Укротитель миров. Книга 2. Магия и кровь
Глава 1
Из-за забора раздался пронзительный свист.
– Эй, колдун! Как тебя там? Выйди на улицу, поговорить надо!
Эта сторона забора выходила к заваленному мусором пустырю, который обрывался у берега Охты.
Я прислушался и различил шаги.
Кажется, один человек.
– Чего тебе надо? – крикнул я.
И, на всякий случай, встал за ствол дерева. Прилетит в ответ на крик камень или пуля – лечись потом, если выживешь!
– Выйди на улицу! – ответил голос. – Тощий Лёва хочет с тобой поговорить!
– А на хер бы вы не пошли? – спросил я. – Сейчас здесь будет охрана!
– А что они нам сделают? – возразил голос. – Иди, поговори с Лёвой, пока они не приехали. Или зассал?
Чёрт!
Похоже, придётся говорить с этим Лёвой.
– Пусть Лёва подойдёт к воротам! – крикнул я. – Там и поговорим!
– Ну, как хочешь, – со смешком ответил голос.
На шум и звон разбитого стекла прибежал Сенька.
– Костя! Что случилось?
– Гости к нам приехали! – зло ответил я. – Тощий Лёва поговорить хочет.
Даже в темноте было видно, как Сенька побледнел.
– Со мной? – дрогнувшим голосом спросил он.
– Нет, – ответил я. – Со мной. Скажи честно, Сёма – откуда Тощий Лёва про меня знает?
– Он три дня назад спрашивал, когда я долг отдам, – быстро сказал Сенька. – Я ему сказал, что Казимир взял на работу нового помощника-мага. Тебя, то есть! Обещал, что уговорю тебя помочь мне вырастить золотой корень.
– А зачем ты Лёве это обещал? – спросил я, в упор глядя на Сеньку.
– Лёва мне ухо грозился отрезать! Костя! Давай я пойду, поговорю с Лёвой! Объясню, что ты тут ни при чём!
Я скептически хмыкнул и покачал головой.
– Ты уже поговорил. Не станет Лёва тебя слушать. Но за предложение спасибо.
– Сейчас гвардия приедет! – с надеждой сказал Сенька. – Арестуют их, или прогонят, хотя бы.
– А что толку? Гвардия уедет – они обратно вернутся. Так и будем гвардейцев туда-сюда гонять, а сами в доме прятаться?
– Они же стекло в оранжерее разбили! Это нападение!
– А как ты докажешь, что это они? Вот что, Сёма! Беги в дом и смотри в камеру на ворота. Если Тощий Лёва окажется идиотом – будешь свидетелем. Всё лучше, чем ничего. Но я надеюсь на лучшее.
– А ты?
– А я пойду, узнаю, чего они хотят. Пока время есть.
Сенька побежал в дом, а я пошёл к воротам. Приоткрыл створку совсем чуть-чуть и выглянул на улицу.
На дороге стоял порядком потрёпанный седан грязно-серого цвета. Заднее стекло машины было опущено.
Я заметил, что машина стоит так, чтобы не попадать в поле зрения камеры.
Умные сволочи!
На капот опирался знакомый мне белобрысый крысёныш. Увидев меня, он ухмыльнулся заплывшим лицом.
– Эй, иди сюда! Лёва хочет с тобой поговорить!
А вот и второй!
Откуда-то сбоку появился широкоплечий приятель белобрысого. Он подошёл к машине, передёрнул плечами, словно разминая их, и тоже уставился на меня.
Ясно, кто кинул камень в стекло.
– Если Лёва хочет поговорить – пусть сам подойдёт сюда! – крикнул я.
Белобрысый с широкоплечим переглянулись.
Но тут задняя дверца машины открылась. На улицу вылез Тощий Лёва.
Он, и вправду был тощим. Высокого роста, плечистый, но выглядел так, словно в последний раз ел пару недель назад.
На плечах Лёвы болтался широкий светлый пиджак. На голове была надета широкополая шляпа.
Понятно, местный франт!
– Вытащить его оттуда, Лёва? – засуетился белобрысый.
– Заткнись!
Тощий Лёва одним кивком заставил белобрысого посторониться и неторопливо подошёл к воротам.
– Ну, привет, Костик!
– Константин, – поправил я его. – Чего надо?
Лицо у Лёвы было узкое и вытянутое, как колун. Глаза пронзительно смотрели на меня.
– Так и будем через щель разговаривать? Может, выйдешь? Под камерой ты в безопасности.
Лёва задрал вверх голову на тощей шее и насмешливо помахал рукой в сторону предполагаемой камеры.
Выходить мне не хотелось.
Но с такими людьми, как Лёва, важен не только сам разговор, но и то, как он происходит.
Я открыл ворота чуть пошире и шагнул в круг света от фонаря над воротами.
Лёва одобрительно ухмыльнулся.
Я встал так, чтобы спиной перекрыть лазейку во двор. Ну, и самому быстро отскочить, если что.
Их трое, а я один.
В такой ситуации бесшабашно ведут себя идиоты, а не герои.
– Говори, что хотел, – предложил я. – Времени мало.
А сам прислушался к ночной темноте. Мне очень хотелось услышать звуки сирен едущей на вызов гвардии.
– Да, времени немного, – согласился Лёва. – Слишком ты долго шёл. Поэтому скажу коротко: ты мне должен.
– С чего вдруг? – поинтересовался я.
– Ты избил Сивого и Большого.
Лёва кивнул в сторону своих подручных.
Тощий, Сивый и Большой.
Охренительная компания!
– Они первые начали, – ответил я. – Били рыжего.
Тьфу!
Это заразно, что ли?
– А ты здесь при чём? – резонно возразил Лёва.
– Сёма – мой друг, – сказал я. – Да к тому же, твои дебилы перепутали его с другим человеком.
– Дебилы, – согласился Лёва. – А что поделать? Кто есть, с теми и работаю.
– Сочувствую, – кивнул я.
– Давай вернёмся к делу, – предложил Лёва. – Времени мало. Ты знаешь, что твой друг Семён должен мне денег.
Он не спрашивал, а утверждал.
– Ты вписался за него и избил моих парней. Включишь заднюю, или продолжим?
– Ты знаешь, что эта ферма находится под круглосуточной охраной Императорской гвардии? – спросил я. – Думаешь, что сможешь потягаться с гвардейцами? Между прочим, они сейчас сюда приедут.
– Знаю.
Лёва насмешливо улыбнулся.
– Но ведь вы с Семёном не будете вечно сидеть на ферме. Рано или поздно вам придётся отсюда выйти. А тогда один из вас может и не вернуться.
Я улыбнулся Лёве в ответ.
– Это мы ещё посмотрим. А что ты предлагаешь?
– Вот деловой разговор, – одобрительно кивнул Лёва. – Правду говорят, что ты – маг?
Я пожал плечами.
– Начинающий. А что?
– Сможешь вырастить золотой корень? Такой, какой мне нужен.
Чего точно не стоило делать – обещать Лёве невыполнимое. Лучше сразу всё расставить по своим местам.
Я покачал головой.
– Вряд ли. А если и смогу – то очень нескоро. Я только недавно стал помогать мастеру Казимиру, и таким штукам пока не научился.
– Я так и предполагал, – удовлетворённо кивнул Лёва. – Хорошо, что ты не пытаешься мне врать.
– А стоило попытаться?
– Нет. Я бы всё равно тебе не поверил. Думаю, тысячи рублей у тебя тоже нет?
Знаменитая Императорская гвардия всё не ехала. Чёрт, куда они запропастились?
Я начал тревожиться, но постарался не показать это Лёве.
– Тысяча? Откуда?
– И это я предполагал, – хмыкнул Лёва. – Так что же мы будем делать?
– Может, разойдёмся, – предложил я. – Сёма всё равно не отдаст тебе золотой корень. Ему просто негде его взять. И денег у него тоже нет. Его бесполезно напрягать, понимаешь?
– Понимаю, конечно. Но тут дело в другом.
Лёва обернулся на Сивого и Большого, которые внимательно прислушивались к разговору.
– Если я с вас не спрошу, парни меня не поймут. А там и до бунта недалеко.
– Значит, выхода нет, – подытожил я этот бессмысленный разговор.
