Тимьян и клевер

Размер шрифта: 13

Глава 1. Вилья

Неприятности в доме номер девять на углу Рыночной площади всегда начинались с одних и тех же слов.

– Флаэрти, мне срочно нужны деньги.

Киллиан поёрзал в кресле и несолидно сполз пониже, прячась за газетой, но когда это помогало?

– Флаэрти, я к тебе обращаюсь!

Газета прытко рванулась из рук, вспорхнула к потолку и рассыпалась душными розовыми лепестками, обильно покрывая стол, паркет, кресло и самого Киллиана. Этого вороха с лихвой хватило бы на четыре букета и ещё немного бы осталось, и из-за горизонта вставал уже гневный призрак Нив, которой на голову с утра пораньше свалилась внеурочная уборка.

– Можно из этого сделать варенье, – задумчиво произнёс Киллиан, вынимая приторно пахнущий розовый лепесток из чашки с чаем. – Напишу матушке, пожалуй, у неё был рецепт…

– Не выйдет, – с довольной ухмылкой заключил Айвор. – На вкус они всё равно как газета.

– Так сколько? – сдался Киллиан.

– Двадцать фунтов.

– На что?

– Карточный долг.

– Давно?

– Неделю назад.

– Вопрос, как чистокровный фейри умудрился продуть двадцать фунтов, полагаю, останется без ответа?

– Не бурчи, Киллиан, – мигом повеселел Айвор, как только понял, что долг за него вернут. – Я просто играю честно. Есть области, мой любезный друг, где магию применять нельзя – покер, например. Или любовь. Это потом дорого обходится.

– Пока нам дороже всего выходят твои загулы, – помрачнел Киллиан, прикидывая состояние общих финансов. – У меня нет свободных двадцати фунтов.

– Ну так заработай. И не забывай, я тебе жизнь спас, что по сравнению с этим какие-то презренные деньги? – махнул рукой Айвор и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Киллиан Флаэрти вздохнул и поднялся из-за стола. Аппетит испарился. А виноват в этом был бессовестный компаньон…

«Самое неприятное, что он прав. Действительно, жизнь спас».

– Между прочим, – бормотал себе под нос Киллиан, завязывая шейный платок, – мне тогда было восемь лет. И я знать не знал о всяких фейри, волшебных обязательствах и долгах. И можно подумать, что он совершил невероятный подвиг, а любой другой прохожий просто сплюнул бы с высокого берега на тонущего мальчишку… Разве это не был всего лишь поступок порядочного джентльмена? Почему я должен всю жизнь потакать прихотям бесстыжего, сластолюбивого, эстетствующего транжиры и…

– Я всё слышу! – донеслось обиженное из столовой.

У Киллиана вырвался вздох.

А ведь тогда, шестнадцать лет назад, на берегу реки Айвор действительно выглядел не просто как герой – как настоящий лорд фейри. В зелёных шелках, с серебряным венцом на челе, с приколотой на груди веточкой тимьяна, он стоял себе, загадочно щуря тёмные глаза, и небрежно расспрашивал спасённого только что мальчишку: «Где твои родители? Ты сын знатного человека? Нет? Богача? Тоже нет? Ах, у вас есть небольшое поместье, и ты старший сын? Ну, что ж, тоже неплохо. А твоя семья пригласит меня ненадолго? В благодарность за спасение жизни первенца?»

«Ненадолго» как-то незаметно превратилось в «на год-другой», а затем и вовсе в зловещее «навсегда». Айвор к тому же заимел скверную привычку раз в месяц-два заявляться к отцу семейства с обескураживающе очаровательной улыбкой и просить оплатить свои долги. Если мистер Флаэрти начинал сомневаться, в ход шёл главный аргумент:

«Неужели вы считаете, что жизнь вашего сына не стоила и восьми фунтов?»

Время летело, а суммы росли.

Смекнув через девять лет, к чему дело движется, Киллиан заручился материнским благословением, с лёгким сердцем отказался от будущего наследства в пользу младших сестёр, уложил в саквояж смену одежды, пару книг по медицине и искусству, старенькое Писание, ковригу хлеба, рекомендательное письмо – и отправился искать счастья в Дублин, втайне надеясь, что фейри отвяжется где-нибудь по дороге.

Не тут-то было.

Айвор последовал за ним с бессмысленным упорством приворожённого.

Троюродный кузен матери, старший констебль О’Рейли, охотно взял под крылышко юного родича и пристроил его на работу в полицию. Сперва – своим помощником, мальчиком на посылках, затем – младшим констеблем… Повертевшись пару лет в участке, Киллиан понял, что такая жизнь ему не слишком по вкусу, да и растрат Айвора не покрывает, и решил по примеру многих и многих открыть своё дело.

В отличие от этих «многих» ему повезло – частное детективное агентство «Тимьян и Клевер» не только не прогорело, но даже и преуспело.

– Вся соль в удачном названии, – веселился Айвор после третьего благополучно раскрытого дела, обмывая более чем щедрый гонорар и безуспешно пытаясь споить Киллиана. – Ты ясно дал понять – не без моих ценных советов, разумеется, – что готов помогать не только людям, но и попавшим в затруднительное положение полукровкам и даже фейри. А мы, знаешь ли, приносим таким, как ты, удачу…

Полгода назад Киллиан скопил достаточно, чтобы оплатить аренду небольшого, но вполне современного дома, приткнувшегося аккурат на углу Рыночной площади, заказать наконец-то нормальную вывеску у резчика и переехать из мансарды под дырявой крышей в подобающее джентльмену жилище. Айвор, естественно, последовал за ним, а кутить стал даже больше, чем прежде.

Именно поэтому Киллиан хотел навестить сейчас одного из давних своих знакомых.

– Добрый день, дядя О’Рейли!

– Килл, племянничек, рад тебя видеть! – Невысокий сухопарый мужчина лет эдак сорока с хвостиком проворно вскочил с кресла и стиснул Киллиана в горячих родственных объятиях. – Давненько ты не заходил к старику, кхе-кхе, женился уже, поди?

– Мы с вами виделись не далее чем в прошлом месяце, когда бы я успел?

– А как же прелестница Рози? – заговорщически подмигнул О’Рейли.

– Так же, как и прелестница Агата, – покаянно вздохнул Киллиан, благоразумно решив не упоминать, что руку к этому – а также смазливую физиономию и кое-что ещё – приложил неугомонный компаньон. – Впрочем, не будем о грустном. Дядя, у вас нет никакого дела на примете? Желательно из тех, когда клиент предпочтёт хоть переплатить, но зато и поспешить?

– Снова Айвор?

Раздался призрачный смешок.

– Не упоминай его имени вслух, лучше говори «этот проходимец» или что-то в таком же духе, – попросил от души Киллиан, знобко передёрнув плечами.

– Ну да, ну, да, – легкомысленно откликнулся дядя. – И сколько на сей раз?

– Не так уж много. Но Джейн, кажется, всерьёз нацелилась на свадьбу, и как любящий брат я должен…

– Понимаю, – рассмеялся О’Рейли. – Но чем тебе может помочь скромный служитель закона? Я, знаешь ли, всего лишь один из тех бесполезных стариков, которые досиживают последние годки на службе, кхе-кхе, – выразительно кашлянул он, потирая поясницу.

– Этот «скромный служитель» – заместитель главного констебля…

– …в маленьком и безвестном участке на окраине Дублина, – с фальшивым смирением закончил за него дядя. – Как насчёт двух фунтов?

– Как насчёт того, что я забуду, что кто-то должен мне полтора фунта?

