Эйгор. В топях

Интерлюдия 1

– Объясни ещё раз Тадеш, ты хочешь поднять мятеж в своём княжестве?

Спашен, которому был адресован вопрос, шикает на собеседника.

– Тише! Ты хочешь, чтобы нас всех вздёрнули? И это не мятеж – я просто хочу вернуть своей семье то, что ей принадлежит по праву.

За дверью купе, в котором размещается компания студентов, кто-то проходит и взгляды всех присутствующих, машинально обращаются на вход. Как только звук шагов замолкает, Мейя Коннерс иронично хмыкает, шёпотом озвучивая свою точку зрения.

– Это классический лозунг мятежников на все времена. Никто же не кричит – я хочу себе власти. У любого находится какое-то оправдание, из-за которого он едва-ли не вынужден за эту самую власть цепляться и бороться, проливая реки крови. От защиты подданных до какой-нибудь архаичной древности.

Тадеш устало вздыхает.

– Вы все сами отправились со мной, верно? И понимали, что мы едем не развлекаться. Побег из Хёница, уже серьёзный проступок, сам по себе – за нами отправят магов, чтобы найти и стереть память. Единственный способ этого избежать – стать для них самих слишком серьёзным противником.

Мрачный шатен, что задавал самый первый вопрос, переглядывается с бывшей журналисткой.

– Послушай, я не против стать тем, кого будут опасаться университетские маги. Но кажется ты забыл, что мы просто студенты первого курса. И хватит одного занюханного лаборанта, чтобы раскатать нас в тонкий кровавый блин.

На лице Спашена появляется лёгкая улыбка.

– У меня есть пара секретов, которые помогут нам избавиться от присяги, данной Хёницу, заодно усвоив кое-что новое из магической науки.

Чуть помолчав, продолжает.

– Если быть более точным – это совсем не мои тайны, скорее уж моей семьи и её союзников. И никто не предполагал, что их придётся пустить в дело так скоро – по плану, я должен был закончить университет, вернувшись назад полноценным магом. Но ситуация, как вы знаете, изменилась – пришлось ускориться.

Сидящий в углу тощий паренёк удивлённо хмыкает, а Коннерс задумчиво интересуется.

– То есть ты изначально собирался организовать восстание и отколоться от империи?

Покосившийся на неё Спашен, несколько секунд угрюмо молчит, после чего разворачивается к девушке всем телом.

– Зачем ты поехала со мной Мейя? Не затем ли, что у меня есть решение нашей общей проблемы?

Та, ничуть не смутившись, сверлит парня взглядом.

– Именно поэтому. Но ты не предупреждал, что твоё «решение» включает в себя открытое выступление против империи и нарушение правил университета.

Парень усмехается.

– Правила? Думаешь с ними ещё стоит считаться после того, что случилось? Где сейчас наш старый ректор, скажи мне? Мёртв? В бегах? Что сделает с Хёницем его преемник?

Потупившаяся девушка, на момент опускает глаза.

– Согласна, в университете полный бардак. Хотя он долго казался оплотом спокойствия. Но рано или поздно всё наладится – уверена Стольк жив и он сможет с этим разобраться.

Хмыкнувший Тадеш удручённо покачивает головой.

– Где ты там работала репортёром? В «Золотой Птице»? Скажи – вы слышали что-то о Палаче? И договоре между ним и магами, который формально называют соглашением между Хёницем и Сторном Эйгором?

Заинтересовавшись, девушка подаётся вперёд и взмахом руки прерывает шатена, что порывается задать какой-то вопрос.

– У нас были совсем крохи информации – слухи, которые было нельзя проверить на достоверность. При чём тут он?

Покосившись на дверь купе, Спашен понижает голос настолько, что его едва слышно.

– Единственный, кто мог так быстро захватить власть в Хёнице – человек Палача. И это значит, что Стольк ни с чем не разберётся. Он либо мёртв, либо спасает свою шкуру, забившись на самое дно. А университет очень скоро с головой окунётся в войну. Другой причины действовать настолько открыто я не вижу.

Девушка молча смотрит на него, ожидая продолжения и вздохнувший парень, объясняет дальше.

– Хёниц уже не станет прежним – на ближайшее время его преподаватели превратятся в офицеров и солдат. А когда всё закончится, мир, без всяких преувеличений, изменится.

Скептически слушающий его шатен, откидывается на спинку своего сидения, разводя руками.

– Откуда у тебя столько пафоса? Ну да, идёт война. Но что такого критичного поменяется, когда она завершится и будет ясен победитель?

Несколько мгновений помолчав, уроженец восточного княжества, с некоторой печалью начинает излагать.

– Хочешь знать, что изменится, Свальд? Во-первых, это не обычный конфликт из-за власти над империей. Основные игроки, всё ещё скрыты, а те, кого ты видишь – лишь марионетки, отыгрывающие свою роль.

Студент, которого он назвали Свальдом, не может сдержать усмешки.

– Ты сейчас назвал Морну и Рихта Эйгора марионетками? Людьми, что подчиняются чужим приказам?

– Всё происходит несколько тоньше – никто не отдаёт им команд. Но они всё равно следуют чужой воле. Не уверен насчёт Морны – думаю, по замыслу организаторов этого громадного представления, она должна была давно погибнуть. Впрочем, и сейчас всё указывает на то, что дочь Ланца продержится недолго. Одно выигранное сражение не означает победы в войне.

Шатен открывает рот, собираясь ответить, но Спашен его перебивает.

– Схоры и подгорный народ истреблены не до конца. Их остатки и общины разбросаны по всей империи. Старая магия, знания, недоступные людям, скопленные за эти столетия деньги – у них есть всё, чтобы действовать максимально эффективно.

Теперь к разговору присоединяется четвёртый человек, находящийся в купе – тощий паренёк, раньше сидевший в углу и только слушавший беседу.

– Схоры и подгорные? Считаешь, что за всем этим стоят они?

Неформальный лидер компании переводит на него взгляд.

– Я скажу тебе то, во что сложно поверить – наша семья давно поддерживает связь с одной из общин подгорного народа. Именно от них мы черпаем информацию. И они же помогут нам разобраться с присягой данной Хёницу, равно как и снабдят знаниями, что помогут одержать верх над имперским гарнизоном.

На момент в купе наступает тишина, которую прерывает ошеломлённый голос Коннерс.

– Так мы встретим настоящих подгорных? Чистокровных?

Тадеш слегка покачивает головой.

– Далеко не все из них сохранили чистоту крови. Но да, мы их встретим. И могу поспорить – они вам понравятся.

Шатен, бросив взгляд в окно, мрачно уточняет.

– Это же измена. Не империи, а всему человеческому роду. Подгорный народ был уничтожен не просто так. Чего они хотят взамен? Что вы им пообещали за их помощь?

Теперь хмурится и сам Спашен.

– Историю пишут победители – ты же знаешь. На момент своего истребления, подгорные никому не угрожали и пытались мирно существовать в границах Норкрума. Почти всё, что есть в наших хрониках – откровенная ложь. А всё, что им нужно от нас – возможность открыто жить и размножаться на территории княжества, не боясь, что появятся люди с топорами и факелами, которых будут сопровождать маги.

Отповедь Тадеша срабатывает и спорщик замолкает, погрузившись в свои мысли. Молчат и остальные, так в тишине и добравшись до очередной станции, где вся компания вываливается на перрон, отправившись искать платформу с нужным поездом, который идёт дальше на восток.

