Демоны кушают кашу

Глава 1

Добротная, основательная дверь, спряжённая из колотой дубовой доски и перехваченная в трёх местах коваными петлями во всё полотно, распахнулась от могучего пинка, ударилась о стену и жалобно задребезжала. В тёплый и тихий уют маленького ресторанчика ворвался поток ночного воздуха, неся с собой отнюдь не уютные запахи дождя, мокрого камня и дыма каминных труб – словом, всё то, чем мог щедро поделиться омываемый стихией ночной город.

– Ричард, ты должен мне помочь! – дождливая тьма исторгла гулкий бас, заполнивший почти всю залу.

В дверном проёме возник обладатель баса. Чтобы войти, ему пришлось основательно пригнуться. Двухметровый громила с круглым изуродованным лицом, в чёрном прорезиненном плаще, с которого на пол лилась вода. Визитёр явно презирал зонты, что выдавало в нём человека, привычного к долгим странствиям вдали от цивилизации.

– Мистер Салех! Где ваши манеры? – звонкий голос донёсся от камина, перед которым сидел молодой человек в элегантном костюме-тройке. Он читал газету, а на столике рядом с ним стоял кофейник. Под кофейником горела небольшая свечка, распространяя по помещению запах сандала и корицы.

– Дык… Это… – громила заметно растерялся.

– И кто там орёт, на улице?

– Дык… Это… Швейцар… – окончательно смутился великан.

– Вы что, избили беднягу, и теперь он агонизирует? – продолжал допытываться щёголь. Породистое, гладко выбритое лицо его демонстрировало миру брезгливое раздражение. Грива золотых волос рассыпалась по плечам. На тонком носу поблёскивало золотой оправой пенсне. Молодой человек снял его двумя пальцами и уставился на пришельца внимательным взглядом голубых глаз.

– Нет, я ему, кажется, того… – Салех шмыгнул носом. – На ногу наступил… – закончил он, разглядывая уже свои ноги. Вернее, одну. На месте левой красовался массивный стальной протез в форме совиной лапы. С растопыренных когтистых пальцев стекала вода, здорово смахивающая в отблесках каминного огня на кровь.

Молодой человек зажмурил глаза и потёр переносицу.

– Рей, я выкупил это заведение на вечер, попросил швейцара отваживать посетителей и докладывать мне о визитёрах, – Ричард тяжело вздохнул. – Это, чёрт возьми, просто-напросто неприлично! На кой ляд вы покалечили бедолагу?

– Так я его не заметил, он же тощий и мелкий, под ноги зачем-то кинулся… – громила смущённо шаркнул протезом; на дубовом полу остались впечатляющие борозды от когтей.

– И давно это семипудовый мужчина считается тощим и мелким?! Рей, чёрт побери! Идите, окажите помощь бедолаге и вызовите ему врача. А ещё заплатите. И не как обычно, а полсотни империалов минимум!

– А не жирно за отдавленную ногу? Он столько за год не зарабатывает! – недовольно пробубнил мокрый здоровяк, впрочем, послушно шаря по карманам. – И у меня столько нет с собой! – закончил он не слишком логично.

– Я вам ссужу – и нет, не жирно! – щёголь повысил голос. – Во-первых, это с вашей стороны просто-напросто некрасиво. Человек честно выполнял свою работу. Во-вторых, в данный момент бедолага работал конкретно на меня! А я привык заботиться о своих людях. В-третьих, это создаст нужную репутацию. Люди будут знать, что мы караем только врагов империи, и даже если кто-то невинный от наших с вами действий пострадал, он будет осыпан золотом.

– …или его горюющие родственники, ага, – Рей недоверчиво хмыкнул и покосился на газету, что лежала на кофейном столике.

«Ричард Гринривер, седьмой сын графа Гринривера, Палач народов. Кто следующая жертва? Расследование» – заголовок передовицы был набран таким шрифтом, что впору газету на плакат использовать. Под надписью красовалось фото молодого человека, который сейчас отчитывал здоровяка. На фотографии его лицо было искажено сложной гримасой презрения и ненависти. Впрочем, Салех знал, что Ричард всего лишь хотел чихнуть. Хотя бы потому, что сам это фото и сделал. И в газету его отослал. За очень солидное вознаграждение. Куда большее, чем он сейчас пытался не дать избитому швейцару.

– Ну-ну! – не выдержал громила, его голос стал язвительным. – Ты едва ли не собственноручно утопил сорок тысяч человек, вождь которых принёс до этого клятву вечного мира. Люди падают на колени и вымаливают милосердие при одном твоём виде. Ричард Гринривер, благодетель ушибленных привратников!

– Если ситуацию нельзя исправить – это не значит, что её не нужно улучшать, – пожал плечами Гринривер. – И да, мистер Салех, ещё одно…

– Чего там? – громила обернулся уже в проёме.

– Если швейцар окажется настолько великодушным, что откажется принять компенсацию из уважения к вашему статусу, боевым наградам, чину лейтенанта в отставке или заслугам перед империей… Я не пойму.

Рей Салех встретил взгляд льдисто-голубых глаз. И только тяжело вздохнул.

– Чаю мне закажи. С мятой, – пробурчал он, поворачиваясь к выходу.

Дверь захлопнулась, звякнув колокольчиком.

⁂

Бывший лейтенант вернулся через полчаса.

Чёрный мокрый плащ он, презрев вешалку, накинул на висящие над камином рога степного тура. Плащ повис отнюдь не так, как положено висеть пусть мокрой, но одежде, а так, словно к полам прицепили по доброй кувалде. Рей никогда не выходил из дома, не нацепив на себя солидный арсенал. Причём в плаще скрывалась хорошо если половина этого арсенала.

– А теперь я вас внимательно слушаю! – Ричард проследил, чтобы гость наполнил огромную глиняную кружку из такого же огромного чайника. Добрые люди из таких кружек пьют обычно пиво, Рей же прихлёбывал исходящий паром чай, оглушительно благоухающий мятой.

Повисло молчание.

– Я это… Ну… Того…

– Мистер Салех, вы меня пугаете. Признаюсь, моя фантазия отказывает. Ни одной версии, что могло вас смутить. Так что я даже гадать не буду.

Любой, кто хорошо знал Гринривера, подтвердил бы: молодой дворянин заметно взволнован и напряжён. Салех знал, но это мало что меняло.

– Я это… С Региной поссорился… – наконец выдал громила, глубоко вздохнув.

– Вы изменили ей с корабельной пушкой? Решили сделать своим главным калибром что-то с меньшей отдачей? – голос молодого человека стал ехидным, он заметно расслабился.

У Рея Салеха дома жила артефактная винтовка. Любой специалист легко мог идентифицировать сей плод сумрачного гения оружейника как переделанную зенитную пушку, что ставят на десантных дирижаблях для отстрела вражеских драконов и иных воздушных судов. А ещё винтовка была живой и питалась мелкими позвоночными. В основном крысами.

Отдачей винтовка могла нешуточно покалечить обычного человека, если он забывал про плотное прижатие и компенсатор приклада. И даже если не забывал – с ног его сшибало в любом случае. А отбитое плечо изготовитель просто гарантировал.

Впрочем, громилу сложно было назвать обычным человеком. Он сжимал полную кипятка кружку правой рукой. Стороннему наблюдателю могло показаться, что на руке надета латная перчатка. Только вот это была не перчатка. Чешуйчатую кожу, бурую на запястье и иссиня-чёрную на пальцах, снять с этой руки было невозможно. А чтобы окончательно добить стороннего наблюдателя, пальцы заканчивались массивными когтями цвета свежей нефти.