– Сразу видно, что наша кровь, никакими Флаэрти её не разбавишь, – восхитился дядя. – Ну, что ж, племянничек, можешь попытать счастья с одним джентльменом, который поджидает в приёмной на первом этаже. Ты его ни с кем не перепутаешь – к нему такая девица прилагается, кхе-кхе…

Дядин кашель показался Киллиану зловещим.

И не зря.

Джентльмен и правда обнаружился в приёмной, посреди целой толпы почтенной и не слишком публики, но выделялся он из неё, как майский шест на лугу, потому что держал на руках прекрасную светловолосую леди – босую и одетую лишь в расшитую рубаху до пят и коричневый сюртук. Сам джентльмен щеголял таким безнадёжно-влюблённым выражением лица, что у Киллиана аж желудок скрутило.

Пришлось напомнить себе о двадцати фунтах, легкомысленном настроении Айвора и о грядущей взбучке от Нив из-за розовых лепестков.

– Добрый день, сэр, – негромко поздоровался Киллиан, подойдя к потерянно озиравшемуся джентльмену. – Я могу вам чем-то помочь?

– Вы констебль? – расцвёл робкой улыбкой искомый джентльмен, трогательно рыжий и долговязый. Вблизи он возвышался над Киллианом на целую голову.

– Не совсем, – уклончиво ответил тот. – Однако, полагаю, я могу вас по крайней мере выслушать… и, вероятно, подсказать что-нибудь.

На лице у джентльмена проступило мучительное сомнение. Черноглазая цыганка-гадалка в красном плаще отвлеклась от тихого охмурения в уголке разгневанного бородатого торговца, вероятно, и притащившего её в участок, и заинтересованно обернулась.

– Понимаете, – произнёс наконец джентльмен, крепче прижимая к себе хрупкую ношу. – Я… решил жениться. Как можно скорее.

Киллиан оценил изящную щиколотку, видневшуюся из-под подола рубахи, и понятливо кивнул:

– Конечно. А ваша, гм, избранница знает об этом?

– Нет, – убито сознался джентльмен. – Она не говорит ни по-ирландски, ни по-английски. Я только понял, что у неё что-то украли, и отвёл её сюда, а потом она вдруг упала и заснула на месте. И всем, представляете, абсолютно всем наплевать!

«Разумеется, – приуныл Киллиан. – От этой девицы за милю несёт волшебством фейри. Кто же захочет связываться?»

А вслух уверил джентльмена, улыбаясь:

– Вам очень повезло. Я именно тот, кто вам нужен в этой ситуации.

– Да? – несколько растерялся джентльмен. – И как мне к вам обращаться… сэр?

Киллиан расправил плечи, пытаясь придать себе внушительности, и громко произнёс:

– Киллиан Флаэрти, совладелец частного детективного агентства «Тимьян и Клевер», к вашим услугам.

Цыганка в углу фыркнула и отвернулась. А Киллиан, не давая джентльмену опомниться, увлёк его за собой на улицу, поймал кэб и приказал немедля ехать к рыночной площади.

«Надеюсь, Нив уже справилась с розовыми лепестками».

Рыжий джентльмен, в первый момент ошеломлённый напором, немного пришёл в себя и попытался расспросить Киллиана об агентстве. Узнав, что «Тимьян и Клевер» действует с разрешения и одобрения начальника полиции, он успокоился и наконец представился. Оказалось, что зовут его Томас О’Доэрти, и банкиру О’Доэрти он приходится меньшим братом. И сегодня с беднягой Томасом случилось удивительное происшествие…

– …Значит, нынче утром вы вышли в сад, чтобы срезать примулы для вашей глубокоуважаемой матушки, – осторожно подытожил Киллиан долгий и запутанный рассказ. – И под старым дубом обнаружили горько плачущую юную леди в одной рубахе.

– И я сразу влюбился, – застенчиво уточнил Томас.

Киллиан терпеливо вздохнул.

«Надо сперва разобраться, не приворожила ли его эта обморочная особа».

– И вы сразу влюбились. Девушка говорила на незнакомом языке, но сумела жестами объяснить, что у неё украли нечто дорогое. Вы отвели бедняжку в участок, и тут она лишилась чувств. Всё верно?

– А потом появились вы.

– А потом появился я, – скромно подтвердил Киллиан. – И спас вас. Ну, почти. К слову, сэр, не будете ли вы столь любезны…

Томас был, а потому без тени сомнения оплатил услуги кэбмена. С облегчением осознав, что поездка уже окупилась, Киллиан распахнул перед гостем калитку:

– Прошу. Только, пожалуйста, не наступите на примулы и наперстянку, мой компаньон весьма трепетно относится к… к… к садоводству.

– А на клевер наступать можно? – полюбопытствовал Томас, с сомнением разглядывая изрядно подзаросшую дорожку к дому.

– А как иначе пройти? – вздёрнул Киллиан брови домиком. – Хотя рекомендую повнимательней смотреть под ноги, тут частенько вырастает клевер с четырьмя лепестками… Нам сюда, сэр.

Заколдованная вывеска, на которой тимьян гнулся от ветра, как настоящий, произвела на Томаса впечатление, и в гостиную он входил уже проникнувшись должным почтением. Наконец-то проснувшаяся Нив шумно топала где-то на втором этаже, наводя порядок в спальне или в кабинете, окна были распахнуты настежь, тёплый весенний ветер слегка колебал тонкие занавески, и яркий солнечный свет падал неровными, дрожащими пятнами. Киллиан помог Томасу расположить девушку в кресле, накрыл её шерстяным пледом и только потом хлопнул в ладоши:

– Айвор! Есть работа, спустись, пожалуйста.

– Иду, иду, – глухо проворчали откуда-то сверху, и вскоре явился компаньон собственной персоной, одетый на домашний манер – серая рубашка и безупречно зелёные брюки и жилет. Киллиан незаметно перевёл дух – к счастью, ничего экстраординарного, вроде меховых накидок или старомодных дублетов. – А, ты всё-таки решил поработать? – оживился Айвор, увидев незнакомцев в гостиной. – Приветствую, приветствую, добро пожаловать…

– Не жди, что я один буду отдуваться, – предупредил вполголоса Киллиан и обернулся к Томасу: – Это мой компаньон. Он несколько эксцентричен, как видите, однако обладает удивительными способностями, которые не замедлит сейчас продемонстрировать… Айвор, не подскажешь, что случилось с этой юной леди?

– С юной леди? – заинтересованно вытянул шею Айвор и чуть не облизнулся, как кот: – Вот красавица! И в мужском сюртуке, что интересно. Ну-ка, взглянем поближе… Холмы и Корона! – вскрикнул он вдруг и отскочил с неожиданной прытью. Киллиан и глазом моргнуть не успел, как непутёвый компаньон исчез, зато на комоде появился огромный кот, чёрный и зеленоглазый. Кот шипел, выгибал спину и так яростно мёл хвостом, что шатался даже чугунный подсвечник.

– Э-э… Айвор? – осторожно предположил Киллиан, раздумывая, не сбежит ли Томас после всего этого вместе с эфемерными двадцатью фунтами вознаграждения. – Это ведь ты?

Кот чихнул и успокоился.

– Я, конечно. И что ты суетишься, словно раньше ничего подобного не видел? – ворчливо откликнулся он, усаживаясь и оборачивая пушистый хвост вокруг лап. – Тьфу, чуть не попался. Флаэрти, забери у неё эту вонючую гадость и выкинь подальше, и тогда уже поговорим.

– Какую ещё гадость? – терпеливо переспросил Киллиан и, не имея не малейшего желания обыскивать девушку с головы до ног, уточнил: – И откуда забрать?

– Оттуда, – царственно ответил кот и совершенно по-человечески махнул от себя лапой, как манерная барышня. – Из верхнего кармана сюртука, разумеется. Странно, как я издалека ещё не почуял эту вонь… – и он прикрыл нос лапой.

