Его Уязвимость
Глава 1
– Я сейчас такое расскажу!
Взбудораженный голос подруги с трудом проскальзывает сквозь пелену мыслей.
– К нам новое начальство пожаловало!
Сжимаю в руках телефон.
Черт!
Федя опять мой звонок сбросил.
– Там такой переполох! Всех в главном зале торжеств собирают! Журналисты пороги обивают, я еле протиснулась. Все ждут появления супербосса!
Поджимаю губы в негодовании.
Сложный у меня младший брат. Мысли только о нем. Хоть бы не влип в историю. Очередную…
Вздыхаю тяжело, пока холодные пальцы играют с мобильником. Жду, что у братишки все-таки проснется совесть и он перезвонит, скажет, что все в порядке…
Но, видно, ему совсем наплевать на мои переживания.
– Елецкая! – тычок в бок заставляет встрепенуться и сфокусироваться на горящих предвкушением голубых глазах подруги.
Лена сегодня при параде. Макияж, прическа, лучший костюм. Чем-то референтов глав отделов напоминает.
Так обычно секретарша Олега Петровича щеголяет. Говорят, из Москвы все наряды привозит. Эффектная девушка, немного высокомерная и с нами – простыми сотрудницами, она не общается, в других кругах вертится.
– Лен, слышала я. Весь город с заводом на ушах уже больше месяца стоит. Все ждут, готовятся к прибытию нового начальства, так что я в курсе, – выдавливаю из себя улыбку и опять заглядываю в телефон.
Звонить брату снова? Не возьмет ведь, он упертый как баран.
– Эх, представляете себе масштаб нового руководителя?! – Зина рядом делает смачный глоток чая. – Я даже не знаю, с чем сравнивать…
– Да главное, чтобы новый босс не поувольнял всех. Как там говорят – новая метла по-своему метет. Так что…
Перевожу взгляд на самую старшую из нас – Лидию Александровну. Женщина за сорок с гулькой на затылке, немного полноватая и глубоко замужняя. Поэтому, как остальные девчонки из нашего отдела бухгалтерии, в облаках всеобщей эйфории не витает.
– А вот здесь и я соглашусь. Перемены. Это всегда излом привычного и адаптация к новому.
– Ой, Кать, только философствовать не начинай! – фыркает наша эффектная блондинка, поправляя безукоризненную укладку.
– Вообще-то Катерина дело говорит. Прагматичнее нужно быть, Лена, а не на внешность свою ставить. Новый руководитель… Учитывая всю шумиху и масштаб личности бизнесмена, купившего наш металлургический завод, а заодно и подчинившего себе город, я бы немного призадумалась о будущих перспективах для обыкновенных сотрудников… Хотя кому работать-то здесь, если не нам?
– Дело дрянь… – едва слышно бурчит под нос подруга, не нравятся ей разумные мысли старшей коллеги, переводит взгляд на меня.
– Опять в облаках витаешь, Катька?! Такое событие в нашем наискучнейшем городе! Начальство из-за бугра пожаловало…
– Ну пожаловало и пожаловало, нам-то, простым сотрудникам бухгалтерии, что с того? Нам бы на местах своих остаться и то дело.
Пожимаю плечами и спокойно откусываю печенье, запиваю чаем.
Перерыв скоро подойдет к концу, а у меня со вчерашнего дня ни крошки во рту не было.
Нервы. Федор дома не ночевал. Шляется не пойми с кем и где. Совсем меня не слушает, из-за компьютера своего не вылезает…
Вздыхаю горько. Была бы мамочка жива, не было бы в нашей жизни столько проблем. Федька ее слушал беспрекословно, а меня… Нет во мне стержня, который бы моего верзилу подчинил.
Кнопкой обзывает. Вымахал брат. На голову меня уже выше и со спины если посмотреть, мужчина совсем, а как только в лицо заглядываю очкастое, прежнего Федечку своего вижу, младшенького, что всегда хвостиком за мной ходил и на ночь сказку почитать просил.
Вырос Федор. Мужчина почти и… проблемы вместе с ним в геометрической прогрессии вырастают…
– Ты, Катька, со своими проблемами все мимо ушей пропускаешь, оболтуса своего на себе тащишь, все понимаем, ситуацию твою, но ты немного в коллектив хоть вернись, – вторит моим мыслям Лена.
– Эх, этот Кац такой мужчина… хоть одним глазком посмотреть! – талдычит свое. Глаза у нее как при горячке горят. – Он как глянцевая обертка, демонстрирующая жизнь богатых и знаменитых. Такого увидеть вживую – считай, жизнь удалась.
– Скажешь тоже, – прыскаю со смеху.
Зина, встрепенувшись, достает зеркальце и начинает приводить себя в порядок. Макияж подправляет. Полноватая девушка ближе к тридцати. В меру симпатичная.
В нашем крохотном кабинете чувствуется некое напряжение, взбудораженность. В эту самую секунду наш преимущественно женский коллектив окрылен вестью о прибытии металлургического магната в наш город, затерянный на белоснежных равнинах Сибири.
– С его деньгами можно было купить весь округ, а не только завод. Как только такое состояние отгрохал? – вставляет свои звонкие пять копеек Лена. – Он, между прочим, мужчина холостой, неприлично богатый и молодой, глядишь, здесь подольше останется, а?
Опять пожимаю плечами. Вопрос риторический.
Да и вообще этой повальной эйфории по поводу нового владельца нашего металлургического завода я, вместе с нашим главбухом Лидией Александровной, не разделяю. У меня своих забот полон рот.
А то, что этот мужчина видный, богатый, да еще и холост, ровным счетом ничего не значит! Не приехал же он себе жену искать, в самом деле?!
Смешно даже думать.
Отряхиваю платье и трясу головой, отгоняя шальные мысли. Сказка это все, не его я поля ягодка…
Глава 2
Пока подружки восторженно щебечут, я о своем думаю, делаю медленные глотки горячего чая.
В принципе, ажиотаж вокруг личности миллиардера понятен. Приезд воротилы – событие для любого края, а уж в нашем городке с представителями сильного пола не то, чтобы проблема. Но… мужчин всегда меньше, да и хорошие парни, у кого голова светлая, кто при руках с ногами, в другие города перебираются. В Москву, например, как мой одноклассник Паша.
Мы с ним дружили. Планы строили вместе столицу покорять. Но не сложилось… у меня.
Были причины. Мамы не стало и уже не до воздушных замков как-то.
Да и что теперь сожалеть, что не случилось.
Ничего, я приучила себя к мысли, что все у меня, в принципе, очень даже хорошо. Работаю. Учусь в инязе.
Да, не в Москве, но и наш вуз неплох совсем.
Сложно совмещать, конечно, да еще и братец жизнь не облегчает. Честно говоря, я замучилась его из передряг вытаскивать.
Только он – моя семья. Все, что от нее осталось…
И Федор не всегда был таким безбашенным разгильдяем…
Хлопок двери заставляет меня вздрогнуть и обратить внимание на влетевшую в наш скромный междусобойчик Валентину. Сотрудница соседнего отдела какая-то вся взъерошенная. В блузе, облепившей быстро-быстро вздымающуюся объемную грудь. С румянцем на щеках и немного растрепанными темными волосами.
Откидывает челку со лба, заставляя меня вспомнить, как она недавно оплакивала неудавшийся эксперимент по перевоплощению из темненькой в платиновую блондинку. Пришлось перекрашиваться обратно.
