Подземелья Кривых гор
Автор © Алексей Осадчук 2019
Художник © Валерия Осадчук 2019
Издательство Magic Dome Books, 2019
* * *
Эта книга – произведение фантастики.
Любая связь с реальными людьми или событиями является случайной.
Глава 1
– Мастер Арен, у вас мальчик…
Глава одной из самых удачливых артелей рудокопов в Орхусе, мастер Арен, всматривался в мрачный взгляд целительницы, принимавшей роды у его жены, и искренне недоумевал. С какой стати о рождении сына ему объявляют с такой кислой физиономией? Но спустя несколько мгновений до него начало доходить. Ребенок родился, а плача не слышно…
– Он мертв?
Эти слова мужчине, повидавшему в этой жизни всякого, дались непросто.
– Он жив, – мрачно ответила целительница и тут же тихо, почти шепотом, добавила: – Но лучше бы он умер…
Арен хищно сощурил глаза и сделал шаг вперед. Умей он сжигать взглядом, от лекарки не осталось бы даже пепла. Далия спокойно выдержала гневный взгляд рудокопа и сказала:
– Но есть и хорошие новости. Твоя жена прекрасно перенесла роды.
Эти слова потушили уже начавший разгораться пожар гнева в душе новоиспеченного папаши. Мужчине стоило труда взять себя в руки и продолжить расспрос. Эта женщина – единственная целительница такого уровня на всю округу. Более того, чрезвычайное везение, что она все еще в Орхусе. Хотя давно уже должна была отправиться в столицу. Всему виной сезон дождей, начавшийся на неделю раньше. Теперь Сонный перевал закрыт на два месяца. Только безумцу может прийти в голову путешествовать через горы в эту пору. К счастью для Арена и его супруги, Далия слабоумием не страдала.
– Говори, – коротко буркнул мастер.
Как бы ему сейчас ни хотелось быть рядом с Лианой и сыном, но сперва дело.
– Он обнулен, – сухо выдала целительница.
Лицо Арена сейчас ничего не выражало. Его самообладанию мог позавидовать даже Черный Утес, что первым встречает северные шторма Мертвого океана. Но внутренне мужчина чувствовал, как его сердце сжимают холодные тиски. Бедный мальчик! Как же так?!
Между тем целительница продолжала:
– Сперва я подумала, что младенец родился мертвым. Но потом разглядела его источники жизни и энергии. Там всего по десять единиц… Когда обычный минимум – это по два десятка на источник.
– Но как это возможно?!
– Не знаю, – Далия озадаченно пожала плечами. – Никогда ни с чем подобным не сталкивалась. Даже слышать не приходилось. Не иначе проделки Бага.
– Святотатствуешь, старуха? – Спокойствие Арена снова дало трещину. – При чем здесь зловредный дух? Или ты не веришь в то, что все в этом мире происходит по воле Великой Системы?
После этих слов лицо целительницы скривилось, будто она съела лимон.
– В это-то я как раз верю…
– Тогда при чем здесь злой дух?
– Хорошо, – сдавшаяся под напором мастера целительница устало начала говорить: – Но сперва поклянись, что не потащишь меня в первый же храм Великой Системы, где меня умертвят как еретичку.
– Даю слово, – хмуро поклялся мастер.
Целительница, получив системное уведомление о том, что клятва принята, перейдя на полушепот, начала говорить:
– Как ты знаешь, при рождении Великая Система дарит нам первый уровень, наполняет наши источники и преподносит первые скрижали характеристик. И уже от бога Рандома зависит их количество. В основном их десять или двенадцать. Максимум, о котором я слышала, – пятнадцать скрижалей.
Арен молча кивнул. Его первенец, Ивар, получил при рождении четырнадцать. На лицо мастера медленно наползла тень. Всего два года прошло, как они с Лианой получили извещение о его гибели в сражении в Пустошах. Он надеялся, рождение второго сына разгонит тот мрак, что поселился в их доме после гибели Ивара. Но, как видно, не судьба…
– Но также были случаи, когда люди получали меньше десяти скрижалей. Да, им приходилось несладко в детстве. Они были слабее своих сверстников… Но потом, со временем, многие достигли хороших результатов.
– Да, – согласился Арен. – У нас в артели тоже есть такие.
Лицо мужчины слегка просветлело. Как он мог забыть об этом! Значит ли это, что его сын сможет в будущем рассчитывать на нормальную жизнь? И тут же дал себе слово: конечно сможет! Уж Арен позаботится об этом!
Видя настроение мастера, целительница поспешила опустить его на землю:
– Знаю, о чем ты думаешь, Арен. Тебе кажется, что твой сын оказался в такой же ситуации. Но ты ошибаешься. Младенец обнулен. Он не получил свой первый уровень и причитающиеся ему скрижали. Его источники ничтожно малы. И думается мне, что Рандом здесь ни при чем. Это все Баг…
На Арена было больно смотреть. Только-только надежда подмигнула ему, и вот уже ее втаптывают в грязь.
Тем временем Далия продолжала:
– Как ты знаешь, у Бага много имен. Глюк, Сбой, Вирус, но есть и еще одно. Мой учитель прочитал о нем в одном манускрипте Древних. Ушедшие называли его Системной Ошибкой. Понимаешь? Ошибкой! Это значит, что Великая Система не совершенна и тоже может ошибаться! В той книге много еще было написано, но говорить об этом у меня нет никакого желания. Да и не для твоих ушей это…
Арен устало опустился на лавку.
– Нулевой уровень, – прошептал он. – Это же…
– Да, – грустно кивнула целительница. – Он не будет развиваться. Он не сможет использовать скрижали. Даже если ты отдашь ему свои эссенции опыта – ничего не выйдет. Почти на всем, что создала Великая Система, стоит ограничение. Минимум первый уровень.
– Но что тогда делать? – обреченно спросил Арен.
Далия присела на лавку рядом с мастером. На ее лице, испещренном морщинами, застыло выражение глубокой задумчивости.
«Сколько же ей лет?» – подумал вдруг он. Все знают: целители – долгожители. Еще болтают, мол, они открыли секрет вечной молодости. Мужчина хмыкнул про себя. Бред, конечно… Но чем Баг не шутит… И если Далия внешне выглядит на лет семьдесят, то это число можно смело умножать на два, а то и на три…
– Ха! – неожиданно громко воскликнула женщина. Ее темно-синие глаза радостно засверкали. – Придумала!
Потирая сухие, как две ветви, ладони, Далия обратилась к мастеру:
– Странно, почему я раньше до этого не додумалась. Старею… Ты тоже хорош…
Арен недоуменно уставился на женщину.
– Ладно, – махнула она рукой. – Сейчас объясню. Вижу, от тебя толку ноль… Пока единственный выход из положения – это артефакты Древних.
– Ты хочешь сказать…
– Именно. Это единственные предметы, которые не имеют ограничений. Они вообще без требований. Только, сам понимаешь… Такие вещи – редкость и стоят недешево. Хотя твоему сыну хватит и двух-трех предметов с плюсами к основным характеристикам…
Старуха еще что-то говорила, но Арен слушал ее вполуха. Он уже прикидывал, где и как будет покупать артефакты Ушедших. О деньгах он не думал. Жизнь сына – вот главная ценность…
Спустя 14 лет…
– Тяжеленный, зараза! – пуская газы и матерясь сквозь зубы, толстый грузчик тащил массивное кресло к входной двери.
«Трон» моего прадеда. Отец любил сидеть в нем после ужина, покуривая трубку и вытянув ноги к камину. В такие часы он был очень благодушно настроен, и мне перепадало много историй, сказок и легенд…
– Да, здесь вся мебель такая! – вторил ему раздраженный голос из столовой.