Киллиан вздохнул. Делать было нечего.

– Сэр, вы позволите?..

Он осторожно подвинул в сторону Томаса, замершего с открытым ртом, и склонился над девушкой. Та едва дышала и была страшно бледна. Отвернув плед, Киллиан запустил руку в верхний карман сюртука и почти сразу наткнулся на что-то странное. Потянул наружу – и с удивлением увидел небольшую кисть желтовато-белых цветов.

– И что это?

– Рябина, – прогнусавил кот. – Давай, выброси её. Только подальше, не за порог – за ограду, а то Нив споткнётся, когда будет двор мести.

Пока Киллиан относил злосчастный цветок, Айвор успел не только перекинуться обратно, но и осмотреть девушку. Судя по пунцовым щекам Томаса, целомудренным похлопыванием по сюртуку дело не обошлось.

– Редкая штучка! – радостно возвестил Айвор, стоило Киллиану переступить порог гостиной. – Ты знаешь, кого к нам занесло? Самую настоящую вилью! Их чаще встречают на востоке, в Московии, а здесь эти прелестные создания практически не известны. Но тебе повезло, мой любезный друг – я как-то знал одну милую вилью. Правда, она была с крыльями, а у этой их кто-то уже успел отобрать.

Киллиан и Томас, не сговариваясь, уставились друг на друга.

– Так вот что у неё украли, – задумчиво подытожил Киллиан. – Да, похоже на правду.

– Осталось выяснить, при каких обстоятельствах это произошло, – довольно сощурился Айвор и переплёл пальцы замком. Чёрные когти, гладкие, как стекло, многозначительно блеснули в тёплом солнечном свете. – Кстати, прелестный мой друг, нет идей, кто мог бы подкинуть бедняжке в карман цветы рябины?

– Увы, я не присутствовал в участке с самого начала, – развёл руками Киллиан и задумался. – Впрочем, погоди… Одна цыганка всё время поглядывала на эту девицу. Мистер О’Доэрти, скажите, не подходила ли цыганка к вам незадолго до того, как девица упала в обморок?

Томас погрузился в размышления, почёсывая кончик носа, и через полминуты протянул неуверенно:

– Нет, кажется, нет. Она так и сидела в углу. Но вот что вспоминается… Когда я пытался объясниться с констеблем, кто-то протиснулся к двери и оттолкнул юную леди, – кивнул он на вилью. – И вот вскоре после этого она и лишилась чувств.

– А вы не могли бы описать того грубияна? – попросил Киллиан, чувствуя, как в груди закипает азарт. – Вспомните, пожалуйста.

– Гм… Не могу, – понурился Томас. – Он весь был какой-то… расплывчатый, да. Вроде бы и смотришь на него, а через мгновение лица не помнишь.

– Узелок на отвод глаз, – быстро произнес Айвор, не дожидаясь вопроса. – Карманники такое делают. Наверняка он и кинул рябину.

– А значит – узнал в девушке вилью, – подхватил Киллиан. – Может человек на глазок изобличить бескрылую?

– Нет, – решительно помотал головой Айвор. – Это у меня чутьё, а вы, люди, наверняка знать должны…

– Ну, я-то чувствую, когда фейри замешаны.

– Ты – существо особенное, Киллиан, – развеселился вдруг компаньон. – Даже и не представляешь, насколько. Ну, да ладно, не о том речь. Кстати, юноша Томас, я вас хочу огорчить – крылья у вильи воруют обычно для того, чтобы на ней жениться.

– Ой, – сказал Томас и побледнел так, что у него веснушки проступили.

Киллиан проглотил смешок.

– Не унывайте, мистер О’Доэрти. Вовсе не обязательно, что вилья разделяла марьяжные планы того неизвестного господина. Давайте дождёмся её пробуждения, и тогда уже решим, что делать.

– Я бы не советовал, – авторитетно заявил Айвор, присаживаясь на ручку кресла, в котором дремала бескрылая вилья. – Когда она проснётся, то может тут же убежать, чтобы найти свою пропажу. А похититель наверняка поблизости только того и ждёт. Не зря он за добычей в участок не побоялся зайти. Рискну предположить – в его планы входило, что милый юноша Томас, напуганный обмороком дамы сердца, выйдет на свежий воздух, дабы привести её в чувство… Вот тут-то злодей бы вилью и умыкнул.

Томас О’Доэрти совсем сник.

– И что вы предлагаете, сэр?

Айвор аристократично зевнул, прикрывая рот ладонью – словно заскучал.

– А вы заключите с моим любезным Киллианом надлежащий договор, и он найдёт вам похитителя до того, как бедняжка проснётся. Кстати, крылья ей возвращать не советую – оставьте себе и спрячьте в сундук, окованный холодным железом. Вот тогда эта красотка за вами хоть на край света, хоть под Холмы пойдёт, – подмигнул ему Айвор заговорщически.

Томас широко распахнул глаза.

– Но ведь это же… подло!

– Подло, не подло… – пробурчал Айвор, вытягивая из-за пазухи длинный свиток. – Вы, юноша, сначала договор подпишите, а потом уже рассуждайте. Наше дело маленькое – найти крылышки этой красавицы, а вы потом уже решайте, будете на ней жениться или нет… Да-да, ставьте подпись тут, тут и тут. В трёх экземплярах.

– А зачем так много? – робко поинтересовался Томас, макая перо в парящую в воздухе чернильницу. Руки у него слегка дрожали.

– Ну, как зачем? Вам, мне и моему очаровательному партнёру, – широко ухмыльнулся Айвор и хлопнул Киллиана по плечу. – Так… так… чудесно. Значит, двадцать фунтов, плата – по результатам. Киллиан, за работу! А я пока пригляжу за нашими клиентами, чтоб их, хи-хи, никто не украл.

– На пару слов, дорогой партнёр, – кисло улыбнулся Киллиан, предчувствуя неприятности, и потянул фейри за рукав.

Оставив окончательно сбитого с толку Томаса в компании спящей вильи и свежеподписанного договора, они перешли в соседнюю комнату, в библиотеку. Айвор тут же вывернулся из крепкой хватки и, поведя хрупким плечом, вспорхнул на один из книжных шкафов. Окна в библиотеке были закрыты на щеколду и задёрнуты плотными тёмно-зелёными шторами, а потому здесь царил сонный полумрак, как на дне заросшего ряской пруда. В кинжально узком солнечном луче, едва пробивавшемся сквозь щель в ставнях, парили золотые пылинки. Книги в разномастных переплётах, частью собранные хозяином дома, частью перевезённые Айвором из старого поместья, хаотически громоздились на полках – переплетённые в кожу фолианты льнули к стопкам дешёвых бульварных романов о рыцарях и прекрасных дамах, трактаты по медицине и истории, обильно переложенные закладками, выпирали с края, едва не падая на пол, и тут же валялись книги заклинаний со слипшимися намертво страницами.

Айвор почти сразу сцапал одну такую, пристроил у себя на коленях и, поведя ладонью, легко раскрыл на нужном месте, поглядывая на партнёра сверху вниз.

– Ну? Говори, любезный мой друг, я жду. Какая блажь на сей раз зажгла в твоих прекрасных глазах огонёк недовольства?

– И не надоело паясничать? – риторически вопросил Киллиан и вздохнул. Фейри был неисправим. – Это я должен был сказать – «говори». Ты ведь что-то понял насчёт похитителя, но не хочешь делиться домыслами при мистере О’Доэрти?

Айвор отвёл взгляд и медленно закрыл книгу. Страницы вновь срослись намертво, словно залитые желтоватым клеем.