– Я его издали видела! Высокий блондин. Плечи во, – не могу не улыбнутся, когда Валя показывает руками все объёмы нового босса и глаза у нее в эту секунду горят шальным блеском. – Такие красивые мужики обычно плавки в журналах рекламируют…
Благо я отставила чашку в сторону, а то бы точно все пролила со смеху.
– С ума, что ли, все посходили?! – бурчу себе под нос и переглядываюсь с Лидией Александровной.
– Ну и сравнение… – вторит моим мыслям она.
Опять кусаю печенье. Миндальное с легким ароматом лесного ореха. Прелесть.
Я вообще мало говорю и среди боевых девчонок нашего комбината не слишком заметна. Невидимка.
Мой выбор.
И причина не в том, что меня природа внешностью обделила…
Как раз наоборот. Волосы темно-русые, длинные, практически всегда убраны либо в косу, либо в хвост. Глаза серые, как говорила мама, редкий оттенок дымчато-прозрачный и черты лица миловидные – высокий лоб, тонкий нос, выразительные скулы.
Рано на меня мужчины оглядываться начали и мать в строгости держала, приучила к чуть великоватой одежде и не позволяла особо макияжем увлекаться.
Не хотела раньше времени внуков воспитывать. Сама рано родила, и история у нее не самая благополучная была. Отца я своего едва помню. Он исчез, когда мать брата под сердцем носила.
Предательства она не простила. Замуж больше не вышла и мужчин в нашем доме не было.
Не хотела Ирина Владимировна, чтобы я ее ошибки повторяла. Любила нас с братом безмерно, всю себя нам посвящала.
Мама ушла в одночасье, а моя привычка особо не отсвечивать осталась.
Проблем после ее кончины было слишком много, чтобы отвлекаться на себя…
Не могу сказать, правильно ли я поступала, но все у меня сложилось как сложилось.
– Я вам говорю, мужик там что надо! Ростом за два метра, ну и всем остальным природа явно не обделила, – хохочет Лена так, что слезы на глазах появляются и столь тщательный макияж из-за перебора с карандашом размазывается.
– Тьфу ты! Опять стрелку рисовать! – выплевывает зло, глядя в маленькое зеркальце пудреницы.
– А знаешь, он чем-то на актера похож, – морщит лоб Валя. – Мы с Киром как раз недавно смотрели про супергероев и там один в накидке красной с молотом все туда-сюда бегал. Он на этого актера похож, как его, такого красивого… Хэмсворта. Вот! – поднимает палец, словно подчеркнув сходство. – Только новый босс… Он настоящий. От него иголки по всему телу.
Вздыхает как-то рвано и последнее печенье мое утаскивает, заедает горечь понимания того, что такой мужчина в наш хрупкий мирок по касательной только и может проникнуть через женскую болтовню и сплетни.
– Бедный скандинавский громовержец Тор небось плачет в сторонке из-за такого пренебрежительного отношения к собственной героической персоне.
Мою иронию Валентина не замечает, продолжая свое:
– Есть в нем что-то такое. Прошибающее. Заставляющее замереть. Даже сквозь экран телевизора. Я по новостям смотрела репортаж о нем, и миллиардер этот как в объектив камеры глянул… бррр… я прям замерла, дышать забыла. Взгляд у него гипнотический и глаза… глаза нереально яркие. Зеленые.
– Металлургического магната мэр наш лично приветствовал, – добавляет Лидия Александровна весомо, – у трапа самолета стоял, улыбался так, как только на предвыборных плакатах.
– Ну он же нехилый капитал намерен вложить. Вот и бегают все вокруг, – отвечаю, взглянув на экран телефона.
– Он обещает поднять наш край на уровень металлургического центра, – поддерживает главбух и делает быстрый глоток чая из старой щербатой чашки, – огромные деньги и ресурсы на кон поставлены. Слушок прошел, что новое месторождение разрабатывать будет.
– А знаете, этот Кац русский по отцу! Правда, в России впервые и имя у него странное. Димитрий. С лишним “и”.
Димитрий Кац…
Почему-то цепляюсь за это необычное имя. И ловлю себя на том, что мне, как языковеду, нравится.
Красиво как-то. Так и хочется имя это повторить и на языке прокатать. Попробовать…
Лена вдруг резко вскакивает, чуть ли стул не отбрасывает и руки в бока упирает.
– Слушайте, а что мы сидим-то на попе ровно?! Надо в наш зал торжеств гнать! Чем ближе места займем, тем больше всего увидим!
– Дело говоришь. Чем ближе сядем, тем заметнее будем! Он сюда один холостой красавчик приехал, так с чем черт не шутит?! Может есть шанс золушкой для миллиардера стать!
Смеюсь в голос. Девчонки шутят на полном серьезе, а когда к ним присоединяется наша тяжеловесная Лидия Александровна, прикусываю губы, чтобы уж не слишком громко ржать:
– Я – пас, скинуть бы лет тридцать, он бы от меня никудашеньки не ушел, но сейчас, мне и Егор Семеныча хватает…
– А что в вашем возрасте еще чем-то помимо совместного сна занимаются? – подкалывает Зина и принимается опять в зеркало смотреть, марафет свой до совершенства доводить.
– Ну что ты, не так же часто, как у нас в стране Олимпиада проходит…
Оцениваю тонкую шутку главбуха и судя по прифигевшему лицу девчонок, они тоже понимают намек, звонко захохотав.
Поднимаюсь со своего места и убираю со стола. Прячу остатки нашего пиршества в шкаф.
У нас все по очереди. Сегодня я за порядок отвечаю.
Телефон пиликает, хватаюсь за него, облегченно выдохнув, когда читаю пару слов в сообщении:
Занят! Перезвоню потом!
Ну хоть так. Если к телефону доступ есть, значит, не в полиции…
Уже хорошо.
Девчата трезвонят и щебечут о таинственном незнакомце и шумихе вокруг его персоны, а я все обдумаю, как Федю вытащить с той кривой дорожки, на которую он забрел.
Быстро освобождаю стол от пустых контейнеров и тарелок, пока коллеги усиленно приводят себя в порядок.
Мне с моей русской косой по пояс и в старом шерстяном платье только волосы пригладить, да эту самую косу за спину перекинуть – вот и весь марафет.
О заморском принце я и близко не мечтаю. Зачем себе душу травить ложными надеждами. Всем понятно, что сказки – они в книгах.
В жизни все иначе, мужчины предают и оставляют свои семьи на произвол судьбы…
Так поступили с нами.
Смахиваю прядь со лба и вытираю руки полотенцем, заканчивая прибирать. Не хочу отношений. Может боюсь…
Я не знаю… но мне по большому счету и не до этого. Сейчас главная цель – это получить диплом, тогда можно будет выдохнуть спокойно…
Отмахиваюсь от странной тревоги, поселившейся в душе. Нечто подобное я испытывала в день, когда мамы не стало.
Опять проверяю телефон с сообщением от брата.
У Феди все хорошо, у меня – как обычно, неоткуда браться этому чувству, но оно есть.
Давит на меня. А быть может это из-за страха вылететь с работы.
Я ведь не бухгалтер…
Хотя, с цифрами всегда дружила и быстро всему нахваталась, но это не отменяет того факта, что я здесь числюсь без диплома.
Наш главбух, Лидия Александровна, хорошим человеком оказалась. Душевным. Я ведь на птичьих правах была, ничего не знала, она меня заметила, в ситуацию вошла и помогла.