– Старинное дубовое кресло – одно, – не обращая внимания на ругань и пердеж грузчиков, спокойным голосом сообщил банковский клерк. В его длинных сухих пальцах порхает белое гусиное перо, аккуратно описывая каждый выносимый предмет из дома. Три листа уже полностью исписаны мелким каллиграфическим почерком.
Из кухни появился жилистый бородач. В дрожащей руке треснувшая супница. Мутный взгляд красных глаз остановился на тощей фигуре клерка.
– Этот хлам тоже забираем?
Любимая супница моей матери. Каждый раз, когда она ставила ее на стол, мы слышали одну и ту же присказку. Мол, ну и что, что треснувшая! Зато суп долго не остывает! Отец, когда мама убегала на кухню за новым блюдом, шепотом объяснял мне, что женщинам вообще очень сложно расставаться с вещами. При этом он, улыбаясь, поглаживал свою старую жилетку, которую, к слову сказать, мама постоянно грозилась выбросить.
Клерк оторвал взгляд от записей и взглянул на бородача. В маленьких близко посаженных глазках читалось явное презрение.
– Токс, – проскрипел он. – Что в простой фразе «выносить все из дома и грузить на телеги» конкретно тебе непонятно?
– Дык она же… – попытался возразить Токс, но вошедший в дом гигант его грубо перебил:
– Захлопни пасть, Токс, и делай, что тебе велено! Да пошевеливайся!
Бородач, вжав голову в плечи, попытался прошмыгнуть к выходу.
– Куда это ты собрался? – рыкнул гигант.
Токс непонимающе уставился на своего босса. Тот стоял в проходе, скрестив руки на груди и вывалив объемное пузо вперед.
– Ты мне что тут, по одной супнице таскать собрался? А ну, марш обратно на кухню и загрузись как следует!
Токса словно ветром сдуло.
– Господин Дрегер, вам бы стоило тщательней подбирать персонал, – ехидно заметил клерк.
– Тебя забыл спросить, хорек архивный, – беззлобно отмахнулся пузатый Дрегер и направился в родительскую спальню, небрежно задев рукой записи худого клерка.
Белые листы, словно стая испуганных голубей, выпорхнули у того из рук и рассыпались по полу. «Хорек архивный», по-женски громко ахнув, бросился собирать свое богатство. Тело его тряслось от негодования, а на длинном птичьем носу повисла зеленая сопля.
Судорожно ползая по полу, клерк бурчал проклятия в адрес грузчиков-идиотов и их хама предводителя. Словно издеваясь над унизительным положением крючкотворца, из столовой грохнуло наглое ржание нескольких луженых глоток. Лицо клерка мгновенно стало багровым, а на уголках маленьких глаз выступили слезы обиды.
Наконец сухие пальцы бережно привели в порядок бумаги. Клерк, придерживая чернильницу, висящую на шнурке на шее, поднялся с колен. Стряхнув правой рукой пыль со штанов и одернув несколько раз сильно ношеный, но аккуратный сюртук, писарь успокоился.
Именно в этот момент наши взгляды встретились…
Я сидел на кухонной табуретке в углу прихожей и ожидал своей участи. То, что наш дом забирает банк в уплату долга, я узнал только вчера. К слову, на следующий день после гибели родителей в местной шахте.
– Что уставился, недоделанный? – прошипел клерк.
Точно, хорек, хмыкнул я про себя.
– Тебе смешно? – В глазах «хорька» смесь искреннего недоумения и злости. – Ведь все, что происходит сейчас, – это твоя вина!
Не понял… О чем это он?
– Ха-ха! Вижу, ты не врубаешься?
На пороге родительской спальни появился Дрегер в охапку с маминой вазой. Он хмуро посмотрел сперва на меня, затем на клерка.
– Заткнись, крыса канцелярская! – рыкнул он. – Если не оставишь в покое мальца, пойдешь домой без зубов!
Ободряюще подмигнув мне, пузан вышел из дома.
Судя по гневно искривленным губам, «хорек» хотел что-то ответить, но возглас сверху прервал так и не начавшуюся тираду.
– Не надо, Сакис. Лучше промолчи.
Мы вместе подняли головы. На лестнице, ведущей на второй этаж, стоял мужчина. Его лысая, как колено, голова склонена над записями. Полные губы шевелились в такт записываемым буквам. Чернильница не висела, а скорее стояла на животе.
– Но Велен! Ты же видишь! Это абсолютное неуважение к сотруднику банка! – взвизгнул Сакис.
– Не надо, – повторил толстый клерк и продолжил спуск по лестнице, при этом продолжая что-то записывать. А потом, оторвавшись от бумаг, добавил:
– И действительно, оставь пацана в покое. Он не наша забота.
– Как это не наша? – удивился Сакис. – Я думал, что банк…
– Нет, – перебил его Велен. – Оставшийся долг выкупил Бардан.
Узкое лицо «хорька» вытянулось до такой степени, что мне показалось, будто его голова стала плоской.
– Тот самый?!
– Угу, – буднично ответил Велен, снова погрузившись в свои записи.
Сакис медленно повернул голову в мою сторону. В глазах промелькнула мимолетная жалость.
– Мда-а-а… – протянул он. – Не завидую я тебе, недоделанный.
Насладившись непониманием и беспокойством на моем лице, он, гордо подняв голову, степенно проследовал на выход.
Краем уха слышу приглушенный разговор двух грузчиков в столовой:
– Слышь, Токс, а почему банковская крыса мальца постоянно недоделанным кличет? – Говорившего не видел, но узнал его по голосу. Это кряжистый Рой, похожий на пивной бочонок русоволосый детина.
– Дык он ведь и есть недоделанный. Увечный с рождения, – небрежно ответил Токс.
– Мда, – удивился Рой. – А так по виду и не скажешь. Щуплый, правда, и синяки под глазами. Так, может, болел недавно? Да и батю с мамкой потерял на днях. Вот и бледный, как смерть.
– Не-е-е, – возразил Токс. – Он с рождения такой. Мда… Не повезло Арену, ныне покойному, с сыновьями-то…
На некоторое время разговор в столовой прекратился. Каждый думал о своем.
Первым нарушил молчание Рой:
– Расскажи… У нас тут работы еще на полдня, а за беседой время быстрее пролетает…
– Да тут рассказывать-то особо и нечего, – натужно ответил Токс, видимо передвигал что-то тяжелое. – Семья, сам видишь, с достатком была. Дом два этажа. Хозяйство отменное – лошади, коровы, свиньи.
– Это да-а-а. – В голосе Роя слышны завистливые нотки.
– Все Бергманы потомственные шахтеры, – продолжил Токс. – У них самая сильная артель была. Всей артелью и погибли под обвалом.
– Дела-а-а…
– Жена Бергмана и еще несколько баб в тот день в шахту ужин мужикам принесли… В общем, вместе с мужьями и…
Судя по тембру голоса, Токс по-настоящему переживал о гибели моих родных и друзей моих родителей.
– А что с его сыновьями-то? – задал вопрос Рой.
– Не повезло ему с сыновьями. Хотя начиналось все хорошо. Даже замечательно! Первенец-то при рождении получил хороший расклад характеристик. Среди сверстников был самым сильным. К четырнадцати годам с отцом начал работать в шахте. А зимой того же года еще и турнир выиграл. Тогда-то барон и забрал его в свою дружину новиком.
– Ого! Так в чем же невезение?! – недоуменно воскликнул Рой.