Глава I

Снаружи нас встречает сырость, туман и холод – приходится плотнее запахнуть куртку. Пока идём за Джойлом, двигаясь по его следам, прикидываю в голове, с чего лучше начать – выяснить, работает ли магия призыва или разузнать детали о семье Джойла. В итоге, прихожу к выводу, что оптимально сначала попробовать разобраться с работой магии. Несмотря на доверие к самому здоровяку, его родственники меня отчасти напрягают. Будет намного спокойнее, если у нас окажется какое-то количество призванных, готовых сражаться. Не думаю, что до такого может дойти, но всегда лучше перестраховаться. К тому же, как знать, кто может сюда заявиться, идя за нашими головами.

В какой-то момент, идущий первым Джойл, останавливается на небольшом пригорке и дождавшись остальных, поднимает руку, показывая куда-то вдаль.

– Видите? Вон за той кочкой голова рицера торчит.

Приглядываюсь к обозначенному холмику земли, метрах в восьмидесяти от нас, но различить торчащий кусок морды, с чешуёй, чем-то напоминающей крокодилью, выходит далеко не сразу. Всё остальное, кроме небольшой части черепа, скрыто в болотной жиже и Джойл было порывается «пугнуть, чтоб целиком посмотреть», но я его вовремя останавливаю, сразу после этого повернувшись к Эйкару.

– Какой вариант магии призыва здесь можно задействовать? Что для этого потребуется?

Задумчиво вздохнувший маг, слегка разводит руками.

– Сложно сказать, какие связки сработают, а какие нет – условия слишком специфические. Но раз мы стоим на одном месте, можно попробовать заклинание не из полевой магии. Думаю, так вероятность успеха будет выше.

Следующие двадцать минут занимаемся подготовкой – на небольшой и относительно ровной площадке, рядом с пригорком, чертим два с лишним десятка рун, а удалившийся на поиски животного для жертвы Джойл, скоро возвращается, таща в руках двух гигантских лягушек. Если вчерашнюю похлёбку готовили из таких же, то проблем с провиантом на болотах быть не должно – каждый из прыгунов размеров с приличную утку.

Когда завершаем все приготовления, Эйкар приступает к самой процедуре – вырезав хьярком символы на боку первой из лягушек, пускает в ход нотную комбинацию. Спустя несколько секунд, руны начерченные на земле начинают светиться синим, а в центре неровного круга, который они образуют, возникает небольшой шар, быстро увеличивающийся в размерах. Отойдя на несколько метров в сторону от мага, напряжённо наблюдаем за процессом – по его собственным словам, последствия искажения магии призыва, могут быть весьма непредсказуемыми и довольно мощными, так что лучше держать хотя бы какую-то дистанцию.

Шар трансформируется в облако, стелющееся по земле, в котором показывается силуэт, смутно напоминающий человеческий и рядом со мной облегчённо выдыхает Джойл.

– Получилось видать – вот уже и призванного самого видно.

Почти сразу после его слова, облако внезапно подсвечивается жёлтым, а потом схлопывается в один большой шар, который разлетается в клочья. Эйкар делает несколько быстрых шагов назад, отступая от места проведения заклинания, а в воздухе мелькает нечто, похожее на разряд мощной молнии белого цвета, что бьёт куда-то в болото. Спустя мгновение слышится громкий рёв, прокатывающийся по окрестностям и становится понятно, что удар похоже зацепил отдыхающего рицера.

Громадная туша, буквально вылетает из воды, с громким плеском приземлившись назад и Джойл вскидывает «Лоун», беря зверя на прицел. Остальные тоже разворачиваются в сторону взбешённого животного, доставая оружие, а сам рицер мечется в топи, поднимая фонтаны брызг. После очередного «нырка», внезапно делает рывок в нашу сторону, оказавшись максимум метрах в сорока и Джойл смещает ствол винтовки, готовясь выпустить пулю. Внимательно наблюдающий за болотным монстром Эйкар, внезапно рявкает.

– Не стреляй!

Сжимая в руке револьвер, удивлённо кошусь на старого мага, который что-то достаёт из кармана куртки. Спустя секунду шагает вперёд, держа в правой руке металлический браслет. Мелькают нотные символы и вокруг артефакта возникает сияние, от которого отходит тонкий канал, протягивающийся до снова начавшего биться в болоте рицера. Причина действий Эйкара становится понятна только в момент, когда зверь начинает медленно приближаться и почувствовав под собой дно, показывается из под воды. Если сам он похож на огромного броненосца, то вот желтокожее лицо, торчащее из корпуса, под основной головой рицера, явно не из числа органов предусмотренных природой.

Покосившись на Эйкара, думаю, стоит ли его беспокоить вопросом, но меня опережает Канс, с недоумением рассматривающий приближающегося зверя.

– Это что за выродыш такой? Разве у рицеров бывает вторая голова? Да ещё такая?

Бывший призрак, не отрывая взгляд от бронированной махины, которая уже совсем рядом с нами, цедит слова в ответ.

– Призванный слился с ним. Плоть с плотью, разум с разумом. Повезло, что рицер оказался рядом – иначе его бросило бы в одного из нас. Тому, чьё сознание оказалось бы самым слабым, сильно не повезло бы.

Брови стоящей рядом Айрин ползут вверх, а Тонфой удивлённо цокает языком. Сам же болотный монстр подошёл уже совсем вплотную, завороженно бредя по тому каналу, что тянется от браслета Эйкара. Когда останавливается в метре от старого мага, тот озвучивает вопрос.

– Ты слышишь меня?

Животное конвульсивно дёргается, тряся головой, после чего снова замирает. Если я верно понимаю сигнал, это скорее всего означало «да».

– Подожди, сейчас я попробую всё исправить.

Закончив фразу, Эйкар принимается вовсю сыпать нотными символами – комбинации идут одна за другой. Не знаю почему, но маг, судя по всему не опасается, что какая-то из них сработает не так, как надо. Либо просто действует на свой страх и риск. Результаты его работы становятся заметны через пару минут – внутри туши рицера что-то хрустит, а на желтокожем лице, торчащем из его корпуса, появляется выражение дикой боли. Спустя секунду, зверь и вовсе заваливается на землю, рухнув на бок.

Отступив чуть назад, замечаю, что Круацина смотрит на лицо призванного с явной жалостью – похоже девушке не по себе от мысли, что кто-то вырвавшись из её мира, оказался слит с тушей животного. Впрочем, в следующий момент меня отвлекает бас, звучащий со стороны упавшего «броненосца».

– Спасибо тебе, маг. Ты можешь вытащить меня отсюда полностью?

Говорит то самое лицо с жёлтой кожей, чем-то напоминающее кошачью морду. Пока он озвучивает фразы, центнеровая зверюга начинает медленно и довольно неуклюже подниматься. Эйкар же, сделав шаг назад, отвечает.

– Пока мы на этих болотах – нет. Но я могу пообещать сделать это, как только выберемся отсюда.

Морда рицера поворачивается и по нам скользит взгляд широко распахнутых глаз.

– Вижу, среди вас уже есть мои сородичи. Я готов заключить контракт.

Несколько следующих минут занимает процедура заключения магического контракта, который по настоянию Эйкара завязывает на меня, так же, как и в случае с Сэйсом. Призванный обещает беспрекословно следовать моим приказам на протяжении пяти ближайших лет и не предавать меня, а я со своей стороны – заботиться о его благополучии и вытащить из тела рицера, как только представится такая возможность. Формула на мой взгляд, не слишком честная – в случае неподчинения, он банально умрёт, я же практически ничем не рискую. Но старый маг предлагает именно такой формат, видимо, считая его максимально эффективным.