– Как сказать… Скорее, это предчувствие. Вильи, знаешь ли, не самые слабые духи. Они обитают у горных озёр и источников, на скалах, в глубоких расщелинах, порой даже носятся в небе с облаками. Чаще приносят благо – одаривают золотом, заботятся об урожае, врачуют раны, поют красивые песни, дурнушкам помогают прясть и ткать. Но безответным и беспомощным это племя не назовёшь. Вильи могут наслать болезни, увести воду от целого города, иссушить реку, сгубить урожай на корню. Они ревнивы до крайности и, увидев красивую девицу, могут позавидовать и наслать на неё хворь или увечье просто так. А уж с напавшим человеком вилья справится, и глазом не моргнув… И это значит одно – тот, кто украл у нашей гостьи крылья, хороший колдун.

Киллиан досадливо прикусил губу.

– Так и знал, что дядюшка подкинет гнилое дельце! Думаешь, с колдуном мне лучше не связываться?

– Почему же. – Айвор задумчиво сощурил чёрные глаза. У тебя тоже есть колдун в личном владении, и он стоит дюжины человеческих искусников. Да, да, не моргай так недоверчиво, я о себе говорю. Другое дело, что идти против такого противника, не подумав хорошенько, чревато дурными последствиями. Поэтому я хочу, чтоб ты сперва навестил одну мою знакомую и расспросил её кое о чём.

– От твоих знакомых больше неприятностей, чем пользы, – хмыкнул Киллиан. – К тому же они, как правило, не рады о тебе слышать… Хорошо, схожу, и не сверкай глазами, я тебя всё равно не боюсь. Что именно спросить у этой твоей подружки?

– Спроси, не видела ли она новеньких на Полынной улице, – сказал Айвор, поглаживая корешок колдовской книги. – И не мелькал ли там человек с сагарисом.

– С чем?

– С боевым топором, что используют воины с Востока и некоторые жрецы, – туманно пояснил фейри. – Но тебе такие подробности знать ни к чему, а моя дорогая Морин поймёт и так… И, что ли, надёргай ей в саду нарциссов, отдай букет и… э-э… В общем, скажи, что я прошу прощения.

Киллиан подавил тяжёлый вздох.

– Полагаю, спрашивать, чем ты так её обидел, бесполезно?

– Не бесполезно. – Взгляд у Айвора забегал. – Но несколько нетактично. Иди, мой мальчик, и не слишком задерживайся. Если Морин расскажет тебе что-нибудь полезное – а она всегда знает уйму полезных вещей – мы отправимся охотиться на этого колдуна уже вдвоём. Ради счастливого воссоединения возлюбленных.

– Ради двадцати фунтов.

– Ты отвратительно прагматичен для своего возраста, – приуныл Айвор. Киллиан только плечами пожал.

«Побудешь тут романтичным, с таким-то транжирой на шее».

Перед тем, как уйти, Киллиан подозвал Нив и попросил её приглядеть за клиентами. Служанка поворчала, но согласилась, только попросила по дороге домой заглянуть в пекарню Мак-Кормака и купить пшеничного хлеба.

Киллиан пообещал и поспешил сбежать, пока других дел не поручили.

Полынная улица была одновременно местечком известным, но не слишком людным. Она утопала в ложбинке между двумя холмами – между вполне респектабельным кварталом и трущобами, прилегающими к шерстяной фабрике. Поговаривали, что в прежние времена все дороги Дублина уводили на Полынную улицу, но чем дальше, тем прочней становилась дурная слава, гуще зарастали пустыри вереском, брошенные дома – плющом, и вот в один прекрасный день выяснилось, что теперь далеко не каждый человек может попасть сюда. Лишь тот, кто знался с «добрыми соседями», танцевал на клеверных лугах, имел долю древней крови в жилах или отчаянно нуждался в колдовстве, мог пройти на Полынную улицу.

Здесь торговали чудесами – вразвес и поштучно.

Прежде Киллиан уже несколько раз заглядывал сюда, но всегда в сопровождении Айвора и ночью… а вот днём видел это прелюбопытное местечко в первый раз.

На первый взгляд оно ничем не отличалась от бесчисленных базаров и рынков Дублина. Прилавки, уличные разносчики, торговцы чаем, пирожками, кресс-салатом и печёным картофелем, женщины с необъятными корзинами для покупок, дети, собаки, уличные воришки, разносчики газет… Но, если приглядеться, можно было заметить прячущиеся в тёмных нишах ступени, ведущие отнюдь не в аккуратные лавки, вроде магазина писчих принадлежностей на Конном проспекте, а в мрачные заведения, где окна густо затягивал ядовитый плющ, а на витринах встречались жутковатые диковинки, вроде чумного дыхания в склянке из мутного стекла или черепа карлика-циркача.

По заверениям Айвора, Морин обитала в одной из таких особенных лавочек, попасть куда без приглашения или острой нужды было невозможно.

– Так-так, – пробормотал Киллиан, застыв в самом начале улицы. – Значит, недалеко от покосившегося дома с проваленной крышей, у порога растёт куст жимолости, а на двери приколоты ягоды остролиста… О, вот и нужное место!

По ступеням, почерневшим и шатким, Киллиан поднимался с осторожностью. Толкая дверь, украшенную алыми, словно только что сорванными ягодами, он ожидал, что из лавки повеет сыростью и гнилью, и сильно удивился, почуяв густой запах копчёностей, как в колбасном ряду.

– Кого-кого занёс южный ветер, недобрый ветер? – проскрипел из темноты голос, подходящий высохшей от времени старухе или ожившему тележному колесу. – Ну-ка, отзовись, назовись да покажись!

Киллиан хотел было громко представиться, но вспомнил советы Айвора и вовремя прикусил язык. Называть своё имя колдунам и фейри – худшая глупость, которую можно натворить.

– Я, э-э-м, от Айвора. Он извиняется и шлёт букет нарциссов, – выпалил Киллиан на одном дыхании и приготовился бежать, пригибаясь и петляя, если что не так пойдёт.

Но нарциссы, видимо, смягчили гнев хозяйки дома.

– Ах, паршивец, помнит, что мне любо, – мечтательно проскрипел голос и дотошно уточнил: – А он сильно извиняется, от души?

– Да какая ж у фейри душа, – пожал плечами Киллиан и добавил: – Но не врёт, кажется, правда сожалеет.

– И смертных мальчишек с извиненьями посылает? Вот ведь трус, – причмокнули в темноте. – Ладно, ступай ближе и давай мне цветы. Посчитаем, что простила я этого обалдуя. А больше ничего не передавал, цветочки только?

– Ещё вопрос передавал.

В темноте фыркнули.

– Кто б сомневался.

Киллиан осторожно подошел ближе, ожидая увидеть в любой момент старуху, карлицу или какую-нибудь фейри-полукровку с ослиной головой… и, когда разглядел хозяйку, не сумел не сдержать изумлённого возгласа.

– О… Вы… Морин?

– Она самая, кто ж ещё, – белозубо улыбнулась девица в тёмном вдовьем платье, сидевшая за прядильным станком. Косы у неё тоже были черны, как ночь, и обвивались вокруг головы царским венцом. На щеках от улыбки играли ямочки, как у пастушки с пасторальной картинки. И лишь одно портило впечатление – жуткий багровый шрам на шее, похожий на след от верёвки у висельника. – Что стоишь, иди сюда. Или спужался?

– Нет, – не моргнув глазом, соврал Киллиан. – Я просто наповал сражён вашей красотой. Мои комплименты, прекрасная леди…

Морин рассмеялась, слегка запрокидывая голову.

– Ай, льстец! Ну, считай, задобрил. Чего там от меня ему надо?

