Между мирами. Орден теней

Пробуждение

Проснулся я не от солнечного лучика, щекочущего лицо, и не от нежного пения птиц, а от визга будильника, который, видимо, возомнил себя сиреной гражданской обороны.

– Семь утра? Серьезно? – недовольно пробубнил, глядя на экран телефона, где цифры сияли, как насмешка. – Какого черта я его вчера не выключил? Сегодня же первый день отпуска!

Вырубил будильник, метнул телефон на кровать – он, разумеется, упал мимо и тихо обиделся. Я побрел на кухню, щелкнул чайник и, как зомби, поплелся в ванную. Все это на полном автопилоте: глаза еще закрыты, тело движется по проторенной дорожке утреннего ритуала. Иногда в такие моменты даже успеваю досмотреть сон. В этот раз снилось что-то совсем бредовое – пингвины в бронежилетах маршировали под «Queen – We Will Rock You». Детали, к счастью, мозг услужливо стер, оставив только общее ощущение абсурда и холодного антарктического ветра.

Холодная вода ударила в лицо, окончательно выкинув меня из мира пингвинов и вернув в мир, где кофейная пачка в шкафчике пуста. Ну как пуста… На дне болтается пол-ложки кофе – та самая, которую я зачем-то оставил, будто в ней скрыт смысл жизни. И вот что теперь с этим делать? Вылизать ложкой? Засыпать и сделать «эспрессо-микро»?

– Весело, – буркнул я, чтобы кухня знала: настроение у нас сегодня на уровне подвала в девятиэтажке.

Ладно. Возьму кофе в кофейне, заодно прогуляюсь. У меня впереди два месяца свободного времени и компенсация за пять лет без отпуска. Если честно, я бы и дальше вкалывал, но начальство посмотрело на меня так, будто я собирался прописаться в серверной, и выпихнуло отдыхать.

Натянул слегка помятые джинсы, белую футболку и черную кожаную куртку – весь этот комплект кричал: «Он не проспал, он так и задумал». На улице весна, но у нас это значит: солнце светит, а ветер швыряет в лицо холод, словно мстит за что-то личное.

Кофейня – за углом, в подвале соседнего дома. Над входом вывеска «Кофе для живых», у которой буква «Е» умерла еще в прошлом году, и никто даже не попытался ее оживить. Атмосфера внутри – уютный полумрак. Лампочки свисают с потолка на длинных проводах, будто их вешал электрик, который мечтал стать дизайнером, но застрял между профессиями.

Четыре столика из темного дерева, мягкие стулья в тон, на стенах – ловцы снов, книжные полки, картины, которые художник явно писал в момент «а давайте добавим еще вот тут глаза». В углу – барная стойка и холодильник с выпечкой. И самое важное – тут нет армии блогеров, которые покупают кофе только ради фотки в инсту.

– Ден, привет! – встретила меня Ника, протирая кружку. Миленькая, невысокая, темные волосы с белой прядью, глаза с каким-то хитрым блеском, словно она в курсе того, чего я не знаю. Джинсы, белая футболка и кожаный фартук с надписью «Кофе для живых».

Она работает здесь с первого дня, уже четыре года. Знает каждого клиента в лицо. Я когда-то даже попытался пригласить ее на свидание – закончилось тем, что мне мягко, но четко объяснили: «Мы друзья». Теперь мы просто улыбаемся и шутим, как взрослые люди, которые понимают границы.

– Доброе утро, Ника! Сделай мне, как обычно, – приветливо махнул я рукой.

– Ты выглядишь так, будто уснул на клавиатуре. Двойной? – приподнимает бровь, спросила она.

Я кивнул и стал смотреть как она ловко набивает рожок и запускает кофемашину. У меня даже мысль мелькнула: если кто-то и знает, как меня держать в живых, то это точно она.

Через минуту передо мной уже стоял стакан капучино с двойной порцией кофеина.

– Что бы я без тебя делал?! – с улыбкой бросил я, вдохнул аромат, и мир снова приобрел цвет.

Дверь открывается, и вваливается мужик в спортивном костюме с двумя коробками. Молча ставит их у стойки, молча уходит.

– Извини, товар привезли, поболтаем потом, – бросила Ника и исчезла за прилавком.

Я оставляю двести рублей, хватаю кофе и выхожу. На улице обжигает холодный ветер, и стакан приятно греет ладонь. У крыльца – грузчик, переставляет коробки в старом ржавый авто, который по всем законам механики должен был умереть лет десять назад. Двигатель кашляет, отказывается заводиться, и только с третьей попытки нехотя оживает. Человек, может, странный, но кто я такой, чтобы судить – сам ведь тоже не кандидат в «Мистер Вселенная».

Стакан продолжал приятно греть руку и, что самое главное, мозг начинал приходить в себя. Глоток – и уже не так бесит этот мир. Еще глоток – и даже кажется, что на улице чуть теплее, чем есть на самом деле.

Пошел я в сторону старого парка. Там, конечно, ничего особенного – ни тебе аттракционов, ни фонтанчиков, просто заброшенные тропинки и деревья, которые живут своей тихой жизнью. Иногда туда захожу, чтобы проветрить голову.

Иду себе, никого не трогаю, и вдруг – поляна. Вот странно, сколько раз я тут был, а ее никогда не видел. Встал, моргаю, как дурак. Не успел даже подумать, что это за фокус, как на поляне появляются пятеро типов. И все бы ничего, если бы от них не шло странное, бледное свечение.

Здоровые, как шкафы. Рост под два метра, плечи – как два обеденных стола. На каждом – черные штаны и кофта с капюшоном. Лица не видно. Я человек немаленький, но рядом с ними ощущал себя пятиклассником, который случайно забрел в спортзал сборной по регби.

И тут один из них решает, что ему срочно нужно схватить меня за шею. Видимо, чтобы познакомиться поближе. Инстинкты включились сами: я перехватил его руку, шагнул в сторону и швырнул его прямо в соседа. Все произошло как в замедленной съемке: хруст одежды, тяжелый глухой удар тел о землю, приглушенные крики. Только музыки для героя не хватало – да и герой из меня так себе. Честно, я сам не понимаю, что делаю – просто тело сработало на инстинктах. А я еще не верил, что тайский бокс и айкидо мне пригодится. И вот уже четверо из них валяются на земле, а сердце у меня бьется так, будто я бегу марафон с рюкзаком кирпичей. На пятого смотрю, и тут из его руки вылетает полупрозрачный шар и летит в меня. Что это – энергетическая граната? Плазма? НЛО на минималках?

Интуитивно выставил руку, закрыл глаза и отвернул лицо в сторону. Раздался взрыв! Ударная волна отправляет меня в полет, и я встречаюсь спиной с землей. Последнее, что помню, – как мир погас, а уши звенят, будто я в концертном зале прямо у колонки.

– Денис! Ден! Ден! – голос звучал где-то далеко, сквозь ватный туман в голове.

Чувствую себя, как после той новогодней пьянки в универе, когда я зачем-то спорил с одногруппником, что смогу съесть лимон целиком.

Открываю глаза – и вижу Нику.

– Ника? Где я? – язык еле ворочается.

– У меня в кофейне. Я вечером шла через парк и нашла тебя там, без сознания. Еле дотащила! – выдыхает она. – Ты, между прочим, не легкий. Что с тобой случилось?

– Ты их видела? – пытаюсь собрать в кучу мысли.

– Кого? Ты был там один.

Сажусь, хотя это громко сказано – скорее, обвисаю на стуле, потому что все тело ломит. Внутри какое-то мерзкое чувство, будто меня пропустили через миксер. Хоть и башка трещала, но я первым делом проверил карманы, не обчистили ли меня – привычка сильнее боли, – оказалось все на месте. Ни кошелька, ни телефона не тронули.