– Похоже, что так, – грустно согласился Лёва. – Хотя…
Его глаза хитро блеснули.
– Ты же Большому нехило вломил. Значит, драться умеешь?
– И что? – спросил я, предчувствуя подвох.
– Давай сделаем так. Ты выйдешь на ринг против одного парня. Согласишься – ты мне ничего не должен. Продержишься три раунда по две минуты – я твоего Сеню тоже отпущу с миром.
Трындец!
Он долбанулся, что ли?
И тут я, наконец, уловил далёкий звук сирены.
Лёва тоже его услышал.
– Ну? – спросил он меня. – Согласен?
– А если я выиграю?
– Если выиграешь – я тебе заплачу тысячу.
Сирена взвыла в конце улицы. В темноте метнулись яркие полосы света.
– Ладно, – кивнул Лёва. – Позже договорим.
Я решил, что они сядут в машину и смотаются. Но Лёва поступил умнее.
По его короткой команде Сивый и Большой повернулись ко мне спиной, оперлись руками о капот своего драндулета и широко раздвинули ноги.
Сам Лёва принял точно такую же позу.
Рыча мотором, к их седану подкатила машина Императорской гвардии с вишнёвыми каплями эмблем на дверях.
Из машины выскочили гвардейцы с автоматами наперевес.
– Стоять! – закричал первый. – Руки на машину! Ноги шире!
Второй гвардеец бросился ко мне.
Не дожидаясь команды, я повернулся лицом к воротам, прижал ладони к металлической створке и расставил ноги.
В поясницу мне уткнулся ствол.
– Что здесь происходит? – требовательно спросил гвардеец.
– Кто-то бросил камень через забор и разбил стекло в оранжерее, – ответил я. – Я вышел посмотреть.
– Документы есть?
Чёрт!
– Документы мастер забрал с собой для регистрации. В доме жена и помощник мастера Казимира. Они могут подтвердить, что я здесь живу.
– Разберёмся. Опусти руки и повернись.
Я повернулся лицом к гвардейцу и зажмурился от яркого света фонаря, который светил мне прямо в лицо.
Через пару секунд гвардеец отвёл фонарь в сторону.
– Видел, кто бросил камень? Эти?
Он кивнул на грязно-серый седан.
Возле него четверо гвардейцев проверяли документы у Сивого, Большого и Тощего Лёвы.
– Не знаю, я не видел.
– Это не мы, начальник! – спокойно сказал Лёва. – Пьяный какой-то камень швырнул. Вон, Сивый его видел.
– А вы зачем здесь остановились?
– Да Сивому поссать приспичило. Пошёл на пустырь, а там – мужик. Кинул камень, увидел Сивого – и бежать! Ну, а мы остались, чтобы на нас не подумали. Свидетелями будем. Знаем ведь, чья это ферма.
Я поневоле восхитился Лёвиной наглостью. И подумал, что он специально решил показать мне, с кем я имею дело.
Опасный паренёк!
– Проверь пустырь! – приказал командир гвардейцев одному из своих бойцов.
Тот молча кивнул и скрылся за углом забора.
– А где мастер Казимир? – спросил меня командир.
Я пожал плечами.
– Не знаю. Он не сказал, куда уехал.
– Мы должны войти в дом и осмотреть территорию.
– Входите, – сказал я. – Открыть вам ворота?
Я прикинул, стоит ли делиться с гвардейцами информацией про Тощего Лёву. И решил, что не стоит. Судя по всему, у них на него ничего нет – подержат и отпустят.
Если Лёва не отвяжется по-хорошему – лучше я решу этот вопрос через Бердышева и пристава Зотова.
Так будет надёжнее.
Со стороны пустыря вдруг раздались одиночные выстрелы. За ними прозвучала короткая очередь, и тут же человеческий крик.
На дорогу, хромая, выбежал гвардеец. Из разодранной брючины комбинезона хлестала кровь.
– Твари! – закричал он.
Затем обернулся и выстрелил в темноту.
Из темноты раздалось хриплое рычание.
Затем на дорогу выпрыгнула огромная собака и вцепилась в ногу гвардейца. Глаза собаки светились красным, словно раскалённые угли.
***
Рано утром виконта Стоцкого вызвал к себе начальник училища – полковник Алексей Герасимович Шихин.
Подходя к кабинету, Стоцкий расправил комбинезон и постарался взять себя в руки. Но в голове, против воли, билась только одна мысль:
«Отчисление! Наверняка пришёл приказ о моём отчислении из училища!»
Виконт остановился перед дверью, глубоко вдохнул и постучал.
– Войдите! – услышал он голос полковника.
Полковник Шихин сидел за письменным столом. У окна стоял инструктор училища – поручик Скворцов.
Виконт знал, что Скворцов его недолюбливает.
Значит, точно – отчисление!
Он шагнул к столу.
– Курсант Стоцкий по вашему приказанию прибыл!
Полковник Шихин кивнул Стоцкому на стул.
– Садитесь, курсант!
Ясно. Сейчас они будут оформлять документы. А затем он пробкой вылетит из училища.
Может быть, это и к лучшему? Сейчас ему точно не до учёбы.
Но в таком случае, скорее всего, придётся проститься с наследством. Император невзлюбил фамилию Стоцких – так зачем ему граф с убогим магическим даром?
Виконт Стоцкий опустился на стул, стараясь держать спину прямо.
Полковник Шихин поднял на него глаза и отрывисто сказал:
– Меня просили известить вас, что сегодня в полдень состоится кремация и похороны вашего отца. Если хотите – можете присутствовать и попрощаться.
Стоцкий побледнел и закрыл глаза.
Так вот оно что!
– Дмитрий Николаевич! – резко произнёс полковник. – Дайте курсанту воды.
Стоцкий открыл глаза.
– Благодарю вас, не нужно!
Но Скворцов уже стоял рядом, протягивая ему стакан.
Виконт сделал несколько глотков и вернул стакан Скворцову.
– Спасибо!
– Дмитрий Николаевич отвезёт вас на кладбище и обратно, – сказал начальник училища.
Дроздов поставил стакан на серебряный поднос.
– Ровно через час я буду ждать вас возле машины. Вы в состоянии идти, или вызвать врача?
Стоцкий поднялся на ноги. Голова заметно кружилась, пол норовил уйти из-под ног. Но виконт постарался стоять твёрдо.
– Да, благодарю вас.
– Можете идти, курсант! – кивнул полковник Шихин.
Виконт Стоцкий повернулся к двери и вышел из кабинета.
Ровно сорок минут виконт Стоцкий пролежал на своей кровати в казарме, уткнувшись лицом в подушку.
Рядом нерешительно переминался с ноги на ногу Гришка Обжорин.
– Ваша светлость! – бормотал Гришка. – Завтрак пропустите! Как ехать, не поевши? И вернётесь уже после обеда.
Стоцкий сжал кулаки.
Наорать бы на этого болвана, чтобы оставил его в покое!
Но сил не было.
И орать нельзя – проклятый поручик Скворцов пристально следит за его поведением. Нельзя давать ни малейшего повода для отчисления.
– Я не голоден, – сказал виконт. – Спасибо, Гриша!
– Да чего там!
Гришка с тоской посмотрел на дверь.
– Так я тогда пойду? А то без меня всё съедят.
– Иди, – не поднимая головы, сказал виконт. – И мою порцию тоже возьми себе.
– А можно? – обрадовался Гришка. – Спасибо, ваша светлость!
Его тяжёлые шаги стихли за дверью.
И вот таких обжориных приходится терпеть рядом с собой! Потому что у них, видите ли, тоже есть магическая матрица!
Да ещё и посильнее, чем у него, виконта Стоцкого!
Стоцкий поднялся с кровати и прошёл в умывальную комнату. Посмотрел в зеркало.
Глаза были совершенно сухие, хоть и покраснели.
Стоцкий умылся холодной водой и растёр лицо жёстким полотенцем. Повесил полотенце на крючок и спустился на плац.
Поручик Скворцов ждал его возле машины.
– Садитесь, курсант! – сказал он и открыл переднюю дверь.
Стоцкий молча сел в машину.
Скворцов вырулил с территории училища и повернул налево.
– Куда мы едем? – недоумённо спросил Стоцкий.
Фамильное кладбище Стоцких находилось в их имении в Каменке. Но чтобы попасть туда, нужно было поворачивать направо.