После того, как заканчиваем процесс, выясняется, что имя нового призванного – Шхел. Он планировал получить облик человекоподобного кота, из-за чего на нас сейчас и смотрит такая морда. Вот жёлтая кожа – это уже побочный эффект сбоя в заклинании. Как объясняет сам Эйкар, слияние призванных и разумных существ – достаточно давний вариант использования магии из этой области, но обычно такая схема применялась при слиянии разума призванного с искусственно созданными сущностями – магическими механоидами, объединённых с живой плотью, внутри которой располагался мозг. Как результат – маг получал не болванку, которая могла выполнять лишь простые приказы, а мощного бойца с полноценный разумом, что был способен действовать полностью автономно.

С Шхелом же ситуация обусловлена искажённым магическим фоном, который привёл к спонтанному принудительному слиянию призванного с телом и разумом рицера. Впрочем, сам он не особенно жалуется, постепенно осваивая возможности своей новой оболочки. Со стороны, радостно носящийся из стороны в сторону рицер, на корпусе которого красуется жёлтое лицо, отчасти напоминающее человека, отчасти кота, смотрится довольно жутковато. Но с учётом того, что теперь он стал намного быстрее, сильнее и выносливее, боец из Шхела может выйти неплохой. А если усилить внешнюю броню, чтобы защитить от оружия крупного калибра, то призванный и вовсе превратится в своего рода живой танк.

Наблюдая за осваивающимся в новом теле созданием, киваю на браслет, который Эйкар продолжает сжимать в руке.

– Это тот самый, что тебе дал профессор?

Тот, мельком глянув на артефакт, кивает.

– Да. Не знаю, зачем он был нужен Марэто, но этой вещице лет двести, не меньше. Позволяет брать под контроль буйных призванных, а при необходимости уничтожать их разум. Правда энергии почти не осталось – нужно будет провести ритуал, чтобы восполнить потери. Того, что есть сейчас, может хватить ещё на один раз, если сущность не будет сверхгромадных размеров.

Чуть помолчав, добавляет.

– Что теперь? Будем ставить эксперименты дальше?

Усевшийся прямо на пригорок Канс, повернув к нам голову, скептически замечает.

– А если в следующий раз нас размажет ко всем гхалтам? Ладно, сейчас призванного в тушку рицера забросило. Но могло ведь бахнуть так, что мы на молекулы бы разложились.

Ненадолго задумавшийся маг, быстро находится с ответом.

– Как вариант – я могу попробовать ослабить мощь заклинаний, которые мы будем использовать. Тогда через разрыв в грани между мирами, смогут пройти только совсем небольшие сущности. Что сильно снижает вероятность получить хотя бы кого-то – мелочь редко пробивается к порталам, их чаще всего банально сжирают. Но зато сможем проверить работоспособность комбинаций, без сильного риска для себя. Даже если что-то пойдёт не так – катаклизм будет довольно слабый.

На протяжении следующего часа тестируем разные варианты магии призыва. Правда, перед этим ещё какое-то время приходится потратить на отработку установки защиты. Здесь, к счастью, всё куда проще – достаточно снизить мощность нотной комбинации, изменив один из символов и создать микроскопический щит, размещая его подальше от себя. Методом тыка находятся сразу три работающие связки, которые используем, чтобы выставить защиту возле места призыва.

Как результат – получаем два, вполне рабочих заклинания магии призыва, которые можно безопасно использовать. Как и предсказывал Эйкар, через крохотные порталы к нам никто не пробивается. Но зато появляется возможность повторить всё, выложившись на полную мощность и заполучить бойцов. Четыре варианта заканчиваются просто ничем – руны и нотные символы с ксотами не желают взаимодействовать. Одно из заклинаний приводит к небольшому огненному взрыву, расплёскивающему пламя внутри установленных нами универсальных щитов. Защита вполне предсказуемо выдерживает удар, не дав нам пострадать.

Когда Эйкар успешно завершает тестирование второго работающего заклинания, рядом звучит голос Джойла.

– Нам бы, перед тем, как сюда призванных тащить, с матушкой поговорить. Мы то ладно, но вот кормить сотню призванных, она не станет. Да и размещать их надо будет где-то. А ещё надо Корвэллу предупредить, она хоть и ушла, но всё же сестра. Да и Клайфесса – вдруг выглянет, а тут призванные по топям носятся. Нехорошо выйдет.

Тонфой, с интересом глядя на здоровяка, протяжно угукает, а виконтесса, отвлёкшись от изучения тумана, в котором что-то привлекло её внимание, озвучивает вопрос.

– А Клайфесс – это кто? Твой брат?

Парень сразу же машет головой.

– Если бы… Сыновей у матушки больше нет, только я один. А Клайфесс – он дядя мой. Вроде бы… Сами увидите.

Рассказывать что-то ещё он наотрез отказывается, твердя, что мы сможем посмотреть на всё своими глазами, так что просто отправляемся следом, пробираясь через болото.

По мере движения, тумана становится меньше и температура явно увеличивается – Айрин расстёгивает своё пальто, а Круацина и вовсе сбрасывает куртку, перебросив её через плечо. Интересный у них тут микроклимат – чем дальше забираешься вглубь, тем теплее становится.

Минут через пятнадцать, движущийся параллельным курсом Шхел, который старается погружаться в воду только по грудь, чтобы не заливать лицо, внезапно останавливается, водя носом звериной морды.

– Могу ошибаться, но там кто-то…

Летящий над нам Сэйс тоже притормаживает, а впереди, из воды шумно выпрыгивает ещё один рицер – туша летит прямо на Джойла. Едва успеваю начать нотную связку, формирующую щит, чтобы попробовать прикрыть парня, но тот успевает первым. Молниеносно сорвав с пояса топор, встречает громадного зверя ударом, сам отступая назад и в сторону. Поняв, что нападавший болотный монстр мёртв, прерывая комбинацию, с изумлением смотрю на здоровяка. Тот, заметив шокированные выражения наших лиц, смущённо улыбается.

– Я же вам рассказывал, что рицеров мы тут гоняем по полной.

Канс, подошедший ближе к трупу рицера с раскроенным черепом, согласно хмыкает.

– Ну да, было такое. Но я думал это всё байки. Или рицеры у вас тут мелкие, не чета остальным.

В глаза сына хёрдиса проглядывает вполне искреннее изумление и я его прекрасно понимаю – наблюдать за тем, как твой сокурсник одним ударом рассекает бронированный череп болотной твари, который скорее всего не пробьёт даже выстрел из моего «Эрстона» в упор – это довольно внезапно.

Впрочем, для самого Джойла ситуация явно в порядке вещей – он спокойно продолжает путь дальше. Больше монстров на дороге не попадается и через полчаса мы останавливаемся перед подобием шалаша, выстроенного из множества разнокалиберных ветвей, обмазанных чем-то похожим на глину. Сейчас мы, в буквальном смысле, среди топей – «жилище» стоит на небольшом и относительно сухом островке земли, что со всех сторон окружён болотом. А добрались мы сюда по тропинке, кое-где устланной гатями – видимо семья Джойла поддерживает местные коммуникации в более-менее приемлемом состоянии, чтобы иметь возможность свободно перемещаться.

Осторожно подошедший к выходу здоровяк, наклоняется, заглядывая в низкий проход, ведущий внутрь.

