Медовый месяц с чужой женой
Глава 1. Макс
– На колени!
С высоты моего роста она казалась совсем крошкой. Испуганной, растрёпанной, в белоснежном платье в пол, будто ангелочек из магазина сувениров.
В распахнутых голубых глазищах стояли слёзы. Они разбавляли радужки зеленцой, добавляли облику крали свежести и чистоты, а мне было похрен. Твари продажные не вызывают жалости, даже такие миленькие. И, умирая от скуки последние месяцы, я наконец придумал себе развлечение.
Тем более такой случай подвернулся.
– Ты оглохла от радости, милочка? – жёстко сказал я и подал знак Крису.
Охранник подтащил девку ближе и, нажав на затылок, отчего светлые волосы копной рухнули вниз, заставил её преклониться. Он не церемонился, да и я не собираюсь. Ярость раскрошила моё терпение, а желание отомстить давно отравило кровь.
– Удиви меня.
Погладив себя по каменной длине, не освобождаясь из белья, я показал взглядом на расстегнутую ширинку и ступил ближе. Моя густая тень накрыла новоиспечённую жену Виктора и заставила её сжаться.
– Сделай это лас-ко-во. Поняла? Или мои пёсики оторвут башку твоему благоверному. Она ему всё равно не пригодилась, так что даже не жалко.
Девчонка вздрогнула, будто её ударили, но я лишь усмехнулся – знаю таких скромненьких. Глазки строят, губки надувают, слёзки по команде, а как на горизонте появляется неприкаянный богатенький Буратино, типа Витеньки Дорогова, так сразу ножки раздвигают и ловушку распахивают. Но сейчас ты и мне радость доставишь, шлюшка, и не надо из себя целку корчить.
Девица дрожала предо мной, заламывала руки, словно намеренно тянула время.
Я кивнул Димычу. Он держал притихшего Дорогова у стены и ждал указаний. Не нравится мне, что женушка стесняется, будто девственница. Значит, поднажмем.
Охранник ухмыльнулся, правильно прочитав мой взгляд, и сдавил Вите горло так, что у хлыща глаза едва из орбит не вылезли.
– Не надо! – с легким акцентом вскрикнула краля и слишком жалостливо посмотрела в мои глаза, аж тошно стало.
Захотелось схватить её за волосы и толкнуться во влажный рот до самого горла. Не верю я твоим слёзкам, сучка.
– Не делайте Вите больно! – проговорила она искусанными губами.
Я представил, как буду вторгаться в порочный рот, пока у «скромницы» от моей спермы дыхание не перехватит. Заставлю проглотить всё до капли. Уверен, шлюха и сама знает, как сделать мужчине приятно, иначе бы не сумела подцепить этого тощего хмыря. Я даже хотел оживить эту фантазию, как женушка Дорогова, дрожа всем телом, едва слышно выдала:
– Я не могу. Не умею…
Она ещё и обманщица под стать семейке!
Я мотнул головой, чтобы Крис, который держал девчонку за волосы, отошёл в сторону. Сам справлюсь.
Охранник послушался без слов и, подтолкнув ко мне красотку, двинулся к стене.
– Вот и научишься.
Потянувшись к волосам своей жертвы, я грубо пропустил сквозь пятерню длинные пряди и поразился их мягкости. Ухоженная, молодая, чистая. Отличная кандидатура на роль игрушки.
Для мести.
Приподняв уголок губ в презрительной улыбке, я придвинул ехидну к себе, отчего она почти коснулась паха губами. Теплый воздух её испуганного вздоха скользнул по коже, прикрытой трикотажем боксеров.
– Сделай мне приятно, По-ля, или твой благоверный потеряет голову, – я бросил смешок в сторону Виктора, – в прямом смысле.
И это правда. Если Дорогов-старший узнает, что сынулька профукал оформленное на него казино, то… А плевать что, пусть хоть голову ему отрубит или на фарш пустит. Печалиться не буду, само собой.
Потому продолжал давить на девицу:
– Я хочу увидеть, что ты достойна статуса моей шлюхи и умеешь удовлетворять мужчину. Вдруг я не кончу от твоих ласк? Как же я тогда вам долг спишу? Или есть возражения? Будешь тянуть резину, могу и передумать…
Я пошевелил пальцами и расправил кончики её волос. Чертовски приятные, будто шёлк, не хотелось их отпускать. Надеюсь, не завою от скуки на второй день, обожравшись примитивностью женушки Дорогова. На вид она очень даже ничего. Красивая. Возбуждает.
И девка вдруг сказала:
– Я поняла.
Её взгляд изменился. Только что тряслась как осиновый лист, а теперь сама серьёзность, будто училка начальных классов. Училка… Мне даже представился наряд с юбчонкой, чтобы ягодицы едва прикрывала, с белой блузочкой, из которой грудь почти вываливается, и два бантика, что делали бы милое лицо ещё милее.
Девчонка отстранилась немного, натянув в моих руках локоны, и, пряча небесный с зеленцой взгляд, строгим голосом попросила:
– Отпустите мои волосы, пожалуйста.
Я медленно разжал пальцы. Поражало, что мерзкий муженёк не проронил и слова, а заворожено смотрел в нашу сторону. Больной ублюдок, глазки повылазят, но смотри, смотри, как я буду наслаждаться твоей болью, сучья тварь.
Ощутив свободу, Дорогова встряхнулась, будто животное, которое освободили от ошейника, и на коленях подползла ко мне вплотную.
Белое пышное платье растеклось вокруг мягким облаком.
От такого показного смирения у меня челюсть свело, а член дёрнулся – и в тело ударилась забытая волна желания. Вряд ли это заслуга кралечки, просто у меня давно не было нормального секса, а ещё в голове от виски и злости настоящий взрыв эмоций.
Девушка судорожно облизнулась и, глядя на мои брюки с таким видом, будто оттуда выпрыгнет жаба, медленно запустила пальцы в ширинку.
Я едва не застонал от легкого покалывания, разбегающегося по коже. Дорогова точно знает, как довести мужчину до безумия. Отличная актриса! Умелая путана. Надеюсь, что и языком работает так же чувствительно, как пальчиками.
Она отвела вниз трикотажную ткань боксёров и наконец высвободила меня полностью. Глаза её расширились, казалось, и дыхание перехватило.
Что, По-ля, не видела таких размеров? У Витьки в штанишках, видимо, мелковато.
Я прыснул, а девчонка подняла голову и посмотрела мне в глаза.
– А вдруг случайно укушу? – серьёзно спросила она, а я чуть не подавился смехом. – Говорю же, что не умею. Вдруг у меня челюсти сведёт?
– Тогда твоему Витьке не поможет даже операция по выравниванию челюсти, – нарочно повторил это слово и сделал на нём акцент. Зло ухмыльнувшись, я снова пробрался в её волосы. Это уже почти фетиш, хочу их трогать как больной. Я здесь хозяин, и она будет подчиняться. – Бери в рот, сука, – рыкнул я и толкнул бедрами вперед.
Перед глазами всплыли сцены из прошлого. За секунду меня накрыла кровавая пелена мести, и сейчас новоиспечённой «жёнушке» лучше подчиниться, потому что я за себя не ручаюсь.
Глава 2. Поля
Несколько месяцев назад
Я вышла из больницы и, прислонившись к прохладной стене, чтобы не упасть, позволила себе миг паники. Ноги дрожали, в носу стало мокро, дышать было трудно.
Что же делать? Я уже продала всё, что только смогла: фамильные драгоценности давно закончились, квартира в залоге, коллекторы названивают…
И снова нужны деньги? Да ещё такая сумма, что истерика чуть не накрыла меня в кабинете врача.