– По распоряжению Императора ваш отец будет похоронен на Успенском кладбище, – сухо сказал Скворцов.
Стоцкий бессильно откинулся на спинку сиденья.
Ещё один удар.
Сколько ещё их будет, и когда, наконец, это закончится?
– Я понимаю ваши чувства, курсант, – неожиданно сказал Скворцов. – Поверьте, мне эта ситуация тоже не доставляет удовольствия. Очень прошу вас держать себя в руках.
Виконт Стоцкий стиснул зубы.
Он только и делает, что держит себя в руках! Но когда-нибудь он не выдержит.
– Хорошо, – сквозь зубы ответил Стоцкий.
Поручик Скворцов привёл Стоцкого в самый дальний конец кладбища. Здесь было только ровное, как стол, поле, окаймлённое дальней полоской болотистого леса.
И бесконечные ряды одинаковых деревянных крестов.
Могильщики равнодушно курили, сидя на куче свежей земли. Рядом с ними стояли двое полицейских.
Никакого гроба не было. Была металлическая, наглухо запаянная урна.
«Зачем тогда яма?» – подумал Стоцкий.
– Хотите что-нибудь сказать? – спросил его Дмитрий Николаевич.
Виконт молча помотал головой. Говорить он не мог – судорога сжимала горло.
Урну опустили в яму, и могильщики принялись забрасывать её землёй. Закончив, насыпали сверху небольшой холмик и воткнули в него деревянный крест.
Никакой таблички на кресте не было. Он был неотличим от соседних.
– Я могу поставить здесь памятник? – сипло спросил виконт. – За свои деньги?
Один из полицейских покачал головой.
– Не положено.
Сжимая кулаки, виконт Стоцкий смотрел, как могильщики уплотняют холм.
– Я узнаю, кто тебя убил, отец, – еле слышно шептал он. – Узнаю и отомщу!
Виконт поднял голову и вздрогнул.
На соседней аллее между деревянных крестов стоял Иван Иванович и пристально глядел на виконта.
Глава 2
Твари появляются из темноты, словно демоны из преисподней. Их не меньше десятка – видимо, воспаление магического узла зацепило стаю бродячих собак.
Слишком много даже для пятерых гвардейцев.
Упавший гвардеец вскидывает автомат и выпускает длинную очередь. Пули попадают в ближайшую тварь. Опрокидывают её на землю и почти разрывают пополам. Тёмная кровь толчками выплёскивается в дорожную пыль.
Автомат захлёбывается – в магазине больше нет патронов.
Сразу две твари бросаются к упавшему. Одна вцепляется в ствол автомата, вторая – в горло.
Гвардеец кричит. Мучительный вопль рвёт барабанные перепонки.
Бросив оружие, он двумя руками пытается оторвать тварь от себя. Затем выхватывает нож и вгоняет лезвие в мохнатый бок.
Короткие автоматные очереди режут ночную тишину. Пронзительный вой и рёв подсказывают, что пули попадают в цель.
Но твари слишком быстры. Одним-двумя прыжками они достигают гвардейцев.
И начинается свалка.
Крики людей и хриплое рычание тварей. Сухие щелчки пистолетных выстрелов. Блеск ножей в свете автомобильных фар.
Чёрная тень вспрыгивает на капот машины. Когти звонко бьют по железу. Ещё в прыжке тварь достаёт когтями Сивого. Он хрипло вскрикивает, хватается за живот и падает на землю.
Тварь крутится на месте. Я вижу, как её зубы смыкаются на запястье Большого. Короткое движение головой – и Большой с визгом валится на спину, а из обрубка хлещет кровь.
Чёрт, да она ему руку откусила!
Гвардеец стреляет из пистолета в упор. Пуля вышибает твари мозги, безобразное тело скатывается с капота.
Магическая матрица в моей груди звенит от напряжения.
Я вскидываю руки, и они мгновенно одеваются ледяной бронёй.
Лохматая тварь, похожая на лабрадора, прыгает на меня, распахнув клыкастую пасть.
Наверное, когда-то она и была лабрадором. Глупым, смешным щенком. Потом – молодым сильным псом, весёлым и задорным. Позже – бездомной собакой, рыскающей по городским помойкам в поисках жратвы.
А теперь стала тварью.
Проверенная тактика – прыгнуть, ударить мускулистым телом. Сбить с ног и рвать клыками.
Я делаю шаг назад и встречаю тварь сильным толчком ладоней в туловище. Мне не удержать эту мускулистую тушу, да я и не пытаюсь. Чуть оттолкнуть в сторону, чтобы тварь не врезалась своим весом в меня, а пролетела мимо.
Жёлтые клыки звонко щёлкают возле моего лица. Я чувствую запах тухлятины.
Пальцы касаются мокрой курчавой шерсти. Касание длится долю секунды.
Но за это время ледяные иглы, выросшие из моих пальцев, пробивают шкуру твари, впиваются в неё и рвут в клочья магическую матрицу!
Волна дикой неукротимой энергии вливается в меня. Матрица поглощает её без остатка. Так окаменевшая земля впитывает дождь после долгой засухи.
Тварь жалобно визжит и падает в грязь. Пытается подняться.
Сильные лапы подламываются, из пасти течёт тёмная кровь.
Налитые кровью и бешенством глаза смотрят прямо на меня, и мгновенно тускнеют.
Я бью каблуком ботинка в холку твари. Она почти мертва, зачем длить агонию?
Твари грызут гвардейцев. Гвардейцы стреляют и режут тварей.
Визг и рёв.
Крики и выстрелы.
Сивый ещё жив – он сумел закатиться под машину и скорчился там, поджав ноги.
Здоровенный мастиф, хрипло рыча, роет мощными передними лапами землю, старается добраться до Сивого. Из розовой пасти во все стороны летит тягучая слюна.
Большой уже не шевелится. Лежит на животе, раскинув руки в стороны. Левая кисть откушена, на шее и затылке – сплошное кровавое месиво.
Резко разворачиваюсь на месте и встречаю следующую тварь ударом ноги в живот. Эта мелкая – болонка, или левретка, чёрт их разберёт!
Жила, наверное, у какой-нибудь старушки. Носила вязаную жилетку. Неторопливо ковыляла за хозяйкой вдоль аллеи парка. Терпеливо сидела возле скамейки, высунув язык, пока старушка отдыхала.
А потом старушка отдала богу душу. Может, квартира была съёмная. Или наследникам собачонка оказалась без надобности. Хотели сдать в приют, да поленились везти. Вывели на улицу, отцепили поводок от ошейника. Собачонка и кинулась прочь от чужих людей.
Хозяйку искать.
Не нашла и прибилась к дворовой своре. На своё счастье оказалась сучкой – потому и не разорвали.
Болонка с визгом отлетает в сторону, катится по земле и сворачивается кудлатым клубком.
И матрица у неё слабая, на один глоток.
Тощий Лёва бросается бежать.
Он убегает вдоль улицы, нелепо взмахивая руками. За ним бегут сразу две твари. Они быстро настигают Лёву.
Гвардеец рядом со мной вскидывает автомат, но медлит, опасаясь зацепить Лёву.
Рычащая овчарка прыгает на гвардейца сбоку, но я успеваю первым. Хватаю её поперёк туловища, чувствую, как пульсирует, разрываясь, её матрица.
Тварь извивается и хватает меня зубами за руку. Толстые лапы бессмысленно молотят воздух.
Резкая боль в руке, и меня накрывает.
Мягкий щелчок.
Мир становится красно-серым. Серое – это ночная темнота, а красное – моя бешеная злость.
В нос бьют запахи крови, псины и пороха.
Я швыряю овчарку на землю. Падаю сверху, ударом локтя ломая собачью шею. Мельком замечаю свою руку – когтистую лапу, покрытую густой шерстью.
Гвардеец разворачивается ко мне, медленно вскидывает автомат. Медленно – потому что для меня время ускоряется неимоверно.
Я вижу испуг в глазах гвардейца. Его рот перекошен, из груди рвётся бессмысленный крик.
Вскакиваю, выбиваю автомат из его рук и бросаюсь вслед за Лёвой.
Тварь как раз настигает его. Вспрыгивает на спину, и Лёва падает лицом вниз. Шляпа слетает с его головы и катится по земле.