– Ника, дай воды. – Язык прилипает к небу, и я думаю, что сейчас готов выпить даже ведро воды из-под крана.

Она приносит стакан, и я пью так, словно это эликсир бессмертия. Казалось, что в горле наждаком терли, вода уходила внутрь мгновенно, а руки дрожали, как после ночи без сна. И тут замечаю… глаза Ники поблескивают странным светом. Не просто отражение лампы – из глубины идет мягкое свечение. Сердце дернулось, дыхание сбилось. Вода в горле встала комом.

– Ника, у тебя глаза… светятся.

– Что? – моргает.

– Они реально светятся!

– Ден, тебе надо отдохнуть. Выспись.

Не спорю. Вываливаюсь из кофейни и иду домой, шатаясь, как после выпускного. Воздух вокруг словно пронзен тонкими полупрозрачными нитями. Я делаю вид, что их не вижу, потому что в моем мире это называется «первый шаг к белой палате».

Дома падаю на кровать. Надеюсь, утро вечера мудренее.

Проснулся я от дикого урчания в животе. Ну неудивительно – вчера я ничего толком не ел. О вчерашнем старался не думать, потому что мозг на автомате выбирает более приятные мысли, например, про еду.

Закинул одежду в стиралку и пошел на кухню. Рука по привычке потянулась к пачке кофе… и снова облом. Пусто. Это уже начинает походить на злую шутку. В холодильнике тоже радости нет – один кетчуп, полбанки оливок и йогурт с надписью «годен до»… лучше даже не читать.

Решил не тратить время и отправиться в ближайшее кафе. У Ники только выпечка, поэтому туда потом.

На входе в кафе меня накрыло странное чувство. Знаешь, как в детстве, когда родители неожиданно вызывают к себе со словами «поговорить», а ты вроде ничего не сделал, но ощущение, что все, конец.

Нашел свободный столик, сел. Ко мне подошла официантка – милая, с улыбкой «все будет хорошо, но я знаю, что ты сейчас закажешь».

– Что будете? – спрашивает, держа в руках планшет.

– Кофе и что-то посущественнее для завтрака, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Английский завтрак подойдет? Тосты, яичница, бекон, сосиски, фасоль.

– Отлично! – слюна уже выделяется так, что можно хлеб макать. Честно говоря, предложи она мне сейчас миску корма для собак – я бы, наверное, тоже согласился.

Она уходит, а я начинаю разглядывать зал. И вот тут сердце делает тук-тук в режиме тревоги: за соседним столиком сидит парочка в черных худи. Точь-в-точь как те шкафы с поляны, только в мини-версии. Сидят, шепчутся, иногда бросают на меня взгляды. Не знаю, может, я параноик, но мне это вообще не нравится.

Приносят еду – и я бросаюсь на нее, как голодный волк на колбасу, или что они там едят в дикой природе? Запихиваю в себя все подряд, но краем глаза продолжаю следить за ними. Они что-то бурчат друг другу, иногда синхронно оборачиваясь в мою сторону. Чувство, что я в дешевом шпионском фильме, где я – жертва, а не герой.

Закончив, расплатился и выхожу. Спиной чувствую чей-то взгляд, оборачиваюсь – пусто. Сердце уже бьется быстрее, чем положено. Решаю, что надо поговорить с Никой. Может, она в курсе, что за чертовщина творится.

Через пятнадцать минут я уже у ее кофейни. Дверь закрыта, на ней записка: «Санитарный день». Ладно, фиг с ним, но… на ступенях – капли крови. Вот тут у меня внутри начинает звенеть тревожный колокольчик. У нас район тихий, бабушки на лавочках максимум могут обозвать кого-то «без совестным», а тут – кровь.

Стою я, значит, у кофейни, гляжу на эти капли и понимаю: что-то тут совсем не по-нашему. У нас максимум, что бывает, – это, когда кот Барсик из третьего подъезда подерется с соседским псом, и то шуму больше, чем крови. А тут… да ну его.

В голове быстро созревает план уровня «гениальный» – сходить на ту самую поляну и все осмотреть самому. Потому что если я этого не сделаю, то буду потом дома сидеть и думать, а вдруг там сейчас следы, доказательства и ответы на все вопросы. А я же, конечно, их профукаю.

Блуждаю по парку минут двадцать, пока снова не выхожу на то место. И тут… Охренеть.

Вчера здесь была обычная поляна – трава, деревья, все мило. А теперь – выжженный круг. Трава исчезла, будто ее пылесосом высосало, земля черная и потрескавшаяся, деревья вокруг поломаны, некоторые вообще вырваны с корнем. Картина апокалипсиса в миниатюре.

Стою, чешу затылок: «Ну и что это было, Денис?». Вчерашние события крутятся в голове, но чем больше думаю, тем меньше понимаю.

Решаю обойти место по периметру. И чем дальше иду, тем больше понимаю, что парк – он не такой уж и маленький, как казалось. Тут тропинка, там заросший поворот… и вдруг – остатки какого-то здания. Каменные ступени, ведущие в никуда, и одинокая кирпичная арка, стоящая среди деревьев.

Я подошел ближе, и холодок пробежал по коже. От арки исходило то же странное свечение, что я видел у пятерых шкафов на поляне. Оно неяркое, но ощутимое, как жар над раскаленным асфальтом. Воздух звенел, словно рядом гудел трансформатор, и от этого мурашки побежали по спине.

Вопросов становится столько, что мой внутренний список «странное говно недели» уже трещит по швам. И, конечно же, никаких ответов.

Стою у этой арки, как дурак, и понимаю: если сейчас отсюда не уйду, то либо свихнусь, либо меня заберут какие-то ребята в черном худи. Второе, кстати, не особо радует.

Живот напоминает, что с утра я ел только английский завтрак, да и тот в панике. Решаю вернуться и по пути найти что-то пожрать. Пока иду, мозг предлагает версии происходящего:

– Версия №1: амбалы искали закладки со стероидами.

– Версия №2: я словил солнечный удар, хотя было облачно.

– Версия №3: магия, пришельцы, портал – привет, шапочка из фольги.

Чтобы не зациклиться, переключаюсь на бытовое: надо купить продукты, а дома гляну новости – вдруг про выжженную поляну уже кто-то написал в местных пабликах. У нас этих групп в ВК вагон, там обсуждают даже, если у кого-то куртку с балкона унесло ветром.

По пути покупаю хот-дог и кофе в фудтраке. Хот-дог – норм, а кофе… ну, после Ники все остальное кажется бурдой. Закупаюсь в супермаркете и возвращаюсь домой.

Решаю не мудрить с кулинарией – куриная голень с картошкой пойдет в духовку, а я пока налью себе кофе и открою ноут. Пустую пачку кофе наконец-то выбрасываю, меняю на новую – маленькая, но победа.

Лезу в новости. И что? А ничего. Ни слова про поляну. Зато поисковик уводит меня на какой-то паранормальный форум. Там обитает все: любители магии, охотники на привидений, те, кто «лично видел вампира на улице», и, кажется, парочка тех, кто просто перепутал чат с книгой «Властелин колец».

Читаю и понимаю – 80% это бред уровня «моя кошка смотрит в пустой угол, значит, там призрак». Но кое-что цепляет. Один тип описывает «энергию» так, как я ее видел: полупрозрачная, искаженная, как воздух над горячим асфальтом. Пишет, что можно тренировать способность ее видеть и чувствовать, и что стрессовые ситуации часто пробуждают способности в человеке.

Читаю и думаю: «Ага, щас, завтра я буду йодой в халате». Но, черт возьми, внутри все равно шевелится мысль: а вдруг?

Пытаюсь найти научные объяснения – иду по ссылкам, читаю статьи, и все это никак не объясняет светящиеся глаза Ники и сияющую арку в парке. В итоге возвращаюсь на форум.