– Кать, пошли уже! Хорош чистоту наводить, – бросает мне Лена и вместе с остальными я выхожу в коридор.
Направляемся в большой зал для торжественных мероприятий. Между нашим зданием и центральным огромная пропасть.
Скажем, для наших рабочих помещений у начальства вечно руки до ремонта не доходят, стены здесь облуплены, да и звукоизоляции хорошей нет
Шум с грохотом металлургического завода стал привычным.
Несмотря на мелкие нюансы, завод наш в округе хорошие показатели имеет, может, и поэтому привлек внимание крутого бизнесмена, как знать?
Сейчас век такой. Вкладывают в то, что окупается.
Только вот сердце все болит и тянет. Чувствую, как с каждым шагом, приближающим меня к залу торжеств, на меня что-то надвигается…
Гулко сглатываю, списав свое состояние на опасения, что новый босс может кадровый отдел проверить, а там у меня не все гладко…
Для меня это чревато…
И как на зло Зина моим мыслям в эту секунду вторит:
– Я тебе говорю, полетят головы.
– Та ладно. Кто же работать будет, если не мы? – отвечает ей резко Лена и смотрит в окно, где виднеются припаркованные автомобили, на мгновение ее глаза меняются, словно огонек дьявольский вспышкой проносится.
– Смотрите, какие тачки стоят. Ни разу прежде не видела такое…
Прослеживаю за ее взглядом и в шоке рассматриваю черные огромные внедорожники, почему-то они мне кажутся цепными псами, адовыми церберами, притихшими сейчас, но стоит хозяину появиться, как они зарычат и сорвутся с мест.
– Таких машин даже в окружном центре нет, или только глава края разъезжает. Да и то небось классом пониже будет…
Мы все ближе к залу торжеств, и с каждым шагом чувствуется, насколько отлично центровое здание комплекса от остальных.
Оно и понятно, здесь на этажах расположены кабинеты верхушки, правящей в нашем небольшом стальном царстве.
С трудом проскальзываем в зал.
– И это мы еще раньше положенного пришли?! – щелкает языком в негодовании Валя. Ее карие глаза начинают выискивать места поближе да получше.
– Здесь не протолкнуться!
– Так сразу нужно было догадаться. Для нашего края сейчас происходит целое событие. Ясно, что здесь все: и сотрудники, и первые лица города, – отвечаю скептически.
Мне не особо важно, насколько далеко от сцены мы сядем.
– Действительно ажиотаж такой, словно сам царь явился к народу волю свою оглашать, – проговаривает сквозь зубы, недовольная таким положением дел Зинаида, начиная проталкивать нас к свободным местам ровно посередине огромного зала.
– Глянь, Кать, глянь на ту фифу, – в нетерпении меня пихают в бок и у меня чуть челюсть не падает, когда я журналистов с камерами вижу, которые заходят в зал и располагаются вблизи сцены.
– Вот это фигура. И одежда дорогущая. Явно из Москвы пожаловала, – оценивает коллега из соседнего отдела эффектную девушку с микрофоном и садится рядом со мной на единственное свободное место.
-Ну вот мы и отхватили зачетные места, сцена, как на ладони, – осмотревшись заявляет наша самая боевая девчонка, а я почему-то замираю, осознаю, что, если смотреть прямо в зал, взгляд говорящего будет проскальзывать по нам.
Ракурс такой у сцены.
От этой мысли холодок проскальзывает по спине, царапает смутным чувством тревоги, настолько сильным, что мне хочется рвануть с места и спрятаться в самом конце зала, я даже подрываюсь с места в непонятном стремлении скрыться, но не успеваю…
Резко торможу, когда замечаю, как в зал легкой походкой входит высокий парень в костюме, а я замираю, столкнувшись с ним взглядом. Андрей сразу же выхватывает меня в пространстве, останавливает взгляд своих темно-карих глаз на мне.
Улыбается, подмигнув, а я резко сажусь на место и отворачиваюсь.
– А этот что еще здесь делает?! – бросаю взгляд в сторону наглого развязного парня, который проходит к переднему ряду, не замечая никого вокруг.
– О, Авдеев тоже здесь?! – подмечает подруга. – Ты, Катька, глупая, такой парень на тебя глаз положил, а ты шарахаешься…
– Он не только глаз положил, но и рукам волю дал ни с того ни с сего, – отвечаю твердо, –я не терплю, когда посторонние хватают меня и зажимают у стены только потому, что им все можно.
– Вот именно, Елецкая, не зли его, Андрею все можно, запомни и не нарывайся. Он же тебя особо не трогает.
– Да, всего лишь перепугал до смерти и отпустил.
Говорю зло и передергиваю плечами от воспоминания, как после университета спешу на остановку, хочу обойти преградившую дорогу группу хохочущих парней, но внезапно поскальзываюсь. Крепкая рука ловит меня за предплечье, сумка с учебниками падает в лужу, и я нагибаюсь, чтобы ее поднять, а уже в следующую секунду лечу спиной на стену, запрокидываю голову в шоке, столкнувшись взглядом с самим Андреем Авдеевым, звездой университета, сыном одного из самых богатых людей округа и по совместительству мэра. Мажора, которого из московского вуза перевели сюда из-за мутной истории, чтобы не исключать.
– Зовут как? – спрашивает резко.
Его внимательные глаза проскальзывают по моему лицу и начинают темнеть. Парень, наверное, злится, потому что я умудрилась наделать много брызг, когда ремень соскользнул и сумка так неудачно шмякнулась на грязный асфальт.
– Отпусти, пожалуйста, – отвечаю как можно спокойнее. – Ты делаешь мне больно.
Пытаюсь вырваться из цепкой ручищи, которая продолжает меня прижимать к стене, и вдруг осознаю, что Авдеев ко мне уж слишком близко стоит, буквально вдавливает меня в стену своим твердым, как гранит, немаленьким телом.
Резкий мужской хохот рядом походит на залп снаряда, заставляет меня покраснеть и продолжать молчаливые попытки вырваться из крепких рук отвязного мажора, который мог бы казаться симпатичным, если бы лицо не искажало такое пренебрежение ко всему окружающему миру.
Он смотрит на меня, как на вещь, рассматривает и немого приподнимает темную бровь с каштановым отливом.
– Я спросил, как зовут, – говорит спокойно и чуть наклоняет ко мне лицо, – ответь и отпущу.
– Авдеев, опаздываем! – слышу окрик одного из друзей парня, но он, кажется, даже не реагирует, продолжая сверлить меня непонятным взглядом.
– Катя я. Теперь отпустишь?! – отвечаю все так же ровно, на агрессию и провокацию нельзя поддаваться.
Кивает, демонстративно отнимает от меня руки.
– Впредь смотри не только под ноги и останешься цела, Катя.
Отходит от меня, а я с трудом перевожу дыхание. Только сейчас понимаю, что дрожу всем телом и руками продолжаю сжимать ремешок своей объёмной сумки так, что пальцы от напряжения не разгибаются, дышу, успокаиваю себя, что ничего страшного не случилось в то время, как сердце заходится в груди в неровном, рваном ритме.
Наблюдаю, как местные мажоры садятся в припаркованные дорогие автомобили с низкой посадкой и через секунду гонят на скорости, пролетая на красный свет.
После того случая Авдеева становится что-то слишком много в моей жизни, сталкиваемся постоянно и это напрягает…
О нем много чего говорят, и лучшее для меня – никогда не попадаться ему на глаза. Андрей опасный человек, сын чиновника, и ведет не самый правильный образ жизни, говорят, что за многими разборками в городе стоит он и его сподручные.