– Спустя месяц Бергманам пришла весть о гибели сына…
– Вот оно как…
– Вот так…
Грузчики снова замолчали, переваривая сказанное. Но ненадолго. В этот раз первым заговорил Токс:
– Годы скорби прошли, и женка Арена снова понесла. И вроде бы радоваться надо, но только вот какое дело… Младенец ущербным родился. Да какое там… Они сперва даже подумали, что он вообще мертвый. Ни крика, ни движения, глаза закрыты. Благо знахарка умелая роды принимала – сумела заметить, что тот дышит. Слабо, но дышит.
– Дела-а… – протянул Рой.
– Ха! – воскликнул Токс. – Ты еще главного не знаешь. Арен раскошелился на целителя из столицы.
– Да ну!
– Так вот тот и увидел, что ребенок родился обнуленным! – победно произнес Токс.
Мне показалось, будто челюсть Роя с грохотом упала на пол. Хотя я тут же осознал – грузчики добрались до отцовских инструментов.
– Эка невидаль! – я услышал пораженный голос Роя.
Откровенно говоря, я удивлен… Почти не переврали мою историю… Есть несколько неточностей, но в основном так и было… Отец много раз мне рассказывал о дне моего рождения.
– Эй вы, болваны! – Рык Дрегера заставил меня вздрогнуть. – Пошевеливайтесь! Я вам, идиотам, не за болтовню плачу!
Гигант, предводитель грузчиков, внезапно появившийся на пороге дома, хмуро взирал на торопливо прошмыгнувших на выход работяг.
– Лентяи, – продолжал он порыкивать себе под нос. – Ничего, мы еще поговорим, когда заявитесь за оплатой…
Он еще некоторое время наблюдал за происходящим во дворе, а потом обернулся в мою сторону. Его взгляд слегка потеплел.
– Собирайся, малец, – грустно сказал он, кивая в сторону выхода. – За тобой пришли.
Странное дело, ловлю себя на мысли, что уже с утра с нетерпением жду этой фразы. Знай кто-нибудь, о чем я сейчас думаю, сказал бы – этот мальчишка сошел с ума.
Эх… В какой-то степени он был бы близок к истине.
Два дня назад мой мир, пусть и не самый прекрасный, ровно такой, какой может быть у калеки, перестал существовать. Отстраненно наблюдая за разграблением нашего дома, я вдруг отчетливо понял, что остался один на один с этим миром. Сильный отец больше не придет на помощь. Заботливая и нежная мама не утрет слезы отчаянья и обиды.
Почувствовал, как комок подступил к горлу. Предательски защипало глаза. Нет! Я не разревусь прямо здесь – на потеху этим мародерам. Потом забьюсь в какую-нибудь дыру и дам волю чувствам. Но только не здесь и не сейчас. Иначе предам память об отце, который учил меня быть сильным.
Смотрел, как выносят любимые вещи родителей. Как уничтожают историю нашей семьи. И понимал – это место с их смертью перестало быть родным… В тот миг я еще не знал, что в свои четырнадцать лет уже осознал одну из величайших истин: дом – там, где живут любящие тебя люди.
Я медленно сполз с табурета. Это вся скорость, на которую способен с двумя единичками ловкости. Но я рад и такому раскладу.
Первый шаг я сделал спустя два года после рождения. Собственно, как и сказал первое слово. Отцу наконец улыбнулась удача. Он смог купить на черном рынке в столице баронства мой первый артефакт Древних. Рука по старой привычке потянулась к груди.
– Пуговица из кости Каменного варана.
– Категория: Простой.
– Ловкость +2.
– Сила +1.
– Разум +3.
– Ограничения – нет.
– Прочность – 25/25.
Кому-то наверняка покажется забавной моя радость из-за каких-то жалких шести единиц характеристик… Но мне, пролежавшему два долгих года в постели подобно бесчувственному и немому полену, подарок отца был и до сих пор является лучшим из всех…
В моих руках небольшая котомка. Там у меня маленький портрет родителей, два вареных яйца и горбушка хлеба. Еду мне в дорогу принесла мадам Хорст, наша соседка. Всегда считал ее злой и вздорной, но женщина смогла удивить напоследок. Она единственная пришла узнать о моей дальнейшей судьбе.
На обычном «нулевом» – к слову, как и вся моя одежда – ремне в специальном кармашке лежит маленький складной ножик.
– Складной нож «Стрекоза».
– Категория: Простой.
– Урон +2.
– Ограничения – нет.
– Прочность – 55/55.
Это последний приобретенный отцом артефакт. Родители подарили его утром в день моего рождения. За несколько часов до гибели…
С собственным телом и маленькой котомкой позволяют кое-как справляться три жалкие единички силы. Все благодаря невзрачному на вид колечку.
– Стальное кольцо.
– Категория: Простой.
– Сила +2.
– Ограничения – нет.
– Прочность – 30/30.
Как-то спросил у отца, почему эти простые вещи настолько ценны. Оказалось, по нескольким довольно весомым причинам.
Во-первых, артефакты Древних не имеют ограничений. Это значит, кто угодно, независимо от уровня и показателей характеристик, может носить их.
Во-вторых, невзирая на малые показатели, в будущем я смогу улучшить их категорию. Я пока не знаю как, но это возможно.
В-третьих, но это только слухи, после улучшения показатели уже существующих характеристик не только увеличиваются, но и добавляются несколько новых.
И последнее из известных: эти предметы маш… машшс… масштабиру-ем-ые… Это когда значение моего уровня суммируется ко всем характеристикам предмета. Имей я сейчас первый уровень, все характеристики на моих артефактах увеличились бы на единицу. Эх… мечты… мечты…
И еще… Это уже рассказала Далия. Изделия Древних могут распознать только те, у кого высокие показатели «разума». Для простых обывателей это обычные, ничем не примечательные предметы.
А что касается внешнего вида… Богато украшенное золотое кольцо на пальце сына шахтера однозначно возбудит нездоровый интерес. Так что невзрачность и незаметность – это как раз то, что мне нужно. Ведь изделия Ушедших – штучный и дорогой товар. Незачем привлекать ненужное внимание – это одно из первых правил, которому научил меня отец.
Именно поэтому каждый раз с новым артефактом в нашем доме появлялась Далия, целительница, помогавшая моей матери при родах и ставшая другом нашей семьи. Благодаря этой маленькой хитрости отпадали всяческие вопросы. К примеру, почему больше двух лет лежавший пластом мальчишка вдруг начал ходить.
Отсюда и возникало логическое объяснение, почему глава артели рудокопов снова идет в банк за очередной ссудой – работа целителей стоит дорого. Особенно такой, как Далия. Кстати, мама как-то проговорилась, что не кто иной, как старая врачевательница, находил отцу изделия Древних. За посредничество он платил ей некий процент.
Я подозревал, что родители отдают большие суммы для того, чтобы их сын смог жить как обычный ребенок, но сумма долга с набежавшими процентами впечатляла. Отдавая дом, землю и все наше хозяйство, я все еще оставался должен банку почти сотню золотых. Хотя уже не банку… А какому-то Бардану…
Последний раз переступая порог отчего дома, я обратился к боссу грузчиков:
– Господин Дрегер, не затруднит ли вас сказать мне – кто такой Бардан?
Гигант тяжело вздохнул и, пряча мрачный взгляд, ответил:
– Бардан – ланиста. Хозяин гладиаторских ям.
Глава 2
За 2 года до описываемых событий.
– Итак, внимание!
Зычный голос наставника Друма прогремел на всю пещеру. Рыжебородый крепыш из артели, конкурирующей с артелью отца, преподавал нам основы шахтерской науки.
