Границы и того и другого вида наказания крайне размыты, потому что система наказаний ограничивается только фантазией родителя.
Обратите внимание, что здесь я не говорю об отсутствии любви к ребенку. Наличие любви в том представлении, которое свойственно конкретному родителю, никак не противоречит тому, что этот родитель разрешает себе истязать ребенка. Любовь и насилие не являются взаимно исключающими понятиями.
Вы можете возразить, что тогда это не любовь. Я же скажу: любовь – это не набор общепринятых постулатов, это категория, наполненная чем-то уникальным для каждого конкретного человека.
Люди, вступающие в абьюзивные отношения, принимают их за любовь. Да, извращенную, но это любовь, которой их научили родители.
Наказание в таких семьях выбирается как мера воздействия, потому что эта же мера в свое время действовала на родителя. Наказание ребенка заканчивается там, где начинается страх родителя перед собственным наказанием: придут злые дяди в погонах; бабушка вступится за внука (условно – накажет родителя); соседи позвонят в дверь.
Ребенок же в силу зависимого положения не способен сражаться с родителем на одном уровне, поэтому все, что ему остается, – это пассивная агрессия.
Отчаянное стремление каждого ребенка – реализовать желание матери. Стремление это, конечно, в корне эгоистично, ведь ребенок исходит из идеи «счастливая мама – счастливый я», но это же и является причиной столь яростных детских попыток добиться результата.
Мы с вами, будучи взрослыми людьми, уже вкусили горькую пилюлю собственного невсесилия и даже, быть может, смирились с этим (хотя кто-то и не смирился, знаю таких; до сих пор верят, что контролируют все в своей жизни). Маленький же ребенок полностью уверен, что схема «счастливая мама – счастливый я» – надежная, как швейцарские часы. Так же, как идея «счастливый я – счастливая мама».
Столкновение с реальностью, при которой ребенок не способен сделать маму счастливой, как бы он ни старался, приводит к переживанию страшного горя, вынужденному отделению от матери (ибо ее чувства для ребенка непереносимы) и ощущению бессилия. А точнее – бессильной злобы. Эту бессильную злобу повзрослевший пассивный агрессор будет вымещать на самых близких, и чем они ближе, тем сильнее реакция.
Мама при этом может быть замечательной, самой лучшей, очень стараться, но правды о своем несчастье она от ребенка не скроет.
Это те родители, которые отмахиваются от ребенка, показывая, что он лишний:
– Сейчас не до тебя!
– Иди лучше поиграй, я потом тебе почитаю (примерно в никогдабре).
– Не видишь, я занята?
– На шоколадку, только не доставай меня, я устала.
И те, которые откровенно против присутствия ребенка не высказываются, но особо о нем ничего не знают. Это классическое поведение отцов.
– В каком ты, говоришь, классе?
(«На первом курсе, но какие мелочи, право».)
– Не нравится кукла?
(«Понравилась бы… лет семь назад».)
– Классное же платье, чего ты! Мы с мамой вместе выбирали. С каких пор не любишь синий цвет? Всегда же любила!
(«Когда мне было девять, пап».)
– Кто такая Самира? А, подружка твоя. У меня все имена в голове смешались.
(«Конечно, пап, трудно запомнить одну мою подругу с именем САМИРА, когда я учусь в российской школе с пятью Катями в классе».)
Когда я спрашиваю своих клиенток, вышедших из подобных семей, а что они знают о своих родителях, ответы порой формулируются с большим трудом. Дети точно так же не представляют, что за личности их родители. Знают только негативные черты характера – то, на что обижены, и некоторые положительные – те, что знают все.
А вот глубже – пустота. Родители не позволили детям приблизиться к ним, не дали сформировать любовную связь, и это тоже – огромная детская боль, вырывающаяся в виде: «Я вам не мешаю?»
В таких семьях реализуется сценарий тотального деспотичного контроля за всеми сферами жизни ребенка, начиная с плана дня и заканчивая телом.
Гиперопека и гиперконтроль по сути явления одинаковые: родители отбирают у ребенка право распоряжаться своей жизнью и мешают ему учиться брать на себя ответственность. Разница в способах манипуляции.
Гиперопекающие родители манипулируют страхом ребенка потерять их любовь или стать причиной смерти:
– Меня с вами инфаркт хватит!