Рей поставил кружку на стол, задумчиво сунул в неё три когтистых пальца, поболтал ими, размешивая чай, и шумно отхлебнул. Удовлетворённо кивнув, он сделал ещё несколько глотков – вытер вспотевшее лицо салфеткой, воспользовавшись левой рукой. Эта конечность оказалась вполне обычной.

– Да я не о той Регине! Я о мисс Штраус! – буркнул он.

– О! Она, наконец, узнала, что с вашей пушкой у вас всё серьёзно, и вы планируете пойти под венец, а бедняжке придётся довольствоваться ролью любовницы? Ну, я бы тоже обиделся, измени вы нашему с вами договору с бронеходом…

Салех терпеливо вздохнул. К остротам компаньона он относился как к неизбежному злу. О чуткости молодой аристократ имел сугубо теоретические знания. Он об этой чуткости, безусловно, читал… Но и только.

– Ты закончил? – казалось, яд Гринривера вернул инвалиду самообладание.

Ричард унял улыбку и сделал жест «замыкаю уста». Со стороны громилы снова раздался тяжёлый вздох.

– Она мне сказала, что ни о каком браке между нами не может идти и речи! Аргументировала она это тем, что из меня получится просто отвратительный отец! Начиталась этих работ профессора Маскитоса… – голос громилы выражал растерянность, ему явно не свойственную.

Гринривер расхохотался.

– Мистер Салех! Я, наверное, даже где-то сочувствую вашему горю… Или нет, не сочувствую… Ну, так скажем – могу понять. И готов вам всецело помочь! Но объясните, как? Человека в этом деле менее подходящего ещё требуется поискать! – Ричард постучал кончиком пальца по газетному заголовку. – Впрочем, если вы того хотите, могу начать против этого Маскитоса кампанию в прессе. Или нанять молодчиков, чтобы те переломали ему все кости. Даже готов лично поучаствовать в его бесследном исчезновении! – молодой человек от души веселился.

– Ну, ты ведь это… держишь змею… Может, понимаешь чего, ну, в воспитании…

Ричард, уверенный, что готов ко всему, и смело сделавший глоток из чашки с кофе, покраснел лицом и судорожно кивнул головой, силясь унять кашель. После чего схватил со стола салфетку и уткнулся в неё лицом.

Борьба за чистоту дорогого костюма заняла не менее минуты. В итоге, обуздав рвущийся из глотки кофе, графёныш откинулся на кресле и совсем по-плебейски заржал. Он пытался зажать рот, но смех все равно прорывался через ладонь. Смеялся молодой человек долго.

– М-м-м… Ой, не могу… Мистер Салех! – голос Ричарда ещё немного дрожал от смеха. – Позвольте вам напомнить: Нарцисса – механоид, она куда менее живая, чем ваша винтовка! Я кормлю её хронометрами и резиной, а ещё могу наматывать на руку и колошматить пьянчуг по трактирам. Боюсь, в нашем с ней взаимодействии куда меньше педагогики, чем в рутинной чистке обычного оружия. Я, признаться, и держу её только из-за абсолютной уникальности.

– И чтоб баб трахать… – поникшим голосом добавил Рей.

– И это тоже. Мистер Салех, знали бы вы, в какое неистовство приводит женщин ощущение живого механизма на нежной коже! – голос молодого человека стал мечтательным.

– Всё-таки ты извращенец, Ричард. Вот сразу видно потомственного дворянина. Живая змея для постельных утех… Тьфу! – лицо Салеха, обезображенное десятками шрамов и начисто лишённое волос, перекосилось, и он совершенно искренне плюнул на пол.

– Я готов подумать над вашей проблемой и предложить решение. Но мне потребуется какое-то время и, возможно, консультации экспертов, – Гринривер поспешно сменил тему разговора. – Но от вас я потребую погасить мой долг перед вами за проигранный спор!

– Какой из них? Я уже со счёта сбился, – Рей задумчиво поднял глаза к потолку.

– Любой, на ваш выбор, – Ричард был сама любезность.

– Хорошо. Я просто не знаю, к кому ещё обратиться! – в голосе Салеха прозвучала искренняя благодарность. – А то все остальные разбегаются.

– Издержки репутации… – Гринривер согласно кивнул, глядя в пламя, что плясало по дровам камина.

Повисло молчание.

– Мистер Салех?

– Да, Ричард?

– А у вас разве нет каких-то своих дел? – в голосе молодого аристократа явственно прорезался лёд.

– Нет, ни единого, я в город поехал тебя разыскивать.

– Вообще-то я хотел побыть в одиночестве, если вы успели забыть. Не могли бы вы меня покинуть? – устал намекать Гринривер.

– Не, как можно! Я же швейцара в больницу отправил. Значит, охранять тебя некому. Вот я и охраняю, всё согласно нашего с тобой договора. Обеспечиваю приватность и уединение. Пункт девять, подпункт два, – Рей шумно хлебнул чай из стакана.

– Тогда, может быть, для этих целей вы встанете перед дверью? На место швейцара? – голос Ричарда стал совсем раздражённым.

– Зачем? Погода собачья, плащ вон даже не просох ещё. А если кто придёт – в дверь постучат. Я открою. И это… попроси ужин подать, я с самого утра не жрамши. Хороший стейк меня бы устроил. И кальвадоса шкалик.

– Мистер Салех, а вы часом не охуели? – уже прорычал доведённый до бешенства Гринривер.

– Нет, с чего ты так решил?

Стон, полный отчаяния, был ему ответом.

⁂

Императорский дворец – такое место, где заблудиться могут даже члены правящей фамилии. Мало кто на свете может похвастать, что досконально изучил весь комплекс зданий, который возводили не одно тысячелетие. Не говоря уже про укромные места внутри самих зданий. Так, скромный кабинет, выходящий окнами в небольшой живописный сад, был знаком от силы паре дюжин людей (и дюжине не совсем людей). А уж дорогу к нему даже эти люди никому бы не объяснили. Поскольку она менялась ежедневно, оставаясь постоянной лишь для хозяина кабинета.

В кабинете стоял самый непритязательный письменный стол – обычный дуб, обтянутый по столешнице зелёным сукном. Три кресла – тоже дубовые, тоже простые, с медными заклёпками и высокими спинками. Небольшой камин, что скорее создаёт уют, нежели согревает.

Одно из кресел стояло перед камином. В нём сидел высокий круглолицый мужчина. Обычный мужчина средних лет, с ничем не примечательным лицом. Разве что пышные завитые усы – они выделялись из общей картины, привлекая внимание. Одет мужчина был в скромный мундир военного покроя, отделанный по отворотам и обшлагам пурпуром. И всё бы ничего, но оттенок пурпура – отлив «крыло ворона» – был запретен для всех людей этого мира. Кроме представителей императорской фамилии. Да и то лишь тех, кто непосредственно относился к правящему Дому.

Лицо хозяина кабинета было хмуро-задумчивым. Откинувшись на спинку кресла и вытянув длинные ноги к огню, он задумчиво стучал пальцами по подлокотнику. Сухие нервные пальцы, унизанные перстнями, выбивали на дереве сложный, рваный ритм. Пламя в камине плясало в такт этому стуку, завиваясь в крохотные смерчи и опадая. Перстни, кстати, были ничуть не менее уникальны, чем пурпур. Особенно, если учесть, что каждый представлял собой личную печать.

