Нулевой мир 6. Мера Человек
Глава 1. Сила
«Это два ангела.»
– Я знаю, – ответил я, разглядывая спускающегося с неба противника.
«Ты зверь, поднёбыш!»
– С демоном внутри, – ощерился я.
«Ты недооцениваешь противника. Марк, абсолютная твоя душа, это две четвертых меры!»
Я спрыгнул с крыши и мягко приземлился на носочки. Всё же Белиар был невероятно силён.
«Да я ещё и невероятно умён. О, Бездна, зачем я согласился на это?»
– Силу!
«Это будет временный эффект. А потом ты свалишься, и будешь слабее нуля.»
– Я и нулём убивал ангелов, – крикнул я громче, чтобы услышал Тиохиль.
– Сраная просва, – ангел сплюнул и покосился наверх.
Видимо, перед напарником ему не хотелось оплошать.
– Ариох!!! – Тиохиль рявкнул, – Он мой!
Голос ангела сверху был хорошо слышен:
– Тиохиль, ты слишком долго в Инфериоре.
– Потому что он справиться не может, – я улыбнулся, – Не по зубам зверушка.
Взметнулся снег, и ко мне устремилась смерть.
«Бери силу, поднёбная твоя душа».
Наконечник копья, пропитанный кровью демона, был на удивление прочным, и спокойно выдерживал удары ангельского клинка.
Тиохиль не стеснялся применять магию, хотя теперь порывы ветра были не такими сильными. Меня относило в сторону, но я группировался и приземлялся на ноги.
И снова сближение, и обычный оружный бой. Когда оба противника сильны, всё решает острый клинок.
Мы смещались по вершине горы, гоняя друг друга вокруг храма.
– Интересно, – в который раз откатившись, прохрипел я, – Когда я тебя прибью, мне хватит духа до третьей меры?
– Нет, это мне хватит твоей частицы, – Тиохиль неожиданно ловко проскользнул сбоку и едва не дотянулся клинком до шеи, заставляя меня нырнуть.
Я встал в нескольких шагах от него.
– А как же то, что только глупцу нужна одна частица?
Глаза ангела загорелись яростью:
– Неужели ты думаешь, что я откажусь от такой силы? Да, повелителю нужны всего двенадцать, и тринадцатую надо изгнать…
– Тиохиль, ты много говоришь, – донеслось сверху.
Мой противник недовольно поморщился.
– Вотан, – сказал я.
– Что Вотан? – глаза Тиохиля подёрнулись удивлением.
– Этот демон под Лазурным Городом тоже был частицей…
– Вотан сидел там, где ему и положено. Ему казалось, что он ведёт какую-то борьбу, стремится к власти. Глупцы, вокруг одни глупцы.
Я промолчал. Странно, что Тиохиль ещё себя не заподозрил в глупости. Впрочем, если дурак осознает, что он дурак, то прекратит быть дураком.
Тиохиль продолжал:
– Правда, ты убил его чуть раньше, чем положено. Ну, да ничего…
– Зачем меня изгонять?
Но наш разговор прервали:
– Ма-а-арк!
Я обернулся. Хильда, обнажив кинжалы, неслась по снегу от храма. Твою-то звериную бабушку, ну, где у неё мозги?
«Да у вас обоих с ними проблемы», – вздохнул Белиар.
– Мне нужно твоё отчаяние, сильная воля, – ангел засмеялся, и стрелой полетел навстречу Волчице.
И снова я несусь вслед, и снова не успеваю. Я ощутил землю, вытянул из неё пику…
Тиохиль в этот раз увернулся, срубив каменное копьё, и приземлился сразу за спиной Хильды. Она развернулась, собираясь метнуть клинки, но удар кулака ангела отбросил её на землю.
Он наступил ей на ногу и направил меч в грудь. Сильнее нажал сапогом и Хильда закричала от боли.
Я замер в нерешительности.
– Ты не успеешь, хоть пятнадцать демонов будут внутри, – ауритовый клинок ангела заполыхал огоньками, – Псы Тенебры всегда были слабее.
«Ах ты ж подстилка перьевая!» – прошипел Белиар.
– Кожаный балдахин, – Тиохиль ощерился.
Белиар злился, но знал, что так может помешать мне.
Я выпустил чувство земли, охватывая большую площадь вокруг, но тут же ощутил давление сверху. Напарник Тиохиля нарушил обещание, и намеревался атаковать.
«Едва ты применишь магию, он ударит мерой. Я в твоём зверином теле, и мы слабее, поэтому не устоим».
Стиснув зубы, я лихорадочно пытался сообразить, что делать. Тиохиль собирался убить Хильду, не проткнув клинком, а спалив заживо…
– Как видишь, зверь, рука демона не творит чудес.
Рука…
Чувство земли сразу подсказало мне, где в снегу лежит моя часть. Прямо под моими ногами, в одном шаге. И ещё не исчезла. Моё сознание с легкой грустью огладило её…
«Малыш, но ведь я же лучше!» – Белиар усмехнулся, – «Знаешь, твоя память полна красивых цитат».
Я не ответил.
Отравленные наконечники лежали, разбросанные, рядом с рукой. Малое действие, большой урон.
Я резко сократил радиус сканера, и ангелы восприняли это по-своему.
– Правильно, просва, – Тиохиль улыбнулся, – Ты же понимаешь, как ты бессилен?
Он чуть прижал пылающий наконечник, прожигая Волчице одежду.
– Брось копьё…
Моя рука разжалась, и древко мягко упало в снег.
«И всё из-за бабы!»
– Зверю – зверево, – ангел всё пытался меня зацепить.
Я изобразил страдальческий вид, одновременно раскрыв под снегом трещины. Рядом с собой, ведь радиус действия небольшой.
Несколько наконечников рядом с отрубленной конечностью скатились в заготовленные щели.
– Друг, – сказал я.
«Что?»
– Что? – Тиохиль даже отвёл клинок.
– Друзья! – крикнул я, поднимая голову.
У меня всегда были проблемы с самовнушением. И надо было помочь, чтобы прицелиться.
«Твою поднёбную мать, зверёныш. Ну сказал бы мне, я бы помог».
И моё зрение осветилось едва заметными красноватыми траекториями. Что сделал Белиар, я не знал, но лучи целеуказателей вели прямо от трещин в земле.
– Огонь, – я улыбнулся.
Трещины схлопнулись, и сразу четыре наконечника улетели вверх, в Ариоха, а я метнулся вперёд. Внизу в копьё по моему приказу ударила земля, и оно подскочило мне в руку.
Тиохиль чуть замешкался, но успел отразить мою атаку. Вот только ему пришлось отпрыгнуть, и Хильда оказалась на свободе.
– Жалкие черви! – раздался крик сверху, и я прыгнул, сбивая Хильду в сторону.
Там, где мы только что были, в снег ударила плазма, взрываясь паром и огнём. Ариох, паря над нами, зажигал на клинке уже новую атаку.
– Он мой! – Тиохиль полетел к нам.
– Идиот!
Но нас уже снесло. Один бы я увернулся, но Хильду пришлось защищать, принимая удар на себя.
Ладонь демона перехватила руку с мечом, а моё копье прошло ангелу прямо под доспех. Он рванулся, разрывая воздух криком, и нас унесло в сторону.
Полёт был долгим, меня кувыркнуло несколько раз по снегу, но мне удалось вскочить на ноги. Хильда без сознания упала рядом прямо на краю…
Я оглянулся. На вершину я поднимался не с этой стороны. Здесь внизу зияла пропасть, заполненная туманом.
«Только ради свободы, поднёбыш.»
Когда в нас ударил новый луч с ангельского клинка, Белиар среагировал быстрее, чем я. Он рванул Хильду за шкирку и прыгнул сам.
В пропасть!
– Твою ма-а-а-ать! – заорал я.
«Вот же червятина. Я привык, что у меня крылья.»
Мы падали, и на расстоянии вытянутой руки мимо нас неслась гора.
Инфериор позвал меня…
Едва ощутив этот зов, я выбросил чувство земли. Спаси, Инфериор!