Его лучше не злить…
Глава 3
– Елецкая, ты на ту блонди глянь, – опять Лена заставляет отбросить мысли и сфокусировать взгляд на высокой статной журналистке. Яркая женщина профессионально улыбается на камеру и выговаривает текст.
– Красивая.
– Та ладно, небось вся деланая-переделанная.
Пожимаю плечами. Все равно красивая, если даже и скальпель хирурга откорректировал изъяны. Журналистка выглядит очень органично на своих высоченных шпильках с алой подошвой.
Взгляд на ней не задерживаю, рассматриваю организаторов, снующих по залу туда-сюда. Напряжение буквально пропитывает воздух, и оно даже чувствуется в застывших позах наших управленцев, сидящих на первых рядах.
Я затылки вижу, но уже представляю, какое важное выражение сейчас на этих упитанных лицах.
Там рядом с шишками и Авдеев расселся, только, в отличие от остальных, Андрей, наоборот, развалился на своем месте и, повернув голову вбок, сверкая странной ухмылкой, переговаривается о чем-то с одним из гендиректоров.
Быстро отвожу свой взгляд, не хватало, чтобы он еще засек, как я глазею на него.
Когда что-то меняется в энергетике пространства, я чувствую сразу. Внезапно зал, наполненный шушукающимися и обсуждающими событие людьми, резко замирает. Замолкает. Погружается в вязкий вакуум.
Как по щелчку все вытягиваются в струнку, когда на сцене в сопровождении мельтешащей делегации из знакомых и незнакомых лиц появляется мужчина…
Сразу притягивает к себе взгляды. Заставляет выделить его среди всех.
Не ожидала, что даже с такого расстояния меня сшибет его харизмой, некой властностью, волнами исходящей от него.
Четкие движения. Резкие шаги к микрофону. Ледяной взгляд направлен в зал. Он его адресует всем и никому в целом.
Как и рассказывали девчонки, биг босс возвышается над всеми, как огромная скала. Широкие плечи обтянуты безукоризненным пиджаком, белизна рубашки буквально слепит, а черный галстук повязан виндзорским узлом.
В свое время я пыталась научиться завязывать такой по роликам в Интернете, чтобы помочь брату. Тогда у Феди ни на что времени не было, он день и ночь штудировал материал и готовился ехать в Москву на Олимпиаду по информатике. Многое он связывал с этой поездкой, надеялся…
Но его очень сильно подкосили, попросту срезали. В Москву он не поехал и все с того дня пошло наперекосяк…
– Вы видите то же, что и я, да? – шепчет ошарашенная Зина.
– Не знаю, что ты там видишь, но я вижу офигенного мужика.
Новый владелец нашего завода приковывает взгляд и совсем не красотой черт. В нем чувствуются славянские корни. Но они резкие, нордические. Этот мужчина смахивает на викинга, вместо кольчуги закованного в дизайнерский костюм.
У меня он вызывает ассоциацию с варваром, пришедшим осматривать завоеванные территории.
Димитрий останавливается в центре сцены у микрофона, рядом с ним стоит наш директор, который остается на своем посту, становясь вторым после нового начальства.
Олег Петрович рядом с Кацем совсем теряется, и его приземистая пузатая фигура едва достает этому великану до плеча.
Мои подруги что-то активно обсуждают, а я не слышу, просто не могу оторвать взгляда от нового хозяина завода. Меня словно под ледяной душ ставят, а потом резко выкручивают кран, ошпарив кипятком всю кожу, заставляя оголиться все нервные окончания.
Я рассматриваю мужественную, мощную, немного сухощавую фигуру мужчины как завороженная. А внутри рождается странный трепет, словно мурашки заползают и летят, летят, летят, заворачиваясь в маленькое торнадо в животе, и сердце вновь бьется в неровном ритме странного предчувствия…
Пауза не длится долго. Наш директор выходит вперед и, улыбнувшись сквозь пушистые усы, с важным видом приступает к своей речи.
– Сегодня для “Север-Сталь”, да и для всего края, произошло важнейшее событие, выводящее наш металлургический завод на новый уровень. И все это благодаря господину Кацу.
– Петровича сегодня не узнать. Никогда прежде не слышала, чтобы директор так соловьем заливался…
Киваю на замечание Лены. Я сейчас почему-то перестаю владеть голосом и речь Олега Петровича, расписывающего небывалые возможности перспективного будущего всего и вся, проходит как-то мимо меня.
Все мое внимание концентрируется на рассматривании блондина, который, чуть склонив голову, слушает мужчину, что стоит рядом с ним.
По тому, как собеседник того, кто стал самым главным человеком города, бросает взгляд на директора, делает паузы, словно цепляя фразы, я, как будущий выпускник иняза, понимаю, что работу ведет переводчик.
Отмечаю про себя, что заморский гость не знает русского, и почему-то улыбаюсь, уже представляя, какую свободу получат наши мужики для формулировок своего недовольства, если такое будет, конечно, или если этот напыщенный олигарх останется в нашем городишке подольше, чем отведенный для торжественного подписания договоров срок.
– Открываются перспективы…
Не особо прислушиваюсь к речи главного. Со мной происходит нечто непонятное. Я погибаю от странного вихря, от энергетики, которая летит на меня торпедой и мне до безумия хочется приблизиться к человеку, стоящему на сцене, к человеку, который смотрит на толпу собравшихся, на самом деле не выделяя и не замечая никого вокруг.
Он заставляет подчиняться. Просто вот так. Стоя обособленно от всех и прислушиваясь к речи лощеного худосочного мужчины, который на фоне нового босса просто незаметен.
У меня в горле все пересыхает, и я облизываю губы, руки начинают подрагивать. На лицо все симптомы сильного стресса.
Никогда еще ни один мужчина, ни один парень не заставил меня ощутить ничего подобного. Все свои отношения я заканчивала не начиная. Поначалу строгая мама не пускала, а потом и мне не особо нравились подобные ухаживания.
Я старалась тактично уйти от назойливости. Единственный, кто стал близок – это одноклассник Паша, которого я воспринимала больше другом, и свидания наши были легкими, правда перед отъездом в Москву, когда я пришла его проводить, он меня резко схватил.
– Кать, мне от тебя крышу рвет, – шепчет как в горячке и все сильнее сжимает меня в неожиданно сильных объятиях, – так хотел, чтобы мы вместе поехали, планы строил…
– Я знаю, Паш, – пытаюсь мягко освободиться, немного смущенная тем, что мы стоим в проходе и вообще-то мешаем другим, – не смогу я с тобой поехать, не судьба.
– Не судьба, – повторяет как-то зло, с агрессией и внезапно резко обрушивается на мои губы, сминая в жестком поцелуе.
Теряюсь. Сильно. Может, поэтому и не отталкиваю парня, с которым мы прощаемся на длительный срок, а может, и на всю жизнь, застываю, не испытав ничего, кроме легкой боли в губах и дискомфорта.
– Катька… – отрывается от меня нехотя и глаза блестят. Мне не по себе становится, но Паша выпускает меня из своих рук так же внезапно.
Смотрю на друга в растерянности и не могу понять происходящего.
– Езжай, Паша, тебя твое будущее ждет, Москва… Ведь она большая, другая, и люди, попадая в жернова нового для себя мира, часто меняются и забывают тех, кто когда-то на каком-то этапе пути казался самым важным.
Проводит по моим волосам рукой, смотрит мне в глаза.