– Сегодня вы все возьмете в руки инструмент рудокопа! – рычал он, хмуро вглядываясь в наши детские лица.
Затем взгляд его колючих черных глаз остановился на мне.
– Кроме Эрика Бергмана, разумеется. – Его широкий, как у жабы, рот расплылся в ехидной улыбке. Обнажая ряд желтых кривых зубов.
Мои бывшие одноклассники как по команде посмотрели на меня и весело загоготали. Особенно радовалась белокурая Мия, самая красивая девочка в классе. Окруженная стайкой подружек, тоже симпатичных, но не таких красивых, она была похожа на королеву.
Отец Мии, Хрут – один из двенадцати старейшин Орхуса, был на ножах с моим. В городе еще долго обсуждалась новость, как Бергман-старший чуть было не набил морду Хруту. Чванливому старейшине вдруг не понравилось, что в школе рядом с его дочерью учится жалкий багнутый калека.
Правда, потом дело дошло до суда. Хрута поддержали остальные старейшины, а за ними и родители моих одноклассников. Мол, я своей неполноценностью торможу развитие остальных детей. На охоте, например, ослабляю своим присутствием группу. Урона не наношу, а на добычу якобы претендую. Плюс наставникам лишняя морока – вечно следить, чтобы «этого недоделанного» случайно какой моб не пришиб. Источник-то жизни всего десяток единиц… На один укус крысюку-мусорщику.
В теории оно, конечно, так и выглядело, но на практике – трофеями со мной никто никогда не делился. Наставникам на меня было плевать. Выжил – хорошо, помер – сам виноват.
С добычей ресурсов тоже проблема. Инструмент и ресурсы все с ограничением. Минимум с первого уровня. Да что говорить! Я даже не все мамины блюда мог есть. Только те, у которых нолик стоит. Самые элементарные – хлеб, масло, мед. По-простому, без всяких изысков приготовленное мясо или каша. То еще мучение, когда видишь, как лопают сладости другие дети…
В итоге тот суд постановил убрать меня из школы. Но мне разрешили быть вольным слушателем. Присутствовать на занятиях. С формулировкой: «смотреть можно, но руками не трогать»… Естественно, наставники ответственности за меня не несли…
В руках у Друма появилась небольшая кирка. Отец показывал мне такую. Маленькая, учебная. На пять единиц урона.
– Объясняю и показываю только один раз! – гаркнул наставник. – Вот так хватаетесь за рукоять! Делаете замах! Бьете!
Сталь, выбивая десятки мелких искр, вонзилась в породу. Друм без особых усилий надавил на древко и сковырнул первый булыжник.
– Готово! Всем все ясно?!
Ему утвердительно ответил нестройный хор детских голосов.
– Ну, раз все ясно, тогда кто будет первым?!
От кучки учеников тут же отделилась высокая крепкая фигура.
Хакон, сын охотника Ульвара. Черные, как смола, волосы. Гибкое телосложение. Мягкие звериные движения. Группка девчонок во главе с Мией проводила парня восхищенными взглядами.
Говорят, когда он родился, Рандом расщедрился на четырнадцать скрижалей. Точно как когда-то Ивару, моему старшему брату… Которого, увы, я никогда не видел.
Благодаря щедрому дару Великой Системы, Хакон развивался намного быстрее своих сверстников. Неделю назад он ушел с отцом и старшим братом на охоту вторым уровнем. А вернулся пятым. Пацаны из моего бывшего класса боготворили его за силу и ловкость.
– Мастер Друм, может, дадите мне инструмент получше?! – с вызовом в голосе выкрикнул Хакон.
Грудь колесом, руки в боки. Позер…
Друм весело крякнул.
– А почему бы и нет?
И протянул здоровенную «взрослую» кирку.
– Ого! – восхищенно воскликнул крепыш Томас. Тоже сын шахтера, как и я. – Пятый уровень! Как и у моего отца! Наверное, тяжеленная, зараза!
Если Хакон и смутился, никто этого не заметил. На красивом лице все та же самоуверенная улыбка.
Подойдя почти вплотную к наставнику, сын охотника протянул правую руку к инструменту. Друм легко, будто перышко, протянул тяжелый инструмент.
– Лучше двумя руками, – сказал он улыбаясь.
Несмотря на самоуверенный вид, Хакон внял предупреждению, чем заслужил одобрительный кивок преподавателя.
Все это время мы молча затаив дыхание следили за действиями Хакона. Вот он хватается обеими руками за рукоять. Кивает наставнику. Тот отпускает инструмент. Вижу, как вздулись вены на лбу у сына охотника. Как задрожали руки от перенапряжения, но рукоять все же не выпустили.
Тяжелый замах, и стальной зуб врезается в породу. Не так легко, как у Друма, но это не важно…
Хакон наваливается всем телом на древко и с огромным усилием, под восхищенные возгласы одноклассников, откалывает довольно большой кусок камня.
– Молодец! – рыкнул мастер и хлопнул парня по плечу.
На лице Хакона застыла довольная улыбка. Глаза забегали по невидимым нам системным оповещениям.
– Что дали?
– Что?
– Что там?
Наперебой посыпались вопросы.
Хакон требовательно поднял руку.
– Тихо! – крикнул Скегги, лучший друг Хакона. – Читай, братан!
Хакон сосредоточился на только ему видимом тексте и неспешно начал декламировать. Это только я заметил, что он слишком уж медленно читает? Видимо, в «разуме» у него даже меньше, чем у меня.
– Внимание, вы добыли два килограмма руды! Поздравляем! Вы получаете…
Хакон многозначительно обвел нас всех хитрым взглядом и продолжил:
– Глиняная скрижаль силы!
Все радостно взревели.
– Глиняная скрижаль ловкости!
– Да-а-а! – кричали все хором.
– Глиняная скрижаль выносливости! Глиняная скрижаль профессии «Рудокоп»! Глиняная скрижаль грузоподъемности! Эссенция опыта – пять штук!
Пока Хакон оглашал список своего лута, я невольно представлял себя на месте сына охотника. Каково это быть сильным и ловким? Добиваться всего, чего пожелаешь? Ловить на себе восхищенные взгляды самых красивых девчонок?
Не сразу понял, что Хакон уже давно перестал хвастаться трофеями и все сейчас смотрели на меня. Я недоуменно обвел всех взглядом.
– Видели его рожу?! – крикнул Снорри, шестерка Хакона, указывая грязным пальцем на меня. – У дефективного даже слюна потекла на лут Хакона!
Громкое веселое ржание прогремело на всю пещеру. На меня показывали пальцами. Корчили рожи, видимо, по их мнению, я выглядел именно так.
Не в силах больше терпеть, развернулся и рванул на выход. Вернее – это мне так показалось. Правильней будет – медленно побрел, как черепаха. Да и то, черепаха пошустрее будет. Мой «эпический» побег вызвал новый взрыв хохота. Сопливый Снорри и жирный Томас даже улюлюкали.
Не помню, как добрался домой. Помню только, что прорыдал всю ночь. От обиды и унижения хотелось провалиться сквозь землю. Но больше всего ненавидел самого себя за позорное отступление.
Именно в тот день, уже под утро, перед тем как забыться в беспокойном сне, дал себе обещание – никогда больше не показывать спину врагу…
Настоящее время.
– Эрик Бергман?
Худой, словно дряхлое дерево, старик подслеповато пялился в мятый листок бумаги. Маленькая плешивая голова, узкие костлявые плечи, излишняя сутулость. Всего девятый уровень. Интересно, чем он занимался всю свою жизнь? Или такой же обделенный, как и я? Хотя нет. Таких больше нет. Так, по крайней мере, говорила Далия.