Время летит незаметно. Таймер духовки орет так, что я подпрыгиваю, проливая на себя кофе. За вечер выдул уже кружек пять – сердце колотится, как будто я убегаю от собаки. Выключаю духовку и понимаю: усидеть на месте уже невозможно. Решаю пройтись, заодно позвонить Нике.

Достаю телефон, набираю – в ответ автоответчик: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Ну прекрасно. Завтра зайду к ней в кафе, а пока просто поброжу.

Вокруг все как всегда – люди идут по своим делам, машины гудят, афиши зовут на новые фильмы. И все это выглядит настолько обычно, что я сам начинаю сомневаться, было ли вообще то, что я видел.

Вернувшись домой, я снова залез на тот форум. Ну, знаете, вот эта странная тяга – когда мозг говорит: «Да это фигня», а руки уже вбивают в поиск «методы тренировки энергетических потоков».

Оказалось, люди этим занимаются уже веками. Медитации, дыхательные упражнения, визуализация, работа с «внутренними потоками». Все звучало так, будто я читаю инструкцию к духовке, только вместо пирога там «просветление и контроль энергии».

Я подумал: а чего терять? Если не получится – максимум я буду выглядеть идиотом наедине с самим собой. Если получится… ну, стану джедаем, что ли.

Сел, закрыл глаза, попытался почувствовать эту самую энергию. Поначалу казалось, что я просто сижу и жду, когда надоест. Но через пару дней таких попыток я начал замечать что-то вроде легкой дрожи в ладонях, а потом и еле видимое мерцание. Возможно, конечно, я просто перегрелся под лампой, но выглядело это эффектно.

Еще пару дней – и я уже мог, кажется, придавать этой дрожи форму. Не уверен, что это не глюк, но… чертовски похоже на то, что писал форумный «гуру». Если это и бред, то как минимум увлекательный.

Утро было солнечным, настроение боевое. Даже завтрак решил пропустить, чтобы заскочить к Нике – кофе для просветленного мастера энергетических практик, как я, – это святое.

Кафе открыто. Захожу, а Ники за стойкой нет – только ее голос из-за двери склада:

– Одну минуту!

А у столика в углу сидит парень. Лет тридцать, темные штаны, кожаная куртка с капюшоном. Пьет что-то из непрозрачного стаканчика с трубочкой. Вроде обычный посетитель, но… глаза. Они слабо светятся. И когда он поднимает взгляд и улыбается, я вижу… клыки. Настоящие. Покрытые свежими кровавыми разводами. И они исчезают так же быстро, как появились – будто втянулись внутрь.

По спине пробегает холод, я впадаю в ступор. Это не то неловкое замешательство, когда поймал взглядом чужого человека. Это полный паралич, как в детстве, когда в подвале вдруг шевельнулась тень, а ты остался один.

И тут из подсобки выходит Ника:

– Прошу прощения. А, Ден, это ты! Привет!

Я перевожу на нее взгляд… и понимаю, что ее глаза светятся так же, как у него. В голове моментально прокручиваются все фильмы о вампирах, оборотнях и прочей нечисти, которые я когда-либо видел. И мысль только одна: «Меня сейчас сожрут».

– Ден, что с тобой? – спрашивает Ника.

Я мямлю что-то невнятное, потому что язык внезапно решил, что работать необязательно.

– Что ты с ним сделал? – рявкает она на парня.

– Ничего. Он нас видит, – спокойно отвечает тот.

В этот момент я не ждал продолжения разговора. Мой организм выбрал тактику «спасайся кто может» и включил режим марафонца. Я оказался на улице быстрее, чем успел об этом подумать, и бежал домой так, словно за мной гнался разъяренный стадо быков.

Через пять минут был уже дома, не запер дверь, сел на пол и пытался отдышаться. Форум, оказывается, был прав.

Не успел я отдышаться и осознать, что только что видел, как в раздается дверной звонок. Я аж подпрыгнул, как кот, на хвост которому наступили.

Подхожу к глазку – и, конечно, кто там? Тот самый парень из кафе. Стоит, как ни в чем не бывало, и глядит прямо в камеру моего ужаса.

Сердце у меня колотится так, что, кажется, его слышно на лестничной клетке. Инстинкт ищет оружие. Первое, что попалось под руку, – полуметровая китайская ложка для обуви. Настолько тонкая, что сгибалась даже от легкого нажима. Отличный выбор Денис: сразу видно, боевой опыт у меня богатый. Но в тот момент это казалось единственной спасительной соломинкой.

– Парень, нам надо поговорить, открой дверь, – произнес он так спокойно, что от этого становится еще страшнее.

А дверь-то у меня даже на замок не закрыта, только защелка, да и та заедает. Если он просто потянет за ручку, зайдет без проблем.

Адреналин в этот момент швыряет мое тело в режим «бери и делай». Я ору:

– Убирайся, тварь! – и со всего размаха вышибаю дверь.

Парня отбрасывает к стене, и еще в момент его полета я лечу следом, замахиваясь этой самой ложкой для обуви, как средневековый рыцарь, только без доспехов и достоинства. Удары – куда придется: по плечам, по голове, по воздуху рядом – не важно.

Он падает, я успеваю всадить еще пару ударов, потом резко забегаю в квартиру и захлопываю дверь уже на оба замка и цепочку. Стою, прислушиваюсь. Тишина. Смотрю в глазок – пусто.

Ложка валяется на полу, погнутая так, что теперь это скорее арт-объект, чем инструмент. Ника звонит на телефон, но я не беру. Сейчас мне меньше всего нужна беседа в духе «Ден, это не то, что ты подумал».

Весь остаток дня я провожу в интернете, вбивая запросы, которые в нормальной жизни выглядят как билет в дурку: «как определить вампира по глазам», «светящиеся ауры людей», «полупрозрачная энергия вокруг предметов».

Сижу за ноутом, монитор светит в лицо, а я все глубже проваливаюсь в эту кроличью нору. Чем больше читаю, тем меньше понимаю, где заканчивается бред и начинается реальность.

На форумах – кто во что горазд: кто-то пишет про древние кланы, кто-то про порталы между мирами, кто-то выкладывает «реальные» фото вампиров, которые выглядят так, будто их сняли на кнопочный телефон через банку варенья.

Но среди всей этой мешанины иногда попадаются странно точные описания того, что я видел: мерцающие нити в воздухе, свечение предметов, способность «видеть» то, что скрыто от остальных. Пишут, что такие вещи либо передаются «по наследству», либо появляются у людей случайно, в момент сильного стресса.

Смотрю на это и думаю: «Ну да, стресс у меня был… мягко говоря». Только вот зачем мне все это? Я ведь не просил. Хотел спокойно дожить до конца отпуска, максимум – починить кран на кухне.

В какой-то момент замечаю, что за окном стемнело, в квартире тихо, а я все еще сижу в одной и той же позе. Пальцы на клавиатуре дрожат не то от кофеина, не то от усталости. На полу валяется помятая ложка для обуви – молчаливое напоминание, что все это реально было.

Откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза… и снова вижу ту арку в парке. Свечение, нити в воздухе, и кто-то стоит по ту сторону, в темноте. И почему-то я уверен – это не последний раз, когда мы «встретимся».

Пакет с продуктами все еще лежит на кухне. В холодильнике – голень и картошка. Но есть я уже не хочу. Вместо этого просто сижу в темноте и думаю, что отпуск, похоже, у меня будет очень… необычный.

Это реально

Проснулся рано – даже до восьми не дотянул. Щелкнул чайником по привычке, умылся, привел себя в чувство. Голова еще гудела от вчерашнего запоя по интернет-дебрям: прочитал кучу постов про странных существ – и ноль смысла. По форумам выходит, каждый третий с лампочками в глазах. Весело живем. Телефон на тумбочке мигал уведомлениями, но я их смахнул – нервы и так на пределе.