Печать императора.

Размышления монарха нарушил тихий шелест, словно ветер пошевелил опавшие листья. Мужчина обернулся к двери и шевельнул пальцами в повелительном жесте. Морёная лиственница дверного полотна покрылась рябью, словно поверхность воды в полынье. Сквозь рябь проступило человеческое лицо.

– Маркиз Морцех, Ваше Императорское Величество. Изволите принять?

Снова короткий жест пальцами. Лицо утонуло в старом дереве, рябь исчезла. Пауза – и дверь бесшумно распахнулась.

В кабинет вошёл мужчина примерно одного возраста с хозяином. Одет он был в чёрный камзол, украшенный по рукавам серебром, которое слегка светилось в полумраке.

Продолговатое лицо гостя, по-своему привлекательное, выглядело измождённым. Словно некий скульптор собрался было высечь из драгоценного мрамора благородного красавца, но что-то его отвлекло, и портрет остался незавершённым. Да к тому же лет на двадцать постарел, покрывшись трещинками-морщинами. От крыльев тонкого длинного носа с еле заметной горбинкой залегли почти прямые складки, а губы вытянулись между ними, как хирургический разрез, сведённый краями для зашивания. Прямые чёрные волосы, изрядно битые сединой, ниспадали на плечи и почти не шевелились при движении.

Хозяин кабинета смотрел в огонь, не оборачиваясь. Разве что перестал выстукивать странный мотив, и пламя успокоилось.

Маркиз Морцех остановился в трёх шагах от кресла и молча уставился на спинку. Выражение его лица не взялся бы прочесть ни один физиономист. Да и не было в империи физиономистов, которые рискнули бы это проделать.

Разве что один – тот, кто сидел в кресле у камина.

– Ваше Величество? – напомнил о себе гость, когда молчание опасно приблизилось к рамкам приличий.

– На столе бумага. Прочти, – шелестящий, едва различимый голос мог бы принадлежать личу или призраку, но произнёс эти слова император.

Гость подошёл к столу и взял в руки указанную бумагу. Благо, она там лежала в одиночестве. Карие глаза – единственная по-настоящему яркая деталь его облика – слегка прищурились, пристальный взгляд заскользил по строчкам. По мере приближения к концу документа маска спокойствия на лице маркиза пошла трещинами. На мгновение его исказила гримаса ненависти, но Морцех быстро вернул контроль, восстановив привычное бесстрастие. Лишь в глубине карих глаз неохотно пряталось адское пламя. Или это каминный огонь шутить изволил?

– Я не поеду. Вы обещали мне полтора десятка лет. Прошло всего четыре, – в голосе визитёра прозвучало эхо горного обвала. Слова валунами ударялись друг о друга, высекая искры и крошась в щебень. Кого другого подобные интонации могли напугать до икоты, но хозяин кабинета был не другой.

Он был единственный.

Молчание снова повисло в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров и гудением пламени.

Император чуть резче, чем надо, опустил ладонь на подлокотник, и дрова с огнём ненадолго онемели.

– У меня нет другого выхода, Клаус. Или ты решишь проблему, или я обращу в пепел всю провинцию. Там живёт почти миллион человек. Женщины, дети. Они уже гибнут. Кордоны заблокированы полностью, никто не войдёт и не выйдет. Только ты или я. Но лучше – ты. Намного лучше.

Маркиз повёл головой из стороны в сторону, словно его шею сдавил воротник.

– Я уже принёс в жертву жену. Мне предлагают пожертвовать дочерью? – теперь его голос струился песком, засыпающим могилу в пустыне.

– Если пожелаешь, бери её с собой.

– И если я не удержу проклятие, то выжженная провинция станет самым милосердным исходом.

– Ты принёс клятвы.

– Я исполню их, – голос Клауса окончательно помертвел.

– А я даю слово, что, когда ты вернёшься, твоя дочь будет в порядке, – пламя камина жарко вспыхнуло, изгоняя тени, что скопились под ногами гостя.

– Если существует кто-то, способный сдержать проклятие, почему не он едет вместо меня? – в голосе визитёра прорезался некоторый интерес.

– Бумага на столе, – голос хозяина кабинета вновь стал едва различим.

Маркиз взял со стола вторую бумагу, которая возникла там пару мгновений назад. И снова воцарилась тишина.

– Безумие! – воскликнул Морцех, поднимая взгляд на императора. Впервые с начала разговора в его голосе прозвучали вполне человеческие нотки.

– Не ты один принёс клятвы.

– От города ничего не останется!

– Отстроим. Они прибудут через три дня. У тебя будет неделя, потом отправляйся в дорогу. И ещё одна просьба…

– Приказ?

– Просьба, – в бесцветном голосе прозвучали что-то, похожее на сочувствие. – Не говори им. Легенду тебе пришлют.

– Награда?

– Что пожелаешь.

– Понял. Я могу идти?

– Да, иди. Удачи тебе.

Маркиз Клаус Морцех поклонился креслу и покинул кабинет.

Вспыхнули и истаяли в языках пламени обе бумаги, не оставив пепла и не повредив сукна. Ковёр и паркет, по которым ступал гость, тоже загорелись, и тоже без вреда для себя. Пламя взвилось к потолку и стихло, и вновь кабинет стал таким же, каким был до визита маркиза.

– Надо же мне их чем-то занять, – устало прозвучал тихий голос императора.

Впрочем, пламя надёжно хранило тайны. И последних слов никто не услышал.

⁂

В холле двадцать четвёртого управления было просторно. Высокие потолки, стены, отделанные мрамором. Вдоль стен располагались «острова» – уединённые пространства, состоящие из круглых столов и удобных диванов. Друг от друга «острова» отделялись деревянными перегородками, покрытыми изысканной резьбой. Магия глушила любой звук, позволяя посетителям приватно общаться. Ни снаружи «островов», ни изнутри их не проникало ни единого акустического колебания. А на случай, если кто-то мог читать по губам, имелась магическая иллюзия, искажающая для внешнего наблюдателя мимику тех, кто сидел внутри.

Ричард с Реем заняли один из «островов».

– О чём задумался, твоё графейшество? – Рей ел крохотные рулетики из большого бумажного пакета. Рулетики были посыпаны корицей и политы патокой. А ещё громила, чьё имя было выбито на могиле изысканных манер, облизывал пальцы.

– Да вот… – Ричард был рассеян, – вы же помните, мой старший брат заказал стелу для Обсидиан-тауэра? В память о погибших аборигенах, что пали жертвой Палача народов…

– А, это того скульптора, которого мы убедили завершить карьеру и податься в монахи-затворники? – уточнил Рей и, получив утвердительный кивок, закончил мысль. – Как же, как же, знатно повеселились! А что?

– Мой брат, оказывается, мало того, что заказал у бедолаги копию памятника, так ещё и скупил почти все его работы! – голос Гринривера приобрёл возмущённые интонации.

– И чего? – Салех решительно не понимал сути проблемы.

– Да, в общем-то, ничего. Но после того, как этот несчастный рубила начал обживать келью в Ломмодских горах, его работы возросли в цене в тысячи раз! – Ричард в негодовании потряс кулаком. – И мой дражайший брат, чтоб ему провалиться в канализацию, заработал баснословное состояние на этих предметах искусства! – последние два слова графёныш выплюнул, как оскорбление.