– Да, это я.
Старик наконец оторвался от листка и пристально всмотрелся в надпись над моей головой.
– Что за…
Выцветшие слезящиеся глаза деда округлились. Он даже моргнул несколько раз.
– Говорила мне моя старуха не пить ту бормотуху, – зло проскрипел он. – Теперь вот нули мерещатся.
Проходящий мимо грузчик громко расхохотался.
– Что, Рипей? Допился на старости лет?
– Чего ржешь, охламон? Теперь на лекаря раскошеливаться придется.
– А вот будешь знать, как всякую гадость в рот тянуть! – продолжал хохотать грузчик.
Рипей зло сплюнул и снова, хмурясь, стал всматриваться в показатели моего уровня.
Я решил сжалиться над стариком.
– Господин Рипей, не волнуйтесь. Вы не ошиблись. Я действительно «нулевой».
Думал, успокою беднягу. Какое там! Дед еще больше испугался.
– Это как же? О, Великая Система! – запричитал он, хватаясь за голову. – Что же я господину Бардану скажу?! Он ведь за дефективного с меня три шкуры спустит!
– А ты здесь при чем, дурак старый? – решил вмешаться босс грузчиков. – Бардан дал запрос в банк. Выкупил кабальные грамоты. А то, что он не смотрел, кого выкупает, – это уже его проблемы. Не твои, старик.
– И то верно! – радостно всплеснул руками дед. – Мое ведь дело маленькое – доставить то, что указано в списке!
– Ну вот, – улыбнулся Дрегер. – А ты уже хоронить себя собрался.
– Спасибо тебе, мил человек, успокоил. – Рипей быстро поклонился боссу грузчиков и повернулся ко мне. – А ты, малец, полезай на телегу. Нам еще других кабальных забирать.
До места мы добрались только к вечеру. На удивление, путешествие перенес нормально. Зарывшись с головой в душистое сено, проспал всю дорогу. Открывал глаза, только когда Рипей останавливался чтобы забрать новых кабальных. Трудно спать под душераздирающий бабий и детский вой. Когда семья провожает попавшего в кабалу – зрелище не для слабонервных.
Я никогда не сталкивался с этим явлением, но Рипей доходчиво разъяснил мне, что к чему. Благо стариком он оказался разговорчивым.
– Положим, приходит мужик в банк и просит ссуду, – рассказывал старик. – А банку какой прок от того, чтобы золотишко направо и налево раздавать? Правильно, никакого. Ему прибыль нужна, на то он и банк. Вот и дают мужичку денежки в рост. То бишь под процент на определенное время. Хорошо, если есть золото, чтобы банку в срок вернуть, а ежели нет, то твой долг перекупает кто-то вроде моего хозяина. Ему люди всегда нужны… Приходит пора послужить вместо процентов, пока сумму всю не отдашь. Эхех, я вот, вишь, так и не сподобился… Хорошо, когда в семье есть сильные сыновья. Обычно отцы в кабалу их отдают, а сами стараются побыстрей сумму нужную собрать. Ну, это ежели отцы хорошие… Бывает такое, что дети половину жизни на кредиторов горбатятся, а бывает, так и помирают кабальными…
В последней семье, куда мы заехали, сыновей не было. Дети были, но только пять девчонок. Самая старшая, похоже, моя ровесница. Ее и провожали. Мать Сойки – так звали девчонку – на удивление не плакала, но на мрачном лице застыла маска боли и безысходности. Младшие сестренки размазывая слезы и сопли, жалобно поскуливали, словно щенята.
Я смотрел на ветхий дом Сойки, на ее мать, что обнимала старшую дочь натруженными руками, на отца, который, судя по характерному перегару, из бутылки не вылазил, и понимал – девочку выкупят не скоро… Да и выкупят ли?
Дом Бардана впечатлял своими размерами. Три этажа. Гранитные стены. На всех окнах массивные стальные решетки. Не дом, а крепость. Весь немаленький участок обнесен высоким каменным забором. У ворот и парадного входа хорошо вооруженная охрана. Видать, у этого Бардана денег куры не клюют.
Телега с притихшими кабальными подкатила к баракам, что находились на отдалении от дома хозяина. Нас уже встречали.
Двое мужчин. Один чем-то неуловимо напоминал мне банковского клерка Сатиса. Та же чернильница на шее, тот же усталый оценивающий взгляд. Худощавый. Болезненный цвет лица. Точно, клерк.
Второй был полной противоположностью. Высокий, широкоплечий. Ладони что те совковые лопаты. Зеленые глаза горят энергией и силой.
Рипей проворно выстроил нас возле телеги и протянул знакомый измятый листок «клерку»:
– Вот, господин управляющий. Все по списку – ровно шестеро. Четыре мужика, девчонка и пацан.
Управляющий брезгливо взял двумя пальцами протягиваемый ему листок и быстро пробежался по нашим именам. В определенный момент, когда дело дошло до меня, его глаза округлились.
– Ты кого мне притащил?! – проорал он. – Старый болван, ты что, не видел, кого тебе подсовывают эти Бергманы?!! Что я теперь скажу хозяину?! Вальгард, прикажи высечь этого идиота!
До этого безучастно стоявший рыжебородый гигант угрожающе качнулся вперед. Рипей, враз растерявший все свое красноречие, рухнул на колени перед разбушевавшимся управляющим. Но тот распалялся все больше и больше. Вальгард навис над беднягой. Широкие ладони опустились на костлявые плечи рыдающего старика.
– Господин управляющий! – Кажется, я сам вздрогнул от звука своего голоса. – Позвольте обратиться!
Баг дернул меня за язык вмешаться! Но отступать поздно!
Над двором повисла гнетущая тишина. Мои товарищи по несчастью ошарашенно уставились на меня. Даже Рипей перестал подвывать.
«Клерк» хищно прищурился и рыкнул:
– Говори! Но помни, если ты зря прервал меня, отправишься под плети вместе с этим болваном! Ты понимаешь?
– Да, господин управляющий, я осознаю весь риск моего положения. – Стоило труда говорить так, чтобы мой голос не дрожал.
– Продолжай!
– Господин Рипей не виноват, скажу больше, он очень ревностно выполнял ваши поручения.
– Тогда почему здесь ты, а не твой отец, старший брат или сестра?
– Увы, господин управляющий, сестры у меня нет и никогда не было. Старший брат, сражаясь за нашего барона, пал в бою в Пустошах, а отец и мать погибли два дня назад в шахте… Я остался один… Теперь вы видите, что господин Рипей вынужден был привезти именно меня.
Краем глаза замечаю заинтересованный взгляд Сойки. В пути я смог незаметно рассмотреть ее. Неожиданно удивил ее пятый уровень. Судя по гибкой фигуре и плавным кошачьим движениям, вкладывалась в ловкость. Из-под платка выбилась прядь огненно-рыжих волос. Глаза как два темных изумруда. Веснушки на слегка вздернутом маленьком носике и бледных щеках абсолютно не портят ее. Даже наоборот…
– Он говорит правду? – управляющий все еще зол, но по тону голоса понятно – буря нас миновала.
– Да, господин, – проблеял старик. – Клянусь, так и было!
Видимо, получив системное уведомление о подтверждении клятвы, управляющий сменил гнев на милость.
– Ладно, – буркнул он старику. – Размещай пополнение – завтра решу, что с ними делать…
Рипей быстро вскочил и повел всех кабальных к дальнему бараку.