– Я позвоню, Елецкая…
Не отталкиваю друга, улыбаюсь, проронив короткое:
– Прощай…
– Хочу также отметить, что Димитрий Иванович имеет богатейший опыт работы на посту руководителя металлургической империи с мировым именем “Тайгер Корпорейшн” – лидера мирового рынка сырья. Разумеется, господин Кац намерен поделиться опытом работы, новаторством и переквалифицировать некоторые цеха нашего предприятия.
– Все. Я же говорила, будут увольнять, – цедит сквозь зубы Валя, немного бледнеет.
Все мы здесь сильно зависим от зарплаты на заводе. Работы в краю не так чтобы много, а платят более-менее хорошо только здесь.
Не могу оторвать взгляд от Каца, облизываю губы и поправляю ворот платья, воздуха не хватает…
Почему я так реагирую на незнакомого чужого мужчину, который даже не видит меня, притаившуюся в разношерстной толпе, я не знаю.
Выдыхаю с шумом и вытираю вспотевшие ладошки о платье. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что не я одна подпала под гипнотический, властный, невидящий никого взгляд мужчины в безукоризненном темном костюме.
– Какой же он… Кремень прям, – шепчет Зина, так же, как и я, в нетерпении облизывает губы, не особо слушая речь Петровича, всецело уделяя внимание новому боссу, – с таким хоть разок.
– Прекрати, – цыкаю на нее и почему-то внутри чувствую укол непонятного чувства.
– Ну а что такого? Быка-производителя нужно сразу за рога брать, ну или не за рога, а за…
– Ненормальная!
Кошусь на Зину, которая не теряется:
– Елецкая, ты слишком заигралась в праведницу, я очень хочу взглянуть на мужика, перед которым падут твои непреступные бастионы.
– Отстань от Катьки, стерва, – врезается в наш теплый разговор Лена, – остуди пыл, самка быка, ну или корова по-простому.
Прыскаю со смеху. Пока Зина краснеет, Валя замечает кое-что интересное, на что и обращает внимание девчонок:
– Вставайте в очередь, смотрите, вон как московская журналистка в стойку встала.
Лена резко направляет взгляд в сторону эффектной женщины, которая стоит к нам в профиль. Она улыбается, глядя прямо на Каца, пока оператор ведет сьемку, и сжимает у груди микрофон, подчеркивая размер своего явного достоинства.
– Вот коза, – постановляет наш дружный женский коллектив.
Даже я ловлю призыв, проскальзывающий во всей горделивой осанке журналистки. Она сейчас приковывает к себе взгляд утонченностью и каким-то флером женственности, которая читается даже в слегка склоненной голове, словно демонстрирует, что прислушивается к речи Олега Петровича.
Отмечаю легкую улыбку и взгляд томный немного исподлобья.
Так часто на фотографиях улыбалась леди Диана. Как-то даже целую передачу я смотрела о “принцессе сердец”, которая так и не стала королевой. Только вот при всей своей лощенной красоте столичной журналистке далеко до королевской грации леди Ди.
И откуда такие сравнения и мысли всплывают в моей голове?
Ну так замкнутые интроверты много читают.
– Эх, Катерина, нам такие мужики никогда не перепадут, не там мы родились с тобой и не в тех семьях, – подытожив свои наблюдения, тяжко вздыхает Зина, и на миг за ее бравадой проскальзывает обида.
Я же остаюсь спокойной. Ну что же поделать. У каждого своя семья. Я вот отца своего почти не помню, но горькая обида застряла комом.
Петрович, улыбаясь еще шире, похожий сейчас на блестящий пряник, торжественно произносит:
– Слово передаю новому владельцу нашего предприятия. Господин Димитрий Иванович Кац.
Западный гость кивает нашему директору, а я опять с широко раскрытыми глазами впитываю каждую деталь образа нового хозяина. И с каждой секундой сердце все сильнее колотится в груди.
Один только его костюм с массивными часами, наверное, как не знаю что стоит. От Димитрия Каца веет деньгами, властью и другой жизнью.
Той жизнью, о которой я смотрела фильмы и читала книги. Я ведь из родного края никогда не выезжала, даже на самолете ни разу не летала.
Наверное, поэтому Кац так взбудоражил мое сознание. Дикость в нем чувствую, ярость, что скрыта внутри. Не могу понять противоречия своих чувств. Димитрий всем своим видом напоминает скалу, которую никакие невзгоды и удары не способны сдвинуть с места или с курса, который он прокладывает к намеченной цели.
Он выглядит инородно здесь, выделяется своей отстраненностью, которая чувствуется в каждом едва уловимом жесте и практически напрочь отсутствующей мимике. На его лице не проскальзывает даже тени мимолетной улыбки в ответ на приветствия Олега Петровича.
Ледяная харизма и повадки лидера, привыкшего управлять – вот что он всем транслирует.
И меня буквально бьет током, когда мне кажется, что его яркие зеленые глаза проскальзывают по мне…
Однако наваждение длится лишь секунду, и новый босс делает шаг к микрофону, начинает короткую речь. Всего лишь несколько слов:
– First of all I want to…
“Вначале я хочу” – перевожу на лету фразу, проговоренную на классическом английском. Для зала речь переводит расторопный переводчик, а я просто ловлю журчащий поток иностранных слов, впитываю тембр очень приятный, бархатистый, обволакивающий и пробирающий до мурашек.
Для меня, как для будущего переводчика, сейчас открывается хорошая возможность поучиться произношению у носителя языка.
Я столько часов угрохала на занятия в наушниках, скрупулезно интонируя и выговаривая фразы на языке, который, в принципе, как мне все же кажется, мне никогда не понадобится в повседневной жизни.
Ну в школе могу преподавать язык, да и все, пожалуй. О загранице я не думала никогда. Правда, даже у нас на заводе у руководящего состава референты обязаны владеть дополнительным языком.
Но как-то туда я никогда не метила. Связи везде нужны, а эффектные секретари из головного здания – не мой уровень и я об никогда не забываю.
Мама в свое время просто настаивала, чтобы я поступила в иняз, выбрав кафедру английского языка и литературы. Не знаю, почему. Но она хотела, чтобы дочь владела английским. Может, начиталась книг и насмотрелась сериалов, где без знания иностранного даже в уборщицы в Москве не берут.
Языки я все же полюбила, ответственно подошла к изучению и в тайне мечтала, что однажды буду учиться в МГУ, бредила этой идеей и вкалывала, работая над произношением, грамматикой, отрабатывала слова, доводя их до автоматизма.
– I am planning to…
Твердый голос Каца разлетается по залу и заставляет слушать, скорее, его, а не переводчика.
Только вот то, что я выхватываю, меня заставляет покрыться липким потом:
На предприятии я планирую реорганизацию труда и повышение квалификации сотрудников. Намерен лично держать все на контроле.
Вот это его “Лично держать на контроле” звучит как-то зловеще.
Я ерзаю на стуле и сердце отбивает барабанную дробь, не знаю, почему, но мне кажется, что он по мою душу пришел…
Тем временем Димитрий скупо информирует о грядущих планах. Передавая свою уверенность в массы, словно гипнотизируя всех собравшихся, которые завороженно наблюдают за холодным блондином.
А я… опять рассматриваю его с жадностью. Что-то внутри откликается на него интересом и… страхом. Патологическим ужасом. Я не могу понять своих чувств. Мне как будто страшно на него смотреть, и тем не менее я не могу оторвать от него взгляда.