– Клайфесс – ты же тут?

Чуть подождав, угрюмо кивает.

– Хорошо, можешь не отвечать – я же всё равно знаю, что ты внутри. Хотел предупредить – у нас гости. Если почувствуешь магию или ещё что-то незнакомое, ты не пугайся – это мы. Договорились?

Сначала кажется, что этот вопрос тоже останется без ответа, но через несколько секунд внутри шалаша слышится шорох и скоро из прохода появляется мужское лицо, обрамлённое жидкими седыми волосами. С подозрением оглядев нас одним целым глазом, косит им на Джойла и вылезает наружу, показавшись полностью.

– Гости значитца… А кто разрешил?! Зачем ты их сюда привёл?!

До этого спокойно стоящий около шалаша Джойл отшатывается назад, опуская руку на рукоять Добряка и все остальные тоже разом напрягаются. Круацина шагает вперёд, загораживая собой Канса, а Шхел подбирается чуть ближе к островку, почти выйдя на сухую землю. Старичок, облачённый только в длинную белую рубаху, что достаёт ему до колен, продолжает озвучивать претензии.

– Что было, когда в прошлый раз здесь были гости? Тебе рассказать? Или сам вспомнишь? Дуралей! Веришь во всё, как малое дитя! Знаешь, что ОН с тобой сделает, если что-то пойдёт не так? Бросит, как меня в этом дерьме, посреди воды и рицеров. Не будет тебе балов, женщин и вина! Только мрак и страх застывшие внутри. А ещё голоса, что постоянно говорят… Никогда не затыкающиеся гхарговы ублюдки!

Речь сильно походит на выкрики сумасшедшего, но определённая логика в этой тираде присутствует. Особенно интересно, кого Клайфесс упомянул, когда подчёркивал слово «ОН». Могу поспорить, Джойл знает о чём речь и возможно слышит всё это не в первый раз – лицо парня вовсе не выглядит удивлённым. Но и отвечать старику он не собирается, молча наблюдая. Тот, размахивая руками, продолжает что-то кричать, правда уже совсем бессвязно – разобрать в его воплях слова невозможно. Внезапно остановившись, обхватывает голову руками и сгибается пополам, издав громкий стон. Едва не вытаскиваю из кобуры «Эрстон», но судя по спокойному лицу Джойла, происходящее его не сильно беспокоит, в отличие от предыдущего поведения этого странного субъекта.

Через несколько секунд Клайфесс выпрямляется и обведя нас потухшим взглядом, останавливает его на своём родственнике.

– Это кто, Джойли? Откуда они здесь?

Парень, убрав руку с топорища, меняет тон на успокаивающий, которым обычно разговаривают с детьми.

– Друзья мои, Клайфесс. Ты если увидишь что-то странное или почувствуешь – не пугайся, хорошо? Это просто мы.

Старичок несколько раз часто кивает, потрясывая длинной бородой.

– Конечно, Джойли. Чего бояться старому Клайфессу – кто меня тут обидит.

Оглядывается по сторонам и сразу же косится на вход в свой шалаш.

– Хотя знаешь, я пойду наверное к себе. Неуютно тут как-то, ветрено.

Поёжившись от несуществующего ветра, проворно забирается в лаз, исчезая из виду. Поджавшая губы Айрин, открывает рот, чтобы задать вопрос, но Джойл сразу прижимает палец к губам, наглядно показывая, что пока стоит соблюдать тишину. Как результат – молча топаем за ним по тропинке, возвращаясь тем же путём.

Жду момента, когда парень наконец заговорит, но мы удалились уже сотни на три метров, а он всё ещё молчит. Начинаю прикидывать, стоит ли начать беседу первым, когда из-за камышей слышится женский голос.

– Навещали беднягу Клайфесса? Вести к нему чужих людей – это не так уж умно, знаешь ли.

Все замирают на месте, развернувшись в сторону голоса, а Джойл мрачно смотря на камыши, гудит.

– Выходи уже Корв – давай хотя бы раз поговорим нормально.

Глава II

Пару секунд стоит тишина, после чего из камышей показывается девушка со светлыми волосами, в лёгкой куртке, которая, похоже, сделана из кожи какой-то болотной твари. Остановившись, с усмешкой рассматривает нас, покачивая своей головой.

– Зачем ты их сюда привёл, Джойл?

Парень шагает в сторону собеседницы.

– Друзья мои. Укрылись мы здесь, на время.

Та с деланным изумлением смотрит на него.

– Действительно? Вот так запросто приехал сюда с незнакомцами, чтобы спрятаться?

Здоровяк, услышав её тон, быстро мрачнеет.

– Хватит, Корв. Это приятели мои. И на болотах их никто не тронет.

Пару мгновений девушка рассматривает его, прикусив нижнюю губу. Наконец, начинает медленно говорить.

– Я понимаю, ты не блещешь аналитическими способностями. Да и воспитывали тебя не так, как нас – всё же первый парень в роду, а не очередной «набор выпуклостей и дырок». Но ответь мне на один простой вопрос – сколько мне лет? А ещё лучше – задумайся, в каком году родилась женщина, что ты зовёшь «матушкой».

Сделав короткую паузу, с откровенной яростью в голосе выдаёт.

– Или попробуй понять, почему ни один нас ничего не слышал об отце. Обычно, когда в семье одиннадцать детей, как минимум часть из них должны застать обоих родителей живыми. Никогда не пытался поломать над этим голову, маменькин сынок? Или веришь всему на слово?

А вот это уже интересно. И вопрос про возраст, и акцент на отсутствии отца. На вид Корвэлле не больше двадцати пяти лет, но, как я подозреваю, в реальности возраст собеседницы Джойла намного больше. Она же, тем временем, продолжает выплёвывать фразы.

– Оказавшись за пределами Хельгина, ты не подумал, что мы тут живём немного странно? Не так, как все остальные? А, Джойл? Не размышлял над тем, что мир снаружи отличается?

Тот, покосившись на остальных, вздыхает.

– Матушка сказала, не обращать внимания и не рассказывать никому. Это же всё из-за той битвы, что была неподалёку.

На лице его сестры появляется насмешливое выражение.

– Да ну? Рицеровы яйца легли как раз так, чтобы укрыть нас от всех поисковых заклинаний и наделить силой? В это может поверить ребёнок, но не взрослый человек.

Здоровяк, с раскрасневшимися щёками, снова косится на нас и упирает взгляд в девушку.

– И почему же тогда так всё получилось? Скажи, раз знаешь правду!

Та внезапно заливается смехом, запрокидывая голову назад.

– Иногда ты меня поражаешь своей наивностью, брат. Как ты вообще сумел выжить за пределами Хельгина? Я этого до сих пор не понимаю.

Смотря на угрюмого Джойла, постепенно затихает и продолжает.

– Сходи к развалинам. Ты же встречал графа, правильно? Думаю, даже обменивался с ним фразами. И спроси его сам – как так всё вышло и кто он такой. А заодно покажи его своим новым приятелям – я конечно не блаженная Кьюс, но всё равно чувствую что-то странное в том парне.

Машинально перевожу взгляд на Эйкара и отмечаю, что все остальные изрядно напряжены. Собственно я и сам не ожидал такого поворота событий. Сначала странные сёстры и мать, потом ещё более чудной «дядя», абсолютно непонятно кем приходящийся Джойлу на самом деле. Теперь – тирада Корвэллы, которая явно в курсе ситуации куда больше её брата. Сам он, мрачно рассматривая девушку, наконец выдаёт ответ.