Я хотел было тоже развернуться, но вдруг услышал:
– А вот с тобой не все так просто…
Колючий взгляд прищуренных глаз впился в меня. Я забыл, как дышать.
– Хозяин будет в бешенстве. Банк намудрил, а разгребать нам… Ты ведь абсолютно бесполезен. Подумать только! Нулевой уровень! Как только не сдох… И куда тебя приткнуть?
– Инг, – неожиданно подал голос рыжебородый гигант. – Посмотри, какой он щуплый. Скауты из артели Скоркса давно такого просят.
– Ты с ума сошел? – возмутился управляющий. – На рудник нулевку отправить? Чтобы он там в первый же час окочурился?
Кажется, я громко сглотнул. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Ну и что? – развивал тему Вальгард. – А ты Скорксу выкатишь претензию за порчу имущества хозяина. Еще и наваришься.
– Ты в своем уме? Да на нем почти сотня золотых долга! Скоркс не пойдет на такой риск. Да за такие деньжищи он таких пацанов несколько десятков нанять может!
– Это ты о ком сейчас говоришь? – хохотнул здоровяк. – О Скорксе, который родную мать за десять медяков продаст? Ха-ха! Ну ты сказанул! Этот скряга никогда не откажется от бесплатного «мяса». Да и кто сказал, что малой окочурится в первый же день. Потомственный шахтер. Бергман все-таки.
Сказав это, Вальгард весело подмигнул мне. От чего у меня пробежал мороз по коже.
– А зачем ему тощие-то? – заинтересованно спросил Инг.
– Дык дальние штольни разведывать. В норы каменных червей только такие и пролезут.
– Ясно, – задумчиво потирая подбородок, сказал управляющий.
– Ты сам посуди, – видя, что Инг уже почти согласился, давил Вальгард. – Запрос на щуплых пацанов был? Был. Ты отреагировал? Отреагировал. А там уже дело за Скорксом, как он решит. Отправит в штольни – значит ответственность уже на нем. Вернет назад – ничего страшного. Пристроишь мальца где-нибудь на кухне до приезда хозяина. Он, говорят, только недели через две прибудет.
– Да, – согласился Инг. – Он сейчас занят покупкой новых гладиаторов. В столицу прибыл обоз маршала Вестара. Там много военнопленных орков и гоблинов.
– Тем более. Хозяину сейчас не до какого-то пацана. А у тебя будет прекрасная возможность насолить Скорксу. Это ведь он в прошлом месяце на тебя письмецо жалобное хозяину накатал.
Судя по злому лицу Инга, «зерна» упали в благодатную почву. На мою беду, Вальгард не только в силу вкладывался. Язык подвешен как надо.
– Да и не узнает Скоркс о размере долга пацана. Малец нам клятву даст, что болтать не будет, – добил последним аргументом здоровяк.
После этих слов Инг взглянул на меня. Брр… Словно морозом обдало.
– Ну что, болтун, будешь осваивать профессию своего покойного папаши.
Глава 3
– Вот, милок, покушай. Чай, проголодался за весь день-то.
Маленькая худенькая старушка протягивала мне глиняную плошку, из которой умопомрачительно пахло чем-то съестным. Я, затаив дыхание и глотая набежавшую слюну, уставился на уровень блюда. Словно прочитав мои мысли, бабулька начала приговаривать:
– Не бойся, милок, обычная овощная похлебка. Нулевого уровня.
И, хохотнув, грустно добавила, уходя из барака:
– Другой еды у нас тут нет.
Я, несмотря на дикий голод, постарался принять плошку очень аккуратно.
– О, Великая Система, как же вкусно пахнет! – закатил глаза я.
Еда, что собрала мне в дорогу мадам Хорст, благослови ее Рандом, закончилась еще утром. Благо Рипей в пути расщедрился на дольку вялой луковицы и краюху подсохшего хлеба. Я бы не сказал, что с моей обычной диетой привык к разносолам, но матушка всегда старалась накормить меня от пуза, хоть и простой едой. Отец потом по секрету объяснял мне, что это она так необоснованное чувство вины заглаживает.
Вспомнил о родителях, и слезы сами навернулись на глаза. Кажется, что вот-вот весь этот кошмар закончится. Что на пороге грязного барака, куда временно поселили меня, появится широкоплечая фигура отца. А из-за его спины выскочит мама, обнимет, прижмет к груди, а потом мы сядем в нашу повозку и поедем домой, весело обсуждая эту нелепую ошибку.
Еда закончилась так быстро, будто ее и не было. Аккуратно, дабы не уронить драгоценные кусочки морковки, вымакнул остатки похлебки хлебной корочкой. Запил все прохладной водой и сыто откинулся на пыльный мешок, набитый сеном. Теперь это моя постель.
– Ну как, полегчало малость?
Тихий хриплый голос справа вырвал из приятных объятий сна. На соседнем мешке в полушаге от меня кто-то заворочался.
– Вроде бы да, – так же тихо ответил я. В темном бараке кроме меня еще человек тридцать, не меньше. Все уже спят. Видать, намаялись за целый день на работе. Как-то не хочется быть причиной их пробуждения.
– Люблю овощную похлебку тетушки Агаты. – В голосе невидимого мне собеседника послышались нотки удовольствия. – Не то, что у этой безмозглой дуры Хрики. У тебя, небось, морковки и капусты в два раза больше было.
– Не заметил, – ответил я. – Похлебка быстро закончилась.
– Больше-больше, – уверенным тоном прошептал неизвестный. Кажется, сквозь мрак я уловил кивок головы.
– А почему мне она больше положила? – решил поинтересоваться я.
– Как почему? – возмутился голос из темноты. – Ты ведь сегодня ее мужа от смерти спас.
– Как это? Никого я не спасал.
– А Рипея? Думаешь, он пережил бы сегодняшнее наказание? В прошлом месяце, когда старика выпороли, он чудом выжил. Говорят, Агата почти все свои сбережения знахарю отдала. Лишь бы дед оклемался.
У меня даже в горле пересохло. Мне ведь с моим куцым источником жизни и одного удара плети за глаза хватит.
– Сегодня тебя, кстати, бесплатно покормили, – поделился мудростью голос из темноты.
– Бесплатно?
– Ну да. А ты что думал, тебя здесь даром кормить будут? За харчи платить придется. Ты куда дальше?
– Сказали на рудник к Скорксу.
– М-да, паря. – В голосе моего невидимого собеседника послышались нотки жалости. – Не повезло… Скоркс еще тот зверь. Да и рудник его – еще та клоака.
Чувствую, как по спине пробежал неприятный холодок.
– Дам тебе бесплатный совет, малой. Будь там тише воды и ниже травы. Не свети ценностями. Отрасти глаза на затылке. На руднике Скоркса работают не только кабальные. Там много ссыльных каторжников. Душегубы, как на подбор. Тоннели рудника кишат всякими подземными тварями. Ты им там на один зуб. Но не их ты должен бояться. Бойся Скоркса и его подонков помощников. Вот кто главные монстры в том богами забытом месте. Следуй моим советам и, может, поживешь еще… Хотя, малец, не протянешь ты там долго…
Последняя фраза была произнесена очень тихо, но я ее расслышал. От чего сердце забилось еще сильней.
– С-спасибо, – заикаясь прошептал я в тишину. Но ответа не последовало. Видимо, говоривший посчитал разговор законченным и заснул.
Я еще долго лежал, прислушиваясь к темноте. Вдруг незнакомец еще скажет что-то полезное. Но, увы, он уже спал.
