Иллюзия Праведности

Глава I

Артус Баглерн

К концу боя солнце было в зените. До обеда оставалось ещё немного времени, и юноша отправился смыть с себя последствия недавней тренировки. Желание пойти в баню в столь жаркий день отсутствовало напрочь, поэтому Артус попросил служанку подготовить ванну, а сам сел на скамью и принялся ждать в коридоре. В ожидании ему вспомнились слова отца: «Скоро наступит новая война».

‹Готов ли я на самом деле…›

‹В любом случае, если дядя и герцог Голдберг будут с нами, мы выстоим. Не стоит и сомневаться›.

– О чём-то задумались, милорд?

Знакомый голос вернул Артуса к реальности. Рядом стоял мужчина около двух метров ростом – на его лице ото лба до верхней губы красовался старый шрам, а в бездонных глазах горел странный огонёк. Это был брат графа Кесониса, Эрик Бисгард, который более пяти лет служит правой рукой герцога Баглерна. Юноша никогда не видел, чтобы рыцарь доставал меч, однако, говорят, когда это происходит, враги герцога падают десятками. Что и неудивительно: Эрик – капитан рыцарей Чёрной Розы, элитного ордена дома Баглерн. Артус часто просил отца выделить нескольких из них для своих тренировок, но тот всегда отказывал, ссылаясь на их крайнюю занятость.

– Капитан Бисгард!.. Ваша поступь, как всегда, безумно легка.

– О нет, уверен, лорд Артус просто думал о делах королевства и не обратил внимания на внешние раздражители. К тому же я много раз вас просил, называйте меня просто – Эрик.

– И как давно достопочтенный Эрик знает о завтрашнем визите?

Артусу было очень забавно наблюдать, как по лицу сурового капитана рыцарей Чёрной Розы пробежала едва заметная дрожь.

– Вы ведь знаете… Если герцог прикажет – я не смею ослушаться.

Здесь уже юноша не смог сдержаться и искренне засмеялся:

– Да я шучу, Эрик. И раз уж на то пошло, я тоже просил называть меня просто по имени.

– Извини, Артус, я постоянно забываю. Мы редко видимся наедине в последнее время.

Пусть Ривал Баглерн и не разрешал тренироваться с рыцарями Чёрной Розы, не считая разве что инструктора Врена, отошедшего от битв и занявшегося подготовкой солдат, последние пять лет Эрик был наставником Артуса по военной стратегии. Впервые эти двое встретились ещё до начала войны: капитану рыцарей тогда было четырнадцать, а его будущий ученик и вовсе только научился нормально говорить. В те далёкие дни никто из них и подумать не мог, что спустя годы, набравшись опыта и найдя общие интересы, дворянин с преданным рыцарем станут близкими друзьями, и этому судьбоносному событию не помешает даже разница в возрасте.

– Не переживай. Я всё понимаю.

Эрик облегчённо выдохнул:

– Надеюсь, ты не пытаешься сломить мою бдительность и расспросить о завтрашней встрече.

Артус закатил глаза:

– Ты всегда читаешь меня как открытую книгу.

– Завтра сам всё узнаешь.

Вдруг отворилась дверь, и наружу выглянула служанка:

– Лорд Артус, ванна готова. Мне помочь вам принять её?

Юноша отчётливо увидел румянец, проступивший на лице девушки после этих слов. Ей было всего около семнадцати, но люди этого возраста в Королевстве Аспер уже считались совершеннолетними. Благо, в отличие от других стран, местные дворяне сильно ценили семью: обычно они не принуждали детей жениться, а ждали, пока те сами не найдут себе избранников, что часто растягивалось не на один год.

– Не стоит, Лия. Я сам. Можешь отдыхать, – голос юноши сорвался на последних словах, и он закашлялся.

Со стороны Эрика раздался тихий смешок – Лия поклонилась и быстрым шагом удалилась в сторону кухни.

– Тебе нужно больше общаться с противоположным полом, Артус. Посмотри на себя, ты же покраснел прям как эта девушка.

Парень смерил собеседника строгим взглядом и ответил:

– Кто бы говорил! Тебе уже скоро тридцать, а ты всё ещё не женат. И не пытайся отнекиваться, мол, вечно в разъездах на высокой должности.

– Не начинай. Что же до должности… – рыцарь скривился: – Уже почти пять лет прошло, а я всё ещё не привык отдавать приказы тем, кто старше. Они поголовно ветераны Третьей Южной войны, я же тогда был лишь оруженосцем твоего отца.