Сто тысяч?! Крохоборы! Изверги!
Я опустила голову и, едва сдерживая слёзы, посмотрела на булыжник в руке. Мне его мама дала, утверждая, что это золото и оно позволит нам жить безбедно хоть тысячу лет. И, конечно же, его прислал папа! Который давно умер.
Пальцы сжались, нагревая холодный гранит, а косточки побелели от напряжения.
Поля, спокойно. Ты справишься. Нет безвыходных ситуаций. Как говорил папа, из любого положения есть как минимум два выхода. Я горько усмехнулась: ну да, именно два. Ограбить банк и продать себя на органы. С удовольствием лишилась бы почки, но знаю, что это не поможет.
Сейчас я уже не наивная дурочка, как шесть лет назад, когда умер отец, а мама тронулась умом. Тогда я верила, что всё можно исправить. Всё-всё, даже вылечить больной рассудок, главное – хорошо заплатить. Но более двух тысяч дней и ночей, наполненных болью и лишениями, сделали из нежной принцессы ободранную пастушку.
Выдохнув, я на негнущихся ногах пошла к воротам, и вдруг волосы рванул горячий вихрь.
Сумасшедший автомобиль чёрно-жёлтого цвета, будто голодный гепард, нёсся по пешеходной дорожке, что вела к крыльцу больницы.
Люди шарахнулись в стороны, кто-то неприятно закричал, и дикий визг тормозов ввинтился в уши.
Я похолодела.
Впереди медленно шёл мальчишка лет семи. Уставившись в телефон, он не замечал летящего на него железного монстра.
Этот психованный собьёт ребёнка!
Неосознанно ринувшись вперёд, оттолкнула мальчика на газон и пропахала коленями траву. Вывернувшись, зло зарычала, и подаренное «золото», как комета, полетело в машину.
Раздался звон стекла, и авто, поднимая пыль и развернувшись по оси, замерло на краю дороги.
Я вскочила, чтобы осмотреть испуганного ребёнка:
– Ты в порядке? Нигде не болит?
Дверь за спиной хлопнула, жесткий стук каблуков заставил поежиться, и над головой послышался злой окрик:
– Ты что, сука, делаешь?!
Темноволосый парень, водитель жёлтой машины, больно потянул меня за плечо. Его лицо перекосилось, светлые глаза метали молнии.
– Ты мне могла башку проломить! А ну идём, посмотришь, что натворила! Знаешь, сколько это стёклышко стоит? Если тебя продать в бордель, и то не хватит!
Я стряхнула мужскую руку, подняла сотовый и, передав его насмерть перепуганному мальчику, с улыбкой сказала:
– Беги к маме. И смотри на дорогу, а не в телефон.
Малыш испуганно вздрогнул, будто очнулся, и, сорвавшись с места, убежал в сторону больницы.
– Эй, сучка! – взвизгнул сумасшедший водитель. – На меня смотри, когда я с тобой разговариваю!
Я повернулась и, окинув презрительным взглядом парня в рваных джинсах и расстёгнутой рубахе, спросила:
– А на что тут смотреть? Ни манер, ни мозгов. Лишь вывеска «всё куплю». Мне такой фасад не интересен.
– Что? Не интересен?
Казалось, лихач растерялся на миг, затем схватил меня за локоть, потащил к своей тачке и, рывком заставив сесть на корточки, почти что носом ткнул в фару.
– А вот это тебе интересно? Знаешь, сколько стоит? Как собираешься со мной расплачиваться? Судя по тряпкам, тебе предложить нечего, кроме своей щели. Значит, садись в тачку, буду драть сам и друзей позову, пока не отработаешь…
– И не подумаю!
Отпихнув парня со всей силы, отчего он не устоял и рухнул на задницу, сама поспешно поднялась и посмотрела на него сверху вниз.
– Да, я кинула в машину камень, но это для вашего же блага.
– Ты дура? – он моргнул голубыми глазами и покосился на здание больницы. Поднялся на худые, но крепкие ноги и, отряхнув джинсы, хмыкнул: – Ну конечно! Здесь же можно встретить только психов! Как я сразу не догадался?
Запрокинув голову он рассмеялся, будто больной. И кто из нас псих?
– Во попал! Ещё повезло, что промахнулась. Фару я заменю, а вот голову на место не поставишь…
– И очень жаль, – серьёзно ответила я. – Может, тогда включились бы мозги. Вы едва ребёнка не сбили, неужели не понимаете? Я даже не говорю о том, что это чудовищное преступление, но, судя по «фасаду», – показала на молодое и довольно симпатичное лицо лихача и ткнула его в грудь указательным пальцем, – у вас и совесть не куплена. Случись что-то с мальчиком, ждал бы вас суд, и даже денежки богатенького папы не помогли бы, – я подняла руку и показала на множество развешанных камер по периметру больницы, а потом посмотрела на побелевшего водителя и продолжила: – Если бы сами выжили, конечно.
Взяла его за руку и потащила вперёд. Парень, к моему удивлению, не сопротивлялся. Через несколько шагов я указала на скрытую высокой травой старую бетонную балку. Оглянувшись, спросила:
– Ваш «мустанг» смог бы перепрыгнуть через это?
Богатенький лихач, не мигая, смотрел на преграду. Он гулко сглотнул и тихо проговорил:
– У меня «Ламборджини»…
– Да мне все равно.
Я отпустила руку и, развернувшись, поскорее пошла прочь. Напоследок бросила тихо:
– И не стоит благодарить. Впрочем, ее, благодарность, вы явно с папочкой забыли купить на аукционе жизни.
Глава 3. Поля
После долгой подготовки документов по усыновлению Егорки я вышла с работы около шести.
Уставшая, не сразу сообразила, откуда идёт шум, а когда миновала клумбу и невысокий заборчик около хозпостроек, заметила толпу наших ребят у выезда с территории интерната.
Заподозрив неладное, я припустила по дорожке и на ходу достала телефон.
– Семён Эдуардович, у ворот разборки! Почему вы не на месте?!
И сразу отключилась.
Ребята из старшей группы возбужденно галдели и улюлюкали. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал едкие маты.
Готовясь к самому страшному, я растолкала первые ряды локтями и остолбенела.
Под клёном, подпирая бордюр, стояла «гепардовая» тачка богатенького дебила-самоубийцы. Буратино, небрежно присев на глянцевый капот, самодовольно смотрел на открывших рты ребят и качал букетом малиновых роз, словно отгонял мух.
Он перевёл на меня скучающий взгляд и неожиданно воссиял глазами и счастливой улыбкой, будто встретил любимую бабушку с самолёта.
Только сомневалась, что парень по кличке «Всё куплю» вообще умеет любить.
– Ребята, а ну разошлись, – сухо приказала я.
Несмотря на мои двадцать с хвостиком, дети меня слушались. Дождавшись, пока парни, бурно обсуждая машину, удалятся, я обернулась и сурово посмотрела на мажора с цветами.
– Что вы здесь делаете?
– Встречаю свою спасительницу, конечно, – богатенький лихач улыбнулся ещё шире, протянул мне букет и нажал на кнопку пульта, будто сделал что-то мега жизненно важное. Позёр! Дверцы автомобиля поднялись, словно крылья птицы. – Садись!
– С чего бы? – хмыкнула я и, даже не глянув на цветы, крикнула охраннику, что, как колобок, катился к нам по дорожке, придерживая пивное брюшко: – Семён Эдуардович, всё в порядке. Просто местный цирк заехал в гости. До завтра!