Мне всё равно, что будет с Лёвой. Мне нужна тварь, нужна её магическая энергия. Моя матрица голодна и гудит так, что меня чуть не разрывает на части.
В несколько прыжков догоняю Лёву.
Тварь уже на нём, она рвёт Левину шею. Но зубы вязнут в плотной ткани пиджака.
Хватаю тварь за глотку и падаю набок, отдирая её от Лёвы. Прикрываюсь его телом от гвардейцев. Сжимаю ледяные пальцы, чувствуя, как в них толчками вливается сила.
Тварь бьётся в конвульсиях и замирает.
Я хватаю воздух широко раскрытым ртом, жадно глотаю ночной холод.
Багровый туман в глазах постепенно тает.
Струна в груди гудит сыто и довольно.
Выстрелов больше не слышно, крики тоже стихли. Только тихие жуткие стоны, от которых пробирает до дрожи.
Я медленно разжимаю пальцы и смотрю на свою руку. Обычная рука, человеческая. Ладонь в крови, к ней прилипла чёрная собачья шерсть.
Сажусь и натыкаюсь на взгляд Лёвы.
Жив, надо же!
И даже сознание не потерял.
Его правая щека разодрана когтями, рукава модного пиджака превратились в лохмотья, руки покрыты кровоточащими укусами.
Сегодня у доктора Лунина будет много работы. Сперва штопать раненых, потом стирать магические матрицы, пока они не проросли в тело.
Несколько секунд смотрю на Лёву. Вижу испуг в его глазах и растягиваю губы в улыбке.
– Похоже, это ты мне теперь должен, Лева. Смотри, не забудь, если останешься жив.
***
Из пяти гвардейцев выжили четверо.
Пятый – тот, что пошёл осматривать пустырь – лежал на спине, запрокинув голову. Горло его было разорвано, правая нога неестественно вывернута – челюсти твари раздробили голень.
Рядом с ним лежала дохлая тварь. В её боку торчал нож, засаженный по самую рукоять.
Остальные бойцы отделались искусанными руками и ногами.
Большой помер, как я и предполагал. Сначала кровопотеря из откушенной кисти, а потом твари перегрызли ему позвоночник.
Сивого попытались вытащить из-под машины, но не смогли. Он зацепился одеждой за выхлопную трубу и потерял сознание от боли и страха.
Командир гвардейцев по рации вызвал помощь, полицию и медиков.
На месте осталось одиннадцать тварей.
Все они когда-то были собаками самых разных пород.
– Редко такое увидишь, – кивнул мне командир.
Поменял магазин в автомате и пошёл добивать тварей выстрелами в голову.
Такие у них оказались правила.
Полиция и гвардия прибыли одновременно. Полиция оцепила улицу, а гвардия пошла прочёсывать пустырь и окрестные участки.
На пустыре нашли ещё одну тварь – по ней-то и стрелял погибший гвардеец. Автоматная очередь удачно перебила три ноги из четырёх, но тварь всё равно уползла почти на километр в сторону спального района.
Завывая сиренами, примчались сразу шесть машин «Скорой помощи». Раненых уложили на носилки и пристегнули ремнями, а затем погрузили в машины. Лёва крутил курчавой головой, беспокоясь о потерянной шляпе. Невысокий полный врач говорил что-то успокаивающее, склонившись над носилками. А затем сделал Лёве укол.
Сивого вытащили из-под седана, и он оказался жив.
Везучий гадёныш!
Неторопливо подъехал бронированный чёрный фургон на толстых шинах. Люди в толстых серых комбинезонах и шлемах со стёклами крючьями сволокли к фургону трупы тварей.
– Видишь, как бывает? – спросил меня командир гвардейцев.
Его левая рука была забинтована почти до плеча и висела на перевязи.
Не дожидаясь моего ответа, он кивнул и пошёл к машине «Скорой помощи».
– А с вами что, юноша?
Тот самый врач, который делал Лёве укол, стоял передо мной и деловито глядел на меня снизу вверх.
Рядом двое санитаров укладывали на землю брезентовые носилки.
Я пожал плечами.
– Ничего. Со мной всё в порядке.
– А рука?
Правый рукав рубашки был изорван зубами и весь пропитался кровью.
Я улыбнулся врачу.
– Да всё нормально. До свадьбы заживёт.
– Не дурите и ложитесь на носилки, – непререкаемым тоном заявил врач. – Я вас осмотрю, а потом поедем в госпиталь.
– Не нужно в госпиталь.
Я закатал остатки рукава.
Чёрт, теперь рубашку Сёме отдавать!
Поплевал на руку, стёр кровь и показал врачу четыре розовые точки на коже.
Следы клыков. Свежие, но уже затянувшиеся шрамы.
– Ничего не понимаю!
Врач смешно поднял брови.
– Всё равно, залезайте в машину, если не хотите, чтобы я позвал на помощь гвардейцев! Процедура для всех одна.
Это я понимал. В случае нападения тварей всех пострадавших надо изолировать.
Но ехать в госпиталь не хотел. Бессмысленно, да и устал я сегодня.
От настойчивого врача меня спас Бердышев. Его чёрный внедорожник беспрепятственно миновал оцепление и остановился рядом с нами. Жан Гаврилович выскочил из-за руля, на ходу вытаскивая из кармана удостоверение.
– Что здесь у вас?
– Вот, господин капитан, – немедленно наябедничал врач. – Раненый не хочет ехать в госпиталь.
Бердышев скользнул по мне внимательным взглядом.
– Руку покажи!
Я показал ему предплечье.
– Мда, – задумчиво протянул Жан Гаврилович и повернулся к врачу.
– Он остаётся здесь, под мою ответственность. Увозите остальных.
Врач возмущённо пожал покатыми плечами и махнул рукой санитарам.
– Уезжаем!
– Впусти гвардейцев в сад, пусть прочешут, как следует – сказал мне Жан Гаврилович. – Надо убедиться, что никакая тварь не проскочила. Да и сам иди в дом. Ты на ногах еле держишься. Тяжело пришлось?
Я усмехнулся.
– Нормально.
Повернулся и пошёл к воротам.
– Здесь теперь до утра возни, – сказал мне в спину Бердышев. – Сначала наше расследование, потом полиция. Но я к тебе загляну – поговорить надо.
Створка ворот оказалась плотно закрыта.
Я постучал в неё – сначала ладонью, потом кулаком.
– Сёма, открой! Это я!
Тишина.
– Сёма! Где ты там?
Чёрт! Тварь его сожрала, что ли?
За забором послышались торопливые шаги.
– Костя? Это ты?
– А кто ещё? Открывай, Сёма!
Створка приоткрылась совсем чуть-чуть. В щели маячило испуганное лицо Сеньки.
– Точно, ты!
– Ну, а кто ещё? Ты когда ворота успел запереть?
– Сразу, как стрельба началась. Я думал – гвардия Тощего Лёву ловит. Вот и закрыл ворота, чтобы они на ферму не проскочили.
– А если бы мне надо было проскочить? – спросил я.
– Я не подумал, – виновато ответил Сенька.
Не подумал он!
Хотя, с другой стороны, Сенька прав. В случае чего, Казимир с него сначала спросит за жену, потом – за ферму. И только в третью очередь – за меня.
К воротам подбежали шестеро гвардейцев. Все в чёрных комбинезонах и бронежилетах, у каждого – автомат, пистолет в наплечной кобуре и нож на поясе.
Один обратился ко мне.
– У нас приказ обыскать сад. Откройте ворота!
Я кивнул Сеньке.
– Слышал? Открывай, пока не выломали. Иначе не отчитаемся перед мастером.
Сенька нажал кнопку, и створка поехала в сторону. Я пропустил вперёд гвардейцев, которые мгновенно растворились в темноте сада. Среди яблоневых стволов заметались широкие лучи фонарей.
Сенька смотрел на меня с опаской.
– Костя, это были твари?
Я кивнул.
– Твари, Сёма. С пустыря выскочили.
– А как ты выжил?
Ох, Сёма!
Мне бы самому в этом разобраться!
С виду – очень просто. Убил четырёх тварей голыми руками, отделавшись пустяковым укусом, вот и всё. Но как я сумел это сделать – вот вопрос.
Назойливая мысль вертелась в голове. Я ухватил её.