Повертевшись немного на мешке, приминая места, где торчали особо твердые стебли соломы, наконец успокоился и под мерное сопение соседей по несчастью погрузился в полудрему. Сами собой в памяти всплыли события двухдневной давности…
Два дня назад. За несколько часов до гибели родителей.
Я люблю этот день! Хотя о чем это я? Кто не любит день своего рождения?! По крайней мере, таких глупцов не встречал.
Мое утреннее прекрасное настроение не испортил даже дождь, льющий со вчерашнего вечера. Проснулся от приглушенного звона посуды, доносящегося из кухни. Полежал еще несколько минут, глупо улыбаясь. Люблю эти звуки. Они значат только одно – мама готовит что-то вкусненькое.
Вслед за звуками в комнату проник умопомрачительный запах, от которого мой желудок громко забурчал.
О, Великая Система! Мама печет мой любимый сладкий хлеб! Для кого-то это блюдо покажется слишком простым, но не для меня. Нет ничего вкуснее ломтя теплого свежеиспеченного сладкого хлеба, на который толстым слоем намазан жирный творог, а сверху все это полито янтарным медом. Каждый укус – это незабываемый взрыв кисло-сладкого наслаждения, за которым следует большой глоток еще теплого парного молока.
В этот день домашние будто не замечали меня. Но это все игра! Всегда так – сперва строят серьезные лица, будто это обычный день, но потом засыпают поздравлениями и подарками. Как же я люблю этот день!
Несколько дней назад мама проговорилась. Отец готовит особенный подарок. Таких еще не было. Все эти дни я сгорал от нетерпения. И чем ближе был этот долгожданный день, тем сильнее меня трясло.
Умывшись и почистив зубы, спустился в столовую. Родители уже сидели за столом и о чем-то вполголоса беседовали.
Стараясь выглядеть степенно, по-взрослому, садясь за стол, пожелал им доброго утра. Вроде бы получилось, только предательски подрагивающие руки выдавали мое волнение.
Несколько недель назад отец ездил на ярмарку в столицу. Привез много необходимых вещей. Муку, мед, ткани. Несколько украшений для матери. Но еще он привез маленький сверток, который не показал никому. Он положил его в специальный тайник, где держал все наши накопления и важные бумаги. Туда даже мама не имела доступа. Ну, так, по крайней мере, она мне говорила. Правда, на ее лице в тот момент играла до того хитрая улыбка, что поверить ей мог лишь только самый настоящий простофиля.
Я почти каждый день изводил мать тщетными вопросами об этом свертке, но она была непреклонна. Ох, не зря этот сверток лежит сейчас на противоположном конце стола! А отец и мать, будто не замечая мое состояние, продолжают мирно беседовать. М-да, так и сойти с ума недолго…
Утренняя трапеза подошла к концу. Даже поглощение вкусной еды не смогло отвлечь моего внимания от таинственного предмета, лежавшего на расстоянии вытянутой руки.
Поблагодарив маму за еду, отец наконец посмотрел на меня. На лице играет веселая хитрая улыбка.
– Ладно, мать, – хохотнул он. – Хватит изводить этого балбеса.
И уже мне:
– Подойди.
Пока на ватных ногах, с глупой улыбкой подходил к улыбающимся родителям. Отец разворачивал сверток. Кожаный чехол. Простая костяная рукоять. Когда до меня дошло, что вижу, – даже перехватило дыхание! Это нож! Это оружие! Это урон! А если я смогу наносить урон, значит смогу добывать эссенции опыта и скрижали!
– Это «Стрекоза»! – счастливо улыбаясь, протянул мне отец подарок. – Владей!
– С днем рождения, сынок! – сказала мама и поцеловала меня в макушку.
Рассеянно отвечая на поздравления, дрожащими руками достаю нож из чехла.
– Вот здесь рычажок, – подсказал отец.
Я тут же нажал на указанную деталь. Из костяной ручки резко выскочила узкая полоска стали длиной с мою ладонь.
– Видишь, – комментировал отец. – Чуть изогнутое. Словно крыло стрекозы. Лезвие только с одной стороны. Похож на простой походный нож. Судя по заостренному острию, колоть им тоже можно.
Я восхищенно вертел в руках мой первый рабочий инструмент, а может, в зависимости от ситуации, и первое оружие. Наконец-то! Меня даже не смущали смешные показатели урона. Я был счастлив!
– Ты не смотри на то, что там урон всего двушка, – оправдывался отец. – Это временно. Когда начнешь поднимать уровни – урон будет расти, причем очень быстро. Масштабируемый предмет – это не шутки! Хе-хе! Четырнадцать лет за ним гонялся! Без Далии не знаю, что и делали бы…
Я встал и крепко обнял отца. Затем маму…
– Спасибо… Спасибо, что вы у меня есть…
Мама, улыбаясь, поцеловала меня еще раз. Затем, вытерев краем фартука набежавшую слезу, поспешила на кухню.
– Ну вот, растрогал мать, – хохотнул отец и тут же спросил: – Дождешься меня? Вместе поэкспериментируем? Как вернусь из шахты, сходим в лес – испытаем обновку. Что скажешь?
– Конечно, отец! Я буду ждать тебя!
– Отлично! Кто знает, может, домой вернешься уже с уровнем? А? – веселился отец.
Не знаю, кто был сейчас больше счастлив – я или он. Я бы спросил… Но, увы, в тот день так и не дождался ни его, ни мамы…
Настоящее время.
– Вот, держи. Тетушка Агата собрала тебе еды в дорогу.
Сойка стояла возле телеги, на которой я и еще несколько человек отправлялись в Кривые горы. Именно там находился старый медный рудник господина Бардана. Думать о плохом не хотелось, но, похоже, это будет последней точкой моего путешествия.
– С-спасибо, – заикаясь от волнения, сказал я и взял небольшой узелок, что протягивала мне девушка.
А она даже может посоревноваться в красоте с Мией. Только у них она разная. Красота Мии холодная, как лед, а Сойка подобна пламени. Сходство с огнем придают ей длинные густые рыжие кудри. Вчера, когда ехали в повозке, она сняла свой платок, чтобы уложить получше волосы. Я обомлел и забыл, как дышать. Какая красота! Я даже почувствовал их запах. Они пахли травами и весной.
Взгляд темно-изумрудных глаз будто выворачивал наизнанку. Что это со мной? Никогда такого раньше не было!
– Береги себя там, малыш, – покровительственно произнесла девушка и пошла в сторону барака, где находилась кухня.
Малыш? Она видит во мне всего лишь малыша? Правая рука сильно сжала узелок. Это не была обида. Нет. Скорее досада на самого себя, на мою беспомощность и слабость.
Вдруг заметил стоящего неподалеку Вальгарда. Он провожал гибкую фигуру Сойки пристальным взглядом. На рыжебородой физиономии застыла похотливая улыбка.
Мне показалось, или девушка видела его взгляд? И он не смутил и не испугал ее. Я не совсем понимал эту пантомиму, но вдруг осознал, что Сойка намного старше, чем мне это показалось с самого начала.
– Эй, малец, полезай на телегу, – дал команду Рипей. – Если сейчас поторопимся, к вечеру будем на месте.
Глава 4
– Значит, слушай, сынок. – Похожий на медведя возница по имени Крил вразумлял семилетнего сынишку. – Жили-были на свете три брата. Воин, охотник и маг. И пошли они как-то за тридевять земель искать богатство и славу…
Костер мерно потрескивал, разгоняя ночную тьму. Искры, словно новорожденные светлячки, устремлялись в небо, чтобы быстро погаснуть и вернуться на землю крошечными угольками.