Поправив ремни сумки, я спокойно пошла к автобусной остановке, но Буратино не унимался, догнал меня и нагло взял за предплечье:
– Стой! Я же поблагодарить хотел.
– Не за что.
Пришлось одёрнуть руку и перейти на другую сторону дороги в надежде, что этот оголтелый отстанет.
– Тебя тяжело было найти! – крикнул парень мне вслед. Люди на остановке оглянулись в нашу сторону. – Помог твой намёк на камеры около сумасшедшего дома!
Я застыла и с ужасом покосилась на коллег. Те жадно прислушались к нашему спору, а мажор и не думал умолкать:
– Я просмотрел записи. Оказывается, ты там часто бываешь…
Вот идиот!
Развернувшись на каблуках, я приблизилась и прошептала ему в лицо:
– Ты псих? Зачем позоришь? Мне здесь ещё работать!
– Тогда садись в машину, – победно улыбнулся придурок и добавил без улыбки: – Не бойся, всего лишь подвезу.
– Тебя? Бояться? – хмыкнула я и осторожно подошла к машине.
Парень хоть и казался ненормальным, но было в нём что-то загадочное, да и ненамного он меня старше, чтобы трястись и переживать. Справлюсь, вон какой худой, а у меня своё оружие есть в арсенале – всегда можно в глаз ткнуть и между ног засадить.
Я залезла в неудобное кресло, про себя думая, что дорогая вещь – не равно комфортная. Потянула ткань платья, чтобы не сверкать трусами – вроде юбка по колено, но в салоне автомобиля задралась до неприличия.
Парень вприпрыжку обогнул тачку, уселся и, белозубо улыбнувшись, притопил по дороге.
В пути он рассказывал, как меня искал. Стелился, сладко сыпал лестными словами, убеждал, что не смог забыть нашу встречу. Я же сидела молча, поглядывала в окно, ёжилась на крутых поворотах и готовила речь, чтобы навсегда отвадить самоуверенного принца.
То, что он подвёз меня прямо к подъезду, не удивило. Раз нашёл, где работаю – узнал, где и живу.
Выбравшись на улицу, дала себе слово, что в жизни никогда больше не сяду в подобную каракатицу.
И прежде чем парень вышел меня проводить, подняла руку, чтобы его остановить.
– Можете не стараться. Вы не в моём вкусе.
Оставив цветы в машине, я отошла к двери подъезда и крикнула:
– Спасибо, что подвезли! – и, не дожидаясь ответа, спряталась в спасительной темноте.
Я не прислушивалась к рёву мотора, такие избалованные мажоры не способны добиваться женщину терпением и лаской, потому была уверена, что лихач отвалит.
Поднимаясь по лестнице, хотела только одного – поскорее попасть домой. Не люблю оставаться на пролёте, здесь вечно жутко воняет, да и можно встретить…
Коллекторов.
Двое ждали меня около квартиры. Те же, что приходили неделю назад, и сейчас мне всё равно отдать им нечего. В кармане ни копейки. Может, проездной предложить?
Я поздно попятилась, и один из громил схватил меня за локоть.
– Будешь платить натурой, красавица. Надоело тебя предупреждать, – рявкнул мужик, обдавая меня зловонием нездоровых зубов, смешанным с дешёвыми сигаретами.
– Я заплачу, – ответила я отчаянно и упёрлась ладонями в каменную грудь. – Немного ещё подождите, деньги будут.
– Сейчас будешь платить, – настаивал урод и больно тянул за руку.
Неудачно вывернувшись из мерзких лап, я оступилась и полетела вниз по ступенькам, где меня жадно слопала темнота.
***
Уже в больнице, когда я пришла в себя, мне рассказали, что Виктор Дорогов – сын очень влиятельного человека, чьё имя заставляет людей замирать от ужаса и трепета, – привёз меня с сильными ушибами и заплатил за лечение. Видимо, коллекторы испугались и решили меня не добивать, иначе почему я всё ещё жива?
Витя навещал меня каждый день, я даже стала замечать, что его шутки и рассказы отвлекают от боли и проблем. Хотя расставленные по всей палате вёдра с цветами жутко бесили не только уборщицу.
Когда мне стало легче, я раздала все букеты сотрудникам больницы. После хождения по коридорам с облегчением улеглась на постель, надеясь поспать без удушливого аромата, как дверь снова распахнулась.
– Пелагея Ларионовна Романова? – сухо уточнил мужчина с невыразительной внешностью. Он одёрнул строгий пиджак, поправил лацкан и представился: – Меня зовут Геннадий Сергеевич, я адвокат господина Дорогова.
Сердце ёкнуло. Мысли пронеслись испуганными белками. Неужели Виктор затаил обиду за разбитое стекло и подал в суд? Сотни возможных судебных исков и стопки долговых бумаг встали перед глазами.
Я прочистила горло и, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, спросила:
– Что вам нужно?
– Ваши подписи, – не стал юлить адвокат.
Приблизился и, положив передо мной стопку бумаг, объяснил, что это за документы, и показал, где ставить подпись. Я испуганно отдёрнула руку и посмотрела с ужасом.
– Но это же значит, что долги мои закрыты и мама на полном обеспечении.
– Ну да, – нахмурился Геннадий. – Господин Дорогов планировал обеспечить что-то ещё?
Я напряженно соображала, как поступить. Очевидно, что меня сейчас нагло покупали. Что мне предстоит отдать взамен? Хотелось гордо выпрямиться и отпихнуть все эти бумаги, попросить передать «господину», чтобы поискал себе рабов в другом месте, но… Я осознавала, что тогда это конец. Меня убьют, а маму вышвырнут из больницы. Сжав кулаки, я сдержанно спросила:
– А какие… условия… господина Дорогова? Что я должна?
– Условия? – приподнял брови Геннадий.
– Что мне нужно сделать в обмен на помощь? – краснея, пояснила я.
Адвокат понимающе улыбнулся:
– Ничего. Мы лишь предлагаем решить ваши затруднения без каких-либо обязательств. А в этих бумагах написано о благотворительном взносе на счёт приюта.
При виде суммы я потеряла дар речи. Виктор жертвует детям миллион?! Долларов?! Просто так?
Адвокат воспользовался моей растерянностью и подсунул мне бумаги. Я заверила их не глядя. Всё равно это лишь формальность. Человек, который легко швыряется такими суммами, и не посмотрит, подписала ли я акт передачи своего тела в рабство.
Но Виктор меня удивил. Ни сейчас, ни после выписки из больницы не дал в себе усомниться. Никогда не упоминал о своём широком жесте и мне не позволял. Водил на романтические свидания, дарил цветы, осыпал комплиментами. Неудивительно, что через несколько месяцев, услышав предложение руки и сердца, я сказала «да».
Виктор, обрадовавшись, потащил меня в приют и во всеуслышание заявил о нашей скорой свадьбе, договорился с директором о срочном отпуске и в этот же день увёз меня в Лас-Вегас.
Говорил, что не хотел ни дня холостяцкой жизни. В городе беззаботного веселья нас поженили за пять минут.
Интересно, если бы я знала, чем закончится эта красивая романтичная история, я бы согласилась выходить замуж?
Глава 4. Макс
Вечерний город сыпал огнями, как Рождество конфетти. Хотелось зажмуриться, спрятаться, раствориться в этих огнях, чтобы избавиться от пустоты в душе. Последние несколько лет работа, работа, работа… Думал, что, возродив своё дело, получу удовольствие, найду покой, но нет…
– Крис, – я нажал на кнопку вызова водителя и глянул в окно, за которым мелькали дома развлечений, страсти и похоти. – Останови у ближайшего крупного казино.
– Ты же домой собирался? – послышался глухой голос из динамика.