– У бабушки давление!
Гиперконтролирующие – страхом наказания.
Все эти страхи и злость копятся внутри ребенка, но он боится их высказать, потому что его приводит в ужас возможный результат: «Вдруг маму и правда хватит инфаркт, если я решу, что не хочу танцевать балет?»
Обычно это является частью гиперконтроля в самом жестком его проявлении. У ребенка не остается абсолютно ничего личного.
Эля, 29 лет, личная терапия
Я все еще живу с родителями, у меня нет работы и парня. Если я пытаюсь найти работу, мама начинает плакать и пить корвалол, а ночью приходит ко мне спать, обнимает и говорит, что ей страшно. К слову, мы спали в одной кровати все мое детство, потому что у меня была астма и мама боялась, что я задохнусь. Недавно я сказала, что хочу съехать, чтобы иметь нормальные отношения с мальчиками; мама ответила, что мне это не нужно и от мальчиков одни проблемы. А если мне нужна помощь в сексуальном плане, она отведет меня в секс-шоп.
Каждый взрослый человек сам ответственен за свои эмоции. Человека нельзя спровоцировать на негатив или насилие. Сама по себе провокация существует, и она – ответственность провокатора. А вот вестись или нет на эту провокацию, выбирает провоцируемый человек.
Задача родителя – учить ребенка справляться с эмоциями. Однако есть родители, которые не только не делают этого, но еще и у самого ребенка требуют помощи, чтобы справиться с эмоциями.
Кристина, подписчица
Когда у меня происходили ссоры с родителями, они всегда действовали как единый организм, только в плохом смысле этого слова. Они заступались друг за друга, даже не вникая в произошедшее. Когда я ссорилась с мамой, приходил папа и говорил: «До чего мать довела?», а когда с папой – приходила мама и требовала извиниться. Когда я пыталась объяснить, что случилось, она не слушала, а в конце выдавала аргумент: «Ну, папа из-за тебя плачет!» Видимо, я должна была вскочить и побежать спасать папу от его же переживаний. А мне было тринадцать.
Обычно на вопрос на консультации: «Что вы чувствовали, когда родители ссорились за стенкой?» – я получаю ответ: «Страх». Многие говорят о том, что им хотелось плакать или защитить маму. Но очень немногие отмечают, что чувствовали злость. Даже в самом маленьком возрасте.
А ведь эта эмоция тоже присутствует, когда ребенок слышит повышенные голоса или звуки ударов. Но по причине того, что маленький ребенок не способен совместить в своей психике амбивалентное отношение к родителю, он вынужден выбирать: или злиться, или любить. Это позже придет способность сочетать чувства и какой-никакой навык рефлексии. А пока этого навыка нет, и ребенок выбирает любовь к родителям. Гнев превращается в обиду и тянется, тянется, тянется… десятилетиями.
Любые правила и системы запретов, поощрений и наказаний трактуются каждым человеком по-своему. Однако религиозные родители зачастую не готовы к тому, что у их ребенка может быть свой взгляд на вещи. Они трактуют религиозную концепцию так, как им максимально близко по их мироощущению, и стремятся втиснуть в это мироощущение своего ребенка.
Когда ребенок сопротивляется, его пугают наказанием свыше, геенной огненной и тем, что за его грехи поплатятся те, кого он любит.
По-моему, убедительная мотивация, чтобы следовать правилам и задавить в себе все, что не соответствует канонам, которые чтут родители. Другое дело, что у таких пассивных агрессоров порой не хватает смелости даже на явную пассивную агрессию, и они заполучают себе внушительный букет хронических заболеваний.
Собственно, какой пример подали, такой результат и получили.
Константин, подписчик
О, моя тема! У меня оба родителя пассивно-агрессивны. Мать больше, батя меньше. Он обычно закрывался в себе, когда что-то шло не так, и игнорировал проблему. Я теперь, собственно, тоже так делаю. А мать все мое детство вела себя из серии «я тащу на себе дом, а вы – неблагодарные нахлебники». Часто рассказывала родственникам, какой это ужас – иметь ребенка и как она, будучи в декрете, мечтала выйти на работу.