– А-а-а!!! – вырвалось у меня от боли, когда я резко приложился лицом о что-то твёрдое, да ещё и левую руку чуть не выдернуло из суставов.
«Поднёбыш, абсолютная твоя душонка. Невероятно!»
Я поднял голову, пытаясь проморгаться. Подо мной вырос, ещё осыпаясь свежей крошкой, длинный каменный язык. Вытянулся он прямо из скалы, вдоль которой мы летели.
«Я видел, что творят люди в Инфериоре, но ты меня удивил.»
Моя красная рука свисала в пропасть, отдавая болью в вывихнутом плече. Я не чувствовал её, но, когда выглянул из-за края, увидел, что пальцы крепко сжимают нагрудник Хильды. Молодец, демон!
Я держал её за грудной вырез, и корсет оттянулся, открывая вид на белые округлости.
«Вот только ради этого я и помог», – с заметной похотью произнёс Белиар.
Я обернулся на правую руку. Пальцы прочертили в камне борозды, удерживая меня на вызванном каменном балконе.
– Тебе наверняка тысяча лет, – проворчал я, подтягивая Хильду, – Старый извращенец.
«Ну, суккубов и инкубов придумали в твоём мире.»
Я затащил Хильду. Она была без сознания, но еще дышала.
Посмотрев наверх, я оценил, сколько мы пролетели. Оказалось, всего ничего, метров десять-пятнадцать. Видимо, опять время замедлилось.
Сверху раздавался звон клинков. И крики ангелов.
Я встал и оглянулся на Хильду. Ну, здесь ей будет безопаснее, чем там.
«Погоди.»
– Что? – спросил я, но тут же вывихнутое плечо взорвалось болью, и сустав с хрустом встал на место.
«Просто эту руку я острее чувствую.»
Мне пришлось подниматься, как человеку-пауку. Камень под пальцами правой руки охотно поддавался, а вот левую игнорировал. Впрочем, когти демона и так втыкались в породу, высекая крошево.
Через несколько секунд я перескочил через край.
Ариох и Тиохиль сражались, что-то явно не поделив между собой.
– Глупец, это всё из-за твоей гордыни!
– Если бы ты не спустился, я бы справился сам!
Я поморщился. Всё ангельское благородство слетело с них, как мишура, и сейчас они были похожи на обычных головорезов. Разбойничий босс будет недоволен, и они решали, кем именно.
Про меня, кажется, совсем забыли.
Два стихийника воздуха сражались, взметая вихри снега вокруг. Их фигуры мелькали в буране, отблёскивая золотыми краями. А огонь с их клинков освещал внутренности снежного облака, очерчивая крылатые силуэты ангелов.
Всё-таки Тиохиль слишком долго пробыл в Инфериоре. Он защищался, как мог, но через пару секунд вылетел из снежного бурана в мою сторону.
Он прокатился по снегу и вскочил, выставив клинок. Ангел стоял ко мне спиной.
Белиар услышал мою мысль и с жаром прошептал:
«О, да!»
Тиохиль не успел дёрнуться, как из земли выросли сразу две пики, пронзившие его крест-накрест. Инфериор с удовольствием помогал мне – каменные жала пронзили доспехи, словно масло. Ангел дёрнулся и повис, распятый на крестовине. Он даже не понял, что его убило.
Ангелу-ангелово. Возгордился, при этом слишком долго пробыл внизу.
«Ради такого зрелища стоило отдать душу!» – усмехнулся Белиар.
Снежный буран впереди осел, и Ариох степенно спустился на землю. Клинок в его руке нервно полыхал, иногда срывая в снег открытые языки пламени.
– Да, частица Абсолюта, мы тебя недооценили.
Я пошел вперёд. В снегу прямо рядом с распятым Тиохилем нашлось моё копьё.
«Знаешь, пусть атакует огнём, я попробую совладать со стихией», – голос Белиара сквозил торжеством.
Ариох чуть отступил назад, и я приподнял бровь:
– Неужели ангел боится меня?
– Мне просто интересно, сколько времени действует сила демона? – усмехнулся он.
«Вот же подстилка перьевая. Он прав.»
– Что? – вырвалось у меня.
Я почуял это головокружение, как будто не выспался. И понял, что осталось совсем немного. Пара секунд.
И тут же сила покинула тело, я упал на колени.
«Дерьмо нулячье!» – кажется, мы произнесли это одновременно с Белиаром.
Ариох молнией полетел к нам, замахиваясь клинком. Глаза крылатого горели ненавистью – он решил лично зарубить, так слаще момент триумфа.
«Хреново получилось, поднёбыш.»
И тут мне в грудь ударил светляк. Огромный, жирный, наполненный до краёв духом.
Ангел, как картинка, застыл передо мной. Снег под ним взлетал от воздушной волны, его огненный клинок рассекал воздух, приближаясь к нам.
«Поднёбыш, не отключайся!»
Небо упало на меня. Упало, и просто раздавило… Оно крошило мои кости, рвало мышцы, перекраивая их заново. Кожа горела, натягиваясь на новом теле, и столб духа крутился вихрем, гоняя точку по всем ступеням.
Я не потерял сознание. Сквозь муть боли я слышал, что Белиар орёт, как недорезанный. Орёт, но сражается.
Он двигает моими руками, бьёт ангелу в лицо. Картинка вокруг сменяется. Вот мы возле храма, ангел что-то кричит, а Белиар хохочет ему в лицо. И считает этим ангельским лицом кирпичи храма, выбивает обломки.
Мои кулаки оставляют вмятины на золотых доспехах. Снег, небо, земля, скалы…
«Не успеваю, поднёбыш. Сила кончается!»
Мы с ангелом летим высоко, мои пальцы стиснулись на его шее. Он сбивает мои руки, я цепляюсь за его крылья. Обмениваемся ударами. Катимся по склону, прямо по снегу, весь мир кружится. И всё это через боль…
Знакомое место.
«Всё, поднёбыш. Я – всё.»
Я не чувствую его, Белиар отключается… Мелькает перед глазами снежное ущелье. Такое знакомое ущелье.
И последним усилием воли я толкаю нас обоих туда.
***
– Ох, – я открыл глаза.
Сказать, что у меня всё болит, это соврать. У меня всё адски болит, тело словно в мясорубке перекрутили.
Я попытался сдвинуться, и огляделся. Коридор из ледяных столбов, сверху тонкая щель неба.
– Где мы? – голос сбоку.
Как выглядит ангел, попавший в обнуляющую пещеру? Как ноль, только подкачанный.
Ариох лежал чуть подальше, за пару ледяных колонн от меня. Вид у него был жалкий, золотые доспехи были помяты, и в некоторых отметинах я узнал следы от кулака.
Рука!
Я сразу поднял свою левую руку, ожидая увидеть самое страшное. Нет, обычная рука. Только волосатая слишком, да и ногти больно длинные, давно не стриженные.
– Что, зверь, поднял меру? – Ариох загрохотал доспехами, пытаясь подняться, – А сила-то кончилась…
Он выпрямился. Расправил плечи, поднял…
– Дерьмо нулячье!
Ариох захлопал ладонями по плечам, стал оборачиваться.
– Где мои крылья?
– Предателям они не нужны, – прошипел я, откинув затылок на лёд, – Лишило тебя Небо…
Сил совсем не было.
Но Ариох, мотая головой, вдруг присмотрелся к чему-то во льду. С моего места не было видно, что там, но бывший ангел шагнул и приложил руку к одной из колонн.
– Ну, я так и думал, – Ариох расхохотался, потом нагнулся и поднял меч, – Вон же, Просветлённый во льду…
Я повернул голову, вспомнив о той девушке, закованной в холоде.
– Я встречал уже таких, – Ариох повёл плечами, – Ты думаешь, мы живём тысячи лет, и ничего не знаем?
Он осторожно махнул мечом в одной руке, потом всё же взял его в обе ладони.
– Тяжеловатый, – он даже цыкнул, – Давненько я этого не ощущал.
И Ариох пошёл ко мне.
– Да, я встречал таких Просветлённых. Одного даже убил, – он остановился передо мной и опустился на корточки.
Рядом со мной на лёд, обдав меня крошками, бухнулось тяжелое лезвие клинка.