Кто такая Ника? Монстр? Класс. А я ведь серьезно думал замутить с ней. Звонок в дверь – я подпрыгнул, сердце в горле, по спине прошел холодок. Носки на кафеле проскользили, и я едва не снес стену. Вышел в коридор, из обувницы выковырял помятую ложку для обуви и посмотрел в глазок. Пусто. Открыл два замка, цепочку оставил. Приоткрыл – на коврике стаканчик и записка маркером. Тепло от стакана пошло в пальцы, запах кофе и горечи уперся в нос.

Кофе, как всегда, у Ники: крепкий, с горчинкой. Разворачиваю бумажку: «Извини за вчера. Раньше не могла объяснить, теперь ты знаешь. Если хочешь – поговорим. Ника». Ровный почерк, деловой стиль – и от этого почему-то еще тревожнее.

Кладу записку на стол и жарю яичницу с сосисками. Сковородка шипит, масло стреляет, запах смешивается с кофе. Мотаю в голове, кто она на самом деле. Пролистываю форум – свежего ничего, одни крики «видел свет в глазах», «сегодня поймали оборотня на парковке». Жизнь у меня, конечно, поехала, но любопытство давит страх. Это даже смешно: мозг просит бежать, руки тянутся в дебри.

Позавтракал – и за практики. Расстелил коврик, сел по-турецки, включил таймер. Прогоняю по телу потоки, как в индийских роликах про чакры, добавляю визуализацию, стараюсь не ржать. На вдохе – ясность, на выдохе – тяжесть уходит в пол. Представляю, как от позвоночника расходится тепло, как вода, и где-то в груди собирается шар. После двадцати минут наступила тишина. Теперь понятно, зачем людям йога: не просветление, но голову чинит. Пора перестать гадать и поговорить с Никой.

Собрался. Кожаная куртка, ключи, телефон. Ложку – в рукав, на всякий пожарный. В кафе она стояла за стойкой, чуть растерянная, но виду не подавала.

– Привет, Ден.

Не глядя мне в глаза, начала делать кофе. В зале пусто, только шипение паровой трубки да тиканье настенных часов. Пахло ванилью, свежей выпечкой и моим напряжением.

– Ника, кто ты? И кто был тот парень?

Дверь вдруг скрипнула, по ступеням спустился кто-то и пошел ко мне сзади. Я занервничал. Ну как занервничал – пересрал знатно. Пальцы сами сжались на рукаве, чтобы нащупать железку.

– Вероника Петровна?

Ложка выскользнула сама, я развернулся и, не целясь, саданул по голове. Парень рухнул, коробка полетела на пол, крышка хлопнула, булочки катнули в разные стороны.

– Ден, ты что творишь?

– Нервы. Вдруг это тот самый тип, что был вчера?

– Хорст? Я его и отправила, чтобы все объяснил!

– А этот кто? – ткнул в лежачего ложкой.

– Курьер. Выпечку привозит. И не ори!

Только тут понял, что перешел на крик. В висках стучало в такт кофемолке.

– Прости. Что теперь? Или вы с друзьями его сожрете?

– Денис, ты идиот?

Она смотрела с раздражением и легким удивлением, как на клинического. Курьер застонал и открыл глаза, поморгал, поднял ладонь ко лбу.

– Извините, кажется, споткнулся.

Я сунул ложку обратно в рукав, будто это не я только что его щелкнул.

– С вами все в порядке? – осторожно спросила Ника.

– Да-да, просто у вас ступени… боевые.

Я поднял парня, собрали булочки обратно, насколько это возможно. Ника расписалась в накладной, даже не проверяя коробку, и так было ясно что все на выброс. Курьера быстро выпроводила, да тот и рад был уйти. Она закрыла дверь, табличку перевернула на «Закрыто» и молча пошла доделывать кофе. Вода в капучинаторе плюнула паром и стихла.

Ника поднесла чашку и села за ближайший столик.

– Садись, – бросила холодно.

Сел напротив. Она пододвинула чашку. Правая рука деревянная – ложка мешает. Взял левой, сделал глоток и чуть не опрокинул. Я правша. А еще эти ее глаза – светятся голубым, и взгляд оторвать трудно. Свет не как светодиоды, а мягкий, из глубины.

– Вытащи эту хрень и пей нормально. И вообще, зачем тебе ложка в рукаве?

Я достал ложку и положил на колени. Пусть будет рядом, на всякий случай.

– После вчерашнего с ней спокойнее.

Ника сцепила пальцы, уткнулась в них лбом, локти на столе.

– Хорошо, что не нож. Курьера бы реально убил.

Мы молчали минуты две, пока она не заговорила.

– Ты помнишь, что было в тот день, когда очнулся у меня?

Я коротко пересказал: пятеро в черном, энергетический шар, я выставил руку – и меня швырнуло, будто волной. Голос сам дрогнул на слове «шар».

– Когда я пришла туда, видела тела. Видела последствия этого… взрыва. Хорст помог убрать тела, пока я тащила тебя сюда.

– Убрал тела? То есть я их… убил?

Держаться уже не получалось – глаза в пол-лица, челюсть сама приоткрылась. Кофе остыл, а я его не чувствовал.

– Их убило соприкосновение энергий, вспышка. Я удивлена, что ты не пострадал. Понимаю, ты в шоке. Не вини себя.

Сказать, что я был в шоке, – ничего не сказать. Сделал еще глоток и уставился ей в глаза, стараясь не дрожать. Внутри телепало, как на холоде.

– Когда ты очнулся и спросил про свет в глазах, я растерялась. Вчера Хорст подтвердил: ты нас видишь. Сейчас – тем более. Я не отвечу на все, но отвечу на что смогу.

– Кто они? Почему напали? Откуда у меня сила? Почему твои глаза светятся? Кто ты? Кто такой Хорст? Что вообще творится в этом городе, мать вашу? – сорвался на крик, сжал ложку до хруста костяшек.

– Тише. Сядь. Не все сразу. Я не знаю, кто именно нападал. Реальность не такая, как ее рисуют. Существ много, мы живем обычной жизнью, люди нас не замечают. Но есть такие, как ты. Я не понимаю, кто ты именно, но по силе – ты не обычный человек. Может, и вообще не человек. Называй как хочешь: магия, шаманизм, энергопрактики. Люди вроде тебя – мягкие, как пластилин: со временем вы лепите из себя что угодно.

– Чушь, Ника. Если это розыгрыш и сейчас из подсобки выскочит толпа с шариками – не надо. Завязывайте.

– Успокойся и выслушай. Я и Хорст – вампиры.

– Чего-о-о? – скептически протянул я.

– Да. Ты все правильно услышал, – сказала серьезно. Ни улыбки, ни театра.

Постучали. Ника открыла дверь, ввалился Хорст. Я вскочил, схватив ложку. Он прижался к стене, тыча в меня пальцем, как будто крестом.

– Ника, убери психа! Мне вчера хватило! – выкрикнул и, будто по стеночке, ушел в подсобку.

– Ден, спокойно. Все хорошо.

Ника подняла ладони на уровне груди, подошла медленно, глядя прямо, и мягко взяла меня за руку с ложкой. От пальцев шел холодок.

– Мы знакомы не первый год. Я та же Ника. Просто теперь ты увидел меня с другой стороны.

Я выдохнул и позволил забрать железяку. Рука сразу стала легче.

Из-за косяка высунулась аккуратная голова.

– Ден, это Хорст, мой старый друг. Хорст, выйди.

– Выйду, если он пообещает не бить меня этой херней.

– Обещает. Выйди.