Этому особенно способствует слишком раннее или же просто небрежное отлучение от матери: запрет на сосание груди, излишне поспешное приучение к горшку, резко возникшая своя комната, ясли, рождение братьев и сестер. Ребенка настигает несчастье за несчастьем в самом раннем возрасте, а сказать об этом некому (или еще не умеет).
Все младенческие желания ребенка направлены на его мать: корми меня, баюкай меня, люби меня. И как же ребенку хочется, чтобы это не прекращалось. Однако современность, свободолюбивый характер матери, нежелание проводить время с ребенком или жизненная необходимость заставляют мать быстро смещать ребенка на второе, а то и на десятое место в списке важности.
Раз за разом ребенок лишается колоссальной доли того времени, что они с мамой проводили вместе. Больше никто не прибегает по каждому зову, грудь заменяется какими-то кашами, вокруг появляются ненавистные конкуренты, а все богатство, произведенное организмом, отправляется в унитаз.
Злиться – бесполезно. Мать не возвращается. И тогда ребенок начинает таить обиду. Таит он ее как физически (запор, частая тошнота, другие проблемы с ЖКТ), так и психологически (замкнутость, угрюмость, застенчивость). И в том, и в другом случае мы называем это «не переваривает».
Да и как такое переваришь?! Малыша заставили смириться с уходом матери еще до того, как он научился об этом говорить. А если уже и умел, его все равно никто не услышал. И больше он тему своей обиды не поднимал.
И не поднимает до сих пор, будь ему хоть двадцать, хоть шестьдесят восемь. Вся затаенная обида на мать (и отца порой тоже, разумеется) остается тихонько тлеть в душе пассивного агрессора, вырываясь мелкими, но частыми всполохами раздражения на все и вся вокруг. А в самой глубине затаился главный вопрос: «Как будто ничего не случилось, да?»
Когда я писала диплом на тему нежелания современных женщин иметь детей, я просила своих подписчиков в социальных сетях составить мою исследовательскую группу. В нее вошли люди с одной общей характеристикой: у них есть братья или сестры; при этом многие участники заявили, что имеют с ними отношения от нейтральных до плохих. Я сопоставила результаты с тем, что слышала от своих клиенток, бывших не единственными детьми в семье, и результаты совпали.
Наиболее частый вариант: если в семье двое и больше детей, отношения между ними не ладятся. Второй по частоте вариант: отношения похожи на детско-родительские, то есть разноуровневые, иерархические.
И оба эти варианта связаны не с отношениями между детьми, а с отношениями детей с их матерью.
Гнев ребенка на мать, родившую конкурента, зачастую не то что подавляется, он просто остается незамеченным!
В одном варианте мать настолько погружается в заботы о младенце, что забывает о старшем ребенке, и он, дабы совсем ее не потерять, вынужден подавить весь свой гнев.
В другом варианте мать стремится создать вокруг старшего ребенка позитивную атмосферу, не понимая, что у него произошло горе и он не знает, как с ним справиться. Вспышки ревности и злости старшего ребенка воспринимаются матерью как ее неудача в воспитании, ведут к гневу с ее стороны и вновь к тому, что ребенок выбирает вариант подавлять в себе боль, чтобы окончательно не лишиться матери.
В третьем варианте родители скидывают младенца на старшего ребенка, фактически делая его третьим родителем и – снова! – лишая матери.
Младшие же дети, вырастающие в пассивных агрессоров, живут в большом напряжении, вынужденные постоянно доказывать, что их не зря родили и что родителям не нужно было остановиться на одном ребенке.
Юлия, подписчица
Я живу с ощущением, что меня недостаточно. У меня трое сестер и брат, я – старшая.
Разумеется, говоря о том, что пассивный тип реагирования сформировался у агрессора еще в детстве, я не имею в виду, что уже в возрасте пяти лет он выдавал родителям что-то вроде: «Ишь, какие все умные». Способности к сарказму формируются вместе со способностями к рефлексии и сложному юмору (выше, чем «пукнул – посмеялся») в раннем подростковом возрасте. Это 10–12 лет. Мы часто можем видеть в зарубежных сериалах о подростках таких персонажей: от горшка два вершка, а сарказма, как у экранного Шерлока в его лучшие времена. Так вот, это как раз период знакомства с сарказмом и выводом пассивной агрессии на новый уровень.
До этого момента пассивная агрессия проявляется в типично детских вариациях.