Было заметно, что Ариоху тяжело в этом облачении, но я-то и того не мог. Только ёрзал ногами по льду, пытаясь привстать.
Как же холодно…
– При переходе в новую меру, – ангел осмотрел меня оценивающе, – в жилах течёт огромная сила. В какой-то момент ты даже сильнее той меры, в которую прыгаешь. Белиар воспользовался этим, но всё же я выдержал.
Он гордо повёл плечами, и сморщился от боли. Ему крепко досталось от демона.
– Может, тебе нужна частица Абсолюта? – с надеждой спросил я.
– Нет, – он покачал головой, – Тиохиль идиот, поддался минутной слабости. Властелин больше не воскресит его.
– Я вспомнил тебя, – сказал я, – Там, в Проклятых Горах… Это тебя застрелил зверёныш.
– Белый Волк. Он прорвал барьер, да. Ну, кстати, это я и подсказал Тиохилю, где вас можно подождать.
Я стиснул зубы.
– Ты был мёртв, как ты мог подсказать?
– Твоя Халиэль тоже ведь мертва? – спросил Ариох, – Оттуда можно вытаскивать, хоть в Чистилище и не каждый попадает.
Он чуть нагнулся ко мне, и я дёрнул рукой, попытавшись схватить его за шею. Но удар латной рукавицей отсушил мне руку.
– Пусть мы оба нули, – усмехнулся он, – Но у тебя состояние похуже.
– Почему меня надо убить? – прошептал я.
Моя правая рука упала на пояс, пальцы зацепились за расстегнутый кошель. И нащупали капсулу с ядом Безликого.
– Ну, так и быть, – вздохнул Ариох, – Властелин думает, что нельзя собирать все частицы. Поэтому надо, чтобы твоя спокойно отправилась домой.
– Но ведь без одной частицы… это не целое, – мои пальцы ухватили капсулу поудобнее.
– Целое – это Абсолют, – ангел постучал пальцем по виску, – А значит, властелин перестанет быть собой.
– Абсолют всегда один, – кивнул я.
– Верно, – Ариох улыбнулся и оценивающе посмотрел на свой клинок.
Такой махиной было неудобно закалывать, и он пробежался рукой по моим доспехам. На мне еще висели ремни Безликих, хоть и потрепанные боем, но некоторые ножи ещё не выпали.
Один такой нож и блеснул в руке ангела-нуля. Я напрягся – у меня был только один шанс.
– Ответь на один вопрос…
– Хватит уже вопросов, – недовольно поморщился Ариох.
Я всё равно улыбнулся:
– Это загадка.
Он приставил нож к моей шее:
– Ну, загадывай. Будет что рассказать на небе.
– Сколько ангелов нужно, чтобы убить нуля?
– А? – Ариох чуть удивился, открыв рот.
Секунда, и капсулка отправляется в цель. Я чуть не промахнулся, но всё же шлёпнул ладонью ему по губам, вкинув смерть. Он успел стиснуть зубы, и капсула сразу же раскололась об них.
Он на миг запаниковал, дёрнул рукой, резанув лезвием мне кожу на шее.
Я добавил второй рукой по подбородку, на это движение не потребовалось много сил. Да больше и не надо было. Ариох схватился за горло и захрипел, выпуская пену изо рта.
А я усиленно растирал ладонь, измазанную в яде, об лёд. Что там за отрава у Безликих? Надеюсь, не каракоз.
Ноль в золотых доспехах затих передо мной, а я пополз к выходу. Как же, мать твою звериную, холодно… Это я там зверь, а может, и человек.
А здесь ноль без сил, побитый жизнью. Замерзающий ноль.
Впереди уже показался заснеженный выход из ущелья, когда я уже не смог двигать онемевшими пальцами. Положив щёку на лёд, я вздохнул.
Как же хочется спать…
Глава 2. Новые проблемы
Поспать мне, слава Небу, так и не дали. Меня куда-то тащили рывками, и рядом женский голос смачно матерился.
– Тяжёлый какой. Дерьмо… нулячье!
– Госпожа, это проклятое место. Здесь всё нулячье.
– Да я заметила уже!
– Я не вижу вообще никаких вариантов.
– Помогай тащить, зверь!
– И рана у меня болит… Странно…
Что-то плюхнулось на лёд.
– Фолки?! Да твою мать, Небо, за что мне это?
***
Сквозь веки пробивалось солнце, я на миг приоткрыл глаза. Рядом на снегу сидела Хильда, откинувшись на локтях, и смотрела на закат. Он окрашивал снег вокруг в розовые тона, и мне даже показалось, что весь склон в крови.
Слишком много крови было в последнее время. Я чуть повернул голову, рядом сидел Фолки, держась за грудь. Он поймал мой взгляд, и криво ухмыльнулся:
– Ну, здравствуй, великий мастер.
Хильда повернулась. Я с удивлением увидел, что в ее глазах застыли слёзы, но она тут же их смахнула.
– Великий мастер первый перст, нам наверх надо.
Я хотел что-то сказать, но закрыл глаза. Славный богатырский сон овладел мной, не спрашивая разрешения.
– Дерьмо нулячье! Марк! – пытались до меня докричаться.
***
Я снова стоял в пустыне. Белый безжизненный песок до идеально ровного горизонта, который был границей с серым небом.
Покрутив головой, я снова ничего не обнаружил.
«Ты стал силён, частица Абсолюта.»
– Опять ты? – я усмехнулся.
«Кто именно?»
– Тот, кто «ещё не Абсолют».
«Да, я уже разговаривал с тобой. Знаешь, в разных царствах время течёт по-разному.»
– Ты мне советовал сидеть в Инфериоре, помнишь? – я ощущал в душе какое-то злорадство.
Возможно, демон внутри подкармливал мою злость. Интересно, почему Белиар молчит?
«Ты думаешь, что, став человеком, ты изменил будущее?»
– А разве нет? Я снял барьер.
Дикий хохот разнёсся по всему пространству. Кажется, от смеха поднялся ветер, и белые песчинки заструились, побежали прочь, перекатываясь.
«Глупец. Ты знаешь законы людей?»
Я поджал губы. Тут собеседник был прав, я и в зверях не меньше проблем встречал. В тех же нулях и первушниках всё было понятнее.
«Инфериор гибнет под напором Бездны, еретики сметают один приорат за другим. А у тебя внутри демон, человек. Как тебя встретят люди?»
Я стиснул зубы.
«Любой в Инфериоре знает – Бездна и демоны суть одно.»
Тут неведомый голос был прав. Я теперь даже не знал, как отреагирует тот же Зигфрид. Скажем так, у Синего Приора практически все проблемы из-за отца-демона.
«Так что нет, человек, никакие барьеры ты не снял. Небо – самый сильный барьер, неподвластный ни одному смертному.»
Я промолчал, а потом пошёл вперёд. Мягкий песок приятно проминался под босыми ногами.
«Куда ты?»
– Огляжусь хоть… – небрежно отмахнулся я.
«Вот из-за этого вас и пытаются остановить, частицы Абсолюта.»
– О чём ты?
«Вы вечно движетесь к цели. Если не держать под контролем, то частицы Абсолюта всегда складываются в целое.»
– Как же так? Ведь Абсолют всегда один.
«Ты меришь всё своим мышлением.»
Я продолжал идти. Конечно, это было бессмысленно, потому что горизонт не приближался. Пустыня оставалась пустыней, и вполне возможно, я мог так идти вечность.
– Это ты пытаешься меня изгнать обратно? – спросил я.
«Тебе кажется, что я творю зло?»
– Ну, на добро это явно не похоже.
«Частица Абсолюта, когда ты объединишься с целым, кем ты станешь?»
– Что? – я даже остановился.
«Кто ты будешь? Мы находим миры, которые создавал Абсолют. И, скорее всего, ещё больше мы не нашли.»
– Мой мир тоже создан Абсолютом. Говорят, он отдал жизнь за это.
«Силу. Не измеряй всё своим мышлением. Абсолют всегда жив, он всегда един. Поэтому я тебя спрашиваю – кем ты станешь, когда достигнешь целого?»