Сумасшествие просто.
Никогда вживую подобных мужчин видеть мне не приходилось. Энергетика силы буквально рикошетит от него, пуская каждый жест сквозь меня.
Не могу понять себя. Вот так вот с первого взгляда можно ли пропасть, захлебнуться под металлическим холодом постороннего человека?
Его фразы четкие, короткие, где-то даже рубленые. Переводчик доносит до сознания слушателей смысл, но мне кажется, что все подпадают именно под властный тембр нового хозяина всего и вся.
И я… я пропадаю, тону, все внутри трепещет истомой, предвкушением и пониманием, что Димитрий Кац никогда не заметит серую невзрачную девчонку, притаившуюся в этом переполненном людьми зале.
Глава 4
– Thank you for your attention.
Завершает свою речь типичной ничего не значащей фразой. Скорее, он не то, чтобы действительно благодарит за внимание, а просто заканчивает свой монолог английским штампом вежливости.
Затем самый влиятельный человек нашего округа смело спускается со сцены и специально заходит в пекло, оказываясь окруженным журналистами, камерами и микрофонами.
Я же, как пришпиленная, наблюдаю за возвышающимся чуть ли не на голову над всеми мужчиной. Он стоит ко мне полубоком. И со своего места мне прекрасно виден его четкий профиль с длинным, по-мужски красивым ровным носом, высоким лбом, который открывают зачесанные назад пепельные волосы.
Он реагирует на вопросы и отвечает привычно, индифферентно как-то, безэмоционально.
Темная ткань пиджака идеально оттеняет яркую внешность блондина. Хотя он, наверное, и в рваной майке вот так же излучал бы превосходство над всеми.
Я не могу назвать этого мужчину красавцем в общепринятом понимании этого слова. В нем напрочь отсутствует слащавость, внешность грубая в чем-то, хотя он бесспорно притягивает взгляд, в нем чувствуется нечто потустороннее, он словно руководит творящимся вокруг него ажиотажем.
Как-то ревностно замечаю, что Димитрий направил объектив своих необыкновенно ярких зеленых глаз на красавицу-журналистку, которая что-то упоительно вещает, переводчик активно работает, переводя задаваемый вопрос, а мне вдруг становится не по себе от той странной энергетики, которая незримо витает между этими двумя. Дослушав перевод, Кац вдруг ухмыляется.
Это не улыбка, вернее, его губы раздвигаются в странную порочную изломанную линию, демонстрируя белоснежный оскал с по-звериному выдающимися массивными клыками.
Меня от этого холодного, безэмоционального жеста бьет током и становится как-то не по себе. Словно подглядываю за другими в замочную скважину.
Подмечаю, что он весьма циничен и явно пресыщен женским вниманием.
А я… я лишь могу смотреть со стороны, наблюдать безликим пятном, затерянным в толпе…
Мы не так далеко от сцены все-таки устроились, мое обострившееся зрение подмечает все нюансы и почему-то в груди больно. От его взгляда, от чисто мужской харизмы, направленной на другую женщину.
Вижу, как журналистка смущается, бросает томные взгляды на мужчину, а Димитрий рассматривает ее отстраненно, нагло, так, словно она… голая.
Меня тянет отвернуться и поджать губы от обиды. Не успеваю обдумать, почему столько чувств рождается у меня к постороннему мужчине, как до сознания доходит негодование подруг:
– Девки, мне плохо, он ее одним взглядом уже раскатал… нет там шанса для нас. Глупо было даже думать о таком…
– Вы лучше думайте, насколько сложный рабочий период нам предстоит. Этот шкуру со всех спустит, – весомо отвечает Лидия Александровна.
Пытаюсь отойти от своего состояния и соглашаюсь с замечанием самой старшей коллеги.
– Да, несладко нам приде…
Не договариваю. Замолкаю. Из меня будто воздух выкачивают, когда мужчина резко заканчивает отвечать на вопросы и разворачивается в сторону выхода из зала.
Как по касательной, толпа начинает двигаться вместе с ним, журналистов оттесняют мужчины в строгих костюмах и с лицами кирпичом. Телохранители.
И в этой неразберихе блондин, словно споткнувшись, резко останавливает свой взгляд на мне…
Кац чуть поворачивает голову, зеленые, яркие, насыщенные глаза цепляют мой взгляд буквально на доли секунды, но и этого хватает, чтобы вышибить воздух из груди.
От меня к нему незримая нить тянется, кажется, что где-то ударила молния и уничтожила линию передач, вырвав с корнем провод, который упал на асфальт под гнетом природного буйства, и теперь под ледяными каплями дождя коротит, искрит, пускает всполохи, шипит, давая понять, что к этому вырванному с корнем кабелю лучше не приближаться, убьет.
Замираю, не дышу, погибаю под ледяным пеклом его глаз. Они пронизывают меня насквозь, а я в растерянности смотрю в нефритовые змеиные очи, холодные, цепкие и… бездушные, абсолютно равнодушные.
Вдруг кажется, что у этого мужчины просто отсутствуют любые чувства и душа… ее у него нет, потому что мою он вспарывает холодом.
Такой взгляд может быть только у чрезвычайно умного мужчины, привыкшего равнодушно давать оценку всему, что попадает в поле его зрения.
Кац не задерживает взгляд на мне, нефриты проскальзывают по толпе, давая понять, что собравшихся людей в зале достаточно и вряд ли он кого-то действительно выделил.
Мое помутнение длится мгновение, за которое я успеваю забыть, что такое кислород, о чем легкие напоминают странным жжением и кожу лица колет, но уже в следующую секунду Димитрий улыбается той самой эффектной журналистке, которая почему-то увязалась следом за новым владельцем нашего металлургического завода.
– Он на нас посмотрел, да?! Скажите, что мне не показалось.
– Черт, если бы не сидела, упала бы… Вся мокрая, – тихо отвечает Валя, слегка оттягивая ворот ярко-фиолетовой блузки.
– А эта мымра-то что за ним увязалась?
– Как что? Интервью или передача о нем будет…
Тараторят рядом коллеги, а я смотрю вслед новому боссу и пытаюсь отогнать странное чувство, которое сковывает и не дает прийти в себя.
Кац таранит пространство, продолжая разговаривать с красавицей-блондинкой, которая держится к нему слишком уж близко, нарушая личное пространство и грудью иногда касаясь локтя мужчины.
Сцепляю похолодевшие пальцы и понимаю, что Кац обходится уже без помощи переводчика и становится ясно, что столичная журналистка владеет английским.
Когда пальцы хрустят и ладонь простреливает болью, я в шоке опускаю взгляд и вижу полумесяцы, отпечатавшиеся на нежной коже, потираю царапины и ловлю мысль за хвост:
Я что, ревную?!
Нет, не может быть. Я как-то переросла возраст юношеской влюбленности в поп-кумира. Давно уже совершеннолетняя девушка, считающая себя разумнее девочек-фанаток, пускающих слюни по недосягаемому идолу.
Елецкая. Хватит.
Убеждаю себя в одном, а глаза все не отлипают от удаляющегося светлого затылка мужчины.
Мысленно проговариваю, что все в порядке, но пальцы дрожат и мне отчего-то все равно навязчиво кажется, что этот незнакомец сфокусировал свой взгляд именно на мне, как дуло пистолета навел, прицелился.