– Так мало того! Какой-то писака сейчас, на страницах, между прочим, «Зеркала света», рассуждает на тему, что всё, соприкоснувшееся со мной, обращается золотом или славой! Но завершается – смертью! В качестве доказательства приводит Обсидиан-тауэр, который после нашего визита утроил свой товарный поток. Потом вот этот… художник!

– И чего? Ну, пишут и пишут, подумаешь…

– На моей репутации и плодах моих трудов наживаются! Причём наживаются те, кому я бы медяка не дал! – продолжал распаляться молодой человек. – Но больше всего меня бесит брат. Понимаете, он меня унизил! Я подобное не прощаю!

– То есть, правильно я тебя понимаю? Твой брат предвидел такое развитие событий, хладнокровно поставил на твою мстительность, подставил рубилу и заработал денег? Он тебя поимел во всех позах, глумясь над твоей несдержанностью и обидчивостью? – уточнил Рей, который в таких беседах имел привычку проговаривать своё понимание ситуации до мельчайших подробностей. Мысли Ричарда не всегда были очевидны из-за витиеватости изложения.

– Правильно! – Ричард аж скрипнул зубами.

– И что ты будешь делать дальше?

– Как что? Меня переиграли. Значит, моя задача – отквитаться. И у меня родился бизнес-план. Я заработаю на этой ситуации!

– Ричард! Вот при всём уважении к твоим интеллектуальным способностям, ты не тот человек, который способен заработать денег, – принялся мягко увещевать компаньона Рей. – Из тебя же делец, как из меня… – Рей задумался, подбирая сравнение. – Балерина, во!

– Мистер Салех! Это прозвучало как вызов. Хотите пари? – Гринривер заметно побледнел от злости.

– Не-а, не хочу. Если бы мы всегда спорили на деньги, я бы тебя давно без штанов оставил. Вспомни Римтаун! Твою гениальную бизнес-идею с продажей огнезащитных амулетов после пожара в издательстве, – в голосе громилы при желании можно было различить участие.

– Амулеты, заметим, я всё же реализовал, и с солидной прибылью! – Ричард потряс кулаком, явно намереваясь стукнуть им по столу.

– Ага, только ты не забывай, что по мнению местных, это ты поджёг весь город и отправил его в ад за то, что жители отказались тебе платить. А потом едва не подняли тебя на вилы. Ну да, сейчас Римтаун – самый защищённый от огня город во всей империи. Защита стоит даже на курятниках и уличных сортирах. Никто не хочет, чтобы у тебя кончились деньги, и ты попытался придумать что-то ещё. Ричард, Римтаун платит тебе дань! Но такой бизнес добром не заканчивается, уж ты мне поверь.

– Но это не я! Там же эти… Демонологи… – растерялся молодой человек.

– Ежу ясно, что демонологи. Но тебе-то никто не верит. Особенно после того, как мы с тобой взорвали памятник, – Рей гнул свою линию.

– Так мы же его потом оплатили! И улицы мели, пятнадцать дней!

– Вот именно последнее всех окончательно и убедило. Сколько человек потом пропало?

– Два десятка… Но ведь и это не мы, это же… – Ричард вспомнил, кто убивал бродяг – и заткнулся.

– Во-во, и никому мы ничего не докажем, – Рей постарался мягко улыбнуться. Вышло так себе, но Ричард давно уже не реагировал на подобные гримасы.

– И что вы предлагаете? – Гринривер сник.

– А что за план-то хоть?

– Я учреждаю специальный фонд, на чёрном рынке. Люди искусства, что будут мусолить меня в своих нетленных произведениях, получат неожиданную славу, и я буду скупать все их работы. А потом убирать художников. Работа, связанная со мной, будет последней работой в их жизни! Нечего на меня зыркать, никто их не убьёт! Будем убеждать, как с этим скульптором. А потом я начну продавать скупленные предметы искусства. Заставлю репутацию работать на себя!

– Хороший план, Ричард, я прям удивлён!

– Вы серьёзно так считаете? – уши молодого человека покраснели от смущения.

– Ага, только ты забыл упомянуть реализацию. Будем брать богатых людей, что по каким-то причинам тебе неугодны, но пока не до такой степени, чтобы ты их убил, – начал рассуждать Рей. – И рассылать им предложения купить у тебя предметы искусства. Ну что может быть безобиднее? Один ценитель покупает картину у другого ценителя. Я тебя уверяю, платить будут, сколько запросишь. Даже аукцион устроить можно! Кстати, у этого метода существуют даже название. Народное.

– И какое же?

– «Дяденька, купи кирпич».

Ричард фыркнул.

– Мистер Салех, всё-таки вы по-прежнему не в восторге от моих коммерческих талантов, – подытожил графёныш.

– Ну, не твоё это, Ричард, не твоё, – бывший лейтенант с аппетитом закинул в рот очередную сдобную улитку. – Вот ограбить, вымогательством заниматься… Вот тут тебе нет равных.

В следующий момент на столе звякнул колокольчик. Так секретарь давал знать, что посетителя вызывают в канцелярию. Так что спор прервался.

– Я тогда пошёл. Узнаю, куда теперь нас отправят. Надеюсь, в этот раз будет что-то более цивилизованное, чем в прошлый. Признаюсь, я привязался к горячему душу и тёплому сортиру! – Рей хохотнул и двинулся в сторону канцелярии, излучая флюиды оптимизма.

Сам Гринривер в канцелярию соваться опасался. Слишком специфические отношения сложились у него с бюрократами в ходе короткого, но бурного знакомства. Потому он сидел и тренировал силу воли, глядя на бумажный пакет с пирожками. Силы этой хватило минут на пять, после чего он, воровато оглядевшись, подтащил пакет к себе и начал уничтожать содержимое.

Когда Рей вернулся, стол был девственно чист. А от пакета не осталось даже запаха.

– Ричард… а где… Пирожки тут оставались…

– Подходил половой, собирал мусор, – Ричард равнодушно пожал плечами.

– Лучше бы ты сам слопал, – с сожалением произнёс громила, усаживаясь. В его руках был конверт плотной бумаги. – Ну что, ставки будем делать?

– Нас должны отправить на войну. Это наша сила, наша судьба и наш талант. Мы можем повергать армии. Иногда ночами я вижу битвы, в которых бросаю вызов бездне, а в воздухе висит красный туман…

– Ричард, завязывай с лауданумом, – перебил нанимателя Рей. – Если у тебя проблемы со сном, лучше выпей грамм сто пятьдесят коньяку. Или вон, сходи к целителю, пусть тебе желудок проверит. Кошмары, они всё больше с голодухи идут, или когда гадость всякую жрут на ночь глядя…

Салех вскрыл конверт и принялся внимательно изучать содержимое.

– Так, так, так… Требуется прибыть в столицу… – Рей поднял глаза на нанимателя и широко улыбнулся, обнажая десны, покрытые язвами. – Слушай, здорово, миссия прям в самой столице! Что там дальше, строчку потерял… Ага… На улицу Белых Мотыльков. Помню, как же! Богатый район, высшие маги там обитают… И осуществить надзор над маркизой Авророй Морцех, четырёх лет от роду, от десятого числа девятого месяца до десятого числа десятого месяца, либо сколько будет потребно, до возвращения ея родителя в имение…

Воцарилось молчание.

– Морцех? – только и смог произнести Гринривер.