– Знаешь, даже если бы у меня не было демона внутри, ты бы уже начал раздражать, – я снова двинулся вперёд.
«У тебя есть близкие. Те, кого ты можешь спасти. А нужны ли они тебе будут потом?»
И снова я замер. До меня стало доходить.
«Какой смысл от великой силы, если потом ты перестанешь быть собой? Какое удовольствие от абсолютной власти ты получишь?»
– Мне не нужна абсолютная власть.
«Тебе хочется создать новый мир?»
– Чего?
«Даже мы, боги, бьёмся в догадках, зачем Абсолют это делает.»
– Боги?! – вырвалось у меня.
Мне показалось, или мой собеседник зарычал от досады, будто сболтнул лишнего? Одновременно на горизонте что-то появилось. Светящаяся точка, будто блеснул шпиль.
«Помни, частица Абсолюта, к чему может привести твой путь.»
Я, не обращая внимания, сорвался на бег. Взгляд не отрывался от блика на горизонте, но тут…
***
– Не продержимся, Фолки.
– Госпожа, если не дать им пройти, можно долго стоять.
Рядом что-то потрескивало. Я открыл глаза, и увидел уже знакомый потолок храма. На нём поигрывали отсветы горящих чаш вдоль стен. Правда, огонь в них был уже слабоват.
Снаружи, видимо, тоже солнце уже закатилось, и вход в храм, днём освещавший пол зала, сейчас чернел ночной темнотой. У входа маячили две спины: Хильда и Фолки, вооружившись, готовились к обороне.
В руках у Волчицы покачивалось моё копье, Фолки вооружился кинжалами. С улицы донёсся рык и голодное урчание.
– Белиар? – просипел я пересохшим горлом, мой голос был чуть громче тишины.
Демон пока молчал. Хотя…
Нет, твою человечью бабушку, он спал! На грани слуха я слышал его сопение, ощущал фибрами души храп демона.
Белиар просто дрых.
С одной стороны, мне стало полегче. Приятно сознавать, что с ним всё в порядке. Когда в моей голове обитала Халиэль, я изрядно волновался в минуты её молчания. Возможно, мне не хватало меры ощущать её внутри, но Белиара я чувствовал.
Наверняка, его сон имел смысл, и я подумал, что будить его стоит только в крайнем случае.
Я опёрся на локти и присел. Мой доспех являл собой жалкое зрелище. Надорванный нагрудник, порванные рукава, штанины. Многие элементы защиты слетели, завязки не выдержали роста мускулатуры.
Марк-человек заметно вырос.
Рык ворвался в комнату вместе с мохнатой ящерицей. Хильда и Фолки схлестнулись с чудовищем, их клинки замелькали, отбрасывая блики. Ящерица рычала, пытаясь проскользнуть внутрь храма, но несколько ударов по наглой мохнатой пасти всё же выгнали её обратно.
– Дерьмо нулячье!
Хильда выронила копьё и схватилась за плечо.
– Госпожа!
Фолки и сам выглядел не лучше – он подскочил к Волчице, крепко сжимая кинжал, но второй рукой придерживался за грудь.
В темноте проёма мелькали голодные глаза – ящерицы чувствовали, что скоро добыча станет доступной.
– Эх, опять драться, – проворчал я.
Горло в этот раз не подвело, мой голос раздался под сводами храма. Хильда и Фолки одновременно обернулись.
Я встал и, покачиваясь, направился ко выходу. С каждым шагом сила вливалась в меня, так Инфериор под ногами праздновал моё шествие. О, да, я чувствовал, что такое – «Человек».
Подумать только, в моём родном мире ты рождаешься человеком, живёшь человеком, и умираешь им же. И не важно, как провёл ты свою жизнь, никто не отнимет у тебя право зваться человеком.
Хотя жизни некоторых людей на Земле едва ли отличаются от пресмыкания нулей или раболепия первушников. Да, есть и звери в нашем мире, – головорезы, жаждущие крови, или воины, исполненные духа. В их сердцах живёт ярость, но многие из них так же готовы сорваться в бой по чьему-то приказу, не задумываясь о том, хорошо это или плохо.
Здесь, в Инфериоре, человек не просто звук.
Это высшая мера. Сила.
А вместе с силой приходит и великая ответственность.
Именно так сказал один великий деятель в моём мире. Блин, вот только не помню, чья это цитата. И почему мне кажется, что это связано с моим умением лазать по стенам?
Хильда и Фолки во все глаза смотрели, как я приближаюсь. Кажется, даже снаружи замерли тени с поблескивающими зрачками, уставились на меня.
– Ну, звери, – я остановился и повёл плечами, – Никого в храм не пускайте.
Нагнулся, подхватил копьё, подмигнул Серым Волкам.
– Прим… – начал было Фолки и осёкся, – Великий мастер.
– Марк, – Хильда смотрела с тревогой, – Ты в порядке?
Я присел возле неё на корточки, взялся за здоровое плечо.
Какая-то тварь решилась-таки залететь, раскрытая пасть устремилась в нашу сторону.
Каменная пика, раздвинувшая плиты в полу, пронзила её череп, и ящерица застыла, удивлённо сведя зрачки на выскочившем изо лба острие. Я даже не посмотрел в ту сторону.
– Волчица, – я улыбнулся, – Хватит меня защищать.
– Марк, – она держалась, чтобы не разреветься.
Дикая…
Глава клана Лунный Свет смотрела на меня, понимая, что мы теперь из разных миров. Чёртов Инфериор – мы так близко, и в то же время так далеко.
– Ты не потеряла бабушку, – я усмехнулся, – Я всё изменю.
Говорил я искренне, хотя чувствовал, что масштаб проблем впереди гигантский. И мой шаг в меру человека – это только начало.
– Это невозможно, – она всё же справилась со своими слезами, – Я насчитала снаружи тринадцать особей.
Я усмехнулся. Какое символичное совпадение.
«Хватит болтать уже, поднёбыш», – послышался голос зевающего Белиара.
Я отпустил Хильду, кивнул Фолки, и вышел из храма.
В темноте вокруг бегали ящерицы. Ледяной ветер вихрил их шерсть, а разъярённые глаза блестели, рассматривая новую жертву. Они были голодны, но моя мера пугала их.
Все крупные, некоторые в длину достигали до пяти метров. Многие из них были выше меня по ступеням, но я не ощущал их превосходства. Даже огромная тень, скользящая позади всей стаи, не внушала страха.
«Всё же поосторожнее, Марк. Не хотелось бы сдохнуть из-за излишней уверенности.»
Я ухмыльнулся.
Девятнадцатая ступень у вожака. Хильда говорила, что они до этого забили какого-то крупного самца. Возможно, это пришла совсем другая стая.
Весь пустырь отвечал моему зову стихии, такой силы я раньше не ощущал. Мне давно стало ясно, что частица Абсолюта делает меня сильнее остальных.
– Всё будет нормально, – сказал я.
Мне нужно опробовать все свои навыки, привыкнуть к новому телу, примериться к магии.
Дар Соколов легко проник в разум самых слабых, и между ящерицами завязалась драка. Конечно, слабых сразу порвали, но численность резко сократилась, да и раненых было много.
«Тебе нужна моя сила?»
Белиар спросил это, но я чувствовал, что он ещё не восстановился.
– Отдыхай, Беляшик, – усмехнулся я, – Наслаждайся зрелищем.
«Ещё раз так назовёшь, и левая рука задушит тебя во сне.»
– Тогда ты тоже умрёшь.
«Я подожду, пока ты станешь Абсолютом. Тогда ты сможешь меня вернуть.»
Белиар продолжал шутить, когда я ринулся в бой.
Дар Скорпионов в третьей мере был уже мне маловат, и я больше использовал магию, чем оружие.
Выпад влево, хватаю ящерицу за горло. Сбоку летит следующая, но каменная пика пронзает её. Откидываю задушенную жертву, разворачиваюсь, и бью копьём по земле.
Мне уже не нужно даже думать о заклинаниях – «земная волна» уходит в вожака, и того выносит за края пустыря.
А потом просто танец смерти. «Каменная рубашка»? Земля легко отзывается, спираль раскрывается – и сразу несколько пастей бессильно скребут по моей коже.