Оружие.
Надо носить с собой какое-то оружие. Хотя бы, нож, как у гвардейцев.
Ладно, это потом.
Я пожал плечами.
– Как выжил, Сёма? Просто повезло. Слушай, я еле на ногах стою. Идём в дом.
Проходя мимо кухни, я потянул носом воздух. Пахло куриным супом и котлетами.
У меня мгновенно свело желудок от голода.
Дверь в комнату Марты и Казимира была заперта. Я постучал. Раздался шорох, затем голос Марты спросил:
– Кто там?
– Это я, Костя. Марта, вы можете, выходить, всё уже закончилось.
Я услышал, как щёлкнула задвижка.
– Слава богу! Костик, ты цел?
Марта в ужасе уставилась на разорванный рукав.
– Цел. Только есть очень хочется.
– Сейчас-сейчас! Костик, ты суп будешь?
– И котлеты тоже, – улыбнулся я.
– Казимир скоро приедет. Я позвонила ему, как только услышала выстрелы. Он велел мне запереться в комнате и не выходить до его приезда.
– Уже можно, – сказал я.
– А что это такое?
Марта показала на окно, в котором мелькали лучи фонарей.
– Императорские гвардейцы обыскивают сад. Это просто мера предосторожности.
– Ну, иди за стол! Я сейчас принесу еду.
Не прошло и минуты, как Марта внесла в комнату тарелку с разогретым супом. Я глотал бульон так, что только ложка мелькала.
Как будто неделю не ел!
Когда тарелка опустела, пришла очередь котлет и картофельного пюре с грибной подливой.
Только запихав в себя добавку, я почувствовал, что наелся.
Да, нелегко будет Казимиру прокормить такого работника!
Только я вспомнил про Казимира, как за окном послышался голос Жана Гавриловича.
– Успокойтесь, мастер! С вашей фермой всё в порядке. Твари напали не на неё, а на отряд гвардейцев, который патрулировал улицу.
– Идите к чёрту, капитан! – сварливо ответил Казимир. – Я, между прочим, только что из дворца. И знаю, что тревога началась на ферме! Пропустите меня, я должен немедленно узнать, что случилось!
– Так я вас и не держу! Вы сами стоите на крыльце и спорите со мной. Не хотите пригласить меня в дом?
– Не хочу, уважаемый Жан Гаврилович! От вас у меня только неприятности!
Продолжая препираться, они вошли в прихожую.
– Что здесь случилось? – строго спросил Казимир.
Увидев мой разорванный рукав, мастер побледнел.
– Костя! На тебя напали твари?
– Всё обошлось, мастер, – успокоил я Казимира.
– Это замечательно! – вместо Казимира ответил Бердышев. – А теперь расскажи нам подробно – как именно всё обошлось, и что, вообще, здесь произошло. Что на ферме делала гвардия, кто именно поднял тревогу.
– А это что такое? – встревожился Казимир, взглянув в окно.
– Гвардейцы обыскивают сад, – успокоил его Бердышев.
Мастер подпрыгнул от возмущения.
– Обыскивают сад? Они же мне все грядки потопчут!
– Сядьте, мастер! – жёстко сказал Жан Гаврилович. – Грядки – это последнее, о чём вам сейчас нужно беспокоиться. Рассказывай, Костя!
Я не видел никакого смысла выгораживать Тощего Лёву. Он сам заварил эту кашу, пусть сам и выкручивается.
Поэтому рассказал Жану Гавриловичу чистую правду о случившемся.
– Тощий Лёва? – нахмурился Бердышев. – Не слышал про такого. Но Зотов наверняка знает этого таракана.
Жан Гаврилович достал из кармана телефон.
– Никита Сергеевич! Можешь через пару часов подъехать ко мне в академию? Надо обсудить кое-что! Что? На вызове? А где? На Охте? Замечательно! Тогда подходи прямо сейчас на ферму мастера Казимира – тут есть кое-что интересное для тебя.
Бердышев убрал телефон.
– Никита Сергеевич займётся этим Лёвой. Шпана вообще обнаглела – трутся возле Императорской фермы! Кстати, что они здесь, вообще, забыли?
– Лёва хотел, чтобы я вырастил для него золотой корень с особыми свойствами, – объяснил я.
– Сенька! – угрожающе прошипел мастер Казимир. – Это твоя затея? Ты мне все уши прожужжал с этим Лёвой!
Сенька втянул голову в плечи.
– Оставьте свои семейные разборки на потом, – вздохнул Бердышев. – Сейчас есть дела поважнее. Костя! Расскажи мне, что именно ты делал во время боя с тварями?
– Дрался, – честно ответил я.
– Это я знаю, – поморщился Бердышев. – Мне нужны все твои действия, шаг за шагом.
Он поёрзал на стуле, усаживаясь поудобнее.
– Командир гвардейцев утверждает, что ты голыми руками убил, как минимум, трёх тварей. Как ты это сделал?
– Да не помню я! Они прыгали, я защищался.
– Кроме того, – продолжил Бердышев, – у меня есть показания другого гвардейца. Но они вообще ни в какие ворота не лезут.
– Я видел, как он это сделал, – тихо сказал Сенька.
– Что ты видел? – удивился Жан Гаврилович. – Ты же в доме был!
– Я на камере всё видел. Идёмте, я покажу!
Внимание! Следующая прода уже выложена!
Глава 3
– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Бердышев.
Я внимательно посмотрел на Сеньку.
Он перехватил мой взгляд, но глаза не опустил.
– Если бы ты сам сказал, Костя! А ты промолчал. О таком молчать нельзя, понимаешь?
Чёрт, о чём он, вообще, говорит? Что он видел?
– Где у тебя серверная? – спросил Жан Гаврилович мастера Казимира.
– Здесь!
Казимир тоже заинтересовался Сенькиными словами.
Бердышев начал неумело щёлкать мышкой. На мониторе выскочили какие-то таблицы с цифрами.
Потом во весь экран появилось изображение голой женщины. Сиськи у неё были размера пятого, не меньше.
Женщина обольстительно улыбалась в камеру, потом легла на спину и раздвинула загорелые ноги.
– Это ещё что такое? – ошарашенно спросил Казимир.
Сенька отчаянно покраснел.
– Ну, куда вы щёлкаете? – закричал она на Бердышева. – Там же всё настроено было! Дайте, я покажу!
– Семён! – привязался к нему Казимир. – Откуда в компьютере взялась эта баба?
– Из Сети, откуда же ещё, – ухмыльнулся Бердышев. – Маловато вы, мастер, своего помощника работой загружаете!
– Я загружу! – угрожающе сказал Казимир. – я его так загружу, что он от первых петухов до темноты работать будет!
На Сеньку было жалко смотреть.
Он торопливо защёлкал мышкой.
Женщина исчезла.
Вместо неё на мониторе появилось изображение с камеры над воротами.
Под камерой я разговаривал с Тощим Лёвой. Вот Лёва задрал голову, улыбнулся и помахал камере рукой.
– Там дальше, – сказал Сенька. – Сейчас я перемотаю.
Он нажал перемотку.
Наши фигуры на экране задвигались быстро и комично.
– Долго ещё? – нетерпеливо спросил Бердышев. – Да, мастер! Эта запись мне нужна для следствия!
– Сейчас!
Сенька включил быструю перемотку, и экран погас. А когда изображение снова появилось, гвардейцы уже дрались с тварями.
В гуще тёмных фигур с невероятной скоростью двигалось жуткое существо.
– Ну-ка, останови! – крикнул Жан Гаврилович.
Щелчок мышки, и картинка застыла.
Затем камера сделал наплыв.
Несмотря на темноту, я разглядел жуткую морду существа, сплошь заросшую волосами.
Низкий лоб.
Широкий, словно расплющенный нос.
Оскаленная пасть с великолепными клыками.
Чудовище было одето в хорошо знакомую мне клетчатую рубашку.
– Кто это? – удивился я.
– Это ты, Костя! – тихо ответил Сенька.
Охренеть!
– Пускай! – негромко сказал Бердышев. – Только в замедлении, иначе ничего не разглядим.
Гвардейцы и твари на экране двигались медленно, как будто их опоили сонным зельем.
И только существо в клетчатой рубашке казалось бодрым и полным жизни.