– Передумал. Хочу просадить пару сотен тысяч баксов и напиться.
Водитель тихо прыснул, но всё-таки своевольно добавил:
– Ты же не пьёшь.
– Пора начинать. Тормози здесь, – буркнул я, когда мы проехали огромную вывеску, щедро залитую мигающими диодными лампочками красного цвета.
– Это же Дорогова казино, Макс… – через переднее окно с опаской выглянул Димыч. Бритоголовый и крупнолицый. Он со мной всегда говорил на родном языке – выполнял приказ, но сейчас я уверенно перешёл на английский:
– Вот и отлично, заодно и развлечёмся, – и, скривившись от неприятной горечи во рту, добавил: – Никто не должен знать, что я русский.
Водитель и охранник переглянулись. Повторять не нужно, они всё исполнят беспрекословно.
Крис вжал педаль в пол, отчего машина свистнула тормозами и покатилась к парковке, а Дима проверил оружие и поправил пиджак.
Оба крупные, сильные – самые надёжные вышибалы в Америке. Нет, в мире. Сделают любую грязную работу, подставят плечо и рискнут головой, потому что оплата их труда того стоит. Хотя я доверял им свою жизнь как настоящим верным друзьям, и со мной они не ради нулей на счету.
В казино я выкупил фишек на три сотни тысяч и собрался занять место за крупным девятиместным столом в центре казино, где развлекались настоящие «рыбки» сезона, а их незаметно «раздевали» заядлые регуляры1. Но потом моё внимание привлёк игривый женский смех из бокового ВИП-зала с бай-ином2 в полторы сотни.
Замерев в дверях, я подмигнул красотке в длинном белом платье. Её высокую упругую грудь, обтянутую дорогим атласом, я заметил в первую очередь и только потом обратил внимание на большие голубые глаза и светло-русые волосы с бронзовым отливом, что прикрывали хрупкие плечи.
Девица, заметив мой явный интерес, спрятала под густыми ресницами опьянённый радостью взгляд.
Я кисло скривился – «сама невинность»!
Кралечка, обнимая темноволосого паренька со спины, прижималась к нему так рьяно, будто он ей миллион в лифчик обещал положить за глубокий минет.
Все шлюхи на одно лицо: милые, но пустые. Все они притворяются разными, а на самом деле дырка дыркой.
Богатенький «мальчик», который чуть не облизывался, глядя на едва прикрытую белыми кружевами зону декольте прижимающейся к нему подружки, показался смутно знакомым.
Я прошёл глубже в зал, бесцеремонно расталкивая зевак, и на миг замер около стола, где, кроме сладкой парочки, сидели ещё трое.
По лысине с родимым пятном возле левого уха я узнал миллиардера-нефтяника Коллина. Он – полный ноль в покере, даже комбинаций толком не знает.
Косоглазая дочка покойного Зака Бренса – любительница блефовать со старшей картой – выглядела ещё хуже, чем когда я видел её на похоронах. Судя по потухшему взгляду, она даже не пыталась отыграться, а тупо просаживала деньги.
Как и коротышка Лорри – владелец сети супермаркетов, который ставит все фишки в центр, когда ему прилетают два туза. Похоже, он настолько пьян, что даже не понимает, что делает.
Любой новичок сейчас ободрал бы эту компанию до нитки.
Ску-ко-ти-ща.
Пойду лучше с акулятами поиграю на среднем столе, там и то повеселее – что-то в последнее время высокие ставки совсем скисли.
Я уже развернулся на каблуках, чтобы свалить, когда услышал восторженный голос:
– Витя, тебе невероятно везёт!
– Дороговы вообще везунчики, не знала?
Я дёрнулся.
Младший Дорогов?!
Мерзкое покалывание в груди пробило рёбра, руки непроизвольно сжались на пластиковом держателе фишек. От неприятного звучания знакомой фамилии меня перекосило.
Жестом приказав Димычу следить за пацаном, я непринуждённо повернулся к столу и так же спокойно занял пустое место. Проследив взглядом за фишками, что зашуршали по бархату, отчего горка богача удвоилась, жёстко усмехнулся.
Поиграем, ребятки.
Симпатичная кралечка в белоснежном платье, к моему сожалению, выпрямилась, будто заметила мой похотливый взгляд в ложбинку меж грудей, и теперь смирно стояла за спиной Витька. Попивая золотистое шампанское из бокала и пританцовывая под зажигательную музыку, что звучала в зале, девка легонько выстукивала ритм невысокими каблучками и так искусно покачивала бёдрами, что трудно было отвести взгляд от обтянутых мерцающим шёлком идеальных форм.
Наверняка простая стриптизёрша!
Она непонимающе следила за ходом игры, хлопала густыми ресницами и сверкала глянцем глаз, но довольно улыбалась, когда фишки возле её мужика умножались. На каждой улице3 высокосортная шлюшка (в том, что так и есть, у меня не было сомнений) наклонялась и выставляла мне в полной красе налитую грудь, что почти вываливалась из тугого корсета. Я даже края вишнёвых сосков заметил, когда девица подалась впёред в очередной раз.
Резкий прилив крови в пах едва не снёс меня со стула, отчего я поёрзал и перекинул ногу на ногу, собрал волю в кулак и стал внимательно наблюдать за развитием игры.
Какого хрена у меня встал на её силиконовые сиськи?
Девушка, задорно улыбаясь, спрашивала у Дорогова покерные нюансы и будто случайно заправляла медово-русые кудри за ухо. Обручальное кольцо с огромным брюликом нет-нет, да и поблескивало в свете золотых ламп.
Ага, женушка, значит? Явно свеженькая – только испеченная, поглядывает на Дорогова-младшего с благоговейным восторгом. Поймала богача за хрен, умница детка, и теперь насосёт себе на безбедную старость. Довольная, разве что искрами не отсвечивает в глазах, подсчитывая нули в его банковском счёте.
Сейчас я им игру разбавлю весельем.
Глава 5. Макс
Откинувшись на спинку стула, я столкнулся с изучающим взглядом «простушки». Она коварно облизнулась, но глаза тут же отвела, будто боялась, что муженёк заметит её заигрывания с другим.
Ха. Ха. И ещё раз ха.
За полчаса скучных раздач у меня была возможность не просто рассмотреть парочку, а особенно девицу, но и проследить за игрой мудака, отметив слабые места.
Витёк разбрасывался ставками, будто у него в кармане бесконечность. Ню-ню…
Следующая рука4 меня не порадовала – разномастный Big Slick5. Но Дорогов неожиданно сделал большой рейз6, и я, холодно уравняв, нагло глянул на девчонку в белом. Она испуганно хлопнула ресницами и отвернулась к благоверному.
Какая пугливая, это даже забавно.
Флоп выдал разномастные: туз, валет и дама. Остальные участники вышли из игры, а Дорогов, самодовольно хвастаясь белоснежной улыбкой, беспечно сделал крупную ставку. Не меньше сета, зуб даю. Валеты или дамы.
Я снова уравнял. Даже не моргнул, когда в центре стола собралось около трёхсот тысяч.
Тёрн добавил бубнового короля. Мой холодный изучающий взгляд блуждал по лицу и телу девушки, я буквально раздевал её глазами, потому что с такими только так и нужно – трахать, как коз, во все дыры. Шлюха зябко ёжилась и пряталась за Витьком, будто чувствовала мои едкие мысли. Она что-то шептала на ухо мужу и нервно посматривала на дверь.
Сбежать хочет?
Игра только началась, детка! Я не упущу свою законную добычу.