Ради развлечения я хватаю одну ящерицу за челюсти и просто рву в разные стороны. Это жестокий мир, и истошный визг твари верещит об этом на всю округу.
Половина стаи бросилась прочь, но на меня смело бежит вожак стаи. Как он выжил после «земной волны»?
На его шерсти поблёскивает магия, его шерстинки будто покрыты мелкими камешками. Наверняка тоже обладает магией земли.
«Дай я, поднёбыш?»
Я киваю, и с левой руки срывается пламя, пожирающее несущийся на меня таран.
Полыхающая тварь врезается в меня, я упираюсь ногами, перехватывая страшенные клыки. Она размером с динозавра, и толкает меня к храму как бульдозер.
Монстр горит, ревёт как бешеный, но вбивает мою спину в стену храма. Я тоже кричу, во мне ярости не меньше – ударом кулака обламываю ему зубы. А потом сую руку прямо в пасть, обхватываю язык и вырываю его.
Всё…
Тяжёлая туша опала на землю, догорая. Битва закончилась, и я устало опёрся спиной в стену храма.
«Неплохо, но у тебя куча ран».
– Я знаю.
Я прошёлся по поляне в поисках копья. Где-то выронил.
Одновременно в меня начали влетать светлячки духа, и я ощутил прилив сил. Непроизвольно взгляд обратился внутрь, на столб духа.
Первый перст. Я недовольно поморщился – жаль, меня всегда кидало сразу на вторую ступень.
Теперь стержень духа горел ярко, здесь он расширялся, словно собирался раскрыться в крону дерева.
«Если сможешь, посмотри ещё выше. Попробуй дотянуться взглядом, я помогу.»
Я попробовал, хоть и чувствовал, что вылупил внутренние глаза до предела.
Да, за седьмой ступенью человека тоже был барьер. Только выглядел он по-другому, не как потолок.
«Это Небо. Тот самый барьер.»
Когда я был нулём, столб духа подпирался снизу нулевой мерой, где растекался в пустоту. Словно струя воды, падающая в океан.
Сверху было то же самое. Что будет, если прорвать седьмую ступень, я не знал.
«Это невозможно.»
– Из нулей тоже было невозможно выбраться, – проворчал я, поднимая копьё.
Я направился к храму, сжимая в руках оружие Белой Волчицы. Оно и до этого было слишком изящным для моей руки, всё же им владела женщина. А теперь оно было мне маловато, словно небольшая сулица.
Думаю, пришло время вернуть копьё наследнице. Я поднял оружие к глазам, рассматривая его.
– Говоришь, оно пропитано твоей кровью? Почему ты жив, если легенда говорит…
«Ну, легенды любят приукрашивать», – ответил демон, – «Что ты думаешь делать дальше?»
Мне почудилось, или он просто сменил тему разговора?
«Поднёбыш, твою червятину. Что ты привязался к этому копью? Отдай уже Волчице, пусть въедет в Вольфград великой воительницей, правнучкой той самой Спики…»
– Белиар, – я прервал его, – Легенда говорит, что Спика ударила в спину…
«В спину, ага. Дерьмо нулячье это, а не легенды! У меня до сих пор задница помнит это копьё».
И он усиленно послал мне воспоминания.
***
«Ярость боя. Впереди блистает в сильверитовых доспехах прецептор Аластор. Он отражает удары моего трезубца, он смел и силён, но одной ярости недостаточно, чтобы победить демона.
Я наседаю, поднимая волну огня за спиной прецептора. Сильверитовый доспех спасает от магического удара, но жар огня всё равно испечёт его через некоторое время.
Пришло твоё время, человек.
Он обернулся, в глазах мелькнул страх. Я выбиваю его клинок, замахиваюсь трезубцем. Так даже лучше – насадить трепыхающееся тело и заглянуть в глаза, насладиться победой.
И вдруг резкая боль в ягодице, пронзающая, кажется, до самых мозгов. Какого?
Аластор ныряет за своим клинком, пламя огня сбивает подоспевшее подкрепление. Вместе с болью в заднице я ощущаю обиду.
Такую прямо детскую обиду. Мы тут великие дела вершим, битва неба и земли. И тут копьё прям в…»
***
Правая ягодица страшно зачесалась, едва на грани боли, и я буркнул:
– Всё, всё, я понял, отдам копьё.
«Это я тебе ещё не всё расписал. Там ещё и Зигфрид был, молодой ещё, с братом Хродриком. Так я ему прямо пинка отвесил по стальной заднице. Ох, как же я хохотал!»
– Зигфрид? Погоди, когда была эта битва?
«Давно. Это я к тому, поднёбыш, что с Зигфридом у нас с тобой могут быть проблемы.»
Я зашёл в храм. Фолки уже подлатал Хильду, перевязав ей плечо.
– Хильда, ты вытащила меня из пещеры?
– Да, – она покосилась на Фолки, – И не только тебя.
Помощник виновато отклячил губу:
– Я ж не виноват. Рана заболела сильно, кровить начала. Я чуть копыта там не двинул.
Я кивнул.
– А там был ещё кто?
– Мы нашли тебя у входа, дальше я не рискнула идти. Это страшно, Марк, я там была слабая как… как… нуляшка сраная, – Хильда едва не выплюнула последнее слово.
Она показала мне ногти. Некоторые были обломаны под корень, хотя звериная кровь уже вытянула свежие зародыши.
Я представил себе, что случилось там, в ущелье. И у меня прокатились мурашки по коже.
Хильда с Фолки нашли меня, ворвались в нулевое ущелье. И сила Просветлённой превратила её в обычную женщину, которой надо было тащить на себе двух мужиков.
– Ты… Спасибо, Хильда.
Она усмехнулась, гордо вздёрнув подбородок.
– Ради клана только, примал, – хотя в голосе сквозила грусть, – Я думаю о будущем.
– Ради Серых Волков, – проворчал Фолки.
– И Белых, – добавила Волчица.
Я коснулся талисмана на груди. Он не сорвался, и всё ещё был со мной.
– Ночуем тут, – повернувшись, я повёл рукой.
Несколько тонких пик вытянулись из сводов проёма, образовав подобие решётки.
Одновременно острая головная боль коснулась моего разума, и я, охнув, опустился на пол.
– Марк! – с Хильды слетела вся спесь, она подскочила.
«Надорвался ты, малыш. Отдохнуть надо.»
Я взял руку Хильды и вложил в неё копьё.
– Там и щит где-то, поискать надо будет.
– Но, Марк?
– Тебе нужнее, – сказал я уверенным тоном.
Не отходя от входа, я лёг на спину и закрыл глаза. Действительно, сжёг все остатки силы.
Утро вечера мудренее. С новой мерой нахлынули новые проблемы, и тот, кто назвал себя богом, прямо намекнул мне на это.
Мы убили Тинаша, сына вождя Пантер. В моей руке демон, и люди это наверняка заметят.
И не просто демон, а тот, у которого с Зигфридом тёрки.
«Да ну, скажешь прямо, тёрки… Так, недопонимание.»
А еще внизу тело Просветлённой. И проповедник Перит, почти позабытый кусочек меня, намекал, что с горы нельзя уйти, не похоронив её.
«Завтра у меня будет куча вопросов, демон», – мысленно сказал я, проваливаясь в сон.
«Я знаю, поднёбыш».
Глава 3. Просветлённая
«Какого хрена мы должны туда лезть, поднёбыш?»
Мы стояли перед заснеженным ущельем, разглядывая чернеющий вход. Хильда и Фолки за моей спиной беспокойно переминались, оглядывая склон и горную панораму вокруг.
Солнце палило, снег холодил, ветер подвывал. Погода шептала…
Земной сканер так и обрывался впереди, словно натыкался на незримую стену. Углубив своё зрение в грунт, я так же ощутил там непроницаемую границу. Оценив ощущения, я понял, что нулевой барьер вокруг Просветлённой имеет форму сферы.
Хотя, если вспомнить храм в Проклятых Горах, там радиус действия вокруг храма был побольше. Видимо, в нём покоится Просветлённый покруче.
– Мастер первый перст, – сказал Фолки, – Не хотелось бы вот так оказаться нулями перед горной ящерицей.