Передав куцый букетик хозяйке, Киллиан осторожно произнёс:

– Айвор хотел бы знать, не встречались ли вам недавно новые лица на Полынной улице. И люди с этим, как его… с сагарисом.

Морин, принимая цветы, привстала из-за станка и оперлась на прилавок.

– Чужаков, значит, ищет… Да ещё с сагарисом… И для чего, коли не секрет?

Здравый смысл подсказывал, что Морин лучше не лгать. Но и правду Киллиану говорить не хотелось, а потому он ответил уклончиво:

– Поговорить, наверно. Для начала. Кто-то что-то украл у кого-то, а нам теперь это где-то искать надо.

Морин прыснула смехом.

– Вот, значит, как? А что мне будет за то, что я видела?

Киллиан потупился, уткнувшись взглядом в неметёный дощатый пол.

– Гм… Вас поддержит то, что вы поспособствуете торжеству добра?

– Вот ещё, глупость какая, – возмутилась Морин и взмахнула букетом. – Пусть придёт ко мне, сам, как в старые времена.

– Я ему передам, – смиренно пообещал Киллиан.

Воцарилось долгое молчание. Никто не хотел заговаривать первым, потому что либо Киллиан должен был уступить и распрощаться, обещая привести Айвора к обиженной торговке, либо Морин – сдаться и рассказать, что знает, вперёд платы.

Киллиан тяжко вздохнул.

Морин крутанула колесо прялки.

Киллиан переступил с ноги на ногу.

Морин передёрнула плечами.

Киллиан уставился ей в глаза.

Морин фыркнула.

Киллиан взъерошил волосы пятернёй и застенчиво улыбнулся.

Морин зарделась и отвела взгляд.

– Ну, ладно… Так уж и быть. Тем более что мне тот негодяй тоже насолил, сил нет терпеть. Да, появился один чужак три дня назад. Ходил всё по лавкам да выспрашивал, не видели ли мы девицу-красавицу, босую да в одной рубашке. Я у него перед носом дверь захлопнула, так он меня обложил, да ещё не по-нашему. И тем же вечером гроза разыгралась, молнией ударило так, что флюгер расплавился. Кабы у меня под стрехой лавровая ветка не лежала – знать, и весь дом бы сгорел… Не иначе, как чужак наворожил. И был он высок, хром на левую ногу, одет в балахон какой-то – не поймёшь, то ли женская рубаха, то ли кафтан до полу, а к поясу у него приторочен был махонький топорик. Топорище дубовое, а сам топор серебряный, обоюдоострый. Таким ни дров не наколешь, и в битве доспех не прорубишь. Такой топор – родня серпу золотому, – загадочно произнесла Морин. – А пахло от чужака дымом да речной тиной.

В наступившей тишине шелест колеса прялки слышался удивительно отчётливо. Киллиан с опозданием заметил, что ни кудели, ни спрядённой нити не было, как не было и ни одного товара на прилавке.

– Гхм… Благодарю вас за помощь, Морин. Вашу просьбу я Айвору передам и прослежу, чтоб он не отмахнулся от неё… насколько это в моих силах, конечно.

– Проследи, – благосклонно кивнула она. – Коли выйдет у тебя что – глядишь, и уважать начну.

– Это будет честью для меня, – заверил её Киллиан. – До встречи, мэм!

Морин только махнула рукой и села обратно к прялке. Уже стоя на пороге, Киллиан оглянулся и решился спросить:

– Простите мне любопытство, мэм… Но чем торгуют в вашей лавке?

В ответ на простой вопрос Морин рассмеялась – точно тележное колесо проскрипело.

– А о том тебе рано знать, Киллиан, сын Гэвина. Слишком юн и чист ещё. Ступай, пока я не передумала.

Киллиан вспомнил, что до сих пор не называл Морин своего имени – и выскочил из лавки, как пробка из бутылки с игристым вином. Несмотря на тёплую погодку и яркое майское солнышко, его бил озноб.

«Дорогой партнёр, не мог бы ты в следующий раз ссориться с менее опасными колдуньями? Это было бы так любезно с твоей стороны!»

Мысленно истекая сарказмом, Киллиан возвращался по шумным улицам – мимо скрипучих кэбов, напоминающих о голосе Морин, мимо жмущихся друг к другу домов с высокими окнами, обгоняя неторопливо совершающих моцион дам в пышных платьях и умопомрачительных шляпках, уступая дорогу посыльным и навязчивым лоточникам… Увязнув в невесёлых раздумьях, он едва не проскочил лавку МакКормака. Расплатившись за хлеб мелкой монеткой, Киллиан свернул в проулок и отправился домой короткой дорогой.

Айвор обнаружился прямо в саду, в ветвях старой яблони. Разумеется, недовольный и с книгой в руках.

– Она проснулась, – сообщил он с ходу. – Вилья. И я ей не понравился.

– Ты её обидел? – забеспокоился Киллиан.

– Ещё чего, – фыркнул Айвор и спрыгнул с дерева. – Нет, она просто позавидовала моей красоте. Ты разузнал что-нибудь полезное?

– Как сказать… – задумался Киллиан. – Во-первых, Морин просила передать, чтоб ты к ней зашёл.

Айвор насторожился.

– Она сильно злилась?

– Не очень, – подумав, ответил Киллиан. – Скучала, скорее. Учти, я за тебя поручился, и только поэтому она мне кое-что рассказала. Так что не вздумай увиливать.

Фейри испустил тяжкий вздох и угрюмо пообещал:

– Не буду. Заглянуть, что ли, в пятницу вечером… Впрочем, это к делу не относится, – махнул он царственно рукой. – Так что рассказала Морин?

– К ней наведался один чужак. Ходил по Полынной улице, расспрашивал всех о девушке в одной рубахе… Думаю, искал нашу гостью. С Морин он характерами не сошёлся…

– Ха-ха, хотел бы я посмотреть на того, кто сумел бы! Наверно, только если какой-нибудь ангел с терпением безграничным, как северное небо!

Киллиан скромно опустил взгляд.

– Может быть. Так или иначе, они повздорили, чужак её обругал, а ночью разразилась гроза, и у Морин молнией расплавило флюгер.

– Молнией? – обрадовался Айвор неизвестно чему. – Это очень, очень хорошо. Продолжай.

– Ещё она сказала, что от чужака пахло тиной и дымом. И у него был серебряный топорик, э-э… «родня серпу золотому».

– Значит, она поняла. Какая умница! – восхитился Айвор. – Нет, определённо, стоит её навестить, люблю умных женщин, даже если они убить меня норовят… э-э-м… Это так, к слову. Значит, моя теория подтвердилась. Сейчас я поговорю с Нив и дам ей кое-какие указания, а потом мы запрём дом и отправимся на поиски нашего колдуна. Точнее сказать, он не совсем колдун, – нахмурился Айвор. – Впрочем, справлюсь. Главное, подкрасться незаметно и выкрасть крылышки вильи.

– Кстати, – спохватился Киллиан. – Давно хочу узнать, а как вообще-то можно стащить крылья? Отпилить во сне, что ли?

– Ну что ты глупости лопочешь, – отмахнулся Айвор. – Нет, разумеется. Вильи сами снимают крылья, когда хотят побродить среди людей, и прячут их где-нибудь под камнем или в горной расщелине. Или просто на берегу оставляют, если присоединяются к купальщикам в майскую колдовскую ночь… Гм, об этом тебе рано знать, мой очаровательный друг, – рассмеялся Айвор и потрепал Киллиана по волосам. – Вернёмся лучше в гостиную. Всё же за клиентами нужно приглядывать, чтоб не сбежали.

– От Нив? – развеселился Киллиан. Айвор понял, что глупость сказал, и тоже улыбнулся.