– Ваш ход, господин Дорогов, – подтолкнул Витеньку дилер и потянулся выставить время, но Буратинка неожиданно выдал:
– Ставлю всё.
– И сколько у тебя? – холодно уточнил я, перебирая между пальцами пластиковые колечки фишек.
– Полмиллиона, – довольно выдал парень, и я, не колеблясь, выдвинул весь свой стек7 в центр.
– Открывайте карты, – попросил дилер.
Сет валетов у оппонента легко бил мои две пары, но я даже не дёрнулся. Мне плевать на деньги, у меня их хоть жопой жуй, я хочу совсем другого, а этого, сука, не купишь.
Но месть – штука вкусная, очень хотелось полакомиться.
Ривер закрыл игру пиковым тузом и дал мне натс8.
– Фул Хаус9 короли-тузы побеждает, – озвучил приговор молодой дилер.
Захотелось его похлопать по плечу – очень лёгкая рука у парня, но сомневаюсь, что сможет дальше работать в этом казино. Дорогов такие вещи не прощает, слишком меркантильная тварь.
– Играем ещё! – взбесился Витенька, хлопнув по столу, отчего фишки дрогнули, дилер натянулся, а девушка испуганно уставилась на меня. Она снова наклонилась, и упругая грудь аппетитно натянула ткань.
– Пожалуйста, хватит, – услышал я тихий голос. – Вернёмся в номер?
– Позже! – парень напрягся всем телом и, глядя, как дилер двигает гору фишек в мою сторону, облизал пересохшие губы.
О, мне так знаком этот жадный взгляд! Никуда рыбка не денется. Парнишка на надёжном крючке. Дорогов-младший зыркнул на девчонку и, криво улыбнувшись, хрипло добавил:
– Ещё раз, и я выиграю. Вот увидишь!
– И что же ты поставишь? – подстрекнул я идиота и блеснул змеиной улыбкой. Всё, пацан попался, нужно только дожать. Пока Дорогов хмурился и беззвучно шевелил губами, я откинулся на спинку стула и равнодушно перекладывал выигранные фишки на столе. – Ты же всё проиграл, малец, – кольнул поглубже.
– Все вон! – Буратинка раздражённо махнул в сторону и стёр ладонью выступившие на носу капли пота.
Взволнованный персонал забегал по залу, выводя гостей и участников игры. Кто-то возмутился нахальству, но его быстро уговорили, обещая напитки за счёт заведения. Люди вытекали через вход, испуганно озираясь на взбешённого Дорогова. Видимо, наслышаны, какая он гнилая и трусливая мразь.
Только его спутница злобно смотрела не на Витеньку, а на меня, словно хотела, чтобы я провалился под землю. Ой, обидел её источник дохода, подумаешь. Перебесится.
Через несколько минут в ВИП-зале, кроме дилера, остались Дороговы и я.
– Вы тоже, – мрачно посмотрел на охранников казино Дорогов. Те переглянулись. – За дверь, я сказал! И ты своих, – показал он на Криса и Диму.
– Ещё чего! – я положил ладони на зелёный бархат и пренебрежительно скривил губы. – Малец, не зарывайся. Мои люди останутся со мной.
Когда свет приглушился, что означало – камеры нас снимать не будут, я едва сдержался, чтобы не потереть руки от предвкушения. Малолетний идиот выпроводил тех, кто хоть как-то мог мне помешать.
Я оглянулся через плечо.
Крис стоял на входе, а Димыч замер за спиной и, судя по расстёгнутому пиджаку, будет стрелять, если понадобится.
Теперь можно играть дальше.
– Как насчет двух миллионов в игру? – вальяжно откинувшись на спинку стула, предложил Витёк.
Я скептически изогнул бровь.
– Скукота… Есть что-нибудь поинтересней?
– Например? – выпятил грудь Дорогов и стал похож на петуха.
Я перевёл взгляд на девушку и нагло сказал:
– Её.
– Что?! – проговорила по-русски побелевшая девица, гордо выпрямившись, до скрипа кожи сжала маленький клатч и добавила по-английски: – У вас странное чувство юмора.
Я холодно усмехнулся. Свысока на меня смотришь, шлюха? Думаешь, твой парнишка богаче всех на свете? Глядя девке в глаза, я громко заявил:
– Ставлю свою компанию, а это за немногим несколько десятков миллиардов долларов! А ты… – обратился я к Дорогову, – если проиграешь, отдаёшь свою кралечку мне в койку на весь медовый месяц. Вы же только поженились, я прав?
– С ума сошли?! – девица уставилась на меня так, будто собиралась сожрать. Я дам ей такую возможность, но чуть позже. Она обернулась к мужу и спросила по-русски: – Витя, что ты молчишь?
– А что тут ответишь? – рассмеялся Дорогов-младший. – Сама сказала, что он псих. Выиграл миллион, и крыша от эйфории поехала. Миллиарды уже чудятся! – он перешёл на английский: – Откуда у вас компания с такими оборотами? Я вас впервые вижу.
– Возможно, вы сомневаетесь в моей платежеспособности, – холодно прервал я и, набрав на сотовом название компании, развернул экран: – Позвольте представиться. Максимилиан Честенер.
Да, я не любитель мелькать на людях, но в Америке моё имя знают хорошо, а русские давно забыли, что было на руку.
Парень переменился в лице и нервно облизнулся, а девица часто захлопала ресницами. Ха, делает вид, что моя компания незнакома? Актриса театра похотливых ртов! Кто же не знает, что такие грудастые акулки всегда в курсе новостей? Тут ноги раздвинула, там отсосала – деньги не пахнут!
– Ты… – по-русски начал было Витя, но тут же исправился и перешёл на инглиш: – Вы же не будете ставить на кон свою компанию? Это безумие.
– Да ладно, – ухмыльнулся я, – живём один раз. Я готов расстаться с ней, мне не впервой начинать с нуля. А ты, Виктор, готов рискнуть самым дорогим? Или у тебя нет яиц?
Буратинка оглянулся на жену и самодовольно заулыбался. Конечно, такие фиши10 всегда надеются отыграться.
Сейчас скажет что-то типа: «Да что ты волнуешься, милая, это всего лишь игра». Я даже привстал, разочарованно выдыхая.
Неужели ты такой жалкий трус, Дорогов?
– Только конченый придурок мог такое предложить, – думая, что я не понимаю, возмутилась девица на чистом русском.
Она рухнула на свободный стул, залпом допила шампанское и цапнула со стола чужой полный бокал. Глянула на меня уже спокойнее и произнесла по-английски (к слову, практически без акцента):
– Как вы можете играть живыми людьми? Вам известно, что рабство давно отменили?
– Не понимаю, что вас не устраивает, – хищно улыбнулся я, смеривая шлюху многозначительным взглядом. Я её трахну во все щели, пусть не сомневается. – Вам только что сделали комплимент, о котором мечтают все шлю… женщины мира. Оценили в несколько десятков миллиардов долларов!
– Засунь себе эти десятки в… – по-русски прошипела девка.
– Пелагея, он не понимает, – раздражённо глянул на жену Дорогов-младший. – И не лезь. Я знаю, что делать.
Ну точно трус!
Глава 6. Макс
После его слов я опустился на стул и, облизываясь, как кот, больше не сводил глаз с женушки.
Всё слишком просто, даже неинтересно. Этой шлюшке я однозначно засажу. Мне нужен адреналин, драйв. Пусть и маленькая, но приятная месть папашке этой мерзкой аскариды жизни.
– Ну, Дорогов, что решаем? – нетерпеливо спросил я. Не то чтобы спешил, но спор уже раздражал. – Готов поставить свою жену против моих миллиардов?
– Этого не будет, – тихо, но уверенно проговорил пацан.