Вот оно швырнуло на землю тварь, которую держало поперёк туловища.
Упало сверху, ломая твари шею мощным ударом локтя.
Легко вскочило, выбило лапой автомат из рук гвардейца и длинным прыжком бросилось в сторону.
Камера повернулась вслед за существом.
– Еле успел! – гордо сказал Сенька.
Он был доволен, как режиссёр, которого номинировали на Оскара.
Ну, Сёма!
В кадре показался медленно бегущий Тощий Лёва. За ним нехотя ковыляла тварь.
Вот она неторопливо вспрыгнула Лёве на спину.
Лёва плавно взмахнул руками и стал падать лицом вперёд. Он валился величественно, словно старое дерево, подпиленное лесорубом.
Существо в клетчатой рубашке подскочило к Лёве. Быстрым движением когтистой лапы смахнуло с его спины не успевшую увернуться тварь. Бросило её на землю и задушило.
На несколько секунд изображение застыло.
– Давай нормальную скорость! – скомандовал Бердышев.
Сенька увеличил скорость.
Мы увидели, что Лёва шевелится, прикрывая руками затылок.
А затем с земли поднялся я.
– Ну и дела! – подытожил Бердышев.
Мы перемотали запись назад и увидели, что в жуткое существо я превратился сразу после укуса твари.
Ещё раз просмотрели всю сцену.
– Три секунды, – удивился Жан Гаврилович. – Неудивительно, что только один гвардеец это заметил. В темноте-то, да ещё во время боя!
Я подумал, что мою трансформацию видел не только гвардеец, но и Тощий Лёва.
Недаром он так испугался.
– Так, – решительно сказал Бердышев. – Эту запись я изымаю. Забудьте, что видели её, говорю абсолютно серьёзно. Особенно это касается тебя!
Жан Гаврилович строго посмотрел на Сеньку.
Тот кивнул.
– Ну, и что мы будем с этим делать, Костя? – задумчиво спросил Жан Гаврилович, глядя на меня.
Я пожал плечами.
– Делайте, что хотите. А я иду в ванну. Можно, мастер?
Казимир тряхнул бородой.
– Конечно!
Я вылил на дно ванны немного хвойного отвара и пустил горячую воду.
В комнате запахло сосновым лесом. На поверхности воды закружились белые облачка пены.
Дождавшись, когда ванная наполнится, я улёгся в неё. Сгрёб пену в огромную шапку и попытался расслабиться, глядя в потолок.
Я не мог понять, что со мной происходит.
Но собирался непременно выяснить.
Дураку понятно, что это магия.
Она просыпается во мне не впервые.
И каждый раз это происходит тогда, когда меня захлёстывают сильные эмоции.
Как только они проходят, я возвращаюсь в обычное человеческое состояние.
Вот и первый рецепт! Держать эмоции на коротком поводке.
Не успел я обрадоваться, как дверь ванной открылась.
– Эй! – возмутился я. – Здесь занято!
– Ничего! – невозмутимо ответил Жан Гаврилович. – Я не смотрю.
В руках у него была табуретка.
Мелькнула шальная мысль, что сейчас Бердышев огреет меня этой табуреткой по голове, а потом притопит в ванне.
А что? Нет человека – нет проблемы.
Но Бердышев поставил табуретку на пол и уселся на неё.
Вслед за Жаном Гавриловичем в комнату вошёл мастер Казимир. За ним бочком протиснулся Сенька.
– Что за собрание вы здесь устроили? – спросил я у них. – Подождать не могли?
– Вот что, Костя, – мирно сказал Бердышев. – Мы тут обсудили твои странности. Скажи – ты можешь контролировать своё состояние?
– Когда не злюсь – могу, – честно ответил я.
– Я же говорил! – прогудел мастер Казимир.
Бердышев кивнул.
– Я пришёл к такому же выводу. Проанализировал все твои поступки, и думаю, что угрозы ты не представляешь.
– Приятно слышать, – ответил я.
И сгрёб пену в аккуратную кучку.
А то она уже начала таять и расползаться.
– Мастер Казимир считает, что ты должен остаться у него. Он поможет тебе научиться контролировать магию. Я тоже поучаствую.
– Спасибо, – искренне ответил я.
Несмотря на молодое тело, разумом я был далеко не пацан. И знал, насколько важна помощь понимающих людей.
– Сегодня отдыхай – навоевался! А завтра съезди к доктору Лунину. Адрес госпиталя я тебе запишу.
Заметив, что я напрягся, Бердышев покачал головой.
– Это просьба, а не приказ. Но очень настоятельная просьба. Александр Михайлович – прекрасный специалист. Повидал такое, что тебе и не снилось. С его помощью ты разберёшься в себе намного быстрее.
– Хорошо, – согласился я. – Съезжу.
– Костя! – решительно заговорил Сенька. – Извини, что так получилось! Если честно – я очень испугался за тебя. Понимаешь?
Он подошёл ближе.
– И спасибо за то, что разобрался с Тощим Лёвой!
Он шмыгнул носом.
Салага!
Я улыбнулся и протянул ему мокрую руку.
– Всё хорошо, Сёма! Ты правильно сделал.
– Да, насчёт этого Лёвы, – вспомнил Жан Гаврилович. – Я дал на него наводкуНиките Сергеевичу. Зотов с ним разберётся.
– Там ещё второй выжил, – напомнил я. – Такой белобрысый. Кличка – Сивый. В трамваях по карманам шарит.
– Хорошо, я передам Зотову.
Жан Гаврилович поднялся с табурета.
– Поеду. До рассвета всего ничего осталось, а мне утром на доклад к Императору.
– Слушай, Жан Гаврилович, – спросил я. – Объясни, почему Император лично занимается делом графа Стоцкого. Что у него, полицейских генералов нет, или министров?
Бердышев потёр рукой подбородок.
– Есть, конечно. Понимаешь, Костя, бывают такие дела, которыми даже Император должен заниматься лично. Всего я тебе сказать не могу, просто поверь мне на слово.
– Идём, Сенька! – заворчал мастер Казимир. – Тебе ещё голых баб вычищать из компьютера! И чтобы я больше ничего такого не видел! Каждый день лично буду проверять.
– Вы же всё равно в компьютерах не шарите, мастер!
– Иди, не разговаривай! Рассуждает он!
Оставшись один, я открыл кран с горячей водой и снова вытянулся в ванне, глядя в потолок.
Мне было хорошо.
***
Наутро ферма превратилась в развалины.
Так сказал мастер Казимир.
Он бегал по грядкам, ругал императорских гвардейцев и показывал кулаки невидимым камерам.
На мой взгляд, всё было в порядке. Подумаешь, сломали несколько яблоневых веток и вытоптали малину. Не всю же! Тем более что ягоды на ней уже переспели.
Я сорвал одну ягоду, вытащил из неё белую серединку, а сладкую мякоть закинул в рот.
– Сенька, ты погляди! – кричал Казимир. – Они же капусту потоптали! А это что такое?
Мастер негодующе указал на шланг, из которого брызгала вода. Вокруг уже натекла порядочная лужа.
– Наверное, наступили в темноте, – предположил Сенька. – Вот шланг и лопнул.
– Наступили? – завопил Казимир. – А что ты стоишь?! Немедленно отключи воду и замени шланг! А лужу засыпь песком!
– Хорошо, – покорно вздохнул Сенька.
– А что с оранжереей? – вспомнил мастер.
– Там только одно стекло разбито, – сказал я. – А так – всё замечательно.
– Стекло?
Казимир выпучил глаза.
– Почему вы мне вечером ничего не сказали? Там же всё помёрзло!
– Да ночь тёплая была.
– Немедленно в оранжерею!
Казимир схватил меня за рукав и потащил за собой.
Растения ничуть не замёрзли. Они стояли в своих горшках, как бравые солдаты на параде.
Но Казимир нашёл новый повод для расстройства.
– Что это такое? – ледяным тоном спросил он, показывая на осколки разбитого горшка.
Кучка земли за ночь подсохла. Растение, лишённое почвы, завяло. Его плотные листья сложились в трубочки.
– Камнем зацепило, – сказал я.
Казимир опустился на колени перед растением.
– Это Дроцера Уникум! Единственный экземпляр в Империи! Я работал над ней три месяца и собирался подарить Императору!