И тут до меня дошло: все это время Ника держала меня за руку. Отпустила. Я, собравшись с духом, протянул руку Хорсту. Непросто, ага. Ладонь у него жесткая, как наждак.

– Извини за вчера. Мне это в новинку.

– Проехали, – сказал он и пожал руку в ответ. Если бы не Ника, я бы уже лежал в дурке, честно. Слишком много для обычного вторника.

– Я, пожалуй, пойду. Надо переварить все это и свыкнуться с мыслью, что реальность другая.

Вышел из кафе, не представляя, куда себя деть. Плана на день ноль, стоять там было нельзя. Несколько часов бродил по городу, вздрагивая от каждого шороха. Трамваи звенели, дворы пахли пылью и котами, витрины отражали идиота с пустым взглядом. Ника – вампир. Я – вообще непонятно кто. Сколько их тут, всяких?

Дома занялся готовкой. Отвлекает, но не до конца – пару раз порезался. На пальцах пластырь в цвет холодильника. Суп булькает, я открываю ноутбук и снова в форум. Раздел «существа» – сплошной бред, девяносто девять процентов – подростковая чушь, мемы и страшилки. Один пишет про русалок в фонтане, другой – про «соседа-дриада». Похоже, придется довериться Нике, иначе не разберусь.

Поужинал, рухнул на кровать, в голове пусто, включил какой-то фильм и решил ни о чем не думать. Экран светит, сюжет мимо. Занавески дрожат от сквозняка, и я делаю вид, что это просто ветер.

Телефон завибрировал. На экране – «Ника».

– Алло, – неуверенно.

– Ден, я волнуюсь. Надеюсь, ты не считаешь меня монстром?

– Нет. Просто это… мягко говоря, странно, – ага, конечно. Монстр он и в Африке монстр.

– Прогуляемся? Закроюсь через полчаса.

Согласился. Вопросов гора. И чем дальше, тем выше.

Через тридцать минут стоял у входа в кафе. Уже темно, фонари зажглись, асфальт блестит, как будто прошел дождь. Ника вышла с двумя стаканами, я забрал оба, пока она закрывала кафе, потом вернул ей ее. Пар шел клубами, пахло сваренным кофе. Мы не успели подняться по лестнице, как я начал сыпать вопросами.

– Вы правда бессмертны? Солнце жжет? Осиновый кол и крест – все это?

Она посмотрела, как на идиота, глубоко вздохнула и качнула головой. Взгляд усталый, но мягкий.

– Обычной прогулки не будет, да? Ладно. По порядку. Все, что ты видел в кино, – хрень собачья. Да, рацион у нас своеобразный, но обычную еду мы тоже едим – ради вкуса. Бессмертие – условно правда, но мы не неуязвимы. Любого можно убить. И с учетом того, что ты тоже не совсем человек – про старость можешь пока забыть. Она к тебе не скоро нагрянет.

Ника взяла меня под руку. Внутри что-то дернулось, но виду не подал. Шаг ровный, в такт фонарям.

– Еще вопросы или попробуем просто пройтись?

– Оборотни существуют?

– Да. Не прям чтобы любила их. Суеты много и жрут, что попало. В мире есть все.

Мы шли дальше. Она рассказывала про вампиров: как живут, откуда кровь. Оказалось, никакого театра теней. Обычная жизнь. Есть конторы, что клонируют кровь и поставляют ее. Про кланы и виды Ника прошлась верхами – без лекции. Прозвучали названия парочки домов, которые я тут же забыл. Минут через десять меня отпустило. В пустом дворе я показал ей успехи – собрал энергошар в ладони.

– Сможешь его зажечь?

Я моргнул.

– А это вообще возможно?

– Ты мне скажи, – развела она руками.

Я раскрутил внутри потоки, как мог. Шар заискрил. Мордой напрягся так, что кровь хлынула к лицу. Вены на лбу вылезли, в висках зашумело. Ника кольнула.

– Тебе обязательно так тужиться?

Я покраснел еще сильнее, сбил шар, собрал заново – вышло хуже. Злость смешалась с азартом.

– Ладно, пойдем. В другой раз получится.

Шли молча. Ника улыбалась, пока с меня не ушла краска. Где-то гремела музыка, пахло шаурмой и мокрым железом.

– Ты встречала других существ в городе?

– Да. И много. Особенно в клубе.

– В клубе? Есть отдельные клубы?

– Ага. Как раз туда и идем. Иначе ты меня измучаешь глупыми вопросами.

Я нервно проглотил воздух. Мы срезали через дворы и вышли к заведению Оазис. Неон мигает, вывеска упрямо теряет букву «О». Не знаю, что за беда с этими вывесками у нас. На входе – лысый шкаф, челюсть вперед, зубы как плитка, кожа грубая. Смотреть неприятно, будто наждачная бумага по глазам.

Нику пропустил мгновенно – поймал взгляд и улыбку с клыками. Я шагнул следом – амбал положил лапу на плечо. Тяжесть такая, что колени сами пружинили.

– Закрытая вечеринка.

– Я с ней.

– Закрытая вечеринка, – повторил грубо, как будто запись.

– Ден, покажи ему сферу. Только без этих родовых потуг.

Собрал сферу, раскрутил потоки. На этот раз искры прыгнули чаще, шар вспыхнул коротким языком света. Да, напрячься все равно пришлось – лоб снова вспотел.

– Проходи.

Каждый день теперь как аттракцион. Интересно, где предел? И сколько билет стоит.

– Видел, какой он на самом деле? – прошептала Ника на ухо.

– Видел. Страшный.

– Тролли и ум – вещи несовместимые. Зато как охрана – идеально. Твердолобые, не договоришься.

– Тролль? Серьезно?

– Серьезнее некуда. Хорошо, что охраняет клуб, а не мост. Иначе вокруг ходили бы годами.

В коридоре гудела музыка, пол вибрировал. Мы вошли в зал, Ника кивком показала в сторону. Свет рубленый – прожектора режут пространство слоями, дымка, как из кино про будущее.

– Видишь тех девушек у столика?

– В обтягивающих и… ну ты поняла.

– Слюни подбери. Мы не за этим.

– Они – вампиры?

– Да. А вон тот лохматый шкаф – оборотень.

Мы подошли к бару. Ника заказала «Кровавую Мэри», я – текилу. У нее в бокале, если что, был не томатный сок. Бармен кивнул ей как старой знакомой, мне – как статисту. Соль на стекле, лайм на шоте.

В зале мелькало еще несколько видов: кто-то с кожей цвета пепла, кто-то слишком гладкий, как пластик. Я уже не запоминал. Потанцевали, отвлеклись, стало легче. Музыка прорезала голову, сбивая мысли, и это неожиданно лечило. Потом разъехались, как люди, которые давно все поняли и договорили.

Дома под душем я долго приходил в себя, перематывая кадры. Вода била напором, стараясь смыть напряжение. Все это правда. Мир с другой стороны. Полный дурдом. Придется привыкать. И, похоже, быстрее, чем хочется.

Черные капюшоны

Несколько дней я уходил с головой в тренировки – зарывался так, что щеки горели, а ладони зудели от энергии. С Никой переписывались часто, и, кажется, между строк стало больше тепла. Утром меня вырвал из сна разрывающийся телефон – семь тридцать. Если опять спам или «супервыгодная» карта – я уже приготовил пару крепких словечек и маршрут этой карты в один конкретный анатомический отдел. Проктолог потом разберется.

– Алло, Ден, ты можешь прийти в кафе? – голос Ники дрожал, как струна.

Сон сдуло. Вопросы отвалились сами собой – такой тревоги я от нее еще не слышал. Через пять минут я уже запыхавшись стоял у двери. Ника ждала снаружи, бледная.

– Что случилось?