– И это слова Эрика, прозванного «Отсекателем»? Все признаю́т твою силу и ум. Верь в себя, как мы с отцом верим.

– Спасибо, Артус. Ладно, не буду тебя больше отвлекать, а то придётся снова звать Лию, и, боюсь, простым смешком я уже не отделаюсь. Увидимся за обедом.

Коротко кивнув другу, юноша открыл дверь в ванную комнату…

Помещение выглядело просторным, однако высота оставляла желать лучшего. Хоть Артус и был почти на голову ниже Эрика, но если поднять руку, он легко мог дотянуться до здешнего потолка. Эта деталь сильно контрастировала с остальными помещениями дворца, которые были настолько высоки, что даже подпрыгнув, капитан рыцарей вряд ли провернул бы то же самое. Кроме низкого потолка, комната могла похвастаться и парой лавочек, а помимо них – стоя́щей в центре деревянной бадьёй, которую здесь гордо называли ванной.

«Как я рад тебя видеть…»

Усталость всё сильнее начинала давить на спину, а потому Артус не стал медлить: он быстро разделся и, кинув вещи как попало, погрузился в воду. Лечь в бадью не вышло бы при всём желании, так что мыться сыну герцога пришлось сидя. Вода уже слегка начала остывать, но он обрадовался и такому отдыху.

«В любом случае подойдёт, чтобы смыть утренний пот», – пробормотал юноша, оттирая правое плечо.

Всё ещё оставаясь под впечатлением от слов отца, Артус погрузился в себя. Но раздумывать он начал не о сражениях и славе: парню не терпелось увидеть дядю и показать тому свои достижения в фехтовании за последние три года.

‹Раньше не удавалось даже коснуться мечем его одежды, не говоря уже о полноценном ударе›.

Несмотря на то, что Джорон правит крупным графством и является братом герцога Голдберга, ранее он проводил много времени в Стрэнтоне. Главной причиной такого поведения была тётка Артуса – Лилия, в которую молодой граф был безответно влюблён. Она долго избегала этого ухажёра, пока на турнире в честь пятилетия принцессы Эмилии, дочери короля Эдеруса IV «Мудрого», Джорон не спешил всех своих соперников, среди которых оказались и двое почти не уступавших ему по силе воинов: отец Артуса – Ривал Баглерн и один из пяти королевских гвардейцев – сэр Висмонт. А в финале без особых усилий граф Голдберг и вовсе одолел сэра Каспонда – правую руку короля и одновременно капитана сильнейшего ордена Аспера – «Малидийских Призраков». Назвав Лилию дамой своего сердца, Джорон попросил её руки. Пока дед Артуса раздумывал, тётка сама ответила согласием – в тот же день, сразу после турнира, была сыграна ещё и свадьба. А принцесса Эмилия, ради которой этот турнир и устраивался, умерла спустя восемнадцать месяцев, неожиданно перестав дышать из-за какой-то болезни.

«Никогда бы не подумал, что он такой романтик, – усмешка сорвалась с уст юноши, – но отец лгать не станет. Жаль, я тогда ещё даже не родился, хотелось бы всё это увидеть».

После турнира Джорон начал жить в Стрэнтоне, номинально отдав графство под управление герцогу Телрату и получив прозвище «Странствующий граф». Единственное, что возвращало его домой – пограничные стычки, но и они рано или поздно заканчивались. В эти годы Артус и появился на свет. Сперва, по просьбе Ривала, Джорон обучал его старшего сына – Зелваса, а уж когда подросли остальные, взялся и за них. Дети тренировали втроём: Зелвас, Артус и Райк. Райк – единственный ребёнок Джорона и Лилии, а соответственно, кузен молодого мечника. Ребята хорошо друг с другом ладили – в каком-то смысле племянник Ривала стал его сыновьям родным братом.

‹Интересно, у Райка всё так же много веснушек? Хотелось бы завтра с ним повидаться›.