– Такая полезная штука? – удивился я. – А от чего она помогает?
– От комаров! Она помогает от комаров. Ловит их и ест!
– Неужели во дворце не могут поставить фумигаторы?
Казимир посмотрел на меня, как на идиота.
– Его Величество Алексей Николаевич обожает рыбалку. А на речке фумигатор не включишь. И мазью мазаться нельзя – запах отпугивает рыбу. Ладно!
Казимир отчаянно махнул рукой.
– Отдам Императору свой экземпляр!
– Она же единственная в Империи, – напомнил я.
– Но не до такой же степени! – взвился Казимир. – Конечно, опытный образец я поставил себе в спальню. Не с комарами же мне спать!
– Давай, я тут всё приберу, – предложил я. – А дырку пока можно заколотить фанерой.
– Ты поедешь со мной, – неожиданно сказал Казимир.
– Куда? Во дворец?
– Вот именно. Утром звонил капитан Бердышев и сказал, что Император хочет тебя видеть.
Ничего себе!
Нет, нужно срочно покупать мобильник. Надоело, что все дозваниваются до меня через третьи руки.
– А как же госпиталь? – вспомнил я. – Мне к доктору Лунину надо.
– Доктор Лунин каждое утро работает в соседней лаборатории со мной, – ответил Казимир. – У него там замечательная прохладная комната, полная выпотрошенных трупов. Всё, как ты любишь. Вот в этой комнате он тебя и посмотрит. Пропуск на тебя уже заказан, так что собирайся. Мы выезжаем через полчаса!
Не забудьте добавить книгу в библиотеку – так вы не пропустите уведомления о новых главах!
Глава 4
– Долго мне ещё тебя ждать?
Раздражённый мастер Казимир топнул ногой так, что доски крыльца жалобно скрипнули.
– Сейчас, мастер!
Я заколотил последний гвоздь, отошёл на шаг и полюбовался делом своих рук.
Фанерка была прибита ровно – просто заглядение! Сегодняшней ночью ценные магические растения точно не замёрзнут. А завтра Сенька привезёт стекло.
– Всё!
Я отнёс в сарай молоток и вымыл руки в бочке с водой. Переодеваться не стал. Во-первых – не во что, парадным костюмом я пока не обзавёлся. А во-вторых – вряд ли я увижу во дворце что-то, кроме подвала. Так для кого наряжаться, для котов, что ли?
Такси уже стояло возле ворот. Грузовичок мастера Казимира нам пока не вернули – полицейский пристав Никита Сергеевич Зотов объяснил, что следствие ещё не закончено.
Я подозревал, что полицейские просто не смогли завести почтенную развалюху и оставили её в имении графа Стоцкого.
Съездить за ней, что ли?
При мысли о графском имении по спине пробежали противные мурашки.
Мастер Казимир по своей привычке уселся рядом с водителем.
Я вольготно развалился на заднем сиденье и приоткрыл окно. Несмотря на утро, солнце уже жарило вовсю, а кондиционером в машине и не пахло.
– К Императорскому дворцу! – кивнул водителю Казимир.
Пока мы пробирались через утренние пробки, я любовался Питером. Родной город мне всегда нравился. Кажется, и я ему тоже.
В этом мире Петербург выглядел по-другому, но сходство никуда не делось. Та же архитектура, те же прохожие на улицах. Даже вывески похожи.
Знакомые черты города проступали под магическим гримом, и мне это нравилось.
Такси высадило нас на Дворцовой набережной – возле арки, которую перегораживала чугунная решётка с императорскими вензелями.
Два охранника в одинаковых тёмных костюмах проверили наши пропуска и открыли решётку. Мы с мастером Казимиром вошли во внутренний дворик Императорского дворца.
– Поднимите руки, – сказал один из охранников мастеру Казимиру.
Тот послушно задрал руки вверх. Пока первый охранник ощупывал одежду мастера, второй вытащил из кармана рацию.
– Он здесь.
– Сейчас буду, – ответила рация.
Было видно, что охрана дворца на высоте.
– Мне тоже поднимать руки? – спросил я.
– Нет, что вы! – ответил охранник. – Вам не нужно. Оружия у вас нет?
– Нет, – ответил я.
– Тогда подождите, за вами сейчас придут.
Неожиданно!
Я с удивлением посмотрел на охранника, и он дружелюбно улыбнулся мне в ответ.
Мастер Казимир сердито хмыкнул. Я вполне понимал его возмущение – почтенного мага-травника, поставщика Императорской кухни обыскали, а никому не известного помощника пропустили так.
Чтобы скрасить ожидание, я любовался внутренними фасадами дворца. Как я и ожидал, они были гораздо скромнее парадных. Никакой лепнины и позолоченных статуй – аккуратно выкрашенные стены с рядами высоких окон.
Это называется разумная экономия.
Из глубины двора навстречу нам выбежал невысокий человек. Его костюм выглядел раз в пять дороже, чем костюмы охранников.
Человек был чуть выше мастера Казимира, но намного шире в плечах, и габаритами напоминал гранитный валун.
– Добрый день, мастер! – кивнул он Казимиру.
А затем схватил меня за руку и принялся её трясти.
– Здравствуйте! Очень приятно познакомиться! Николай Владимирович Померанцев, начальник дворцовой службы охраны!
– Константин Смирнов, – растерянно ответил я.
– Знаю, знаю! – кивнул Померанцев.
Дружелюбная улыбка на его лице плохо сочеталась со сломанным носом и расплющенными ушами боксёра.
– Идёмте!
Померанцев открыл перед нами резную деревянную дверь подъезда.
– Сюда!
– Эй, – не выдержал мастер Казимир. – Лаборатория в другой стороне!
– Сегодня мы пройдём по залам, – улыбнулся начальник охраны. – Вы ведь не знакомы с парадным крылом дворца?
Он смотрел на меня, хотя отвечал на вопрос Казимира.
– Пока не довелось, – вежливо сказал я.
Ну, а что я ещё мог ответить?
В прошлой жизни я несколько раз побывал в Эрмитаже. Всё же, главный музей имперской столицы!
Но сейчас хвастаться своей осведомлённостью было глупо.
Наверняка, в этом мире туристов в Императорский дворец не пускают.
Залы парадного крыла тянулись друг за другом бесконечной роскошной вереницей. Мы шагали по сверкающему паркету из дорогих сортов дерева. Шаги гулко отдавались под высокими сводами, украшенными лепниной и золотом.
Великолепные хрустальные люстры вспыхивали тысячами дрожащих огоньков.
За высокими окнами я видел Неву и скользящие по ней катера и яхты.
С огромных портретов на нас сурово смотрели богато разодетые вельможи и военные в генеральских мундирах.
В простенках между окнами кротко улыбались мраморные копии греческих и римских богинь.
Огромные парадные залы сменялись маленькими уютными гостиными, двери которых вели в следующий зал, и так до бесконечности.
Померанцев предупредительно открывал перед нами тяжёлые створки, каждый раз приговаривая:
– Прошу!
Но я почти не замечал окружающей красоты и пышности.
Меня тревожило вот что.
Почти в каждом зале к нам присоединялся один, а то и два охранника. Они ничего не говорили, просто шли следом за нами. Так что к десятому залу нас сопровождала целая толпа плечистых парней в тёмных костюмах.
Это уже не было похоже на охрану.
Это напоминало арест.
Но почему? За что?
И тут я вспомнил.
Казимир как-то говорил, что данные с его камер передаются прямо на дворцовый сервер.
Чёрт!
Теперь всё понятно!
Дворцовая охрана, действительно, оказалась на высоте!
Наверняка во время тревоги на ферме они включили изображение с камер. И подробно видели весь бой с тварями.
Даже если они не следили за боем в реальном времени, то уж точно просмотрели информацию с камер позже.
И заметили мою трансформацию.
Уверен, что это происшествие заинтересовало соответствующие службы. Какую-нибудь охранку, или Тайное управление.
Скорее всего, за мной уже выслали группу захвата.
А я взял, и сам явился во дворец.
Туда, где живёт Император, между прочим!
Естественно, охрана получила приказ меня задержать.
Но на кой чёрт им столько сотрудников? Не знают, на что именно я способен, и опасаются?
Да, опасаются. Потому и не стали обыскивать – надеялись усыпить внимание.