Нив была полукровкой.

Два года назад, ещё в бытность Киллиана констеблем, Айвор притащил её прямо в мансарду, которую они снимали. Девушка истекала кровью – глубокие, резаные раны, которые напугали бы даже опытного доктора.

Но не фейри-колдуна.

Айвор вылечил её, вытащил из почти-смерти, научил заново ходить, не бояться громких звуков и не скалиться на людей. Киллиан в это время юлил перед квартирным хозяином, старательно убеждая его, что никакой странной девушки в мансарде нет – мол, сплетни соседей, досужие домыслы. Он надеялся, что Нив, как отправится, уйдёт своим путём… А она взяла и осталась.

Позже, намного позже, когда Нив начала не только испытывать к своим спасителям благодарность, но и доверять им, она рассказала, кто и за что её так отделал. Оказалось, что Нив была наполовину келпи и большую часть жизни провела в реке, с отцом, лишь изредка выходя на берег в обличии сребровласой девицы в зелёном платье наизнанку. И в одну из летних ночей она встретила юношу… К несчастью, истории любви не получилось. Узнав, что его невеста – келпи, юноша почувствовал себя изрядно оскорблённым.

Спасаясь от его друзей, вышедших с косами, вилами и топорами, Нив перекинулась и попыталась ускакать обратно, в реку. Да не рассчитала, что жених подстережёт её у самого берега и встретить не словами любви, а холодным железом. Раненная, она обратилась вновь в девицу и упала в воду; река унесла её далеко от деревни, к окраинам Дублина, прямо в руки почуявшему беду Айвору.

– Не то, чтоб я их винила, – ворчала Нив, хмуря серебристые брови. – У наших слава дурная – ой, не говори. Папаня мой, вон, сколько народу перетопил – страсть. Но коль встречу своего Дика – пускай пощады не ждёт, получит от меня в лоб копытом.

В этом была вся Нив – не злая, но серьёзная, справедливая и с долгой не по-человечьи памятью.

Вот и сейчас она хлопотала вокруг гостей, словно ничего важней сейчас и не было.

– А не холодно тебе? А пить не хочешь? А по-нашему не понимаешь ничего? Ух ты, бедняжечка… на, скушай кренделёк, сла-а-аденький. Вкусно? Вот и славно, вот и хорошо!

Зелёное платье, надетое швами наружу, всклокоченные серебряные волосы – к людским обычаям Нив привыкнуть так и не смогла.

– Мистер О’Доэрти, хочу вас обрадовать – я напал на след вора, – заявил сходу Киллиан, переступая порог. Понурившийся было Томас обрадованно вскинул подбородок. – Есть надежда, что мы найдём его до вечера… Добрый день, мэм, – поздоровался он с вильей. Та настороженно замерла, стягивая на груди великоватое зелёное платье, видимо, отданное Нив.

– Она не понимает ни ирландского, ни английского языка, – деликатно напомнил Айвор и выступил вперёд. Вилья зыркнула на него голубыми глазищами, точно на врага. – Позвольте мне?.. – и он заговорил на отрывистом, но довольно мелодичном наречии.

Вилья оживилась и начала отвечать, позабыв даже про надкусанный крендель. Через несколько минут Айвор улыбнулся, подмигнул ей и повернулся к Томасу.

– Счастлив обрадовать вас, юноша. Эта прелестница отнюдь не против выйти за вас… но при одном условии.

Томас подобрался и сглотнул.

– Я слушаю.

– О, ничего особенного, – повёл рукою Айвор, и глаза у него стали лукавые. – Вы всего лишь должны похвалить её ноги, когда она вернёт крылья.

– Да я готов хоть сейчас это сделать! – воодушевился Томас, но Айвор рассмеялся:

– Нет-нет, сейчас не пойдёт. Вот когда вернёт она свои пёрышки, тогда и похвалите. А пока сидите тут, чтоб из гостиной ни шагу. Нив, чужаков домой не пускай, если что – разрешаю бить копытом в лоб.

– Как скажете, – зубасто улыбнулась Нив. Глаза у неё полыхнули травяной зеленью. – Копытом – это я завсегда рада… Ой, а вот и хлебушек! – обрадовалась она, увидев свёрток в руках у Киллиана. – Вот и славно, будет нам к обеду свежий хлеб. Ступайте, ступайте, пригляжу я за домом – чай, не впервой.

Очутившись на улице, Айвор запрокинул голову к ясному небу, принюхался, раздувая ноздри, и довольно улыбнулся:

– Прекрасно. Ни облачка. Это очень, очень на руку нам, дорогой друг. Вот если бы собиралась гроза – было бы очень скверно, – загадочно произнёс он и неторопливо направился вдоль улицы, вниз от площади.

– Постой, ты куда?

Киллиан нагнал его только через несколько секунд.

– Как – куда? – делано удивился Айвор. – Разумеется, в Дымный Лог. Туда, где хибарки угольщиков почти вплотную примыкают к речке Ивице. Там, на другой стороне запруды, есть несколько старых, пустующих домов… смекаешь?

– Чужак, – мгновенно догадался Киллиан. – Запах тины и дыма, пустые дома… Думаешь, мы найдём его там?

– Ну, если нет, у меня есть ещё пара мест в запасе, – беспечно пожал плечами Айвор. – Но пока тебя не было, я успел перекинуться словечком кое с кем из своих… Над Дымным Логом недавно молнии били. Аккурат два дня назад, – ухмыльнулся он. – Что-то мне подсказывает, что чужак там и прячется. Эй, эй, там, ну-ка, стойте! – махнул он рукой и, в два прыжка, лёгких, как танцевальные па, догнал проезжающий мимо пустой кэб и вскочил на ступеньку, цепляясь чёрными когтями за сиденье возницы. – Человек, довезёшь до Кирпичного тупика?

Лицо возницы, ноздреватое, как опара, побелело.

– П-подвезу. Садитесь, сэр, п-пожалуйста! Д-для вас – задаром!

– Обожаю вежливых людей! – весело объявил Айвор и подманил пальцем Киллиана.

Мысленно сочувствуя вознице, Киллиан вслед за партнёром залез в кэб. Щёлкнул кнут – и лошади бодро зацокали по мостовой, сперва неторопливым шагом, а затем быстрее и быстрее.

Путь к Кирпичному тупику лежал не по широким проспектам и зелёным аллеям, где раскатывали двухэтажные омнибусы и прогуливались респектабельные семейства, но по узким, извилистым и грязным переулкам. Расположенный в северной части города, вплотную прилегающий к портовым кварталам, этот район слыл пристанищем бедноты. Красильни, парафиновые и спичечные заводы, фабрики по производству костной муки и клея облепили берега речки так густо, что даже местный люд со временем переименовал её из Вилячки – близняшки чистой Ивицы – в Смердячку. Вода не замерзала даже в лютые зимы, цветом и запахом напоминала мочу, и говорили, что редкая птица могла долететь хотя бы до середины, не свалившись замертво от миазмов.

Чем дальше от Смердячки, тем благопристойнее становились виды. И вот уже в трёхстах метрах от берега можно было наблюдать ряды одинаковых домов, редко выше, чем в два этажа, но часто – с полуподвалом. Серо-коричневые стены из кирпича, густо прокопчённые дымом; раскоряченные деревья с жухлой листвой; промежутки между домами, заваленные хламом, хорошо, если не гниющим… Вместо собак, недостаточно хитрых и живучих, здесь обитали полудикие трущобные лисы – с потрёпанными шубками, но зато жилистые, проворные и умные.

Киллиану лисы нравились.