– Ричард! Спасибо тебе огромное! – Рей, кажется, был готов полезть обниматься. – Теперь Регина точно ничего возразить не сможет! Раз уж даже государство мне доверяет с детьми сидеть, и за это платит – значит, и с нашими детишками сдюжу. Главное – этой Авроре понравиться! Я потом их познакомлю, пусть расскажет, хороший ли из меня воспитатель…

Салех осёкся и уставился на компаньона. Тот стеклянными глазами рассматривал пустоту. Зрелище не слишком утешало, но радость от неожиданной удачи подкрасила мировосприятие бывшего лейтенанта в розовый оттенок. И он не придал значения очень странному выражению лица компаньона.

– Слушай, твоё графейшество! А не расскажешь, как ты это так ловко провернул? А, впрочем, ерунда, главное – результат! Подарок знатный! Я тебе не один, я тебе сразу три долга прощаю! На выбор.

На эту замечательную новость Гринривер тоже не отреагировал. Никак. Салех озадаченно помахал у него рукой перед носом. Тоже без эффекта. После чего пожал плечами и принялся изучать прилагаемые к направлению документы.

– Морцех… – молодой человек ожил, но выглядел скверно.

– И? Что там с этим Морцехом? Большая шишка? – начал допытываться Рей, который уже успел заскучать.

– Поздравляю, мистер Салех! – Ричард улыбнулся так, что любому стороннему зрителю немедля захотелось бы лечь в гроб и поехать на кладбище. – Нам пиздец.

Глава 2

– Ричард, я тебя не понимаю! Ты чего такой смурной? Ну подумаешь, маленькая девочка! Я понимаю, дети – это огромная ответственность и всё такое, но мне кажется, всё не настолько плохо. Сдюжим! – Рей гундел почти непрерывно на протяжении без малого получаса.

– Мистер Салех, вы можете хотя бы минуту помолчать? Из-за вас я уже пятый раз переписываю завещание! – огрызнулся молодой человек. В его руках было вычурное перо, инкрустированное вставками из перламутра. На столе перед ним – лист дорогой бумаги. Руки заметно тряслись.

– И шестой раз перепишешь. У тебя ошибка в слове «бенефициар» – вторая гласная тоже «е»… – Рей задумчиво глянул на бумагу.

Гринривер протяжно выругался – и смёл листы со стола. Попутно перевернув чернильницу, которая опрокинула своё содержимое Ричарду на штанину.

Увидав расползающееся пятно, Ричард принялся крушить кабинет с помощью стула, который с треском разломал о стол. Уставился на спинку в руках, потом обвёл затравленным взором помещение, не нашёл ничего, что ещё можно было сломать – и обессиленно плюхнулся на широкий диван, половину которого оккупировал Салех.

– Мог бы и стряпчего пригласить, – рассудительно добавил громила. – Где, кстати, нотариус и вообще все?

Увидав, куда заскочил Ричард после того, как они почти бегом покинули управление, Рей рассудил, что у него есть несколько минут. Потому экс-лейтенант наведался в булочную. И теперь сидел в опустевшей конторе нотариуса. Кроме него и Ричарда тут никого больше не было.

– Где-то на полпути в воздушный порт, я полагаю, – выдохнул молодой человек, отбросив спинку стула в угол.

– Ты послал их с каким-то поручением?

– Нет, мистер Салех. Полагаю, уважаемые работники сего заведения сделали верные выводы, когда к ним в контору явился трясущийся от ужаса бессмертный Палач Народов и потребовал срочно помочь ему оформить завещание, – криво усмехнулся графёныш, наугад выхватывая из кулька, принесённого компаньоном, то ли пирожное, то ли рулетик. – Думаю, они сейчас осуществляют эмиграцию. Немного внезапную, но тем не менее.

– Объясни толком тогда, чего ты такой нервный. На вот, держи, они вкусные! – Рей свернул поднятый с пола лист гербовой бумаги в кулёк и отсыпал туда крохотных пирожков с карамелью из своего пакета.

– Маркиз Клаус Морцех, Воля Света, Великий прокуратор. Вам что-то говорит это имя? – Ричард механически взял предложенное угощение. Или попытался сделать вид, что механически.

– Очень важный дядя? – предположил Рей. – А кто, кстати, выше – маркиз или граф?

Ричард тяжко вздохнул.

– Титул маркиза выше, чем титул графа. Есть оговорки, но в целом так…

– Ну и что? Нанял важный маркиз двух волшебников, чтобы те с дочкой у него нянькались. Может, это такой новый шик в высшем свете, а ты не в курсе? – предположил Салех. Он всё ещё не понимал причину столь эмоциональной реакции.

– Прошу меня извинить, мистер Салех. За два года общения с вами я никак не привыкну, что определённые вещи для вас далеко не очевидны. Маркиз Морцех – демоноборец. Сильнейший. Возможно, сильнейший в мире. И не только демоноборец. Он повелевает силой, которая возвращает мир в его исходное состояние. Затрудняюсь дать точное определение, но этот человек способен одной своей волей закрыть прорыв реальности. Помните, как Римтаун едва не уронили в ад?

– Ага, славная драка была… – Рей мечтательно улыбнулся, Ричард поёжился.

– Так вот, Клаус Морцех способен закрыть подобный прорыв одной своей волей. Без заклинаний, без формул и жертв, без атрибутов, наконец. Окажись он тогда в Римтауне, никакой славной драки у нас не получилось бы. Ну, разве что с горожанами, которые собирались выпустить мне кишки. А все эти прорывы, кучи демонов и исторгнутых душ… Он всё это прекратил бы усилием воли. Быть может, немного вспотев в процессе, но не более.

– И чего? Боишься, он и нас того… нормализует? И ты потеряешь свои атрибуты?

– Такая мысль, признаться, меня даже не посещала, – всерьёз озадачился Ричард. – Но… Нет, не похоже. Не совсем же идиоты в канцелярии сидят. Не думаю, что нас бы отправили на это дело, имейся там подобные риски. Великий прокуратор, быть может, и способен на такое, но он просто не станет портить казённое имущество, да ещё и такое полезное, как два волшебника. Нет, проблема не в самом Морцехе, а в его дочке.

– И что с ней не так? – удивился громила, закидывая в пасть сразу горсть пирожков.

– Что вам известно о проклятиях, мистер Салех?

– Много чего. Накладываются они на человека, на местность, могут…

– Не надо мне читать университетский курс, я его тоже прекрасно помню! Видимо, я не так сформулировал мысль. Чем проклятие отличается от благословения?

Теперь бывший лейтенант задумался надолго. Ричард поднялся со стула и закрыл окно, через которое нотариус получасом ранее покинул помещение.

– Ну и вопросы ты задаёшь, Ричард! Допустим, проклятия вредят, а благословения наоборот… – инвалид раздражённо тряхнул головой, и сердито продолжил. – Не люблю я всех этих загадок, говори уже.