– Знаешь, а я схожу к графу. И спрошу его. Посмотрим, чем всё это закончится.

С лица девушки пропадают остатки веселья и она присматривается к здоровяку.

– А ты изменился за это время. Совсем не тот добродушный увалень, что уезжал отсюда в Хёниц.

Вспоминаю первое впечатление от внешнего вида Джойла – верзила с шрамом через щёку, вооружённый топором и понимаю, что представления о добродушности у нас с этой пепельной блондинкой немного разные. Хотя, если пообщаться с Джойлом более плотно, то да – он производит впечатление доброго медведя, который вылез из какой-то сказочной чащобы.

Сейчас, этот здоровяк шагает навстречу своей сестры, чавкая сапогами по начинающейся топи. Подняв руку, показывает ей в сторону леса.

– Там – мир, полный такого дерьма, что нам и не снилось, Корв. Люди убивают друг друга непонятно из-за чего, аристократы хотят власти, маги и вовсе, как будто сошли с ума. Там осталась мёртвой моя Сонэра, на которой я хотел жениться. Её убил рицеров схор, вылезший на белый свет, чтобы вернуть своей расе место в этом мире. Теперь я хочу убить его сородичей – всех до единого. Разрубить на куски Палача, что связал руки магам Хёница. И прикончить всех ублюдков, что привели империю в её нынешнее состояние. Не удивляйся, если в следующий раз мой Добряк перестанет светиться – теперь я знаю, что такое жажда убийства и собираюсь обагрить руки кровью, Корв. Не надо повторять, как я изменился – мне и так это известно! И раз ты говоришь, что мне лгали, а граф не так прост – я схожу и проверю, держа топор под рукой.

Его сестра, несколько секунд ошеломлённо смотрит на парня, явно не зная, что сказать в такой ситуации. Откашлявшись, отступает чуть назад.

– Извини – я не знала, что…у тебя там произошло. Не хотела расстраивать.

– О нет, сестра – не расстраиваешь ты меня. Только сейчас понял – ты хоть и пошла против матуш…матери, но ничего не знаешь о том, что за болотами. Ты не убивала людей, не сражалась бок о бок с друзьями в смертельных битвах и не занималась любовью. Не тебе мне говорить, как жить и что делать. Вы все завязли здесь, как в клетке, зная о внешнем мире только из газет.

Корвэлла печально усмехается.

– Вот ты и повзрослел, братик. Надеюсь, разберёшься во всем, не сгинув.

На последней фразе отступает назад, растворяясь в зарослях камышей, как будто её здесь и не было. Куда она там может деться? Позади ведь топь, тропинок в которой совсем не просматривается. Сбоку от нас слышится голос желтомордого Шхела.

– Может сходить, посмотреть, где она? Или вернуть?

Медленно повернувшийся к нему Джойл, отрицательно качает головой.

– Нет. Мы идём к развалинам замка. Посмотрим, что скажет граф.

Сглотнувший слюну Тонфой, внимательно рассматривая камыши, косится на здоровяка.

– Может потом? Ещё призванных соберём, химер сделаем и отправимся с поддержкой.

Здоровяк разворачивается в его сторону и я понимаю, что такую ярость в глазах Джойла вижу впервые.

– Мы. Пойдём. Сейчас.

Несколько мгновений не моргая смотрит на Канса, после чего уже более спокойным тоном добавляет.

– Ты же хотел убедиться, что граф существует. Вот и посмотришь на него сам. Может и поболтаете.

Айрин, подошедшая ко мне, тоже присоединяется к беседе.

– А если он нас прикончит? Знаешь, после всего, что сказала твоя сестра, я вовсе не уверена, что он безобиден. Как и вообще все разумные существа на болотах.

Мрачно усмехнувшийся Джойл, шагает вперёд, отвечая на ходу.

– Я никогда не говорил, что он добрый и приятный собеседник. Но и нападать на нас, думаю, не станет.

Не сказать, что это слишком успокаивает, но парень похоже точно решил отправиться к руинам замка прямо сейчас. Отпустить его одного – слишком опасно. Возможно мы и найдём сами дорогу отсюда к дому, но кто знает, что там может произойти? И в конце концов, это тот же самый человек, что бился с нами бок о бок, не раз выручая в самых разных ситуациях. Если ему надо разобраться в семейной проблеме, пусть и весьма серьёзного масштаба – мы должны оказать всю возможную поддержку.

Пока всё это проносится в голове, где-то на заднем фоне маячит подленькая мысль, что реальная причина моих действий – безальтернативность. Хельгинские болота – единственное наше убежище. Поссоримся с Джойлом и больше укрыться будет негде. Даже если его родственники выпустят нас живыми. Впрочем, хочется верить, что принимающее решение сознание, отталкивалось не от этого резона.

Так или иначе – все мы направляется следом за парнем, который целеустремлённо несётся по болотным тропинкам. Шхела пускаем вперёд, в качестве разведчика и его шумное движение несколько раз вспугивает разнообразных болотных монстров. А мы движемся всё дальше и постепенно я перестаю понимать, в какой части болота наша компания находится – после множества поворотов на однородной местности, сложно сказать откуда мы пришли. Ориентир, по которому можно хотя бы что-то определить, у нас только один – виднеющийся вдалеке туман. Но он покрывает всю громадную кромку болота – так мы выберемся, максимум, на опушку редкого леса.

Слышу, как идущий относительно недалеко Эйкар что-то бормочет себе под нос и придвигаюсь ближе. Старый маг, быстро глянув на спину двигающегося впереди верзилы, шепчет.

– Та девушка права – возникновение подобных завихрений магического фона, с возможностью использования части заклинаний и полной блокировкой всех остальных, практически невозможно в естественных условиях. В битве на пустоши сошлись великие силы, но чтобы возникло нечто подобное, мало одной мощи. Нужна рука, которая её направит.

Поморщившись, перевариваю услышанное.

– Думаешь, кто-то мог использовать выплеснувшуюся силу, чтобы накрыть всё болото эдаким громадным щитом?

Тот раздражённо хмыкает, взмахивая рукой.

– Он мог задействовать только ошмётки от того, что маги обрушивали друг на друга. Может быть пятидесятую часть, не больше. Сложно взять под контроль остаточную энергию от чужих заклинаний, направив её в верное русло. И этого бы не хватило для сотворение подобного на столь обширной территории.

Догнавшая нас Айрин, что прислушивается к разговору, тихо озвучивает вопрос.

– Но что тогда?

Эйкар сжав губы, косится на виконтессу.

– Кто-то пустил в ход свою собственную магию, укрыв эти земли от всего окружающего мира и надёжно спрятавшись сам. Возможно он использовал и то, до чего смог дотянуться на поле сражения, но основой точно было его собственное заклинание.

Пару секунд идём в тишине, после чего Мэно буквально выдыхает одно слово.

– Граф?

Бывший призрак кривит губы, бросая взгляд по сторонам.

– Может быть. Чувствую – совсем скоро мы всё выясним. Хорошо бы потом ещё вернуться назад живыми.

Замечаю, что идущая впереди Круацина, чуть поворачивает свою голову в нашем направлении и понимаю, что призванная вполне могла слышать разговор. Как и Сэйс, сейчас летящий метрах в десяти над нами, изображая воздушного разведчика. Сложно сказать, насколько хороший слух у этой парочки.