– Стой, стой, досюда хватит! – крикнул Айвор, высунувшись из кэба. Возница натянул вожжи и, когда лошади остановились, с облегчением утёр испарину со лба. – Прыгай, Киллиан. Что-то ты бледноват, мой любезный друг.

– Запах, – прогнусавил Киллиан, прижимая рукав к носу и рту. На голодный желудок от вони Кирпичного тупика мутило сильней, чем обычно. – Ну, и как отсюда идти в Дымный лог?

– Нужно перебраться через речку… Видишь вон то шаткое нечто, смутно напоминающее мостик? Вот именно там. А дальше срежем путь по-моему. Кстати, тебе платок не одолжить?

– Одолжить, – сдался Киллиан и протянул руку. Айвор торжественно вручил ему отрез серебристой ткани, больше напоминающий небольшой шарфик, и потрепал за ушами серую лошадку, впряжённую в кэб.

– Спасибо, добрый человек! – весело поблагодарил он возницу. – Пусть тебе сопутствует удача!

– Б-б-благодарствую! – проблеял возница и, нахлобучив кепи на самый лоб, начал разворачивать кэб, непрестанно понукая лошадь. Вислые усы его тряслись, как заячий хвост.

Дождавшись, пока улица опустеет, Киллиан поинтересовался у фейри:

– А ты правда наколдовал ему удачу или просто так пожелал?

– И того, и другого понемножку, – хмыкнул Айвор. – А тебе, я вижу, полегчало?

– Немного.

– «Немного»! – передразнил его фейри. – Между прочим, этот платок соткала моя родная сестра из инея на сосновых ветвях в рождественскую ночь. Так что гордись честью, оказанной тебе… То есть твоему носу.

По мосту Киллиан ступал осторожно, каждую секунду ожидая, что вот-вот рассохшееся дерево подломится, и он рухнет в зловонные жёлтые воды. Однако ему повезло – до берега он добрался без приключений. А уже там Айвор бесцеремонно ухватил его за руку и потащил напролом через какой-то запущенный сад, где ветви полузасохших деревьев больно хлестали по лицу, а трава цеплялась за ноги, точно силки. Киллиан некоторое время был сосредоточен только на том, чтобы не лишиться глаз, а когда смог обернуться, то обнаружил, что бедняцкие кварталы остались позади, а впереди расстилался Дымный лог – даже сейчас, в ясный день, затянутый желтоватой пеленой.

– Как думаешь, дорогой мой друг, – хлопнул Киллиана по плечу Айвор, – с чего нам начать? Наведаться к одной моей знакомой, которая может дать подсказку, или обшарить одну за другой все эти хибарки?

– Лучше – к знакомой, – обречённо выбрал Киллиан. – А в чём подвох?

– В том, что моя знакомая – корриган. А это значит, что приманкой будешь ты.

– И что я должен буду делать?

– Ничего особенного, – лукаво сверкнул улыбкой Айвор. – Всего лишь пройтись по бережку Ивицы и поискать змей. Или пауков.

Киллиан подавил вздох. То, что по мнению Айвора было «просто», на деле оказывалось обычно смертельно опасным.

Ивица, хоть и протекала недалеко от Смердячки, выглядела куда как чище. От воды пахло тиной, и только у самого берега, где скапливались нанесённые течением ветки и прочий мусор, слегка тянуло гнильцой. Дна видно не было, сколько ни вглядывайся в прозрачную черноту. Киллиан шёл вдоль кромки, время от времени оглядывая камни и лакуны между корней в поисках змей и пауков, но находил только жаб и лягушек. Потом он наткнулся на здоровенного усатого крысака, и неизвестно, кто испугался этой встречи больше.

В одном месте Ивица раздавалась вширь и делала крутой поворот; судя по цвету воды, там был омут. Киллиану померещилось, что в чёрной глубине что-то серебристо блеснуло. Убрав в карман платок Айвора, он присел на кромку и вгляделся…

…и тут же был схвачен за горло холодной когтистой рукой.

Киллиан вцепился в жухлую траву на берегу, уже понимая, что это бесполезно, но никто не думал утягивать его на дно. Рука сжалась сильнее, едва не перекрывая дыхание; в тёмной воде проступило сперва бледное пятно – и медленно превратилось в лицо. Пожалуй, даже красивое, пусть и не каждый бы согласился с этим: сильно вытянутый овал, заломленные брови зеленоватого цвета, глубоко посаженные глаза и маленький рот с пухлыми, как у капризного ребёнка, губами.

– …женись на мне, о, мальчик с глазами цвета мха!

Киллиан даже не сразу понял, что это к нему обращаются.

– Мне рано ещё жениться, – прохрипел он, пытаясь отползти от берега. Тщетно – когтистая рука держала крепко. – Я слишком мало повидал в этом мире… не испробовал его удовольствий… вообще почти никаких, спасибо компаньону…

– О, женись на мне, невинный мальчик, или ты заночуешь на дне омута! – пропела высоким голосом речная дева, выныривая из воды по пояс. Тонкая белая рубаха неприлично липла к её груди, и Киллиан почувствовал, что щёки у него начинают краснеть не только от удушья. – Женись, кому говорю!

– А я говорю, что я ещё слишком юн для этого! Я пожить хочу!

– Женись, или утоплю!

Дева потянула Киллиана вниз, и чёрная вода заколыхалась опасно близко от его лица. Он даже мог разглядеть теперь илистую взвесь и сгнившие до сеточки листья, медленно поднимающиеся со дна, и начал прощаться с жизнью, когда в двух шагах послышался скучающе-опасный голос:

– Так, так, так… И кто это пытается заграбастать себе мою собственность?

Речная дева, корриган, раскрыла рот. Бледные губы посинели.

– А он… твой? – осторожно уточнила она, подтягивая к себе Киллиана так, что он едва не уткнулся ей в грудь лицом. – Точно-точно твой?

– А ты не видишь метку, о жалкое подобие… жалкое подобие… неважно, чего, главное, что жалкое, – небрежно закруглил фразу Айвор. – Посмотри же, у него из кармана торчит платок с моей монограммой. Сотканный, между прочим, из рождественского инея моей родной сестрой.

Корриган понурилась и оттолкнула Киллиана так, что он проехался по берегу на заду, пока не упёрся спиной в ноги Айвора. Горло саднило от крепкой хватки.

– Ну… – пробормотала речная дева, разглядывая свои коготки. – Извиняюсь. Пойду женю на себе кого-нибудь ещё.

Сказала – и попыталась нырнуть в омут.

Только попыталась, потому что Айвор оказался быстрей. Он проворно вытянул у Киллиана платок из кармана и, махнув серебристой тканью, коснулся ею поверхности воды. Реку на несколько метров вширь сковало толстым, в ладонь, панцирем льда. Корриган оказалась пойманной в ловушку – по шею.

Айвор неспешно выпрямился и скрестил руки на груди.

– Так-так, дорогая, неужели ты надеялась улизнуть без должных извинений?

Корриган пристыженно потупилась, шмыгая носом. Киллиан её почти пожалел.

– Чего хочешь, о Тис-Хранитель?

– Послужи мне немного, – небрежно произнёс Айвор, взмахивая платком. – Я тут ищу одного интересного чужака… Он точно бывал в ваших краях. Высок ростом, не стар, за поясом носит небольшой топорик с серебряным лезвием…

Не дослушав его, корриган запрокинула к небу лицо – и взвыла по-собачьи, и столько было ненависти и ярости в этом вое, что Киллиан невольно вцепился в штанину Айвора.

– У-у-у, мер-р-рзкая тварь! – прошипела корриган, обнажая в оскале мелкие, сероватые, но острые зубы. – О, нечистый убийца, охотник за серебряной кровью! Убийца сестры моей, призыватель молний! Ар-ра-р-р-ррау…

Айвор спокойно переждал её леденящие душу завывания, кончиками пальцев поглаживая Киллиана по волосам, и только потом спокойно произнёс:

– Вижу, что ты с ним уже повстречалась. Не укажешь на его обиталище?