Хильда ничего не сказала, но ее глаза тоже выдавали сомнения. В руках Волчица держала наследные копьё и щит. Круглый стальной баклер выглядел ужасно – пробитый в центре ударом клинка ангела, и помятые бока. В общем, щит требовал серьёзного ремонта.
– Твои ящерицы рядом с этой Просветлённой будут замерзать, – усмехнувшись, сказал я.
Хильда сняла с пояса и протянула мне топорик.
– Марк, я хотела ещё пройти туда, – она махнула в сторону по склону, – Там Арне… Возьму, что осталось.
Я кивнул.
На Фолки было жалко смотреть, едва она упомянула близнецов. Учитель пережил своих учеников.
Звери кивнули мне и двинулись по склону, проваливаясь в снег. Я некоторое время провожал их взглядом, потом, вздохнув, решил-таки зайти в ущелье. Работа мне предстояла немаленькая.
«Я не знаю, что со мной будет», – беспокойно сказал Белиар.
– Мы уже были там, и ничего, болтаешь без передыху.
Задирая ноги, я попрыгал в ущелье по снежному сугробу.
Я сразу почувствовал эту тонкую грань – вот был человеком, а теперь ноль. На плечах почудился вес одежды и снаряжения, и с каждым шагом доспехи становились тяжелее. На мне было много чего намотано: ни одна шмотка со зверей, павших в битве сверху, не пропала даром.
Осторожно ступая по льду, я направился вперёд. Я здесь уже столько раз был, что даже стал немного ориентироваться.
– Ты здесь? – громко спросил я.
Белиар молчал.
Я поднял левую руку, с повышенной волосатостью и более длинными ногтями.
– Белиар!
Мой голос эхом прокатился под ледяными сводами, ветер подхватил его и унёс за поворот.
«Да здесь я, здесь. Чего орёшь?»
Я почувствовал в его голосе удовлетворение – вроде как заставил меня поволноваться.
«Именно, поднёбыш. Чтобы каждый раз, когда лезешь в какую-нибудь задницу, думал».
Просветлённая, как и в прошлый раз, была здесь. Миниатюрная хрупкая нуляшка протягивала с той стороны руку, словно трогала стекло.
А вот тела ангела не было. Я только вздохнул – его клинок бы мне пригодился.
«Не всё так просто с ауритом и с четвёртой мерой. Ты бы не смог его использовать. Сильверит – вот чем тебе надо в ближайшее время озаботиться, Марк».
– Сейчас, – я кивнул, примериваясь к удару, – Как в девять хозяйственный откроется, то пойду за сильверитом, конечно.
Белиар погрузился в мою память, пытаясь отыскать, что это значит, а я долбанул по льду. Ох, и твёрдый… Так началась долгая, изнурительная работа.
Как же я отвык быть обычным человеком. Сколько я уже здесь, в Инфериоре? И сколько времени я уже не ноль?
Без стихии земли я чувствовал себя беззащитным и слепым, и всё время оглядывался. Падающие обломки откатывались, рождая в пещере эхо и шорохи, и заставляли меня испуганно оборачиваться.
Время текло медленно, и работе не было видно конца. Топор бил по твёрдому льду, с трудом высекая крошки. Руки давно сбились в кровь, и пришлось обмотать топорище, чтобы не скользило.
– Рассказывай, Белиар.
«Что, поднёбыш?»
На хрена он разыгрывает эти сцены, если знает все мои мысли наперёд?
Я даже рыкнул от злости. Наличие демона в душе, насколько я заметил, делало меня слегка неуравновешенным, и сложно было сдерживать порывы ярости.
«Эта нулячья работа кого хочешь выведет из себя, Марк. При чём тут я?»
Кивнув, я усмехнулся. И это тоже – всё тело ломило, и просило только об отдыхе.
Я даже вспомнил свои первые дни в Инфериоре. Тогда, свалившись со столба, я ужом пополз к мечу на земле и просил только об одном: «Пить!»
Сейчас я гораздо в лучшей форме, и могу сбегать к выходу из ущелья, чтоб «подзарядиться» человеческой мерой в любое время.
«Так что не хрен ныть, стоим, и работаем!» – подытожил Белиар.
– Слушай, может, передать тебе управление?
«Тогда я просто смотаюсь отсюда. К червивой бабушке всех этих Просветлённых. И твою драную Волчицу, кстати…»
– Ничего человеческого в тебе нет, – проворчал я и хмыкнул. А ведь в Инфериоре земные поговорки приобретали совсем другой смысл.
«Они ограничивают нас, Марк. Сила – вот что нам нужно, а не вот это вот твоё…»
– Я знаю, что делаю.
«Да в задницу твоего этого проповедника, Перита. Вот, ну похоронишь ты эту симпатичную нуляху, и что, Небо отблагодарит тебя?»
Он ещё продолжал ругаться, развлекая меня кружевными выражениями из Тенебры, но его слова напомнили мне кое о чём.
– Ты видишь в моей памяти разговор?
«С богом?»
– Да.
Белиар нехотя ответил:
«Вижу, конечно. Смотрю, эти небесные пернатые искушать умеют побольше нашего».
– Рассказывай, Белиар, – повторил я, – Ты знаешь, у меня в голове сидела уже ангел, так вот она ни хрена мне не рассказывала.
«Халиэль Огненная Плеть. Да, её клинок я помню до сих пор».
– Клинок?
«А ты думал, кнут? Да, такой у неё вот клинок».
Я покачал головой, потом с нажимом повторил:
– Расскажи мне, что вообще из себя представляет всё царство Регнум?
Топор навернулся, едва не вылетев из ослабевших рук, и я понял, что пора на «подзарядку». Так я называл выход из ущелья и возвращение в меру человека.
***
Сидя самым настоящим суперменом на склоне и впитывая энергию радостного Инфериора, я довольно быстро пришёл в норму. Солнце всё так и искрилось на снегу, заставляя жмуриться. Виды гор вокруг навевали мне великие мысли, но про свою просьбу я не забыл.
«С чего начать хоть, поднёбыш?»
Я, продолжая втягивать энергию земли, сказал:
– Давай про материнские стихии.
«Ну, это смешно, но в Инфериоре их же называют крестьянскими. Земля и вода.»
Белиар напомнил, что демонам недоступна стихия земли, поэтому в моих жилах он впервые её ощущает.
Земля подо мной слегка завибрировала, словно где-то было землетрясение. Прищурившись, я попытался рассмотреть, как далеко внизу, за маревом облаков, ползёт та самая змея. Ползёт, оставляя за собой такую борозду, где можно самолет приземлить.
Отсюда она казалась не больше муравья, но даже здесь ощущалась её мощь. Конечно, змее было далеко до Апепа по величию, но все же…
«И, знаешь, я бы не отказался от такой силы», – мечтательно произнёс Белиар.
Я попробовал отсюда посмотреть меру ползучей твари. Дрожь земли прекратилась, и змея замерла на месте.
«Твою мать, поднёбыш!»
Я испуганно отозвал взгляд. Действительно, ну его на хрен!
Змея поползла дальше, оставляя на пределе зрения тонкий след. Пронесло, как говорится.
– А ангелам доступны материнские стихии?
Я почуял, как Белиар чуть усмехнулся.
«Перьевые подстилки тоже не могут ими воспользоваться. Это особый дар Инфериора своим детям.»
Земля подо мной отозвалась радостью, будто кивнув словам демона.
Встав, я снова направился в ущелье. Мозоли на руках удивительным образом уже заросли, а сила так и струилась в жилах, ей будто не терпелось снова приняться за работу.
Но едва я пересёк незримый барьер, где снова накатилась усталость.
«Сила. Нам нужно больше силы!»
По ощущениям обычного нуля, я будто отдыхал всего минут пять. Ладно, хоть ладони остались целыми.
– Продолжай, демон.
«Поднёбыш, ты бы сам сначала понял, что тебя интересует. Я в твоих мыслях разобраться не могу».
Усмехнувшись, я решил пройти дальше по ущелью, и после коридора с ледяными колоннами открылось место битвы с Безликими. Тел давно не было, но здесь осталось то, что я не забрал.