Снова ощутив азарт охотника, я подался вперёд:
– Девку не ставишь? Ну хорошо. А казиношкой рискнёшь? – прищурился я. – Ты же владелец этих золотых палат?
Витя отклонился назад, будто его хлестнули плеткой по лицу, и скрипнул слабой челюстушечкой.
– Играем хедс-ап11 с равными стеками, – бросил он неосторожно.
Внутренне я ликовал – попался, заяц! – но внешне оставался абсолютно спокойным.
– Витя, не надо, – как-то особенно безнадёжно проговорила девушка.
Будто чует, что добром это не кончится. Правильно чует! Я подавил сочувствие в зародыше и потянулся через стол:
– По рукам! – ощутив слабое рукопожатие мальчишки, не сдержал хищной улыбки. – Зови юриста, господин Дорогов. Подпишем пару бумажек, – приподняв брови, я бросил алчный взгляд на девку. – Чтобы я не передумал. Миллиарды всё же на кону!
И через час я ободрал его как липку. Эффектно выставился в конце с «лебедями»12 и на терне дотянул сет против десяток Дорогова.
Девушка забилась в угол, подальше от стола, и молча грызла ногти, а Витёк терзал патлы и бегающим взглядом шарил по залу: от моих охранников и до дверей. Но я предусмотрительно вызвал подмогу ещё час назад, и мои ребята уже стояли у входа. Нужно было только подать сигнал, но Дорогов-младший не поднимет шум, чтобы папочка раньше времени о шалости сына не прознал. Потому Виктор будет пытаться выкрутиться до последнего, я уверен. А пара пунктов в добровольно подписанном Дороговым-младшим договоре развязывала мне руки и не позволяла служащим казино вызвать полицию.
Я свернул трубочкой документ о передаче казино в мои владения и спокойно поднялся с места.
– Было приятно иметь с вами дело, – сказал, улыбаясь, и наиграно-расстроено глянул на молодую жену Дорогова.
Красоточка, поиграем дальше?
На парня было жалко смотреть: бледный до серости, сжавшийся, словно щенок на морозе, он поднял на меня блестящие от слёз глаза и прошептал:
– Позволь отыграться…
– Что? – я сделал вид, что удивился. – Ещё не понял, что всё потерял? Тебе нечего поставить на кон, Виктор.
Я потряс перед его носом свёрнутым в трубочку договором, перевёл взгляд на сжавшуюся в углу девушку и широко улыбнулся:
– Зато ты в глазах своей жены выглядишь благородным принцем, – и добавил едко: – Нищим, но благородным принцем. Теперь посмотрим, надолго ли эта грудастая милочка останется с тобой, – наклонился и прошептал: – Хотя, честно признаюсь, мне интереснее, что скажет твой папочка.
Женушка отделилась от стены и, словно тень, медленно подплыла к Дорогову. Обняла парня и, бросив на меня колкий взгляд исподлобья, прошептала:
– Витя, пошли в номер.
– Я не могу, – жалко проблеял парень и судорожно всхлипнул. – Отец меня убьёт.
– Ну что ты такое говоришь? – девка гладила его голове, успокаивая. – Он же твой отец.
– О-о-о, – протянул я, откровенно любуясь налитыми полушариями, что выглядывали из-под белоснежной ткани платья, – как мило вы смотритесь вместе. Идеальная пара! Господин Дорогов, если на вашу свадьбу приедет ваш отец, передайте ему от меня привет.
Буратинка глухо застонал и, вцепившись себе в волосы, закачался на стуле.
– Витенька, – плаксиво позвала девка и, снова глянув на меня, добавила: – Давай же уйдём. Милый, вставай.
Я ухмыльнулся. Ишь, как поглядывает! Сожалеет, что Витёк проиграл казино, а не её? Так это ещё не конец, девочка. Ты, видимо, не знакома с Дороговым-старшим, иначе поняла бы, что сейчас творится в голове этого сопляка.
– Мне нужно вернуть казино! – отпихнув её, выкрикнул парень.
Он упал передо мной на колени и умоляюще прошептал:
– Дай мне шанс!
Фу! Какой же мерзкий трус.
Рот его некрасиво распахнулся, глаза покраснели от слёз – какая приятная картина унижения! Я помедлил, чтобы дожать, а потом медленно наклонился к уху парня:
– Какой шанс? У тебя ничего нет.
Витя зарычал, а потом проорал, как свихнувшийся:
– Её! – показал костлявой рукой в сторону жены. – Ты же хотел её? Забирай!
– Витя, – пролепетала девка. – Что же ты делаешь?
Дорогов даже не глянул на неё, вцепился в мои брюки и быстро проговорил:
– Но только на месяц, не больше. Она за казино. Согласен?
– Вот как? – я довольно рассмеялся и, посмотрев на дрожащую девушку, с издёвкой бросил: – Сначала пусть докажет, что стоит этих денег.
Глава 7. Поля
Сердце ухнуло в желудок. Громила поставил меня на колени и, крепко стянув волосы, подтащил к монстру с льдистыми безумными глазами. Было больно, но эта боль ничто по сравнению с диким ужасом, что накрыл меня, будто бездонная тьма. В голове не укладывалось, как возможно проиграть живого человека. Я до последнего надеялась, что это лишь жестокая шутка, что этот баловень судьбы поглумится над нами и отпустит, но надежды таяли, как и счастье от надетого кольца на палец, подвенечного платья и надежд на тихую семейную жизнь.
Максимилиан, как он представился, коротко глянул на похожего на быка парня. Бандит удерживал захватом шею моего мужа и, ухмыльнувшись, кивнул хозяину в ответ. Мышцы его руки напряглись, а лицо Вити резко налилось краской, и он беспомощно завозил ногами по полу. Задохнётся!
– Не надо! – умоляюще вскрикнула я, глядя снизу вверх на победителя. Один его вид леденил внутренности и заставлял сердце колотиться в груди быстрее. Высокий, крепкий и безумно красивый. Урод. – Не делайте Вите больно!
Но мужчина лишь дерзко приподнял густую бровь и взглядом указал на свои брюки. Я понимала, к чему он клонит, разумеется, но всё во мне переворачивалось даже от одной мысли, что придётся это сделать. Незнакомцу, при чужих людях, при собственном муже, с которым мы только что расписались. Сдерживая нервную дрожь, я с трудом выдавила:
– Я не могу. Не умею…
– Вот и научишься, – усмехнулся монстр и сверкнул белыми зубами. В другое время я могла бы сказать, что его улыбка милая, американская, но сейчас готова была плюнуть в наглую рожу за нахальство и подавляющую власть.
Я встретилась взглядом с Витей – его глаза казались потухшими. Громила, повинуясь кивку возвышающегося надо мной урода, усилил захват, отчего муж захрипел.
Всё это казалось безумием. Зачем этому Честенеру, или как там его, наше унижение? Хочет секса? Насколько я поняла, он очень богат. Стоит ему свистнуть, как сбегутся все самые красивые путаны этого невероятного города. А их тут, как я успела заметить, тысячи. И все, как одна, ухоженные, яркие, красивые. На любой вкус и кошелёк.
Но этот человек рискнул миллиардами, чтобы потребовать минет у такой обычной девушки, как я? Именно так развлекаются пресыщенные вседозволенностью богачи? Щекочут нервы и ставят на кон состояние?
Изверг что-то ещё говорил, угрожал, уговаривал, а я не слышала и не разбирала половины слов, потому что пыталась свыкнуться с мыслью, что иду на это ради спасения Вити.
Ради Вити? Смешно, аж плакать хочется.