Корриган умолкла и уставилась на него круглыми глазищами.

– Ты его убьёшь?

– Топор сломаю, – туманно пообещал Айвор.

Речная дева оскалилась.

– Деревянный дом у старой рябины. Ищи его там.

Айвор проследил за её взглядом и кивнул.

– Хорошо. Ты свободна.

Ледок на реке тут же покрылся сетью мелких, но быстро ширящихся трещин. Корриган запрокинула голову назад, обнажая горло, прошипела что-то – и нырнула, обдав напоследок стоящих на берегу целым облаком брызг.

– Как всегда, – брезгливо сморщил нос Айвор. – Никаких манер. Впрочем, все корриган таковы – пытаются женить на себе силой и болтают глупости, но в одном им не откажешь. В благоразумии. Смотри-ка, этот колдун страшно оскорбил всю реку, убив одну из сестёр, но другие не пытаются ему мстить. Знаешь, почему?

Киллиан поднялся на ноги, пытаясь отряхнуть брюки от липкой грязи. Тщетно – глина, кажется, въелась в ткань.

– Гм… потому что он намного сильнее?

– В яблочко, мой хороший. А знаешь, что ещё скверно? Он выбрал дом у рябины. Значит, знает, с кем ему придётся дело иметь. И наверняка заготовил сюрпризы для таких, как я.

– Ну, на меня-то рябина не действует, – мрачно напомнил Киллиан, жалея, что не захватил из дома револьвер. – Кстати, а почему корриган назвала тебя «Тис-Хранитель»? Не в первый раз уже слышу это имя.

– Долгая и никому не интересная история, – отмахнулся Айвор. – У нас других забот полно. Если меня не обманывает чувство пространства, то искомый дом находится примерно вон там. И я даже не знаю, чего хочу больше – застать колдуна на месте или наткнуться на пустое жилище.

Дом у старой рябины Киллиан заметил издалека – он выделялся, как самый гнилой зуб во рту у нищего. Метров за тридцать до него Айвор сперва замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.

– Дальше не могу. Мутит, – сознался он, распуская шнуровку на рубашке. – Ты-то не видишь, а для меня тут всё такой гарью дышит…

– Рябина?

– Хуже, – ответил Айвор, сузив глаза. – Но в доме никого, похоже, нет. Ступай и осмотрись там, но далеко вглубь не заходи. Если почувствуешь дурноту или увидишь идолище, кости или большое дубовое бревно – тут же возвращайся обратно и жди меня здесь. Если совсем будет плохо или кто-то станет тебя преследовать, а меня рядом не окажется – беги к Ивице, к омуту, сунь руку в воду и позови корриган. Попроси, чтоб она тебя на дне от грозы спрятала, именно такими словами. Она не откажет. Ну, ступай.

– А ты?

Киллиану стало не по себе. Таким собранным и мрачным он трусоватого Айвора не видел давно.

– А я найду пока кое-что нужное, поспрашиваю по окрестным домам, – загадочно ответил фейри и, поведя плечом, исчез.

Киллиан посмотрел на покосившуюся хибару у древней, поникшей рябины и, вытащив из-за голенища сапога нож, осторожно направился к ней.

Чем ближе он подходил, тем труднее дышалось. И дело было не в зловонии, как в Кирпичном тупике, на берегу Смердячки. Казалось, сам воздух здесь сгустился, стал похожим на сухую, карябающую горло взвесь, вроде измельчённой пемзы. Подмётки сапог точно превратились в две свинцовые наковальни, а нож тянул руку к земле, как мельничный жёрнов.

Дверь хибары оказалась не заперта.

Внутри была всего одна комната. Ни лежанки, ни какого-либо подобия постели Киллиан не увидел. В крыше зияла огромная дыра, через которую лился мутный, словно в пасмурный день, солнечный свет. А прямо под дырой лежало бревно – точнее, половина бревна в тёмных подтёках.

Сильно воняло гнилым мясом.

«И во что же меня втравил дорогой дядюшка О’Рейли?»

Чувствуя, как горлу подкатывает тошнота, Киллиан пробкой выскочил из дома и на заплетающихся ногах побежал к месту встречи с Айвором. Фейри, разумеется, ещё не вернулся, но вдали от жуткого бревна дурнота стала понемногу проходить. К тому времени, как из зарослей вереска беззвучно выступил Айвор, неся на плече мешок с чем-то булькающим и звякающим, Киллиан почти пришёл в себя – от дурного самочувствия осталась только глухая, душащая тоска.

– Налюбовался? – спросил фейри, глядя на сидящего прямо на земле компаньона.

– Там было бревно, – не отвечая на шпильку, сказал Киллиан. – И, кажется, оно в крови. Хотя я ошибаться могу.

– Ты не ошибся, – спокойно подтвердил Айвор. – А это значит, что у меня есть только один выход… Знаешь, что в этом мешке?

– Нет. И не хочу.

– А придётся. Тут бутыли с маслом и керосином, собранные по всем окрестным домам. Брауни помогли мне – они тоже недовольны таким соседством, – кивнул Айвор на дом у рябины. Киллиан поднял голову:

– Хочешь сжечь дом?

– Умный мальчик. Нет-нет, сиди, ещё чего тебе не хватало – становиться святотатцем, пусть и оскверняя алтарь чужеземного божества… Будто бы оно виновато, что жрец у него с гнильцой оказался. Справимся по-другому.

– И как? – мрачно поинтересовался Киллиан.

Айвор плутовски ухмыльнулся.

– Раз я не могу подойти, а тебе это делать опасно – попросим птичек. С бессловесной твари какой спрос?

И, подмигнув Киллиану, он сунул руку за пазуху и достал маленький свисток из тростника – вроде тех, что делают деревенские мальчишки.

Киллиан звука не услышал. Зато услышали птицы. Они начали слетаться отовсюду – так, что небо даже на мгновение почернело от крыльев.

– Вороны?

– Абсолютно верно, мой смышлёный друг, – подтвердил Айвор, убирая свисток за пазуху. – А теперь молчи и наблюдай.

Айвор подманивал то одного ворона, то другого; каждому он вручал по откупоренной бутыли или фляге с маслом или керосином, шептал пару слов – и отпускал. Птицы, покружив немного со своей ношей над домом, так перехватывали когтями бутыли, что содержимое начинало медленно выливаться, а потом – бросали их и улетали. И так – раз за разом, пока мешок Айвора не опустел.

– Почти закончили, – пробубнил себе под нос фейри и, расправив мешок, вручил его двум воронам. Один край свободно болтался; Айвор откинул с лица спутанные пряди волос – и подул.

Край грязной мешковины вспыхнул, словно сухая бумага.

– Ну, ну, летите! – замахал Айвор руками, подгоняя птиц. Те поднялись в воздух, каркая, как показалось Киллиану, со злорадством, и полетели к проклятому дому.

…когда пылающая мешковина коснулась крыши, та вспыхнула серной спичкой.

– Вот и всё, – довольно упёр Айвор руки в бока. – А теперь – бежим отсюда, пока нас не застали хозяева. Надеюсь, огонь не перекинется на другие хибары…

Так быстро Киллиан не бегал уже давно. И снова по лицу хлестали ветки, и снова проскальзывала под ногами земля, а Айвор тянул его за руку, понукая, что ту лошадку, и хохоча. Вернуться домой, даже тропами фейри, они не успели – полил дождь.

Да ещё какой – с молниями и гром�

Продолжить чтение