Длинный, изогнутый как сабля, клинок Безликого неплохо лежал в руке. Копья у меня подходящего пока нет, так что пригодится. Я собрал доспехи Безликих и отнес весь этот ворох к выходу из ущелья.
Затем снова топор и лёд. Замах, удар, замах, удар…
– Давай так, – продолжал я, – Что такое Медос?
«Средний мир. Охрана зажравшихся божков в Целесте.»
Мои брови подпрыгнули. Всё-таки, новость, что боги тут не в единственном числе, меня немного удивила. А как же то, что Абсолют один?
«Не путай Абсолюта и целестовскую шваль».
– Так объясни.
«Знаешь, твоя память мне подсказывает что-то про Олимп.»
Сказанное Белиаром слово неожиданно нарисовало мне картинку. Теперь понятно, что эти боги – просто сверхсущества, сидящие в импровизированном Олимпе – Целесте.
– И сколько их, этих богов?
«Ну, должно быть двенадцать.»
– Дерьмо нулячье! – выругался я, саданув ещё сильнее.
Топор чуть не вылетел из непослушных рук.
«Что?»
– Да ничего! – зло рыкнул я.
Моя пятая точка подсказывала мне, что вот это вот «должно быть двенадцать» выльется в очередное «защитить тринадцатого».
«А, вон ты про что. Ну, если ещё и посчитать последнего дьявола в Тенебре…»
У меня округлились глаза.
– Рассказывай, Белиар!
В который раз я пожалел, что не могу залезть в его воспоминания.
«И нечего там делать, в моих воспоминаниях!»
Белиар, усмехнувшись, поведал, что раньше дьяволов было больше. Но война, случившаяся ещё на заре времён, неплохо так почистила Тенебру.
Я только ещё больше путался, но голова вдруг выдала неожиданную задумку.
– Постой, а боги… это ведь…
«Пятая мера, да.»
– Твою-то мать, – я прикусил губу, – Это что, если я продолжу подниматься по мере, то могу стать таким сверхсуществом?
Белиар расхохотался, и слушать его смех было обидно.
«Ага, тринадцатым! Держи карман шире, как говорят в твоём мире. Уже несколько тысяч лет ничего не меняется ни в Тенебре, ни в Целесте».
– Ага, из нуля тоже невозможно…
«Да было уже такое, поднёбыш, и не раз. Ты думаешь, ты единственный? Тот демон, сидевший под Лазурным Городом, тоже далеко продвинулся. Но ты не представляешь мощь бога.»
Я только упрямо поджал губы.
– Что-то я не ощущаю здесь их мощи. Такое чувство, как будто их нет.
«А это всё Небо. Этот барьер не просто так стоит. Впрочем, боги сюда и не спешат соваться, боятся они…»
– Кого?
«Да вот кого ты сейчас откапываешь. Вот таких вот нулей. Ты представляешь себе, чтобы божество, способное повелевать мирами, вдруг стало слабым и немощным?»
– Какими мирами? Абсолют же создает…
«Это да. Но боги спокойно могут править в созданных Абсолютом мирах, вот и развлекаются, как могут. А Инфериор обходят за… как думаешь, слово «километр» тут уместно?»
– То есть, даже если бога сюда спустить, в это ущелье…
«Да, именно так. Но, конечно, Инфериор нельзя оставлять без внимания, и ты тому хороший пример.»
– Частица Абсолюта, – кивнул я.
«Вы всегда движетесь в единое целое, а богам это не нужно. Говорят, раньше всё было по-другому – появлялся Абсолют, создавал мир, но затем исчезал. Потом появлялся следующий, и всё заново.»
– А сейчас?
«А сейчас это всё непонятный замысел последнего Абсолюта».
– То божество в белой пустыне сказало, что Абсолют всегда один.
«Поднёбыш, не заморачивайся. Даже я не могу понять всю эту кухню.»
– Ясно. То есть, что-то происходит, и никто не может понять, что?
«Ну, судя по тому, о чем болтали перьевые подстилки, какой-то бог вознамерился собрать частицы.»
– Ага, все, кроме одной.
«Не знаю, что у него получится, но точно знаю, что дьявол в Тенебре как-то связан с ним.»
– В смысле? С божеством из Целесты?
«Именно. Едва я выяснил это, как меня решили принести в жертву, чтобы создать алтарь Бездны», – в голосе демона сквозила настоящая обида.
Звучало так, будто самого ценного сотрудника, который вывез на себе столько работы, мало того, что прокатили с премией, так ещё и нагрели с зарплатой.
«Отличное сравнение, поднёбыш. Но, ничего, наш с тобой ход конём навряд ли кто ожидал».
– А этих ангелов разве не воскресят? – с сомнением спросил я, вспомнив о таинственном властелине.
«Кто знает, но даже боги не могут делать это бесконечно. Тем более, чтобы не заметили другие. Но пока у нас точно есть время…»
– В смысле другие заметили?
«Ой, поднёбыш. Там, наверху, и в Медосе, и в той же Целесте такая грызня, что ваши приораты рядом не стояли. Даже наша Тенебра… как же тут… видел у тебя в голове такую фразу… А, вот! Наша Тенебра нервно курит в сторонке.»
Я только качнул головой.
– Да что же они делят-то, эти твои боги?
«Миры.»
– И мой, родной мир?
«Они мечтают о нём с тех пор, как нашли. Но твой мир охраняет магия Абсолюта, и она же позволяет богам проникать в Инфериор.»
Договорить нам не дали. Я уже потратил пару часов, освободив только обмякшую руку, когда меня позвали. Звонкий голос Хильды эхом прокатился по ущелью:
– Марк!
Мне почудилось, или я услышал нотки радости в её голосе? В последнее время Волчица только злилась или грустила.
Со вздохом посмотрев на сбитые в кровь руки, и ощутив, как опять ломит всё тело, я понял, что действительно нужен перерыв.
Выйдя из ущелья, я опять ощутил приятное течение силы по венам. О, Инфериор, как же я тебе рад!
Хильда и Фолки стояли возле Арне, лежащего на снегу. Он был без сознания, его доспех на груди был пробит и отливал спёкшейся кровью. Бледный, почти синий парень, но живой.
– Я думала, он мёртв! – Хильда всплеснула руками, потом подскочила, умоляюще заглянула в глаза, – Помоги ему, первый перст!
Фолки тоже смотрел на меня с надеждой.
Я только вздохнул. Как быстро всё изменилось, и теперь я для них – великий кудесник.
«А я тебе говорю – нам с ними не по пути. Я бы вообще их всех положил тут, дух лишним не бывает. И проблем никаких.»
Опустившись на колени перед Арне, волевым усилием я пустил мысль в его организм.
Молодец паренёк, наука хитрожопого Фолки не прошла для него даром. Клинок прошёл почти рядом с сердцем, пробив лёгкое, и я был уверен – это не случайность.
– Он закрыл меня от удара, – шепнула Хильда.
Я уже привычным усилием направил стихии по жилам парня. Вода в крови, земля в костях, огонь в плоти. Восстанавливаем, очищаем, сращиваем. Процесс долгий, и требует…
«Твою поднёбную мать, Марк. Дай сюда!»
Меня в сознании будто нагло подвинули, и я ощутил резкий прилив жара – словно волна огня пронеслась по моим мышцам, и вошла в грудь Арне.
– Аха-а-ап! – Арне резко раскрыл глаза, и закашлялся, отплёвывая кровь.
«А то ты так до ночи телиться тут будешь, со своими стихиями.»
– Марк, вот это сила, – Фолки изумлённо покачал головой, рассматривая мою красную руку.
Хильда тоже смотрела на неё, но ничего не сказала.
– Мастер… первый перст? – слабый голос Арне звучал удивлённо.
– Так, я еще не закончил там, – поднявшись, я опять подхватил топор.
***
Белиар был прав – я провозился почти целый день.
Я заблаговременно заставил Хильду уйти с Арне подальше, ведь сила Просветлённой могла превратить парнишку в нуля со смертельной раной.