Когда губ коснулось что-то горячее, но покрытое тонким трикотажем, я неловко отодвинулась и жестко сказала:
– Я поняла.
И скривилась от отвращения. Всегда думала, что минет – это очень личное, доверительное, а сейчас… Мое представление о жизни и любви рушилось, как карточный домик. Да и не умею я его делать, никогда не приходилось, а монстр смотрит на меня как на опытную шлюху. Может, когда поймёт, что я полный ноль в любовных утехах, то оставит нас в покое?
– Отпустите мои волосы, пожалуйста, – сказала сухо, и американец ослабил хватку, а потом и вовсе убрал руку. В его волосах, чёрных, как смоль, запутались золотые бусинки света. Порочно красив, ублюдок. Ненавижу таких смазливых, с ними вечно одни проблемы.
Я потянулась к нему и, освободив напряжённый член из ткани белья, невольно вздрогнула. Огромный. Налитый. Не хочу, не буду к нему прикасаться. Это невыносимо мерзко.
– А вдруг случайно укушу? – попыталась я оттянуть время и придумать хоть что-то, чтобы улизнуть от неизбежного. – Говорю же, что не умею. Вдруг у меня челюсти сведёт?
У мужчины уголок рта дёрнулся в усмешке, а серые глаза сверкнули бешенством. Я даже на миг решила, что он меня ударит.
Но Максимилиан лишь прошипел:
– Тогда твоему Витьке не поможет даже операция по выравниванию челюсти, – он схватил меня за волосы и ткнулся членом в губы. – Бери в рот, сука!
Я на миг затаила дыхание, казалось, стоит вдохнуть, и я умру от смрада. Чем может пахнуть в трусах мужика, я даже боялась представить. Но надолго меня не хватило, пришлось вдохнуть. Пахло на удивление приятно, пряно, и немного напоминало морскую соль с бергамотом, да и касающийся губ член поразил тёплой бархатистостью кожи.
Смысл трястись как осиновый лист, когда уже ничего не изменить?
Нет, нет и нет, я не стану этого делать!
Монстр держал меня за волосы довольно аккуратно, мне почти не было больно, я даже смогла чуть отстраниться, чтобы рассмотреть получше, заодно придумать путь к отступлению. Хотя осознавала, что его нет. Обхватив пальцами возбужденный член, провела ими вдоль, изучая и выступающие венки, и бороздку у головки. Большим пальцем погладила по кончику, отчего мужчина сдавленно выругался. Снова вернулась к основанию и запустила пальцы в курчавую блестящую поросль. Монстр с шумом вдохнул, словно собирался наорать, и я быстро произнесла:
– Кожа очень нежная. По неопытности я могу поцарапать, и это будет больно.
– Крис, – хрипло сказал в сторону Максимилиан, – приставь к башке Витеньки пистолет. Может, девица осознает всю серьезность ситуации? – он сильнее сжал пальцы в моих волосах и подвинулся ближе. – Язычком и губками, дорогуша. Не-е-ежно. Как ты умеешь. Или твоего идиота завтра будут по кусочкам собирать по всему Лас-Вегасу. Мне терять нечего.
Я разозлилась и, посмотрев на монстра снизу вверх взглядом «чтоб ты сдох», выплюнула по-русски:
– Вот же дебил озабоченный! – и сразу перешла на английский: – Поверьте, я осознаю всю серьёзность ситуации. И хоть не представляю, зачем вам это нужно, пытаюсь сделать то, что вы просите. Но как это сделать «языком и губками нежно», если там зубы?! Я привыкла жевать то, что попадает ко мне в рот, уж извините за прямоту.
– Тогда на кой ты мне сдалась? – сероглазый садист с ухмылочкой «так я тебе и поверил» неожиданно отстранился и, застегнув ширинку, вернулся к столу. – Казино теперь моё, попрошу вас двоих удалиться.
Глава 8. Поля
Громила по кивку отпустил Дорогова, и он упал на колени. Я вскочила и бросилась к нему.
– Витя, – начала на родном языке и вцепилась в его хрустящую чистотой рубашку, – ты в порядке?
– Пока да, – простонал муж и очень странно на меня посмотрел. Стало холодно, будто плечи облили ледяной водой. – Но это ненадолго.
Он бросил на Честенера затравленный взгляд. Я тоже повернулась и, заметив на лице монстра кривую ухмылку, вздрогнула. Его огромный член только что касался моих губ, а на пальцах всё ещё чувствовалось тепло чужой кожи. Думаю, это будет мне сниться в кошмарах вечность.
Передёрнув плечами, посмотрела на мужа.
– Давай уйдём, Вить, прошу тебя.
– Нам некуда идти, Поля, – неприятно проскулил муж. – Стоит отцу узнать, что я проиграл казино, он будет в бешенстве и сотрёт меня в порошок!
– Витя, – я попыталась поддержать, – это же твой отец. Да, ты поступил глупо. Так признайся, попроси прощения. Объясни, что случилось, и обещай исправить…
Витя посмотрел на меня с тоской и произнёс:
– Как я могу это исправить?!
– Мы что-нибудь придумаем, – ободряюще улыбнулась я и взяла мужа за руку. – Откроем фирму, заработаем и всё вернём.
– Бесполезно, – он удручённо покачал головой, темные волосы упали на вспотевший лоб. – Я уже не раз пытался, вкладывал сотни, миллионы долларов в неприбыльные сделки. Отец мне ничего не доверяет! Все мои предприятия обанкротились. Это казино – единственное, что на меня оформлено, и то только потому, что само по себе прибыльное. Я полное ничтожество, Поль.
– Нет, не говори так, – нежно проговорила я и, обхватив ладонями лицо Вити, заглянула в его глаза. – Неудачная попытка не делает тебя ничтожеством. Это лишь опыт, который ты сможешь применить в будущем. Попытайся ещё раз! Я буду во всём помогать тебе…
– Прекрати говорить со мной как с ребёнком! – неожиданно вспылил муж и оттолкнул меня. – Я не один из твоих сироток. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Попробовать снова?! Это не член пососать, знаешь ли!
Мне будто под дых ударили, в груди разлился неприятный холод. Я выпрямилась и, медленно выдохнув, горько спросила:
– Член пососать? Ты предлагаешь так решить проблему?
Витя посмотрел на меня с безумной надеждой.
– Поля, это ведь на месяц. Ни одна шлюха… – он запнулся. – Попробуй представить, что ты лижешь мороженое. У тебя получится!
Я нервно рассмеялась, потом осеклась и недоверчиво посмотрела на мужа:
– Значит, ты всерьёз просишь меня сделать постороннему мужчине минет? Я правильно тебя поняла?
– Поля, Поля, – он схватил меня за руку. Посмотрел в глаза и прошептал: – Прости, милая, но так надо! Тебе же будет лучше…
– А вот я в этом не уверена, – я опасливо покосилась на монстра, что не сводил с нас холодных глаз и мерзко улыбался, будто знает, что добыча не ускользнёт. – Ты хоть понимаешь, на что ты меня толкаешь? – отчего-то голос совсем сел.
Хорошо, что этот Максимилиан по-русски не понимает, а то повеселился бы в своё извращённое удовольствие, пресытившийся жеребец.
– Мой отец… – с безумным блеском во взгляде прошипел Виктор. – Если я отдам казино, отец узнает, что я женился на тебе. И тогда…
– Погоди, – оторопело перебила я. – Твой отец не знает, что ты женился? Так он против нашей свадьбы?
Я неосознанно отпрянула.