Она ничего не сказала – просто взяла за руку и потянула внутрь. За стойкой бардачок: шкафчики вывернуты, бумага на полу, стаканы не там, где должны быть. Я рефлекторно скривился.

– Что-то украли? Похоже на ограбление!

– В этой части кафе – нет, – резко бросила Ника и потащила в подсобку.

В коридоре две двери настежь. В большом помещении – лаунж: кожаный П-образный диван, столик, плойка она же плейстейшин, на стене плазма. По соседству – маленький открытый холодильник. Даже не подозревал, что тут такое есть. В кладовке – стеллажи с кофе, сиропами, молоком, расходниками; рядом пустой холодильник под напитки. На первый взгляд – все чинно.

– Я не понимаю, что пропало и зачем перевернули шкафчики у бара?

– Ключи искали, – Ника нервно дернула плечом. – От этих дверей.

– Так что пропало?

– Кровь. Ты думаешь, с такой посещаемостью кафе прожило бы и два месяца? Вон тот зал – для гостей… вроде меня. Лаунж, перекус, отдых.

Ее злость пульсировала под кожей. Я хмыкнул и прикусил язык.

– Я не слышала, чтобы на наши точки нападали.

– Может, в полицию?

По ее взгляду понял: сказал глупость. Камера над стойкой жива, двинули смотреть запись. Отмотали к пяти тридцати. Угол обзора – рабочая зона бара, касса, выдача. На темной записи – силуэт в капюшоне, копается в шкафчике с фонариком. Лица, конечно, не видно. Стандарт.

Ника подняла бумаги, задвинула в шкаф. У меня в животе заурчало – завтрак я проигнорировал.

– Голоден? Пошли в соседнее, ты поешь, а я оформлю новый заказ крови, – она уже что-то набирала в телефоне.

По дороге Ника позвонила Хорсту: коротко – «приезжай, замок меняем ну и в целом по ситуации».

– Почему не позвонила сразу?

– Он в другой части города. Ты ближе.

В кафе мы сели за стол. Улыбчивая официантка протянула меню и привычные реплики. Я взял английский завтрак и кофе. Ника – только кофе, ее пальцы продолжали бегать по экрану. Через пять минут я уже сметал фасоль и яйца, когда Ника пнула меня кроссовком и кивнула на стол у стены. По спине побежал холодок: трое в черных капюшонах, шепчутся. Нас заметили – бросили деньги и пошли к выходу. Я не успел доесть – Ника подняла меня одной фразой и не только:

– Пошли, – чуть ли не за шиворот потащила она меня.

– Я же не расплатился!

– Оставила деньги на столе. Узнаешь их?

– Похожи на тех из парка.

– Те из парка мертвы. Тихо.

Мы вышли следом, не прижимаясь. Они петляли дворами, двое свернули за угол – один задержался, обернулся… и бросил белый непрозрачный пакет. Небольшой. Потом – быстро скрылся за углом. Следом послышался рев двигателя. Я выскочил за угол – черный тонированный джип рванул на соседнюю улицу.

– Что это? – спросил я, хотя уже понимал.

– Кровь. Это они, – Ника сжала пакет так, что тот едва не лопнул.

– Посмотри на меня, – я взял ее за плечи.

Она подняла глаза. Злость в них горела ровным светом.

– Спокойно. Разберемся, кто они и зачем.

Вернулись в кафе ждать Хорста. Ника звонила поставщику: «нужно срочно». Я осмотрел пакет – примерно триста миллилитров, заводская спайка… хотя нет. В одном месте шов другой, как будто делали не на линии.

– Ника, глянь, – я перешел за стойку, тут свет лучше.

Она молча взяла нож, над раковиной распустила шов. Хлынула темная кровь… и комки. Свернувшиеся ошметки. Мы оба поморщились.

– Фу. – она смыла все в слив, пакет промыла и выбросила.

Влетел Хорст – коробка с замком под мышкой, в другой руке белый бумажный пакет.

– Всем привет!

– Привет, – отозвались мы почти в унисон. – Закрой дверь и садись, разговор есть.

Он щелкнул замок, поставил коробку у двери, пакет – на стол. Ника поставила мне кофе, сама проткнула трубочкой вакуумный пакет, принесенный Хорстом, и начала пить.

– Сколько здесь? – она кивнула на бумажный пакет.

– На пару дней хватит.

Мы говорили почти час: капюшоны, тухлая кровь, камера. Версий – вагон, толку мало. Нужно знать, кто они.

Ника унесла новые пакеты в холодильник лаунжа. Хорст ковырялся с замком. Я стоял, вспоминая клуб Оазис: угол, столик в тени, кто-то там сидел, следил… Внутри кольнуло.

– Тебе что-то пришло на ум? – Ника сразу заметила.

– Кажется, в Оазисе за нами наблюдали. В темноте, за дальним столиком.

– Может быть. А может, и любой другой. Там всегда темно.

– Сходим сегодня? – я сказал и сам понял, как это звучит.

– Сейчас не до веселья.

– Не тусоваться. Поговорить с барменом, вышибалой. Или вдруг повезет – встретим одного из этих.

– Оазис – нейтральная территория. Любые разборки – табу. Прилипнем – выкинут. И черный список нам обеспечен, как и гора проблем.

Хорст закрутил новую личинку, почесал подбородок.

– Бар «Дикий пес».

– Тоже «для своих»? – я прищурился.

– Для всех. Но люди туда не суются, – он усмехнулся.

– Там отбросы, отморозки и быдло, – Ника скривилась.

– Тем лучше. Языки без тормозов, слухи гуляют. Бармен, если кто и знает, то он. Сегодня вторник – к десяти только подтянутся. Открываются в семь.

– Идем вечером, – Ника коротко кивнула.

Оставались часы. Я предложил посидеть в том утреннем кафе – вдруг капюшоны вернутся. И… я хотел доесть свою нормальную еду. Никто не возражал. Но удача зевнула – их не было. Пили кофе, ждали, смотрели на дверь, но безрезультатно. К вечеру мы вошли в «Дикий пес». В нос ударили запах дешевого алкоголя и табака, на фоне играла тяжелая музыка, хрипящая из колонок. За столиком у стены троица в кожаных куртках и темных очках. «Блатным и ночью солнце светит», ага. На кирпиче – старые постеры рок-групп и мотоциклов. У стойки – плечистый бармен в клетчатой рубашке, рукава закатаны, тату до запястий. Сигарета прилипла к губам, дым чертил в воздухе ленивую спираль.

– Слушай, друг, мы ищем информацию, – я наклонился ближе. – Странные типы в черных капюшонах. Слышал о таких?

Бармен запрокинул голову, выпустил густой клуб дым.

– Странные типы в капюшонах, говоришь, – медленно повторил он. – Темноту любят. Дела у них тоже темноватые. Среди них кто только не водится. В тени держатся. Вопросы не любят.

Мы с Никой переглянулись. Информации мало, но все тезисно, без воды. Хоть какая-то дорожка. Я отметил: зрачки – вытянутые, кошачьи. Не человек.

– Что-нибудь о «испорченной крови»? – спросил я.

Бармен нахмурился, поставил перед нами три шота виски. Откинул голову и выпустил клуб дым.

– Испорченная кровь, говоришь, – снова повторил он, – Не слышал. На вашем месте я бы не лез.

Мы кивнули, опрокинули виски. Я положил на стойку три тысячи – за шоты и «намеки». Он молча смахнул деньги со стойки. В этот момент к нам рыпнулся один из байкеров со стола – высокий, с пивным животом, борода до груди, куртка потрепанная, футболка с байкером на харлее. На шее – тату с логотипом мотоциклиста. Нижняя челюсть выпирает, клыки, голос – хриплый. Тролль. Без вариантов.

– Я Зорг, – представился он. – Зорг слышал, вы спрашивали про капюшоны. Зорг может рассказать. За небольшую плату.