Фолки помогал мне изредка, хотя тоже не понимал, что мы тут возимся. Тем более, неведомая магия ущелья его пугала. Звери до последнего не могли поверить, что «обычная нуляха» – источник этой силы.
– Если бы встретил такую, сразу бы пришиб, – устало садясь на склон, сказал Фолки, – Это ж надо, обычный ноль, и зверей превращает в таких же. Куда только Небо смотрит? – он приложил два пальца ко лбу.
Тем более, промороженное тело Просветлённой пришлось освобождать с великой осторожностью, хрупкие конечности того и гляди грозились обломиться. Казалось, она сама стала льдом за века, проведённые тут.
Но вот она оказалась в моих руках, эта хрупкая статуя. Хорошо, что здесь был мороз, не хотелось бы видеть, в какую мякину она оттает.
«Так, и что теперь?» – чуть насмешливо спросил Белиар.
«В ХРАМ!» – голос Абсолюта не просто грохнул – он оглушил, едва не бросив меня на колени.
«Твою червятину, это что было?» – испуганно отозвался Белиар.
– Знакомься, демон. Это был Абсолют.
Осторожно удерживая холодную Просветлённую, я вышел из ущелья. Снег тут был уже протоптан в тропинку, а вот подниматься по склону было довольно затруднительно.
Фолки попытался мне помочь, но едва взял девушку на руки, как его стала беспокоить рана. Идти он не смог, и, осев на снег, виновато посмотрел на меня.
Меня почему-то магия нуляхи не убивала, хотя ран до этого и у меня было хоть отбавляй.
Я приказал зверю оставаться тут, чтобы он быстрее восстановился, и пошел наверх. Идти по рыхлому снегу, проваливаясь по колено, было трудно, и наверняка этот путь я запомню надолго.
Потому что обычному человеку тащить даже такую, казалось бы, лёгкую девушку, было невероятно трудно. Особенно с демоном внутри, который поливал мою беспечность таким матом, что мне даже было стыдно перед Просветлённой.
Когда я подошёл к храму, то едва смог подняться по ступеням. На верхней я упал, отбив колени.
«Поднёбыш, вот только попробуй тут помереть. Я же тебя везде достану!» – Белиар поддерживал меня, как мог.
Мне удалось устоять, кое-как я выпрямился и вошёл под своды храма. Огни в чашах у стен будто вспыхнули.
В душе появилось смутное чувство, что я знаю, куда идти. Проковыляв до статуи, украшенной тремя металлами, я осторожно опустил тело. Руки сами зацепились за плиту в полу, зазор у которой был чуть больше, чем у остальных.
Срывая ногти в кровь, я пытался сдвинуть плоский камень и вытянуть его из паза. Я вставлял ножи, пытаясь поддеть, наступал на них ногами. Прищемил пальцы, раздробив мизинец.
Я и сам удивлялся, зачем так страдаю. Хотя проповедник Перит в моей душе точно знал, что делал.
Полчаса мучений, и наконец в полу открылась яма. Осторожно опустив туда тело Просветлённой, я кое-как задвинул плиту обратно. А потом, упав на пол без сил, стал смотреть на лицо статуи.
Ауритовое пламя на одной ладони, и корруптовое на другой. Равновесие…
«Свершилось, сильная воля…»
Краем зрения я увидел, как в храм залетел светляк, отливающий самыми разными цветами. Залетел, замер на мгновение над расколотым алтарём, а потом вонзился мне в грудь.
«Ох, поднёбыш!» – Белиар едва не закричал от восхищения, – «Это дар!!!»
Глава 4. Дар
«И долго будем лежать?» – демон рычал от злости.
Вставать мне совсем не хотелось, несмотря на прилив сил. Хильда со своими соратниками не спешили заходить в храм, их пугала сила Просветлённой.
Они родились зверями, и тут резкое падение в нули… Я усмехнулся, представляя, какой это для них стресс.
– Нашёл? – спросил я у демона.
«Надо сваливать отсюда. Ты сейчас пустой, я себя-то в тебе не ощущаю.»
Белиар уже которую минуту пытался разыскать, что же преподнесло мне Небо, и это его ужасно бесило.
«Да мы этих подпёрышей будем пачками валит!. Ух, Марк, я прямо чувствую. Может, это дар Абсолюта? Может, я не там смотрю?»
Слушая его с полным безразличием, я лежал на холодных плитах. Целый день убил на дело, которое было отмечено высшими, как великое. Имел же я право отдохнуть?
Можно даже и поспать.
«Ты замерзаешь, Марк. Мне кажется, это не твои мысли, а сила Просветлённой. Ты катишься к полному равнодушию.»
Разглядывая статую, меня сначала коснулась мысль – а не снять ли с неё сильверит? Правда, потом я себя же отругал за кощунство.
«Вставай, на хрен, сильная воля!»
Я представил, как мы тащим по склону огромные куски металла, и улыбнулся. Не только сильверит, можно даже аурит стащить.
«Ага, его ещё и переплавить надо. Если у тебя есть стихия огня, это не значит, что ты сможешь сделать оружие. Кузнецом просто так не становятся… Вставай давай!»
Крякнув, я всё же встал и пошёл к стене, где так и остался ворох свитков, с которыми сюда пришёл Тинаш. Тканевая сумка на длинной лямке, куда можно было их сложить, обнаружилась тут же, рядом.
Пока я сворачивал листы, Белиар разглядывал рисунки на стенах вокруг.
«Вот оно как… Да тут у них своя история.»
– А что, всё было по-другому?
Я ожидал услышать версию создания мира от самого демона, но тот лишь мысленно отмахнулся:
«После всего услышанного это покажется тебе чушью. Но мы-то в Тенебре знаем, что сначала была Бездна.»
– А звери говорят, что Небо.
«Ну, раз говорят…»
Перед тем, как свернуть очередной лист, я пробегал по нему взглядом. В основном это были рисунки, которые несли в себе какую-то информацию о событиях, но тут даже демон бился в догадках.
«Вера Просветлённых объединяет обе веры, насколько я понимаю», – Белиар явно видел что-то своё в некоторых рисунках, – «Вроде как Небо увидело своё отражение океане, и так появилась Бездна. Ну, что за ересь?»
Я чуть не засмеялся. Дитя Бездны возмущается ереси?
«А нули, по их вере, так вообще были всегда. Пришли из нулевого дня.»
– Да, ноль Мордаш рассказывал об этом. О нулевом дне творения, – кивнул я.
«Какой ещё нулевой день? Хотя…» – Белиар задумался, – «Ведь если есть первый день, значит, у него есть «вчера»? Знаешь, никогда не задумывался над этим.»
Я пожал плечами, сворачивая очередной свиток, но взгляд зацепился за него.
Это был не рисунок, а таблица, полная каких-то символов. В предвкушении успеха я развернул лист рядом с горящей чашей.
Один знак я точно узнал – светлячок, и стрелка вверх. Кажется, в шахте под Вольфградом был этот знак. Он был начерчен перед тем помещением, где я обнаружил жилу коррупта, и где валялась одежда сгоревших нулей.
Знак смерти.
«Верно. Дух, устремляющийся к Небу.»
– Что это, трактат? – я рассматривал ряды значков.
Кроме знака смерти, тут были ещё знаки. Вроде египетского анкха, знака жизни – крест с кружком сверху. Помнится, Хали смогла смастерить облачко такой формы, чтобы спасти мне жизнь в первый мой день в Нулевом мире.
Все эти знаки сидели в столбиках, и повторялись. Огонь, капля… Ага, ясно, это стихии, они тоже повторяются. Хотя тут не всё понятно, поэтому надо думать.
А вот сверху каждого столбика геометрические фигуры, и они уже не повторялись. Ясно, это шапка таблицы.
Я не сразу услышал, что Белиар посмеивается над моими рассуждениями.
Здесь круг. Под кругом только знак жизни и смерти. А вот под остальными куча значков – и стихии, и смерть, и жизнь.
Мой палец двинулся по верху таблицы. Круг в квадрате. Круг в пятиугольнике. Круг в треугольнике. Круг в круге. Глаз…
Я пробежался пальцем по геометрическим фигурам до самого конца – глаз в треугольнике. А вот под ним значков не было.
Некая догадка смутно за