Минут десять бредём в тишине, стараясь не отставать от Джойла и всё же он вырывается чуть вперёд, первым выйдя на островок сухой земли, в который упирается тропинка. Когда тоже добираемся до него, обнаруживаем, что на пути парня стоит Кьюс, которую тот сверлит взглядом. Дождавшись, пока на островок выберутся все остальные, девушка начинает тихо говорить.

– Вам не надо идти туда. Гостям нельзя в руины.

Здоровяк, пальцы которого висят около топорища, мрачно гудит в ответ.

– Это и мой дом, сестра. Я сам могу решить, куда им можно, а куда нет. И сейчас я хочу добраться до графа.

Та мило улыбается, смотря на его мрачное лицо.

– Зачем? Ты думаешь, он скажет тебе что-то хорошее? Успокоит?

Джойл машет головой.

– Нет. Я хочу получить ответы. И не уйду без них.

Хрупкая девушка снова растягивает губы в улыбке.

– Ты же знаешь – нельзя просто так явиться на руины замка и начать выдвигать требования. Это так не работает. Или хочешь забиться в шалаш, как наш дядя?

Морда Шхела высовывается из камышей, позади Кьюс и та повернув голову чуть вбок, обращается к пустоте.

– Да, я знаю. Но если он решит напасть – умрёт раньше, чем сделает хотя бы пару шагов.

Застывшая возле Канса Круацина, скептически хмыкает, а вот Джойл, обхватив пальцами рукоять топора, делает шаг вперёд.

– Уйди с дороги, Кьюс. Либо так, либо мне придётся действовать силой. Не хочу делать тебе больно, но мне придётся.

Склонившая голову набок девушка, внимательно разглядывает здоровяка.

– Раньше ты и не подумал бы о том, чтобы поднять на кого-то из нас руку.

Яростно выдохнувший воздух, парень, едва-ли не рычит.

– Да, сегодня все рассказывают мне, как я изменился. Знаешь, что самое интересное – я действительно стал другим. И только здесь понял, насколько отличаюсь от себя прежнего. Если придётся – я пущу в ход Добряка. И никакие призраки тебе не помогут.

Кьюс, снова покосившись в пространство, задумчиво произносит.

– Ты, как всегда прав Баррис – это не совсем моё дело. Но они все могут погибнуть, если я их пропущу.

На момент застывает, видимо слушая ответ, после чего снова озвучивает реплику.

– Может быть и так. Никто не знает наверняка.

Повернувшись к нам, ещё мгновение изучает взглядом, после чего отходит в сторону.

– Раз вам так нужно – проходите, я не стану мешать. Ты верно сказал братец, это и твой дом тоже. Прошу только об одном – если…там станет совсем опасно, просто бегите. Не пытайтесь сражаться.

На последней фразе она отступает на другой конец небольшого островка и Джойл сразу же устремляется дальше, вынуждая нас двигаться с такой же скоростью. По-хорошему, сейчас стоило бы расспросить его, да и Кьюс о том, что нас может ждать на руинах. Если изначально я предполагал, что граф – это призрак, которого видят местные уроженцы, а то и вовсе все люди, то теперь не знаю, что думать. Слова про опасность явно указывают на тот факт, что граф способен причинить вред. То есть, он либо может использовать магию, либо сражаться врукопашную. Это не вяжется с ситуацией Эйкара, когда тот был призраком – маг был неспособен ни на что, кроме разведки. Кем бы не был Баррис, сопровождавший сестру Джойла – он такой же. А вот личность, ждущая нас в руинах замка, это нечто совсем другое. И пока у меня нет никаких предположений по поводу того, кем этот «граф» может в итоге оказаться.

Все эти мысль мелькают в голове, пока мы мчимся по болоту, стараясь не отстать от Джойла, который почти бежит вперёд, так и не убирая пальцы с топора. Сэйс, летящий наверху, с трудом выдерживает заданный темп, едва поспевая за нами.

Минут через двадцать впереди действительно показываются развалины замка – куски обвалившихся стен, остов цитадели с пустыми проёмами окон, груды камней. Что интересно – несмотря на то, что вокруг замка откровенные топи, его руины находятся на сухой земле. Когда мы вступаем на неё, понимаю, что если бы не видел окружающего пространства, то решил бы, что мы находимся в поле или недалеко от леса. Но рядом, куда ни кинь взгляд, по-прежнему болото и камыш.

Добравшись до твёрдой земли, Джойл наконец сбавляет темп, притормаживая метрах в двадцати от первых камней. Застыв на одном месте, хмуро разглядывает остатки замка, как будто чего-то ожидая. Приблизившийся к нему Канс, с интересом изучающий развалины, уточняет.

– Он всегда здесь? Тот граф, которого мы ищем?

Местный уроженец чуть дёргает головой.

– Да. И нет. Сложно объяснить.

Сын хёрдиса задумывается над неожиданной формулировкой, а сам Джойл решительно шагает вперёд, направляясь к обвалившейся стене. Если я правильно понимаю, парень намеревается начать обшаривать руины, в поисках того самого таинственного графа.

Задумчивый Тонфой бросает на меня взгляд.

– Пойдём за ним или останемся здесь?

Вместо ответа, молча иду вперёд, держа руку на рукояти «Эрстона». Шхел движется немного впереди, по правому флангу, в воздухе висит Сэйс. Если рядом покажется что-то представляющее угрозу, мы узнаем это первыми. Бледная Арса, которая уже наверняка пожалела, что увязалась с нами, вовсе достала револьвер, держа его в подрагивающей правой руке. Бледная девушка вырывается вперёд всех остальных, идя почти сразу за Джойлом и первой замечает неладное. Взвизгнув, замирает на месте, вскинув руку с оружием и поменявшись в лице. Судя по всему, на прицел взят кто-то, стоящий позади небольшого уцелевшего куска стены, которая закрывает цель от нашего обзора.

Вытаскиваю револьвер из кобуры, быстро шагаю вперёд, а в воздухе звучит бодрый мужской голос.

– Зачем ты пришёл ко мне, Джойл? И для чего привёл всех этих людей?

Глава III

Вижу, как уже ушедший за стену Джойл останавливается, поворачиваясь на звук голоса. А когда приближаюсь к замершей на месте Арсе, снова слышу его.

– Девочка, опусти оружие – у тебя так руки трясутся, что можешь ненароком пальнуть в кого-то.

Правая рука Арсы, в который та держит револьвер, действительно ходит ходуном – не удивлюсь, если она правда случайно спустит курок. Наконец, оказываюсь вплотную к ней и говорящий попадает в моё поле зрения. Забыв о своих изначальных намерениях, молча стою, рассматривая его.

Если бросить быстрый взгляд и отвернуться, можно подумать, что перед тобой обычный человек – мужчина средних лет в одежде, напоминающей охотничий комплект и щетиной на волевом лице. Но стоит чуть приглядеться и ты понимаешь, что его правая часть корпуса, вместе с рукой состоит не из плоти, костей и крови, а какого-то густого чёрного дыма, что постоянно слегка меняет очертания. Опустив взгляд, понимаю, что точно такая же ситуация с его правой ногой. Да и с частью черепа. А вот левая часть тела, состоит из плоти. Только вот кожа кисти левой руки, которую мне удаётся рассмотреть выглядит восковой. Такое впечатление, что перед нами некий магический конструкт, созданные с использованием неизвестной мне механики.