Мы переглянулись. Ладно. Сели за отдельный стол.

– В вашей группировке, – начал он, – кого только нет. Разные виды существ.

– Это мы уже слышали, – я наклонился вперед. – У тебя есть информация которую мы не знаем?

Тролль задумчиво погладил бороду.

– Зорг слышал: среди них есть маги. Они не любят других магов. Они… убивают других магов.

– «Испорченная кровь»? – осторожно уточнил я.

– Угроза вампирам. Зорг слышал: это делают они.

– Еще что-то?

– Зорг сказал все. Зорг ждет плату.

Я вздохнул, махнул бармену три пива на стол парней. Тролль довольно оскалился и, показывая на весь бар свои зубища, вернулся к своим. Мы расплатились и двинули обратно к Нике – переваривать.

На улице я не удержался:

– Тролли всегда такие туповатые?

– Туговаты, – Ника фыркнула, – но такого экземпляра я еще не встречала.

В лаунже мы расселись. Комната утонула в неоновых бликах: по углам горели лампы – одна синяя, другая красная, словно сцепившиеся взглядами. На стене светились клыки – вывеска, что казалась шуткой и предупреждением одновременно. Над столом висели три тусклые лампочки на длинных проводах, и каждая подрагивала от сквозняка, будто живая. Все вместе создавало ощущение вампирского логова, которое прикидывается уютным кафе.

Я провел ладонью по столешнице, сгладил мысль.

– Ника, кажется, все, что сегодня произошло, из-за меня. Нас видели вместе, вот и тухляк в пакете.

– Не надо, – она мотнула головою. – Меня другое беспокоит. Почему они не переносят таких, как ты? И зачем убивают магов… если среди них свои тоже есть?

Мы гоняли мысли по кругу, пока голова не закипела. Хорст молчал, как обычно, но иногда бросал крепкое зерно.

– Давайте на сегодня закончим, – сказал он наконец. – Ника, свяжись с вампирами из кланов.

– Уже, – кивнула она. – «Черные вдовы» согласны на встречу. Хорст, ты с «Кланом Тени» свяжись.

– Они чем-то отличаются? – спросил я.

– Завтра сам увидишь.

– Кстати, тот бармен из «Дикого пса»… Зрачки как у кошки. Он кто?

– Оборотень кошачьего вида, – ответила Ника. – Хитрые, наблюдательные, делают только то, что им выгодно. Скользкие одним словом.

Мы разошлись по домам. Я настоял проводить Нику. У подъезда она шагнула на ступеньку – выровнялась со мной, хотя все равно оставалась ниже. Поднялась на носки и поцеловала меня. Коротко, но так, что у меня внутри все поплыло.

– Не дай себя убить. Ты мне нравишься.

Я выдал идиотскую улыбку. Она развернулась, спокойно открыла дверь и исчезла в подъезде, как будто только что не вынесла мне мозг одним движением.

С идиотской ухмылкой я брел домой. В голове пусто – только ее глаза, светящиеся и переливающиеся, как в рекламе линз.

Возле подъезда маячил тот же черный джип. Я сделал пару шагов – он сорвался с места и уехал. В горле пересохло. Вспомнились слова Ники: пора учиться защищаться самому, а не только ложкой размахивать.

Дома щелкнул чайник, я намазал пару бутеров и уткнулся в форум. Девяносто процентов – подростковый бред, но иногда проскакивали мысли, которые стоило зацепить. Потом душ, и – медитация. Гнал энергию по «чакрам», как учили статьи. Голова прояснилась, руки перестали дрожать.

Утром, после завтрака, я двинулся к кафе – закрыто. На часах десять, а Ника всегда открывает к восьми. Внутри сразу кольнуло. Позвонил – «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я рванул в сторону ее дома. Через минуту прилетает смс: «Абонент снова в сети». Я тут же набрал.

– Доброе утро, Ден.

– С тобой все нормально? Кафе закрыто, я пару минут назад звонил – телефон был мертвый. Где ты?

– В лифте, там сеть не ловит. Полночи сидела со знакомыми из клана, поздно легла. Решила открыть позже.

Я выдохнул и сбавил шаг.

– Иду к тебе.

– Встретимся у кафе.

– Хорошо, жду.

Через пятнадцать минут мы обнялись у двери. Внутри поставили кофе. Подключился Хорст – пришел следом. «Чтобы не играть в сломанный телефон» – мы обменялись номерами. Ника рассказала: у знакомых из кланов та же беда – нескольких вампиров уже отравили тухлой кровью.

– «Черные вдовы» готовы встретиться, – сказала она.

– И «Клан Тени» тоже, – добавил Хорст.

– Они чем-то отличаются?

– Завтра все сам увидишь.

– Ден, тебе надо уметь держать удар. – серьезно произнесла она.

В дверь постучали. Ника глянула на телефон, потом на меня – и пошла открывать. В проеме показался тот самый тип в спортивном костюме. Ни слова, ни бумажки – как обычно. Поставил у стойки три коробки и ушел, будто его тут и не было.

– Что это?

– Кровь. Пополнить запасы, – бросила Ника, уже захлопывая дверь.

Хорст поднялся, накинул куртку:

– У меня дела. Позже буду на связи.

Мы остались вдвоем. Я перетащил коробки в кладовку, Ника ловко разложила белые пакеты по холодильнику. Когда она развернулась, мы столкнулись. Она улыбнулась, и в следующий миг мы уже целовались – жадно, будто мир вокруг перестал существовать. Стеллаж качнулся, затрещали расходники, пачки кофе, и мои штаны. Я поймал его рукой, а Ника тихо рассмеялась мне в губы.

– Еще чуть-чуть, и устроим погром, – прошептала она, отстраняясь. – Но мне нравится.

Я выдохнул, пытаясь вернуть дыхание, а сердце все равно лупило, как сумасшедшее.

– Тебе нужно тренироваться супермен. Идем!

Она собрала пустые пачки из-под молока, бутылку сиропа и стопку новых картонных стаканов.

– Зачем это?

– Не на мне же ты будешь экспериментировать. Мы закрыли кафе, взялись за руки и ушли в лесопарк, к той самой поляне. На выжженной земле уже пробивалась молодая трава. Ника расставила стаканчики на поваленном дереве, сантиметров по двадцать между ними.

– Делай что-нибудь.

После последних тренировок энергия слушалась охотнее. В ладони вспыхнул огненный шар – я бросил в крайний стакан. Щелчок, вспышка – стакан загорелся, отлетел. Я уже тянул второй шар, но Ника подняла ладонь.

– Давай что-то другое.

Я выдохнул, бросил руку вперед. Резкий импульс – и все стаканы улетели на двадцать-тридцать метров. Потом мы еще минут пятнадцать шарили по кустам и собирали.

Снова выставили. Я сглотнул, сосредоточился, собрал энергию в тонкую кромку – и резанул воздухом словно мечом. Стаканчик рассекло пополам. Дерево – тоже. Ника вскинула брови.

– Ладно, – сказала она. – Только не выпендривайся.

«Супермен», ага. Тренировка заняла несколько часов. Я поднимал в воздух, отшвыривал, взрывал, ловил в полете, когда Ника кидала в меня. Усталость пришла приятной тяжестью. Мы собрали мусор в пакет, вышли из парка, выкинули весь хлам. В кафе взяли пиццу, поели, потом бродили по городу и болтали. Ника – ходячая энциклопедия нового мира. Я слушал. И ловил себя на том, что хочется слушать еще.

Ранним утром меня снова поднял звонок. Номер незнакомый. Я рыкнул в трубку:

– Какого черта?

– Алло, Денис? – прозвучал осторожный голос. – Это Андрей Витальевич, «Куриные палочки». Год назад вы делали нам приложение и связывали его с нашей сетью, помните?