К вечеру к руднику мы все-таки не успели добраться. У одной из наших телег сломалось колесо. Пришлось останавливаться на полдороги, чинить поломку, а заодно и готовить место к ночлегу. На ночь глядя переться по тракту никому не хотелось.
Все уже поели, и кто еще не лег спать сидели вокруг большого костра. Разговоры затихли. Каждый думал о своей нелегкой судьбе и о том, что их ждет на новом месте. Лишь Крил, возивший с собой сына, рано оставшегося без матери, рассказывал вполголоса старую историю о приключениях трех братьев.
Отец тоже мне ее рассказывал. Тогда я этого не знал, но, как потом нам объяснял наставник Роглекс, подобным образом все родители приучали своих детей к пониманию основ нашего развития.
«Сказания о трех братьях» – это истории о том, как воин, охотник и маг добиваются поставленной цели лишь действуя вместе. Порознь у них никогда ничего не получается. Например, как в истории, что рассказывает сейчас Крил. Там силач-воин не может в одиночку справиться с чудищем без ловкача-охотника и умника-мага.
Вот Крил заканчивает сказку и переходит от иносказательного повествования к назидательной теории. Я незаметно улыбнулся, поглубже закутался в плед, которым поделился со мной заботливый Рипей, и приготовился слушать наставления Крила, как сам когда-то, много лет назад, слушал отца.
– Вот так, сынок, – погладив вихрастую голову сидевшего рядом с ним мальчишки, сказал возница. – Великая Система дала нам три ветви развития – Силу, Ловкость и Разум. Одарила при рождении серебряными скрижалями, дающими по одной единице к любой из этих характеристик, чтобы мы могли сами выбирать свой путь. Кто из братьев тебе больше всех нравится?
– Воин, конечно! – не задумываясь ответил Тим.
Снова усмехаюсь – я дал такой же ответ отцу. Судя по задумчивым улыбкам на бородатых лицах мужиков, слушавших эту беседу, – видимо, каждый из них видел сейчас в этом пацане самих себя в детстве.
– Хе-хе, – ухмыльнулся Крил и потрепал вихрастую голову сынишки. – Сила – это здорово. Только без Ловкости ты не сможешь ей правильно воспользоваться. Ну, а без Разума ты потратишь ее в два раза больше и не достигнешь положительного результата. Понимаешь?
– Да, – серьезно кивнул малыш.
– Три главные ветви переплетены между собой. Будешь развивать только одну из них, другие две зачахнут. Что стало бы с воином без двоих братьев, сразись он один на один с чудищем?
– Он бы погиб, – тихо ответил Тим.
– Верно! – наставительно поднял указательный палец вверх его отец. – Никогда не забывай об этом.
Тим в ответ медленно кивнул, а потом, подумав немного, спросил:
– Пап, а как эти ветви развивать?
– Хороший вопрос, сынок. Для этого Великая Система дает нам скрижали. Они бывают разные. Глиняные, каменные, железные, бронзовые…
– И серебряные, как у меня? – улыбаясь спросил малец.
– Да, верно. Такие ты получил от Великой Системы в день твоего рождения. Они очень ценные.
– Почему?
– Потому, что дают прибавку на целую единицу к любой характеристике. Таким образом у нас с твоей мамой был выбор, в какую из твоих ветвей вложить больше, а в какую меньше. Так делают все родители.
Слушая тихую беседу отца и сына, замечаю грустный задумчивый взгляд Рипея. Видимо, на старика накатили воспоминания…
– А какие еще есть скрижали? – продолжал допрос Тим.
– Золотые, алмазные и радужные.
– Радужные? – Глаза мальчонки загорелись.
– Да, – кивнул Крил. – Только знаешь, сынок, все слышали о них, но никто не видел. По крайней мере из моих знакомых – никто. Радужные скрижали – это скорее всего легенда, чем правда.
– Ух ты! Сказочные скрижали! – восхитился Тим.
– Верно, сын, – усмехнулся его отец. – Так и есть. Сказочные.
Мужики весело закивали.
Восхищенное выражение на лице Тима вдруг сменилось озадаченным.
– Отец, а откуда берутся эти скрижали?
– Хороший вопрос, сын, – похвалил его Крил. – Скрижали можно получить на войне, на охоте, добывая ресурсы или делая что-то очень сложное. А еще поднимая уровни с помощью эссенций опыта. С каждым уровнем Великая Система будет давать тебе по три серебряных скрижали.
– Эс-с… Эсс-е-нции? – с трудом выговаривая переспросил Тим.
– Верно, – ответил его отец. – Их можно добыть так же, как и скрижали. Каждая эссенция – это одна единичка опыта. Посчитай, сколько тебе необходимо эссенций для второго уровня.
Взгляд Тима на мгновение застыл. Губы зашевелились, что-то подсчитывая.
– Там стоит нолик, потом черточка, двойка и еще три нолика, – выдал Тим.
Хм, видимо, Брат-маг не в фаворе в семье Крила. В Разум Тима вложили одну или две скрижали.
– Значит, – терпеливо объяснял Крил, – ты должен добыть две тысячи эссенций.
– Ого! А ты мне поможешь?
– Конечно, я буду тебе помогать, но основную работу все-таки должен выполнить ты сам. Таков закон Великой Системы!
– А я смогу, как Брат-воин, сражаться мечом или копьем?! – Глаза Тима блестели от предвкушения новых приключений.
– Сможешь, – уверенно ответил Крил и тут же слегка охладил пыл своего чада: – Только тебе придется добыть много скрижалей соответствующего навыка. А еще тебе понадобится увеличить твой источник энергии.
– А как это сделать?
– Активировать и прокачать скрижалями выносливость. Плюс грузоподъемность – ты же, как Брат-воин, должен будешь таскать на себе доспехи и оружие. Потом урон повысить. Сейчас у тебя первый уровень – значит природный урон всего единичка. И о здоровье и ловкости не забывай. Помнишь? Без Брата-охотника у Брата-воина ничего не вышло бы.
Крил мало говорит о Брате-маге. Впрочем, как и все, кого я знаю. Ветвь Разума самая непопулярная из трех. Хотя, если вспомнить рассказы отца, она самая могущественная. Но, увы, малодоступная.
Мы приходим в этот мир с двумя источниками – жизни и энергии. Даже такой багнутый, как я, получил их от Великой Системы. А вот третий – источник маны – каждый из нас должен еще заслужить.
Чтобы открыть источник, нужна скрижаль интеллекта. Подойдет даже самая простая – глиняная. Но вся закавыка в том, что эту скрижаль можно получить, только добыв магический ресурс либо, что еще сложнее, убить кого-нибудь обладающего магическими умениями.
Собственно, все второстепенные характеристики из ветви разума активируются так же, как интеллект. Ах да, совсем забыл! Есть еще один способ добычи скрижалей любого вида и качества – их можно купить, равно как и те же эссенции опыта. Правда, мне даже страшно представить, какова цена на скрижали из ветви разума.
Задумавшись, не заметил, что Крила уже нет у костра. Видимо, укладывает сынишку спать в телеге. Я сонно огляделся. Похоже, не сплю только я и двое часовых, что следят за огнем. Лежу буквально в шаге от них. Закрываю глаза – пора и мне на боковую. Уже сквозь сон слышу писклявый голос одного из дозорных. Имени не знаю, но все кличут его Клопом.
– Не знаешь, что со стариком Рипеем сегодня?
– Что ты имеешь в виду? – ответил ему вопросом на вопрос сиплый голос. Это Харт. Несмотря на то, что вся голова седая, еще не старик. Пятнадцатый уровень. На лице и руках много шрамов. Хищный �