Для всех, кроме Джойла, зрелище оказывается слегка шокирующим. Исключение составляет только Эйкар, который изучает фигуру графа, скорее с любопытством. Все остальные, включая зависшего в воздухе Сэйса, рассматривают новое действующее лицо с изрядной долей ошеломления. Взяв себя в руки, смещаюсь немного в сторону, чтобы держать в поле зрения более солидный кусок замкового двора и краем глаза фиксирую движение справа. Повернувшись, обнаруживаю Шхела, что с удивительной для «броненосца» грацией пытается подобраться к стоящему куску стены, оказавшись за спиной нашего собеседника. Призванный вопросительно смотрит на меня и получив в ответ отрицательное покачивание головой, застывает на месте, прекратив продвижение вперёд.

А вот Джойл, приблизившийся к графу на расстояние нескольких шагов, принимается говорить.

– Я пришёл, чтобы получить ответы. Почему Хельгинские болота скрыты ото всех? Кто это сделал? Почему мы с сёстрами ни разу не видели нашего отца? Кто он, вообще?

Правая рука графа на момент превращается в фонтан чёрной пыли, взметнувшейся вверх. Вместе с ней плывут и черты лица – одна из его половинок превращается в плоскую маску. Спустя секунду фигура возвращается в норму и снова слышатся слова.

– Не будь слишком любопытным, Джойл. Ты обязательно всё узнаешь, но в своё время.

Парень, насупившись, угрюмо смотрит на своего собеседника, а я прикидываю, как быть, если дело дойдёт до открытого конфликта. Сомневаюсь, что мы сможем одолеть неизвестного, даже с учётом Эйкара и троицы призванных. Но и Джойл, точно не отступит назад, бросив свою затею.

Пока ломаю голову, на первый план неожиданно выдвигается Эйкар, быстро преодолевший расстояние до уцелевшего куска стены и остановившийся около него. Граф моментально разворачивается к старому магу, а тот принимается задумчиво излагать.

– Первое, что может показаться – вы использовали что-то из области некромантии и химерологии, превратив своё собственное тело в конструкт. Но, достаточно посмотреть на структуру этой субстанции, чтобы отбросить данную идею. Тогда на ум сразу приходит второе предположение – вы относитесь к призванным. На первый взгляд вполне логичное, но оно опровергается рассказами Джойла, да и я не встречал призванных, которые добровольно выбрали бы себе подобный облик. Далее, мои размышления натолкнули меня на воспоминание об одной примечательной вещи из трактата «Самые ужасающие правители Норкрума» – там говорилось о неизвестной остальным области магии династии Схэсс, непохожей ни на…

Граф скользит по земле, один рывком оказавшись вплотную к магу и обрывает того на середине предложения.

– Старый человек в молодой оболочке. Занятно. Но тебе лучше замолчать – иначе мне придётся остановить твой жизненный цикл навсегда.

Вижу, как Джойл медленно тянет у себя из-за спины «Лоун» и на пару шагов приближаюсь к беседующей парочке, начиная говорить.

– Не знаю, кто вы такой. Но рискну предположить, что имеете прямое отношение к Джойлу, его сёстрам и матери.

Взгляд графа перемещается ко мне и я замечаю, как в правой глазнице, что формируется из чёрной пыли, мелькает ярко-алая вспышка. Но действовать он пока не спешит, так что я продолжаю.

– Думаю, вы не собираетесь провести вечность на этих болотах. И конечной целью всего этого, должен стать выход за их пределы. Именно по этой причине Джойл и отправился в Хёниц – чтобы обучиться и познакомиться с внешним миром. Наверняка, вы рассчитывали каким-то образом использовать его после завершения обучения. Только вот вы не учли того, что древние расы внезапно покажутся из подполья и спровоцируют войну, которой империя не видела уже давно. Происходящее сейчас, это не очередной аристократический конфликт – за кулисами ждут своего часа фигуры совсем другого масштаба. И мы уже привлекли к Хельгинским болотам внимание – рано или поздно здесь окажется поисковый отряд, в состав которого войдут маги. Даже если он исчезнет без следа, за ним явится ещё один. А когда всё закончится, на болота может вступить целый корпус, чтобы полностью их прочесать. Пусть вы и прикончите меня, подбросив им тело – армейские маги всё равно осознают, что здесь творится нечто странное. И вашему уединённому существованию настанет конец.

Около десяти секунд мужчина стоит на месте, практически не двигаясь и смотря на меня. За его спиной, Джойл сжимая в руках винтовку, нервно разглядлывает нас, а Эйкар, судя по лицу, погрузился в размышления. Наконец граф разжимает свои губы.

– Кирнес Эйгор, верно? Наследник династии выскочек, что когда-то целовали обувь моих предков и были рады подложить своих дочерей под любого из нас, хотя бы в качестве очередной придворной шлюхи. Одно «но», парень – я чувствую, что с тобой произошло что-то странное. Не так, как с этим призраком, но нечто похожее.

Внутренне матерясь, повторяю свою версию.

– Меня лечили после отравления, используя магию. Как результат – я потерял свою память. И видимо, разум покорёжило сильнее, чем я предполагал.

Мужчина слегка наклоняет подбородок, уперев в меня взгляд.

– Будем считать, что всё так. Что же до твоих слов… Схоры живы и нанесли удар по империи?

За спиной графа скрипят подошвы сапог Джойла и слышится голос здоровяка.

– Мы убили одного из них около Скэррса. Он сказал, что их много и они хотят вернуть себе власть.

Чуть повернувший голову граф, кривит губы в ухмылке. Выглядит довольно жутко, учитывая, что половина лица у него соткана из движущейся массы тёмных частиц, сначала принятых мной за туман. Как он вообще может разговаривать?

– Он мог и солгать, мой мальчик. Разумные существа далеко не всегда говорят правду.

Здоровяк задумчиво морщится и я подключаюсь к разговору.

– Палач взял под свой контроль Хёниц. И, как я предполагаю, хочет использовать его магов в качестве армии. Это достаточное основание? Сами понимаете, он не стал бы идти на такой шаг, чтобы помочь одной из сторон в очередной битве за власть. Покушение на семью Орвира, убийство Ланца – в обоих случаях магам канцелярии не удалось выяснить, кто нанёс удар. Эти смерти расшатали систему власти и спровоцировали сползание Норкрума в хаос. А тот схор был весьма убедителен – я уверен, что всё сказанное им, правда. К тому же он убил себя, чтобы не дать нам провести допрос.

Граф кривит губы и до меня только через секунду доходит, что он пытался улыбнуться.

– Яд в зубе, да? Их старая фишка – если взяли схора в плен, первым делом парализуйте ему челюсть и рвите зубы, только потом начиная допрос.

Немного помолчав, поднимает правую руку, указывая куда-то внутрь двора.

– Разговор предстоит не самый короткий – лучше расположиться с комфортом.

Как выясняется через пару минут, под «комфортом» он подразумевал остатки каменной кладки небольшого строения, на которых можно разместиться. Все рассаживаются на остатках стены, а Шхел занимает позицию в стороне – недавно прибывший призванный, пока с трудом ориентируется в происходящем и видимо не совсем понимает, как ему быть. Практически любое своё действие стремится подтвердить у меня.

Граф же, встав напротив нас, задаёт вопрос.

– Вы просите моей помощи в идущей войне, как я понимаю?

Формулировка ненадолго ставит меня в ступор. Остальных, судя по их молчанию, тоже. Когда становится понятно, что все присутствующие, включая Джойла, поворачиваются ко мне, решаю ответить.