– Проклятие и благословение – суть одно и то же. Лишь воля, созидающая и разрушающая, различает их, – Ричард, успокоившись, принялся рассказывать. Видимо, ему действительно помогли пирожки. – Так вот, много лет назад, когда Клаус Морцех был просто прокуратором, не повезло ему столкнуться с какой-то зловредной тварью. С кем именно, знают лишь он сам да Император, я знаком только с официальными версиями. Тварь он одолел, а та его напоследок благословила, подыхая. Как бороться с проклятиями, молодой прокуратор понимал, а вот что делать с благословениями… Шли годы, сила, принципы и характер сделали Морцеху великолепную карьеру. Мой отец всегда отзывался об этом человеке сугубо с восхищением. Заслуги его перед короной настолько велики, что он из барона его сделали наследным маркизом. Потом он женился. И тут сработало проклятие, – Ричард был хорошим рассказчиком, особенно когда не пытался оскорбить собеседника или показать себя в лучшем свете. – Вернее – благословение. У Великого прокуратора родилась дочка. Событие радостное, ещё более счастливое от того, что девочка уже в утробе матери показала совершенно запредельный уровень магической силы. И вот наступили роды. Маркиза тогда вызвали в загородную резиденцию – то ли для награждения, то ли на совещание…

– А потом все умерли? – вставил Рей фразу, пока Ричард переводил дыхание и жевал выпечку. В кабинете нотариуса обнаружился ещё тёплый чайник, и посиделки стали почти уютными.

– Практически. Когда на месте квартала, где стоял дом маркиза, возникла воронка инферно, Великий прокуратор Морцех ступил на тропу теней. Тьма склонила голову перед светом. И дома наш наниматель оказался через несколько минут. Именно тогда он одним волевым усилием заткнул дыру в реальности. В центре прорыва он обнаружил младенца, свою дочку. Все домочадцы, и вообще все местные жители оказались одержимыми. Ребёнок мирно спал. Жена Великого прокуратора пропала…

– Покушение? За дочкой прокуратора пришла бездна? – кажется, история заворожила Салеха.

– Нет, бездна пришла вместе с ней. Когда ребёнок родился, произошла спонтанная инициация. Маг уровня «Повелитель». Рождённая править. Ребёнок, которому служат князья ада. Само воплощение власти. Жуткий оскал судьбы. Всё, что искоренял Морцех долгие годы, воплотилось в ребёнка, в единственное на свете родное существо. И с тех пор маркиз живёт затворником в своём имении, удерживая те силы, которыми повелевает его дочь.

– Тебе бы книги писать, твоё графейшество. Вот умеешь ты пафос нагонять. С одной стороны, всё так красиво говоришь, но и лишку не хапаешь, приятно слушать. Аж до мурашек пробирает, – рассыпался в комплиментах Салех.

Смущённый Ричард отвернулся к окну. А потом…

– Мистер Салех, какого дьявола! Каким местом вы меня слушали? – от благодушия Ричарда не осталось и следа.

– Ушами, ясен пень! Ну да, ребёнок. Демонами повелевает. В угол просто так не поставишь. Значит, жуткими гримуарами играться не давать, – Рей доел пирожки и скомкал пакет.

– То есть, ещё полдня назад вы страдали от того, что не знаете, что делать с ребёнком вообще, с обычным ребёнком. А теперь вас абсолютно не смущает, что оный ребёнок повелевает силами ада и способен вас прикончить? – раздражение и недоумение боролись за первенство в интонациях молодого человека.

– Так ведь это как раз просто! Я прекрасно знаю, как себя вести с человеком, который повелевает силами за гранью возможного, – Рей бросил взгляд на нанимателя. Впрочем, Ричард намёка не понял. – А вот дети… Они такие загадочные…

– Господа, что тут происходит? Соседи жаловались на шум… – в комнату вошёл мужчина в мундире городового. Конец фразы он произнёс уже шёпотом.

– А, так это сэр Ричард Гринривер, бессмертный, носящий титул «Палач Народов», изъявил желание оформить завещание. В связи с последними столичными новостями, – учтиво и вежливо ответил Рей, улыбаясь гостю.

Городовой побледнел и…

– Ты представляешь – тоже в сторону воздушного порта! – Рей с любопытством выглядывал из окна.

– И на кой ляд вам это понадобилось? – Ричард неодобрительно покачал головой.

– И чего ты на меня так смотришь? – возмутился Рей.

– Как? – переспросил графёныш, дёргая щекой.

– Ну, это… осуждающе.

– Мой дорогой мистер Салех! Любой, кто вас знает долее пяти минут, будет смотреть на вас либо с ужасом, либо осуждающе! А поскольку ужасаюсь я редко… Меня, знаете ли, несколько раздражает, когда вы гоняете мной народ, как ворон – пугалом! – Ричард поставил стакан на стол и накинул пальто. – Предлагаю забрать наши вещи из гостиницы, а потом отправиться к маркизу Морцеху. Только по пути пройдём через храмовый квартал, закупим оберегов. И оружия, и… – Ричард принялся перечислять, что им может понадобиться.

– А ещё куклу надо купить. И дойти до портного, – внёс предложение громила.

– А до портного зачем? – Ричард недоумённо уставился на компаньона.

– Ричард, мы идём на задание. И ещё шагу не сделали, а у тебя уже память отшибло. Не живут на тебе костюмы! Давай хоть щас не будем это отрицать, а? Оформи доставку на полтора месяца.

На Ричарде действительно не задерживалась одежда. Рей шутил, что патронов у него уходит ненамного больше, чем на Гринривера костюмов. Молодой человек был куда более живучим, чем любой предмет его гардероба.

– Допустим – только допустим! – что я с вами соглашусь. Но могу ли я рассчитывать, что в будущем, если исполню вашу просьбу, я не услышу ни единого комментария на этот счёт?

– Да без вопросов – только и пожал плечами Рей.

И компаньоны отправились в город.

Через шесть часов они стояли у ворот богатого поместья, утопающего в зелени. Тремя часами ранее Ричард отправил вестового с сообщением о визите.

– Мистер Салех! Последний вопрос перед тем, как мы с вами устремимся навстречу новым неприятностям, – Ричард с обречённым видом рассматривал красивое здание, словно перед ним было неуспокоенное кладбище. – Что вы сказали оружейнику, когда купили у него двадцать пудов взрывчатки? Он ведь совершенно точно узнал меня.

– Я сказал, что ты собираешься на рыбалку, но не отличаешься терпением, – ответил громила. – Тогда у меня тоже будет вопрос. Откуда столько информации о маркизе Морцехе? Эта ведь история не из тех, что пишут в газете.

– Мой отец хорошо знаком с его близким другом, графом Верштейном. Узнал, так сказать, из первых рук. Я тогда жил в поместье…

Ричард протянул руку к звонку, но не успел до него дотронуться. Ворота скрипнули и отворились. Компаньоны прошли на территорию, оставив повозку снаружи. Та основательно проседала под весом многочисленного снаряжения. Когда Рей и Ричард летели на другой конец мира к дикарям, они набрали оружия меньше, чем сегодня. Ричард сжимал в руках саквояж, в котором лежали документы и верительные грамоты, а ещё всякая мелочёвка, приличествующая высокородному аристократу: самопишущее перо, блокнот, пенсне, кейс с трубками, кусок сургуча и опасная бритва. И набор разноразмерных склянок на случай, если молодому человеку придётся кого-то убить. Как это связано? Не спрашивайте.

Рей тащил огромную куклу. И маленького плюшевого медведя – на случай, если кукла не понравится. А ещё он сжимал в руке огромный кулёк крохотных пирожных, к которому снизу была привязана коробка с морковным тортом, украшенным апельсиновым мармеладом и взбитыми сливками. Улыбчивая продавщица просветила громилу, что у детей от такого торта реже всего случается аллергия. Гринривера Салех в кондитерскую не пустил. Дабы тот своей кислой рожей не сквасил там все сливки, конец цитаты.

Так же самостоятельно распахнулась и входная дверь. Дом встретил их теплом с едва уловимым запахом сандала и кедра. Озираясь, мужчины прошли в холл, где их и встретил хозяин, маркиз Морцех собственной персоной.