Я же замерла, подсознательно чувствуя, что ОН выстрелит. Подобные Димитрию Кацу никогда не промахиваются…
Глава 5
Димитрий Кац
Время назад
Раскрываю папку, просматриваю отчеты, продумываю план действий, но взгляд все время соскальзывает с документов и падает на разложенные на моем рабочем столе фотографии красивой девочки.
Цепляю пальцами одну, рассматриваю улыбчивую девушку, сидящую на лавочке вблизи университета с учебником в руках.
Длинные темно-русые волосы убраны в косу, взгляд открытый, спокойный, направлен вдаль. Присматриваюсь и замечаю, что на дне чистых серых кристаллов таится уязвимость, которую я в ней чувствую, что-то во мне откликается.
Инстинкты обнажаются и мне до безумия хочется увидеть ее вблизи, изучить, узнать все слабости.
Странное чувство, необычное, непонятное.
Катерина Елецкая…
Девочка, которая сыграет роль в разыгрываемой мной комбинации.
Одета в простенькие джинсы и пуловер. Фигуристая малышка. Это, конечно, не особо видно в ее несуразной одежде оверсайз, но глаз у меня наметан и прелести точеной фигурки с красивой высокой грудью не скрыть.
Хлопок двери сигнализирует, что в мой кабинет вошел тот, кто может рискнуть зайти без стука.
– Ты все-таки решил лично ехать в Россию, да, Димитрий? – твердый голос друга заставляет оторваться от изучения материала.
– Я не играю по мелкому, Ривз. Ты знаешь.
– Знаю, – высокий мужчина, мой заклятый друг и вечный соперник, кивает, садится в кресло напротив, упирает в меня спокойные сине-зеленые глаза убийцы, – покупать завод, Кац, это даже для тебя перебор, не находишь?
– Нет.
– Ты как всегда красноречив, – скалит зубы в улыбке, – посвятишь в свою шахматную комбинацию? Разыгрываешь очередной гамбит?
Улыбаюсь, опять сфокусировав взгляд на красивой девочке, на пухлых губах, которые, к моему удивлению, хочется попробовать, а ведь я не целуюсь. Никогда.
Пользую, но не целую…
– В свое время, Ривз, я открою свои схемы, а пока…
Опять смотрю на фотографию малышки, которую должен уберечь, защитить.
– Считай, я еду на родину за женой…
Катерина Елецкая
Толпа направляется к выходу вслед за руководством. Мы с девочками вливаемся в общий поток и покидаем зал торжеств, идем в противоположном направлении от головного здания по коридору, ведущему в наш скромный мир цифр и сводок, только вот прежде, чем повернуть за угол, я бросаю взгляд в сторону удаляющейся делегации во главе с Димитрием Ивановичем. Ничего не разглядеть, народу много, однако мне почему-то кажется, что он, все так же повернув голову, сфокусировал все свое внимание на московской журналистке.
– Так, ну погуляли и хватит, – фыркает Ленка.
Опускаю глаза, рассматриваю стремительно меняющийся пол под ногами от мраморных плит к паркетным доскам.
Так и в жизни за лоском и блеском обертки ничем не примечательное нутро.
– Мне еще отчет готовить. Нужно работать. На сегодня, думаю, впечатлений с нас достаточно, – поддерживаю беседу, пытаясь игнорировать странное томление, которое расползается по внутренностям горечью и щекочет живот.
Как-то обидно становится. Вот такое вот состояние души. Я ни на что не надеялась, ничего лишнего от встречи с магнатом не ожидала, но стоило его увидеть, как слишком четко ощутила границы своего мирка, его различия с недосягаемым миром этого мужчины.
– Правильно Катерина говорит, дела сами себя не сделают, – улыбается наша Лидия Александровна и так как мы идем рядом, сжимает мой локоть, заставляя чуть сбавить шаг и повернуть к ней голову.
Коллеги сливаются с толпой, не замечают, что мы немного отстали.
– У тебя все хорошо? Бледная ты да взвинченная какая-то. Федя опять накосячил? – присматривается ко мне своими веселыми карими глазами, в уголках которых уже явно заметна сетка морщин.
– Я не знаю, сложно все у нас…
– Смотри, Катерина, мужик в доме тебе нужен. Брата только сильная рука направить в нужное русло сможет.
Улыбаюсь как-то растеряно и пожимаю плечами.
– На примете у меня только Паша, только он далеко, а так с кем мне общаться, не с Авдеевым же?! Боже упаси от такого, – пытаюсь отшутиться, только наш главбух не улыбается.
– От Андрея держись подальше, страшный он человек. Когда людям все можно, они тормоза теряют.
– Не думаю, что я прямо так ему запала, Лидия Александровна, у него что ни день, так новая пассия, все это знают.
Самой не нравится ситуация с мажором.
– Ты совсем молоденькая, всего не понимаешь, но голова у тебя есть, раз его стороной обходишь. Многое навалилось на тебя, Катька, и с братцем твоим непутевым, что сказать… совсем от рук отбился… а ведь таким хорошим мальчиком был, а сейчас что? Слушай меня, старую, плохого не посоветую. Тебе мужская рука в доме нужна. Бабий век короток. Паша твой раз позвонит, два позвонит и найдет себе девку посговорчивее. Он парень перспективный.
Киваю и пытаюсь не развивать эту тему.
Главбух больше ничего не отвечает, коллеги нас у дверей в блок поджидают и разговор сам собой сходит на нет.
Возвращаемся в кабинет, начинаю ковыряться в компьютере, пытаюсь всмотреться в данные, но не вижу цифр.
Отчет не пишется.
Гнетет меня что-то. Бездумно открываю вкладки соцсетей, пробегаюсь по новостям и спохватываюсь только когда поисковик выдает мне многочисленные ссылки по запросу:
Димитрий Кац.
Глава 6
Бросаю вороватый взгляд в сторону сотрудниц отдела, убедившись, что до меня ником нет никакого дела с каким-то трепетом начинаю кликать по ссылкам.
Сердце отбивает барабанную дробь пока старенький компьютер загружает информацию.
Кажется, что во мне все вибрирует от нетерпения и тревоги, пальцы подрагивают. Дышу поверхностно, но как только экран мигает, быстро погружаюсь в свое маленькое тайное расследование.
Информации на англоязычных сайтах тьма, от приведенных ссылок глаза разбегаются.
Открываю вкладку и попадаю на сайт металлургической корпорации “Titan Corp”, которую практически не так давно основал Димитрий Кац. Компания организовалась и откололась от огромного конгломерата “Tiger Corporation”.
Для себя делаю пометку Титан и Тигр. Звучные названия. Подмечаю, что сейчас пост главы компании “Tiger Corporation” занимает Тайгер Ривз. Интересная игра слов в названиях.
Открываю вкладки одну за другой. Среди деловых сводок, новостей относительно выгодных контрактов с миллиардными оборотами, высокими биржевыми оценками акций, лидирующими позициями на мировых рынках компании магната с его агрессивной политикой по скупке заводов, нахожу и более интересную информацию относительно личности Димитрия Каца.
Открываю новую вкладку и на мгновение замираю, напарываясь на ледяной зеленый взгляд мужчины, что смотрит на меня прямо с экрана компьютера.
Мне всегда казалось, что зеленые глаза имеют теплый оттенок, как листва летом, такой цвет глаз у Паши.
Но здесь… Зрачки Каца метают ледяные молнии, которые проскальзывают в меня даже через виртуальное пространство.
Выдыхаю и улыбаюсь, чуточку смутившись от своей реакции и сердца, которое на мгновение пропустило удар…
Раскрываю раздел «биография» и офигеваю… Брови в удивлении взмывают ввысь.