– Я сейчас в отпуске. Обратитесь в компанию, – я скатил тон с грубости до делового.

– Мы так и сделали. Но, говорят, кроме вас никто не разберется. У нас простой. Готовы заплатить за оперативность.

– Перезвоню через двадцать минут.

Быстрый душ и бодрящий кофе – в голове сразу прояснилось. Деньги – не лишние. Я набрал номер.

– Что случилось?

– Наш админ вчера обновил софт по выдаче заказов во всей сети. Только в городе – больше восьмидесяти точек. Половина заказов – через приложение. Каждый час мы несем потери. Готовы на любую сумму.

– Сколько точек точно?

– Сто двадцать.

– У меня планы, придется сдвинуть, – я слегка надавил. У таких компаний денег, как грязи.

– Денис, на вас вся надежда.

– Окей. По тысяче за точку и тридцать тысяч за выезд и срочность.

В трубке сглотнули. Минута молчания.

– Хорошо. Как скоро?

– Постараюсь в течение дня. Адрес центрального офиса пришлите. С главного компа быстрее, чем удаленно.

– Сейчас.

Смс прилетела мгновенно. Я улыбнулся. Самые быстрые деньги в моей жизни. Может, пора из «оклада» выходить?

Собрался, вызвал такси. У подъезда машина уже ждала. Слева, метрах в пятидесяти, стоял знакомый черный тонированный джип. Я уставился – ну и что им от меня надо? Честно, хотелось подойти и на серьезных щах спросить. Но потом вспомнил: там тоже могут быть маги. Промолчал.

В такси создал чат: Ника и Хорст.

– Вечером буду в кафе, отлучусь по работе. Возле дома – тонированный джип. Кажется, нас пасут. Будьте аккуратны.

Телефон – в карман. Минут через двадцать мы уже были у офиса. Джип тянулся хвостом всю дорогу. На шестом этаже меня встретили как инвестора: скакали, заглядывали через плечо. Я выгнал айтишника с его места и сел. Минут через двадцать не выдержал.

– Ребята, я понимаю, вам надо быстрее. Но вы мне мешаете.

– Да-да, – все вышли, включая айтишника.

Я работал без суеты. К трем все было сделано: тесты, проверки – все ровно. Уведомления пошли. Ника прислала: «Не могу дозвониться до Хорста».

Я сразу позвонил ей:

– Где ты?

– В кафе. Когда будешь?

Я прикинул.

– Через час. Закрой дверь и жди.

– Хорошо.

Я ускорился. Через двадцать минут все добил. Система задышала, как положено. Руководство это уже видело: менеджеры начали принимать заказы. На выходе меня перехватил сияющий Андрей Витальевич.

– Денис, спасибо! – руку тряс, как будто я Оскар получил. Из логистики прибежал второй, сунул конверт: – Там сто пятьдесят. Пересчитайте.

Голова была в другом месте.

– Верю. Извините, спешу.

Вызвал такси и на улице я пару минут наблюдал, как преследователи дышат мне в спину с противоположной стороны дороги. Белая машина подъехала. По пути джип сел нам на хвост. Таксист заметил и начал петлять по дворам, периодически бросая на меня осуждающий взгляд через зеркало заднего вида.

– Что ты натворил, парень? – спросил водитель.

– С чего вы взяли?

– Черный джип пас нас с самого начала.

Правды ему не скажешь. Я пожал плечами:

– Да секретарша у нас новая. На корпоративе всем дарили цветы. Ее муж – ревнивец, решил, что у нее появился ухажер. Я единственный молодой в офисе – вот он и крутится.

– Эх, молодость… – водитель вздохнул и ушел в собственные истории. Я слушал вполуха.

Подъехали. Напротив кафе – еще один черный джип. Стандартизированная форма «ордена». Сердце ухнуло – лишь бы с Никой все было в порядке. Я встал спиной к машине, опустил голову – дождался, когда таксист уедет. Мысли носились в голове как тараканы, когда заходишь на кухню и включаешь свет: если это не слежка? Если Ника уже в салоне? Или они прямо сейчас в кафе?..

Черт с ним. Я развернулся, рывком распахнул заднюю дверь джипа и, не разбирая, схватил первого, кто попался, выдернул на улицу. Машина взвыла и сорвалась. Я обернулся – по лестнице, спотыкаясь, скатился связанный Хорст. А у двери, с отмычками в руках, замерло невысокое существо в черном – капюшон, лицо закрыто тканью. Круглые желтые глаза вылезли из орбит. Я даже не успел подумать о «силе» – просто разогнался и впечатал его в кирпичную стену. Тело осело без сознания.

Телефон вибрировал – пропущенный от Ники. Похоже, мы подъехали в одно время. Я постучал в дверь, набрал ее.

– Это мы. Открывай.

У Хорста руки были связаны веревкой, во рту – кляп из узла ткани, завязанный на затылке. Ника распахнула дверь с кухонным ножом в раках, быстро принялась освобождать Хорста. Я затащил непонятное тело внутрь и запер замок.

– Принеси веревку, – бросил я, мотнув головой на взломщика.

С Хорстом мы усадили пленника на стул. Ника принесла моток, связала – ноги к ножкам, корпус к спинке, руки за спинкой, сверху еще стянула. Сняли капюшон и ткань с лица – зеленая кожа, горбатый нос, большие свиные уши.

– Кто это еще? – я скривился.

– Гоблин, – Ника поморщилась. – Их одних оставлять нельзя. Карманы обчистят, и не заметишь.

– Тогда почему взламывал замок?

– Потому что может, – буркнула она и взяла скотч. – Так надежнее.

Она перемотала ему пальцы скотчем – слой за слой. Я хмыкнул:

– Тридцать три оборота?

– Примерно.

– Что случилось? – повернулся я к Хорсту.

– После твоего СМС я вышел из подъезда, – он коснулся затылка. – Дальше удар. Очнулся, связан, во рту тряпка.

– Значит, тянули тебя сюда.

Мы плеснули гоблину в лицо водой из стакана. Он заскребся, дернулся – но путы держали. Скотч на пальцах делал его беспомощным.

– Кто вы и что вам нужно? – рявкнул Хорст.

Гоблин оскалился – желтые, острые зубы, голос противно высокий.

Хорст повторил вопрос – в ответ визг. Я дал легкий подзатыльник. Он замолчал, уставился на меня глазами с желтоватыми белками.

– Я ничего не скажу! – огрызнулся и оскалился снова.

Кулак Хорста сверкнул – щелк. Передний зуб на пол.

– Ааа, фто фы тфарите! – зашепелявил гоблин. – Я лифь делал сфою работу!

Кровь стекала по подбородку. Я криво усмехнулся.

– Кто вы и что надо?

– Ааа, не бейте! Не бейте!

– Говори, – я наклонился, тень легла ему на лицо.

– Им нуфен ты. Тофнее… не нуфен, – он хихикнул, и я добавил еще один подзатыльник для ясности.

Мы мурыжили его почти час. Внятного – кот наплакал. «Черные капюшоны – тайное общество разных существ». Ни названия, ни целей.

Ника поставила кофе. Запах пошел по залу. Глаза гоблина стали блестеть.

– Есть горячий шоколад? – спросил я.

– Есть. Сделать? – Ника прищурилась.

– Вкусный?

– Не предлагала бы невкусный.

Гоблин буквально вытянулся всем телом, вслушиваясь в слово «шоколад». Я наблюдал за реакцией, пока Ника готовила. Потом взял стаканчик и с наслаждением втянул запах. Это существо на стуле не выдержало:

– Я расскафу все, фто фнаю! Фа этот напиток!

Я вставил трубочку в стакан.

– Сначала говори.

– Хорофо…

И он разродился: «черные капюшоны» зовут с