– Мы просто сопровождали Джойла, который хотел выяснить историю своей семьи. Но, как я теперь вижу, тут всё далеко не так просто.

Смотрящий на меня мужчина, внезапно разражается хохотом.

– Не так просто! Да ты шутник, парень! И похоже совсем не понимаешь, что происходит.

Отсмеявшись, успокаивается и куда более спокойно, продолжает.

– Если смотреть с моей точки зрения, то единственный законный наследник престола – Джойл. Если быть более точным – Джойлерс Схэсс, сын Рэна Схэсса, последнего правителя империи из нашей династии.

Ошарашенно кошусь на здоровяка, который сам выглядит до крайности изумлённым. А «граф» говорит дальше.

– Мой сын имеет права на престол, ничуть не меньше, чем любой из Эйгоров и уж тем более ублюдков Сарров, что свергли нас, вырезав почти всех моих родственников.

Сидящий слева от меня Эйкар, задумчиво отмечает.

– Династия Схэссов… Это же было почти тысячу лет назад.

Наполовину состоящий из пыли, мужчина, согласно кивает.

– Так и есть. Около тысячи лет. Большую часть из которых я вполне неплохо прожил под видом графа Рэгсона. Когда в твоём распоряжении есть неограниченное время и магия, недоступная остальным, получить титул не так сложно, как кажется. Я наблюдал, как один за другим сменялись императоры и раздумывал, не стоит ли сделать рывок наверх, вернув себе трон. Даже стал готовиться к этому. Но потом началась война между тремя Эйгорами и мне пришлось выбирать – или раскрыть себя, став мишенью для всех троих, или провернуть трюк и затаиться здесь.

Сделав короткую паузу, продолжает.

– И я бы выбрал первое, не будь Сторн таким могущественным магом. Возможно, я бы смог одолеть его, но и у него был шанс на победу. А рисковать после столь длительного ожидания, я не хотел. Поэтому в конце концов, в дело пошёл вариант под номером два.

Держащий на коленях винтовку Джойл, хмуро уточняет.

– То есть ты бывший император, живший тысячу лет назад? А я и мои сёстры – твои дети?

Рэн Схэсс внезапно оскаливает зубы, раздражённо фыркнув.

– Как ты видишь, я всё ещё жив. И до сих пор остаюсь императором Норкрума. У которого больше прав на престол, чем у кого-то ещё.

Интересное заявление. Он же не собирается присоединиться к кровавой бойне, которой сейчас охвачен почти весь континент? Рядом слышится голос Эйкара.

– Так что именно вы сделали?

Мужчина помахивает восковой рукой, которая выглядит весьма иссушённой и похожей на мумифицированную.

– Не думай, что я намекну тебе на то, как именно работает моя магия.

Бывший призрак поднимает руку в примирительном жесте.

– О таком я и не думал. Просто интересно, как можно провернуть такое под носом у трёх сражающихся друг с другом армий, не вызвав при этом никаких подозрений.

На лице экс-императора появляется ухмылка.

– Это было не так сложно – эти парни были слишком поглощены уничтожением друг друга. А магической энергии выплеснулось столько, что она заглушила все их радары – они были слепы и глухи.

Замечаю, как на лице Эйкара появляется вопросительное выражение.

– Радары?

Рэн слегка морщится и чёрные частицы мельтешат в воздухе около черепа.

– Следящие артефакты. Они не могли давать чёткой картинки, когда вокруг творился настоящий хаос – десятки применяемых заклинаний высшего порядка, магические конструкты, массово применяемые комбинации рангом пониже – всё это, не позволяло им нормально работать.

Едва удерживаюсь, чтобы не выматериться вслух. Если сначала я подумал, что слово «радары» выдал мой собственный мозг, заменив им какой-то здешний аналог, то теперь ясно, что оно, напротив незнакомо местным. Тогда выходит, что стоящий перед нами человек – не из этого мира. Вполне может быть, что он тоже прибыл из моей вселенной. Хотя, как знать – если маги могут пробиться к двум мирам, кто сказал, что невозможно проделать дыру в стене, защищающую третий. Или четвёртый. Сам представитель древней династии, уточнив момент с артефактами, продолжает излагать дальше.

– Раньше всё это место было прикрыто моими защитными заклинаниями. На случай, если кто-то заинтересуется, чем таким занимается граф-отшельник, со скромным штатом прислуги, чей замок стоит в болотах. Битва на Коньей пустоши поставила под угрозу всю маскировку – защитные заклинания были нарушены из-за масштабов выплёскивающейся силы и после её окончания, меня бы точно обнаружили победители. Поэтому, пришлось пустить в ход то, что было заготовлено совсем для другого. В итоге Хельгинские болота оказались под надёжным магическим щитом, а маги здесь крайне ограничены в своих возможностях. Единственным минусом стала моя внешность, оставляющая желать лучшего.

Задумчиво слушающий его Джойл, чуть смутившись, уточняет.

– Но как ты… Дети? Не понимаю, как в таком виде можно…сделать детей.

Рассмеявшийся Рэн качает головой, глядя на сына.

– Ты смотри, поездка во внешний мир не прошла даром – уже говоришь о сексе, не краснея, как юная дева и не пытаясь рухнуть в обморок. Если серьёзно – каждые десять-пятнадцать лет я могу принимать нормальный облик, в котором остаюсь на пару дней. И ты сам понимаешь, чем мы занимаемся с твоей матерью.

Парень морщится, а вот Айрин, сидящая справа от меня, задаёт вопрос.

– Мать Джойла – кто она? Императрица?

На лице мужчины снова появляется ухмылка.

– Конечно, нет. Я так и не женился – Схэссам ни к чему связывать себя узами брака, когда вокруг полно женщин, готовых отдаться по первому зову. Дайра – лишь верная служанка, что скрашивала мои вечера, когда я уставал от постоянной новизны ощущений. Она немного владела магией, а после изменения парадигмы магического фона получила достаточно сил, чтобы контролировать ситуацию. Всё это время она провела со мной, служа и терпеливо ожидая. Надо признать – в конце концов я даже начал задумываться, что ей бы подошла корона правительницы Норкрума, прикрывающей мою спину.

Виконтесса, хмыкнув, снова интересуется.

– А он сам? Его сёстры? Почему их оружие светится, а сами они способны на такие вещи, которые никак кроме магии не объяснить.

Тысячелетний старик пристально смотрит на девушку.

– Неужели так сложно догадаться? Магический фон искажён и вывернут, обычные законы магической науки здесь не действуют. Это не говоря уже о том, что каждый из них является Схэссом, а среди нас крайне редко встречались люди, не умеющие управляться с магией. Каждый ребёнок получался уникальным. Это можно счесть поводом для гордости, но в моей ситуации, скорее стало расстройством – ни одну из дочерей нельзя было отправить за пределы болот, не вызвав подозрений. Джойл был первым моим сыном. И единственным, в ком было сложно заподозрить уникума. Поэтому он и стал нашей надеждой.

Смотрящий на своего отца Джойл, непонимающе хмыкает.

– Надеждой? Что я должен был сделать?

Тот разочарованно вздыхает.

– Когда-нибудь ты помог бы мне выбраться отсюда. И мы вместе прошлись до ворот Схердаса, чтобы вернуть своё.

Занятная постановка вопроса. То есть все его разглагольствования по поводу прав Джойла на престол, всё-таки были профанацией. На самом деле, этот старик хочет оказаться на вершине пирамиды сам. И снова править Норкрумом. Что автоматически делает его такой же угроз