– А ты думала, я просто так тебя в Лас-Вегас потащил? – скривился Витя. – Здесь не задают вопросов и…
– А что после свадьбы? – сухо спросила я. – Что ты собирался делать потом? Трахнуть меня побыстрее, потому что дома не получилось – не дала сучка – и бросить?
– Нет, Поля…
– Лучше молчи, – выдохнула я и поднялась.
Стало так противно, словно меня помоями на главной площади облили. Захотелось содрать с себя роскошное свадебное платье, за которое, пытаясь меня остановить, вцепился Виктор, как настоящий краб. Да, я хотела уйти. Вот просто взять и уйти. Путь разбирается сам и с отцом, и с казино, и с этим безумцем Максимилианом.
Почему я должна платить за чьи-то ошибки?!
– Он убьёт меня, – затравленно шептал Витя. – Поверь, Поля, он убьёт и тебя, если мы не вернём казино. Пожалуйста, милая, ради меня.
Я горько усмехнулась. Какой нормальный мужчина будет умолять жену трахнуться с другим ради денег? Всё это напоминало фантасмагорический ужас, нереальный кошмар, но, увы, нависало над головой чёрной реальностью. И страх в глазах мужа, который вспыхивал каждый раз при упоминании его отца, отзывался тупой болью в груди. Возможно, слухи, которые ходят в нашем городе о Дорогове-старшем, не такие уж сказки, раз собственный сын так отчаянно его боится.
Я злобно посмотрела на мужа и холодно попросила:
– Отпусти меня.
Он уронил руку и свесил голову, будто кланялся мне. Или склонялся перед неизбежным.
Я развернулась и решительно подошла к монстру, который всё это время сидел за столом и, постукивая свёрнутым в трубочку договором, непредусмотрительно подписанным Дороговым, довольно улыбался.
– Господин Честен… Максимилиан, – я старалась, чтобы голос мой не дрожал и звучал серьёзно. – Прошу прощения за упорство, никогда с такими вещами не сталкивалась.
Монстр хмыкнул и посмотрел на меня как на грязную крысу, но мне было плевать. Ужас в глазах мужа, тремор острого подбородка и испарина на его лбу не давали мне отступить.
Да, Виктор ужасно разочаровал меня, и я ощущала себя птицей, которую бросили на битые стёкла, но я вытащу нас из этой передряги. Казалось, всё внутри кровоточит, только плакать я буду потом.
Увы, цену за спасение придётся заплатить немалую, вряд ли Витя когда-нибудь сможет отблагодарить меня. И поэтому шаг к монстру означал разрыв отношений с мужем. Если не крах всей жизни…
Я ещё не знала, как отмоюсь после этого кошмара, но понимала, что сейчас придётся переступить через себя.
– Я не сумела выполнить просьбу, – бесцветно продолжала и, медленно стягивая с себя платье, смотрела в глубину холодных глаз человека, которого буду ненавидеть всю жизнь. – Витя подсказал, как правильно делать… – мой голос дрожал, руки тоже. – Д-делать мужчине приятно… П-позвольте доказать, что стою этих денег…
Улыбка слетела с довольного лица Максимилиана. Он жадно рассматривал мою обнажённую грудь, и я договорила:
– Если вас так заводит моральное насилие над женщиной в присутствии посторонних, готова притвориться куклой.
Глава 9. Макс
Сомнения – это не про меня. Если я что-то решил, обязательно выполню, добьюсь, расколюсь на части. За последние пять или шесть лет я не провалил ни одной сделки и закрывал года только с большим приростом доходов.
Но, глядя на девушку, что при всех расстегнула платье и показала мне свою грудь, я впервые засомневался. Что-то дёрнулось внутри, будто в глубине её глаз было нечто другое, непривычное, не то, что блестело у обычных шлюх.
Да не плевать ли? Развлекусь и отдам красотку муженьку. Наверняка он её уже всячески использовал.
Я встал, оттеснил Пелагею к стене и, закрыв ото всех, коснулся пальцами груди, ощутив при этом прилив крови в голову и пах. Вишенки сосков уперлись в ладонь, а член в штанах дернулся и натянул дорогую ткань. Кожа у девушки была тёплой и упругой. Неужели настоящие? Ни грамма силикона, быть не может.
Под ребрами испуганно билось сердце, словно она не врала насчёт «со мной это впервые».
Девушка слегка подрагивала, но не истерила и не плакала, хотя в глазах глянец казался стеклянным. Застывшим навечно.
– У меня всего одно условие, – тем же раздражающе бесцветным голосом произнесла она. – Никаких поцелуев. Вам нужна кукла? А их не целуют.
– Кукла, говоришь? – я подошёл вплотную, отчего Дорогова перестала дышать, и в её живот уткнулось моё каменное возбуждение. Сжал ладонь на груди и восхитился упругостью. Отменную красотку отхватил слюнтяй Витёк, жаль, что продажная… Хотя слёзы почти как настоящие, даже эта забота о муженьке казалась честной. Да только всё ради денег. Даже со мной, с чужим мужиком, согласилась связаться, чтобы состояние сохранить. Как же это мерзко…
Провёл второй ладонью по худенькому плечу, наслаждаясь гладкостью кожи, сжал хрупкую шею и заставил испуганную птицу запрокинуть голову. Она дышала через раз и, когда я приблизился, нервно сглотнула.
Если бы она знала, что шлюх я никогда не целую. Если бы она знала…
Но, блять, мне крышу сорвало от злости и раздражения. От желания вторгнуться в её тёплое нутро. От дикости и ненависти в зеленоватых глазах моей жертвы. Сучка!
Я жёстко налетел на сомкнутые губы, смял сильнее грудь, отчего девушка вскрикнула и раскрыла рот.
И я рвал её губы, толкал неистово язык, доставал до глубины жаркого порочного рта и наслаждался сладкой болью, пока девушка не стала сползать по стенке от слабости.
Да, хороша простушка. Вкусная лгунья.
Отстранившись, я смял в кулаке шелковистые волосы и яростно прошептал в истерзанные губы:
– В куколки будешь с Витенькой играть. Я тебя покупаю как жену. На месяц. Медо-о-овый. И ты будешь делать всё, чтобы я был… – криво усмехнулся нелепости сказанных слов, – удовлетворён. Или твоему муженьку не сносить головы. Ясно выражаюсь?
– Мразь, – по-русски прошептала она. Как хорошо, что у меня есть преимущество её понимать. – Мерзкий насильник. У меня всего одно условие было. Надеялась хоть что-то оставить чистым, но нет, – девушка судорожно вдохнула, посмотрела в сторону мужа и нервно рассмеялась. – Представить, что облизываю мороженое? Ненавижу… Теперь рабыня на целый месяц! Так, Романова, соберись, – притянув к обнажённой груди платье, она подняла лицо и спросила по-английски: – Если вы называете меня женой, пусть даже и на месяц, может, тогда и относиться будете хоть с мало мальским уважением? Или вы потомок маркиза де Сада и для вас унижать жену при посторонних нормально?
Язва. Колючая, ты посмотри. И лучше ей подольше не знать, что русский язык – мой родной.
– Одевайся, – приказал я, нацепив на рожу привычную холодность, отступил и ехидно заулыбался. – Договорим о моём поведении по дороге домой.
И можно сделать вид, что мне плевать, отвернуться и забыть о ней, но нет – я бы соврал. Цепляла она чем-то. Шлюха русская.
Дима держал Витю за шкирку, как котенка, а пацана потряхивало. Я взял со стола договор и подошёл ближе.
– Выкинешь что-то неприличное в адрес моей «жёнушки», ответишь головой, клянусь. А так, – я махнул в сторону двери и слегка хлопнул Буратинку по щеке бумагой, – живи. Пока. Через месяц