– Джентльмены? – мужчина был облачён в идеально выглаженные чёрные брюки, ослепительно-белую сорочку и чёрную жилетку. Тонкие губы изогнулись в приветливой, но довольно искусственной улыбке.

– Ваше Сиятельство! Наше почтение! – Ричард снял цилиндр и отвесил короткий поклон.

– Пройдёмте, в кабинете нас ждёт чай.

Рей остановился и смущённо нацепил на протез кожаную накладку, которая позволяла не рвать стальными когтями покрытие пола.

В тишине хозяин с гостями проследовали по коридору и добрались до небольшого кабинета.

Там обнаружился небольшой накрытый стол и расставленные вокруг него стулья. Компаньоны вошли вслед за маркизом, но садиться не спешили.

– Господа, не скажу, что рад вашему визиту. Возможно, сложись обстоятельства иначе… Но сейчас они сильнее моей воли. Надеюсь, мы сможем найти общий язык, и по итогам расстанемся если не друзьями, то хотя бы добрыми приятелями.

Морцех был ростом на полдюйма ниже Ричарда. Но он подавлял, даже не желая этого. Жёсткое лицо, подвижностью спорящее с каменной статуей, рубленые носогубные складки, чёрные прямые волосы с проседью. На лице жили лишь карие глаза, но царящая в них жизнь пугала даже привычного ко всему Салеха.

Ричард с Реем вытянулись по стойке «смирно» и гаркнули:

– Так точно!

– Вольно, джентльмены. У нас с вами один повелитель, но разные задачи. Присаживайтесь.

Компаньоны уселись, глядя на маркиза, как мартышки на удава. И если Рей вполне осознанно не верил Морцеху, так как давно уяснил, что панибратство с генералами до добра не доводит, то Ричард действовал из острого чувства самосохранения, существам бессмертным обычно не свойственного. Но то ж обычно…

– Итак, господа, я сейчас попрошу каждого из вас поведать о себе. Настоятельно советую делать это максимально честно и подробно, – сам хозяин кабинета за стол так и не присел, опёршись на спинку стула. – Я читал ваши личные дела, но они, как вы понимаете, не дают полного представления о ваших способностях. Сэр Ричард, прошу вас, начинайте.

– Ричард Джереми Гринривер, седьмой сын графа Рудольфа Гринривера. Двадцать шесть лет, – Ричард с трудом обуздал собственный голос. – Великий волшебник. Первый атрибут – бессмертие. Точная природа атрибута не установлена. Бессмертие абсолютное. Могу регенерировать из любого состояния исходного вещества. За неимением оного просто возникаю в воздухе на месте гибели. Мою душу невозможно поглотить. Вторым атрибутом является стирание из реальности. Выглядит как чёрная сфера на ладони, диаметром в один метр. Могу контролировать этот параметр и делать сферы меньшего диаметра. Сфера полностью уничтожает предметы. Или, будет сказать правильнее, переносит в неустановленную область пространства за пределами нашего мира. Способность ультимативная, от неё невозможно защититься, иначе как не допуская меня на дистанцию удара. С её помощью были полностью уничтожены два высших демона.

– Проклятия, благословения, магические контракты? – сухим тоном уточнил Морцих.

– После битвы в Римтауне имею неустановленный тип божественного благословения: все мои клятвы свидетельствует свет, и только свет. Имею неснимаемое демоническое проклятие клятвенного гнева. Что заставляет меня ставить душу на кон, если я испытываю чувства унижения и бессилия, – увидев вскинутые брови хозяина кабинета, Ричард торопливо продолжил. – Проклятие полностью скомпенсировано божественным благословением, по общей классификации «свободный разум» – меня невозможно взять под контроль. При активации проклятия благословение с ним вступает в конфронтацию, и происходит спонтанная декапитация…

– Голова у него взрывается. Ричард, говори яснее, без твоих канцеляризмов, – поправил нанимателя Рей, увидав реакцию Морцеха. Вернее будет сказать, что на слова Ричарда маркиз не отреагировал, но Рей решил поправить приятеля. На тот случай, если ему показалось, что ему ничего не показалось.

– Являюсь посвящённым младшим жрецом Нартагала, владыки боли, и личным учеником демона тёмных снов.

– Кольцо есть? – бросил маркиз.

Ричард молча вскинул правую руку, на которой медленно проступил артефакт – небольшое колечко цвета запёкшейся крови.

– Продолжайте.

– На ноги наложено божественное благословение – неповреждаемая кожа с абсолютной стихийной защитой.

– Артефакты во владении? Фамильяры?

– Есть змея – механоид. Скорее питомец, нежели фамильяр.

– Это всё?

Ричард кивнул.

– Садитесь. Теперь вы, мистер Салех.

Гринривер выдохнул и сел. Когда он успел вскочить на ноги, молодой человек и сам бы не сказал.

– Рей Салех, лейтенант штурмовой пехоты в отставке, тридцать пять лет. Атрибут – охлаждение спиртосодержащей жидкости и связанных с ней материалов. Любых материалов, от воды до жидкой магмы и «слёз ада», – на этой фразе Морцех одобрительно хмыкнул. – В личном деле стоит пометка «смерть до горизонта». Радиус полного поражения составляет восемь километров, и пока ещё растёт. Термокинетический переход осуществляю мгновенно. Также имею посвящение Нартагала, являюсь младшим жрецом и прохожу обучение пыточному делу у демона тёмных снов.

– В личном деле пометка, что у вас малый стигм Авроры, – напомнил маркиз.

– Амакарта Верус, третья эволюция, с дополнениями и спящими свойствами. Дар дикого бога Папы О. Тёмные меня сильно не любят, – маркиз на это только хмыкнул. – Правая конечность изменённая. Химерическая трансформация неизвестного типа. Железы на когтях вырабатывают медово-спиртовую смесь. Рука является проводником атрибута. Позволяет активировать его без дополнительных средств вроде бутылок со спиртным и тому подобного. Организм имеет множество мелких мутаций в результате эпизодического употребления алхимических препаратов. Полное обследование не проходил. Во владении находится живая артефактная винтовка. В данный момент оружие не при мне. Доклад окончен, – и Рей уставился маркизу в переносицу.

– Вольно, вольно. Рей, я не ваш командир. И садитесь. Я, признаться, разучился общаться с людьми, так что прошу меня извинить за некую… формальность нашего общения.

– Ничего, Ваше Сиятельство, мы тоже… Не самые приятные собеседники, – ответил за всех Рей. Ему маркиз пришёлся по нраву, и, видимо, это чувство было взаимным, так как взгляд мужчины несколько потеплел.

– Ричард, очень извиняюсь: это человеческая кожа? – взгляд хозяина кабинета остановился на саквояже.

– Э-э-э-э… – Гринривер моментально взмок. Он сообразил, кому принёс свой любимый чемодан.

– Прошу вас, не нервничайте, – вкрадчивым голосом начал маркиз. – Джентльмены, вы убийцы, психопаты и маньяки, даже если не верить всему, что пишет про вас пресса. Ваши благословения смотрятся издевательством над самим делом света. Но люди, способные убивать демонов, мне не нужны. Они не справятся с задачей, что стоит перед вами. Император обещал мне прислать отборных уродов, которые мало того, что убьют демонических тварей, но ещё и пожарят из них котлет, а под настроение снасильничают, в живом или мёртвом виде. Мне нужны сукины дети, которых не остановят чужие страдания, сладкие видения, милосердие или лишнее человеколюбие. Мне нужны те, кто привечаем по обе стороны реки, что делит свет и тьму. Мне нужны вы, джентльмены.