Я попытался незаметно оглянуться, и тут же наткнулся взглядом на восхищённую улыбку одного из охранников.
Попал!
Померанцев подвёл нас к незаметной двери, которая пряталась за тяжёлыми портьерами цвета морской волны.
– Ну, вот и пришли! – улыбнулся он. – Отсюда вы попадёте прямо в лабораторию.
Как же! Так я и поверил! Ставлю свои новые штаны, что эта дверь ведёт прямиком в дворцовую тюрьму!
– Константин! Можно вас на минуту?
Померанцев быстро сунул правую руку под пиджак, и я напрягся.
Вот и оружие пошло в ход!
Но в руке Николая Владимировича появилась небольшая записная книжка, в корешок которой была вложена авторучка.
– Очень прошу – дайте, пожалуйста, автограф! – сказал Померанцев, широко улыбаясь.
Что?
Нет, не так.
Какого хрена здесь происходит?!
Разинув рот, я смотрел на Померанцева, а он протягивал мне блокнот.
Наконец, я сумел выдавить:
– А вам зачем?
– На память! – весело воскликнул Николай Владимирович. – Кто знает, когда ещё раз увидимся!
Ага, вот и угрозы пошли в ход!
И сбежать не получится – охранники обступили нас со всех сторон.
Я не мог понять, какую игру затеял Померанцев. Зачем ему моя подпись?
Но делать было нечего.
Под внимательными взглядами охранников я взял блокнот, раскрыл его и нашёл чистый листок.
Вывел на нём размашистую завитушку, которая была максимально не похожа на мою настоящую подпись, и вернул блокнот Померанцеву.
– Возьмите.
– А мне можно? – нерешительно спросил двухметровый детина с фигурой греко-римского борца.
– И мне! – заговорили остальные охранники. – И мне!
Ничего не понимая, я пожал плечами.
Какая разница?
Попаду в камеру на несколько минут позже. Так я и не тороплюсь.
Мне подсовывали блокноты, листки, носовые платки и даже ладони, которые были похожи на совковые лопаты.
Я ставил закорючки, даже не стараясь, чтобы они получались похожими друг на друга.
Происходящее напоминало утренник в сумасшедшем доме.
Вдруг незаметная дверь за портьерами открылась с еле слышным скрипом.
Из неё вышел Жан Гаврилович Бердышев.
– Николай Владимирович! – укоризненно сказал он Померанцеву. – Что вы тут устроили?
– Да мы недолго, – заторопился Померанцев. – Буквально, три минуты. Ребята очень просили!
Бердышев повернулся ко мне.
– Давай, звезда, заканчивай раздавать автографы, и за мной!
– Куда? – спросил я. – В тюрьму?
Жан Гаврилович изумлённо вытаращился на меня.
– С хрена ли?
– Вы что, телевизор не смотрите? – спросил Бердышев, когда мы спускались по узкой лестнице в подвал дворца.
Жан Гаврилович шёл впереди, я – сразу за ним. Позади меня сердито сопел мастер Казимир.
– Нет, – ответил я. – А когда? Я оранжерею чинил!
– Я эту дрянь вообще в доме не держу, – пропыхтел Казимир. – Одну ерунду показывают, только от работы отвлекает. Как ни включи – то сериал, то ток-шоу, то политика!
– Так что случилось-то? – теряясь в догадках, спросил я у Бердышева.
– Я рано утром поехал во дворец, – объяснил Жан Гаврилович. – Хотел договориться с Померанцевым и подчистить с записи твои художества. А тут уже вся охрана на ушах стоит! Оказывается, какой-то корреспондент готовил сенсационный материал о магической ферме. Ну, и снял на камеру весь ваш бой с тварями. Нашёл сенсацию, где не ждал. И ночью выложил запись в Сеть.
Охренеть! Только этого мне не хватало!
– Как же его твари не сожрали? – спросил я.
Меня даже обида взяла – ну, что стоило этим псам разорвать корреспондента вместо того, чтобы бросаться на нас?
– А он на дереве сидел, – объяснил Жан Гаврилович. – Снимал ферму сверху. Сначала хотел интервью у Казимира взять, а когда Казимир его турнул – он засаду устроил. Припоминаете, мастер?
– Ничего я не припоминаю! – разозлился Казимир. – У меня вокруг фермы каждый день куча народу шастает! И каждому что-то надо! Работать не дают!
– Это вам урок, мастер! Надо быть повежливее с прессой.
– Да пошли они к чёрту!
– Погодите! – сказал я. – А зачем охранникам мои автографы?
– Не понимаешь?
Бердышев весело посмотрел на меня.
– Ты же теперь легенда столицы. Голыми руками трёх тварей убил. Весь город о тебе говорит! Знаешь, как тот ролик называется?
– Как? – спросил я, предчувствуя недоброе.
– Оборотень против тварей! Вот, гляди!
Бердышев вытащил из кармана смартфон.
– Ого! Уже семнадцать миллионов просмотров! А ещё и полудня нет.
Охренеть!
– В общем, готовься, герой! – Жан Гаврилович хлопнул меня по плечу. – Алексей Николаевич хочет с тобой встретиться!
– Какой ещё Алексей Николаевич? – тупо спросил я.
– Император Российский.
Бердышев расхохотался. Эхо гулко прокатилось по лестничной клетке.
– Прямо сейчас?
Мне, в принципе, было всё равно. Встречей с Императором меня уже не удивишь.
Жан Гаврилович посмотрел на часы.
– Нет. Сейчас у Императора японское посольство. Приехали поздравить со столетием присоединения к Империи Курильских островов. Думаю, часа через два. Тебя предупредят. А ты пока покажись доктору Лунину.
Бердышев открыл дверь в конце лестницы и пропустил нас в подвальный коридор.
Я поёжился.
Вот почему секретные лаборатории так любят устраивать именно в подвалах? Как будто в них одни вампиры работают!
У двери каждой лаборатории стояло по охраннику. Эти автографы не просили – несли службу. Но кивали вполне приветливо.
Мы постучали в дверь с оптимистичной надписью «Мертвецкая».
– Позже! – ответил из-за двери голос доктора Лунина. – Я занят.
– Александр Михайлович! – крикнул Бердышев. – Это мы!
Дверь открылась. Из помещения пахнуло холодом и сладковатым запахом разложения.
На пороге стоял доктор Лунин в халате, перемазанном свежей кровью. Руки доктора были в крови по локоть.
– Вы уверены, что не хотите подождать? – спросил Александр Михайлович.
– Да, пожалуй! – оценив его вид, кивнул Бердышев. – Костя пока побудет в лаборатории Казимира. Вы сами за ним зайдите.
– Хорошо, – коротко ответил Лунин и закрыл дверь.
– Ну, наконец-то! – проворчал Казимир, когда за нами закрылась дверь его лаборатории. – Я уж думал, что сегодня вообще не удастся поработать!
Бердышев ушёл по своим делам, пообещав заглянуть через пару часов. Охранник остался снаружи.
– Будешь мне помогать, раз уж ты здесь, – решил Казимир. – И не смотри, что ты теперь знаменитость!
– Само собой, мастер! – кивнул я. – Деньги-то мне вы платите. А что делать?
За разговором я оглядел лабораторию.
Император не поскупился – выделил мастеру Казимиру отличное квадратное помещение размером с хороший спортивный зал. По углам тихо гудели увлажнители, временами выбрасывая в воздух белые струйки водяного пара.
Под потолком вместо солнышка светили специальные лампы. Они давали настоящий дневной свет, который необходим для растений.
А растений здесь хватало!
По всему помещению длинными рядами тянулись столы, на которых стояли горшки с зеленеющими кустами.
Правда, никакой экзотики я здесь не заметил – обычные огородные растения. Огурцы, кабачки, помидоры. Из нескольких горшков торчала ветвистая картофельная ботва.
– Это из поместья Стоцких? – спросил я.
– Именно! – кивнул Казимир. – Я займусь изучением материала. А ты всё как следует полей и выполи все сорняки из горшков! Огурцы надо опрыскать водой. Помидоры не опрыскивай ни в коем случае! И смотри – не перепутай!
– Не перепутаю, – улыбнулся я.
Ну, как можно перепутать помидоры с огурцами? Одни красные, другие – зелёные!
– Инстру