Пассивная агрессия – это норма…
…для ребенка. То есть для человека, который еще не обладает достаточно развитым психическим аппаратом, чтобы на разные раздражители реагировать десятками разных эмоций.
Проверка: назовите прямо сейчас, не задумываясь, десять эмоций. Смогли? Сколько времени у вас это заняло?
Пассивному агрессору такое задание далось бы достаточно тяжело. Согласитесь, трудно подавлять эмоции, если на каждый психологический толчок внутри вспыхивает: «О, это восторг!», «А сейчас я опечален…», «Недоумеваю, как это у них так выходит?». Отсутствие знаний об эмоциях позволяет приравнять их к какому-нибудь узкому и понятному спектру, например: «раздражение—радость—обида». Как правило, у пассивного агрессора этот спектр так и выглядит. Шаг за пределы спектра – опасность, там незнакомые чувства, причиняющие боль.
Ту же опасность от незнакомых чувств ощущает и маленький ребенок. Он реагирует на раздражители теми эмоциями, которые уже доступны ему в его возрасте. А далее он должен расширять список, обучаясь распознавать новые и справляться с ними. Но если ребенка этому никто не учит, он застревает на самом примитивном: «раздражение—радость—обида». И так по кругу.
Ольга, 24 года, личная терапия
У меня папа агрессивный и обидчивый человек. Его обида регулировала поведение всех членов семьи. Я могла прийти из школы, мама встречала меня на пороге и шепотом говорила: «Папа обиделся на Степу» (младший брат). Мы месяц могли ходить на цыпочках, чтобы не стать последней каплей и папа не ушел бы в запой. Под алкоголем он был невыносим и так нас наказывал за то, что мы его не ценим (его слова).
Важно понимать, что ни одно действие человека не происходит просто так, у каждого шевеления (будь то тело или психика) есть причина. Однако понимание причин не равно оправданию. Порой родители предъявляют завышенные требования к ребенку, систематически нарушая его личные границы, личное пространство и диктуя свои правила, а когда ребенок вырастает, окружающие будто полностью лишаются понимания собственных границ и позволяют выросшему, но не повзрослевшему человеку абсолютно все.
Так вот, повторяюсь: понимание причин не равно оправданию.
Приятно чувствовать себя умнее пассивного агрессора, застрявшего в своих детских переживаниях, вот только не забывайте, что ваше желание превосходства – одна из тех вещей, с помощью которых он вами манипулирует. Так что еще кто кого!
Норма изменчива. И если спускать на тормозах промах ребенка значит идти ему навстречу и делать это ради его же блага (рисую себе идеальный вариант), то спускать на тормозах пассивную агрессию взрослого человека значит действовать в своих интересах. И эти интересы далеко не всегда идут вам на пользу.
Как выглядит ситуация глазами пассивного агрессора
Нельзя сказать, будто пассивные агрессоры – это жесткие расчетливые манипуляторы, анализирующие каждый свой шаг и планирующие будущие истязания вас на полгода вперед. Вовсе нет. Будь они такими, им пришлось бы анализировать и собственные эмоции, а они всячески этого избегают.
Свои шаги продумывают психопаты – вот уж где мы можем наблюдать холодную логику, не обремененную никакими эмоциями, кроме желания удовольствия.
С пассивными агрессорами не так. Это очень чувствительные люди, отчаянно пытающиеся затолкать 99 % своих переживаний подальше. Однако их чувствительность нисколько не умаляет их токсичности и жестокости по отношению к близким.
Представьте бабушку божий одуванчик, которая говорит: «Вот я умру, тогда наплачешься!» И вроде понятно, что вы причинили бабушке боль и она таким образом защищается, однако мне не было бы легче от этого понимания, услышь я подобную угрозу-предсказание от любимого человека.
И ведь обязательно сбудется, чтоб его! А дорогая мама, дабы подлить масла в огонь, через пару лет после смерти бабушки на очередной ваш проступок сокрушенно заметит: «Если бы бабушка это только видела!»
Елизавета, 23 года, личная терапия
Подобные реплики были у мамы в моем далеком детстве, когда она говорила что-то вроде: «Конечно, мать помрет, никто и не заметит». Это было страшно и странно. Выглядела она вполне здоровой и помирать собиралась обычно от немытой посуды и невытертой пыли.