Мой новый начальник достаточно молод, но уже успел не только отметится на руководящих должностях, но и создал собственную империю, которая входит в первую десятку списка Форбс.
Открываю вкладки.
С одной стороны успешный бизнесмен, имеющий магистерскую степень Колумбийского университета, миллиардер и меценат, а с другой…
Вот здесь, на очередной новости, я подвисаю.
Потому что то, что вижу… шокирует…
Замираю, когда открывает одну из свежих новостей в английской прессе, целый разворот в «Нью-Йорк Таймс» посвящен масштабному Гала-Вечеру, который был организован корпорацией Димитрия Каца.
Начинаю читать интервью и понимаю, что все сборы от грандиозного мероприятия магнат переводит центру помощи детям.
Далее он отвечает на тему бизнеса и планов корпорации, а я тащу курсор вниз и кликаю на галерею.
Красавец в идеальном дорогущем смокинге привлекает внимание, но больнее всего то, что рядом с ним стоит прекрасная блондинка в белоснежном платье на греческий манер, с заколотыми на затылке блестящими локонами и тяжелым бриллиантовым колье.
Ее лицо мне почему-то кажется знакомым, а когда читаю надпись под фотографией, понимаю почему.
Звонкое имя голливудской дивы на слуху.
Меняю ссылки – балы, торжества, международные переговоры и конференции…
Где бы ни был Димитрий Кац, он отличается ото всех статью, мощью фигуры и притягивает к себе внимание собравшихся.
К нему прислушиваются. Рассматриваю фото: магнат в окружении воротил бизнеса на очередном вечере, держит в руке снифтер с золотистой жидкостью, вещает о чем-то, пока остальные с явной заинтересованностью молчат.
Места, страны – все меняется. Неизменно лишь одно. Димитрия всегда сопровождают женщины и их торжествующие взгляды хищниц, сорвавших джек-пот, заставляют меня встрепенутся и позакрывать ссылки.
Прекрати, Елецкая, травить себе душу…
Мысленно убеждаю себя открыть уже свой отчет, но рука, дрогнув отказывается нажимать на красный крестик, когда я случайно, нарываюсь на заметку в желтой прессе.
Замираю обескуражено, рассматривая снимки папарацци.
Леденею от вида мускулистого мужчины с прорисованными четкими косыми мышцами пресса, с кубиками, которые лестницей спускаются к белым плавкам с огромным бугром.
Губы сохнут, сглатываю несуществующую слюну. У Димитрия Каца поджарая фигура греческого бога, а именно Ареса Боргезе. Когда рассматриваю четкий рисунок мышц и ощущаю силу, которую они явно таят на память приходит именно эта античная скульптура.
Мужчина завораживает и будоражит воображение.
Прикусив губы рассматриваю дикие фотографии гулянки Димитрия Каца с другом, главой холдинга «Тайгер Корпорейшн» – Тайгером Ривзом на яхте с моделями.
Останавливаю взгляд на роскошных женщинах, чьи прелести едва прикрыты тонкими полосками купальника, и внезапно замечаю взгляд нашего нового главы.
Почему-то меня начинает подташнивать от плотоядности, проскальзывающей в зеленой бездне. То, что скрывается там, страшит.
Выдыхаю, вожу пальцами, заставляя ожить мышь, кликаю на крестик, закрывая браузер, становится неуютно и как-то совсем не по себе.
Под деловым костюмом успешного металлургического магната прячется дикий зверь, не знающий запретов.
И хорошо, что меня рядом с таким хищником не может быть никогда…
– Теперь можешь со спокойной душой писать отчет.
Проговариваю слова, пытаясь вернуть себя в свою жизнь, к работе, но…
Димитрий…
Он поселился в мыслях, а я убеждаю себя в том, что вряд ли когда-либо еще увижу главу завода вживую, как сегодня.
Вот и замечательно, что подобные птицы летают высоко и не пересекаются с простыми смертными…
Поднимаюсь с места и направляюсь к кулеру, набираю горячей воды и завариваю себе растворимый кофе, который терпеть не могу.
Нужно собраться, а в рекламах часто обещают, что эта гадость бодрит.
Грохот, раздавшийся за спиной, заставляет меня подпрыгнуть и обернуться.
– Я вот понять не могу, почему кому-то все, а нам сидеть в бухгалтерии?!
Лена резко бросает очередную папку на свой стол, к слову сказать, в этом бардаке она их вряд ли сможет вновь собрать, если сейчас листки разлетятся.
– Из-за нового владельца расстраиваешься?
Улыбается Зина.
– Нет, ну а что?!
– Да ничего!
Делаю глоток и жмурюсь, едва сдерживая рвотный позыв. Кофе явно не мой напиток. Абстрагируюсь от разборок коллег. Это у нас частое явление, и я никогда не учувствую в спорах. Перебесятся и пройдет. Что Лена, что Зина – взрывные, но отходчивые.
Возвращаюсь за свой стол и все равно неспокойно на душе. Неуютно.
Почему-то кажется, что я замерла на краю, за секунду “ДО”. Словно еще пара мгновений и мой размеренная, выверенная и слаженная жизнь взорвется, разлетаясь на куски. Поглядываю на часы в нижнем углу экрана. Беру телефон и звоню брату. Не отвечает. Названиваю, пока, наконец, мой раздолбай не гаркает в трубку:
– Чего тебе, Катька?
– Ты дома не ночевал, Федь, и не отвечаешь на мои звонки.
– Я сообщение скинул.
– Федор, слово “занят” мне не дает ответов на мои вопросы.
На заднем плане слышу развязные мужские голоса, гогот и моего брата окликают: “Хакер!”.
Морщусь от этого прозвища. Кажется, что еще вчера Федька медали на соревнованиях по информатике брал, а сейчас…
– Ща, – кричит в ответ брат по-мужски уверенно и хрипло, закругляет беседу со мной. –Дела у меня. Все по-чесноку, зависаю с пацанами. Бывай, сеструха. Ночью завалюсь.
– Федь!
В ответ тишина. Бросил трубку.
Выдыхаю со свистом, гашу вспышку злости. Мы с ним не можем нормально общаться. Слишком разные. Он в своих компьютерах торчит безвылазно, компания плохая, а меня ни в грош не ставит. Права Лидия Александровна, был бы мужчина в доме, которого бы Федор уважал, было бы все иначе. Сестра для Федьки не авторитет.
Работа, учеба, Федя… Вот и вся жизнь. Сложно в восемнадцать остаться одной-одинешенькой. Быстро взрослеешь. Понимаешь, что квартира хоть и в собственности, но по счетам платить нужно, питаться тоже, и за братом следить. Чтобы школу не прогуливал.
А Федька с цепи сорвался, в волчонка дикого превратился, и я понимаю его, боль его чувствую, обиду и самолюбие, которое задели, растоптав мечту.
– Елецкая! Катька! – резко подпрыгиваю, когда к нам в кабинет влетает помощница референта Олега Петровича, Полина.
– Где пожар, ты че бежала, что ли?! – удивляется Лена, раскладывая папки в шкафу и поворачиваясь в сторону тяжело дышащей девушки.
Поля вся красная, взмыленная и растрепанная, пытается отдышаться и, упав на стул, заявляет:
– Пришлось. У нас новый главный – зверь совсем, сразу же к работе приступил. Всем разбор полетов устроил! Вся верхушка была настроена на “погулять”, но не тут-то �