– Шесть веков селекции, случка только с элитными суками! – отрапортовал Ричард, вновь подскочив.

– А я сам себя в зеркале боюсь! Такой некрасивый, что ух! – так же бодро заявил Рей.

– В иных обстоятельствах я бы вас не подпустил к детям на орудийный выстрел, – неожиданно тяжело вздохнул Морцех. – Но Аврора – не обычный ребёнок. Не только её надо оберегать от мира, но и мир от неё, – мужчина тяжело и медленно уселся за стол, и компаньоны к нему присоединились. Впрочем, оба сели, точно на ящик со взрывчаткой, готовой в любой момент сработать. – Налить вам чаю?

– Мы это… плюшек принесли, девочке, – отмер Рей и зашуршал пакетом. – Надеюсь, у неё нет аллергий?

Маркиз горько усмехнулся.

– Знаете, это может быть даже интересно. Аврора почти не общается с другим людьми… по понятным причинам. Пойдёмте знакомиться, пожалуй. А потом все вместе поужинаем. Я не держу слуг…

– А кто в таком случае следит за домом? Уборка, готовка, стирка? – включился в разговор Ричард.

– О, поверьте, желающих служить… Много. Всяких. Но никого из этой компании я не подпустил бы к еде. Так что потчевать я вас буду своей стряпнёй. Надеюсь, вы не возражаете?

– Ни в коем разе! – поспешно заверил Гринривер.

– Чего мы только не жрали! Не переживайте, маркиз, мы люди неприхотливые.

– Отлично. Манная каша, по слухам, крайне полезна! – протянул Морцех со странной интонацией.

Мужчины покинули кабинет и прошли несколько шагов по коридору. Маркиз постучал в дверь, а потом осторожно заглянул в неё.

На ковре рядом с кроваткой, в окружении целой груды игрушек, сидела маленькая девочка лет четырёх-пяти от роду. Она была в аккуратном бело-голубом платьице. Голову покрывала копна кудряшек цвета гречишного мёда.

– Дочка, здравствуй! – в голосе мужчины зазвучали тепло и ласка, а на лице появилась очень приятная улыбка. – У нас гости.

– Здравствуйте, папенька! – девочка отвлеклась от своей игры и посмотрела на отца. Большие карие глаза – точь-в-точь отцовские! – с любопытством разглядывали вошедших гостей.

Вперёд вышел Рей Салех и опустился перед девочкой на колени. В руке он сжимал подарок.

– Привет, Аврора! Меня зовут Рей Салех. Можно просто дядя Салех…

Девочка вскинула маленькую ладошку и нездешним гласом завопила:

– Изы-ы-ы-ыди! – перед вскинутой ладошкой зажглась пентаграмма в кольце рун. Такой же знак возник под Реем.

В следующий момент знаки потухли. Рей попытался незаметно зевнуть – от вопля девочки у него заложило уши. Аврора с интересом посмотрел на бывшего лейтенанта и тряхнула кудряшками.

– Ой… Значит, надо по-другому!

С этими словами девочка вскинула руку и снова завопила:

– Сдо-о-о-охни! – теперь из её руки вырвался поток синего пламени.

Когда он утих, юная мисс Морцех внимательно посмотрела на Салеха, на котором ярко светилась белым светом защитная татуировка. Теперь Рей пытался проморгаться, у него из носа шёл дымок. Там сгорели единственные имевшиеся у бывшего лейтенанта волосы. Девочка ойкнула и спряталась за папу. Одежда на громиле тлела.

– Папочка, убей его, оно почему-то не изгоняется! Я не специально, честно! Чудище, ты откуда такое страшное вылезло? – затараторил ребёнок.

– Дочка, это не демон. Это дядя Салех, он с тобой посидит немного, пока папа съездит по заданию Императора!

– Аврора, не бойся меня! Я тебе плюшек принёс. И эту, куклу… вот… – и инвалид уставился на свою руку, в которой держал куклу. Вернее, её останки. Тельце из папье-маше, закрытое ладонью Салеха, уцелело, но вот волосы и перламутровые глаза… Этого кукла лишилась напрочь. Инвалид рефлекторно заслонился ею от огня.

Аврора взглянула на куклу, сморщилась и печально зарыдала. У стены беззвучно умирал Ричард. От хохота.

Глава 3

Ужин прошёл в уютной атмосфере нездорового сюрреализма. Нет, внешне всё было чинно-мирно. За большим столом в просторной гостиной сидели трое мужчин и маленькая девочка. В центре стола высилась большая кастрюля с черпаком. От неё поднимался ароматный пар. В кастрюле была манная каша, сваренная на сливках, с веточкой ванили и несколькими горстями копчёного изюма. Помимо кастрюли с кашей на столе стояли тарелки с холодной бужениной, плотным выдержанным сыром и свежим хлебом. Пузатый чайник гордо занимал центр стола. Завершало картину солидное блюдо с нарезанным колечками лимоном.

Кудрявая девочка, сжимающая в ладошке большую ложку, испачканную в каше, гипнотизировала бумажную коробку, в которой лежал торт, и вазочку с выпечкой. Ребёнку был поставлен ультиматум: или он ест кашу и потом получает доступ к сладостям, или дядя Салех всё съедает. Сам. Особенно сладости. Во взгляде Авроры сверкнул нездоровый огонёк, но мужчины его не заметили.

Сюрреалистическими и необычными были беседы. Впрочем, ужин в гостиной при наличии в доме столовой тоже не вполне соответствовал традициям. И даже весьма не соответствовал. Но эту деталь отметил лишь Гринривер, поскольку Салеху подобные тонкости были глубоко до свечки.

– Ричард, а не поделитесь в частном порядке секретом, как вам удалось так ошеломительно быстро развить второй атрибут? Одно время мне предлагали курировать направление работы с волшебниками, и я довольно плотно изучил информацию по вашей братии, – с этими словами маркиз Морцех поддёрнул манжету рубашки и продемонстрировал компаньонам небольшую татуировку на запястье, подтверждая свой уровень допуска к государственной тайне.

– А что вас интересует, Ваше Сиятельство? Поведаю, что в моих силах. История наших похождений на юге довольно… объёмная. По тому путешествию можно написать отдельную книгу.

– И почему же книга ещё не написана? – поинтересовался маркиз, накладывая себе кашу.

– Отчего же? Наш спутник в том приключении уже закончил текст. Только вот с издательством будут проблемы. Многие важные моменты представляют собой государственную тайну, а без них в истории будут зиять сюжетные дыры, – вздохнул Ричард, который надеялся заработать на публикации солидную сумму денег.

– Тогда прошу вас в частном порядке приоткрыть завесу тайны, – хозяин стола задал неформальный тон беседы, хотя обычно подобные разговоры ведутся после еды.

– О, тут все дело в тяжёлых битвах. Нам противостояли такие сущности, что поражение грозило гибелью даже мне… – Гринривер тянул фразы и размахивал вилкой, видимо, подбирая выражения.

– Врёт он всё, – буркнул Салех, свою порцию он уже успел прикончить и теперь накладывал добавки. Аврора, увидав, какой урон был нанесён содержимому кастрюли, принялась бодро работать ложкой. До неё явно дошло, что одной кашей громила не �