К сожалению, рано или поздно наступает время, когда человека зовёт долг. У Джорона это произошло три года назад, в дни повышенной активности юсландской армии. Тогда граф Голдберг, взяв с собой семью, покинул Стрэнтон и вернулся в родное герцогство, намереваясь в случае чего дать врагу достойный бой…

Окончательно отмывшись от липкого пота, Артус насухо вытерся и взял подготовленную Лией одежду. Помимо типичного нижнего белья, в куче вещей юноше удалось отыскать и кое-что более интересное. Под более интересным следует понимать тёмно-синюю тунику с серебристыми узорами на воротнике и рукавах, а также вышивкой в области сердца: гербом дома Баглерн – полуторным мечом, оплетённым красной розой с выступающими по всей длине стебля шипами. Кроме неё, здесь же нашлись чёрные штаны и удобные синие туфли.

Спустя несколько минут, одевшись во всё чистое, Артус вышел из комнаты, после чего отправился к обеденному залу, сообщив по пути служанке, что закончил с ванной.

‹Надеюсь, сегодня меня отчитывать не станут›, – дойдя до намеченной цели, юноша наспех поправил волосы и, собравшись с духом, переступил порог огромного помещения.

По правде говоря, слово «огромная» являлось для местной обеденной преуменьшением. Чего сто́ит один только стол: мраморный гигант, исполненный в форме буквы «п», – он легко мог уместить целую сотню человек, а если потесниться – и того больше. Как бы то ни было, использовалось это произведение искусства довольно редко, чаще всего по случаю приезда королевских особ. В остальные дни семья герцога располагалась вокруг других столов, поменьше. Туда Артус и направился.

– Прошу меня простить. Надеюсь, я не сильно опоздал, – извинился юноша, поравнявшись с ожидавшей его появления семьёй.

– Не переживай и присаживайся, сын. Мы просто пришли на несколько минут раньше, – спокойным голосом ответил герцог.

Ривал Баглерн, как и подобает хозяину дома, сидел во главе стола. Позади него стоял Эрик. По правую руку от хозяина занял место его старший сын – Зелвас, по левую – любящая жена – Эла, рядом с ней – светловолосая девушка с зелёными глазами, оттопыренным носиком и тонкими губками, которые то и дело складывались в улыбку, коса же, проходя вдоль правой щеки и ключицы этой красавицы, заканчивалась чуть ниже груди. Это была сестра-близнец Артуса – Ансиель. Она являлась почти точной копией матери, единственным существенным отличием выступали волосы, которые герцогиня заплетала на макушке, да так, что те напоминали корону.

Усевшись рядом с братом, напротив Ансиель, Артус с улыбкой произнёс:

– Матушка, сестра, вы сегодня прекрасны.

– По́лно тебе, Артус. Ты хоть когда-нибудь придёшь вовремя?

– Ну хватит уже, Эла. Я же сказал, что не сержусь, – защитил юношу отец.

– Тебе тоже иногда не хватает пунктуальности, Ривал, – переключилась на него мать.

– Разве не из-за этого ты меня полюбила? – ехидно заметил он.

– Ты слишком заносчив, муж мой, – Эла стала мягче, и на её лице тотчас проступила улыбка.

‹За все девятнадцать лет я не помню, чтобы они хоть раз ругались. Спорили, куда же без этого, но всегда находили компромисс›.

Эла Баглерн… Она являлась непростой герцогиней. Урождённая Аспер, дочь короля Капоира «Книжника» и сестра позапрошлого короля Эдеруса IV – её настоящий статус был даже выше, чем у мужа. Ривал Баглерн за свою жизнь нашёл много хороших друзей, одним из которых оказался сам король Эдерус. Логично предположить, что именно благодаря дружбе Ривал женился на Эле, но это далеко от правды. Артус доподлинно не знал, как встретились и полюбили друг друга его родители, но одно ясно точно – их отношения не были навязаны никем со стороны. Эла и Ривал поженились довольно рано, спустя каких-то два года после смерти короля Капоира. Матери Артуса тогда было семнадцать лет: она едва стала взрослой и через две недели уже забеременела первым ребёнком…

Пока члены семьи беседовали, служанки успели принести еду. На обед сегодня была говяжья похлёбка, запечённый под медовым соусом поросёнок с картофелем и другими овощами, несколько видов рыбы: часть тушёная, часть солёная, а также полдюжины других, менее примечательных блюд. Виночерпий тоже ухитрился наполнить кубки, и запах красного юсладнского вина ударил в ноздри, но, даже находясь под таким искушением, никто не смел и притронуться к столовым приборам. Все ждали слов герцога.

– Можете трапезничать, но попутно слушайте меня. Я никому ещё не сказал об этом, кроме разве что Артуса, – начал Ривал. – Завтра, ближе к вечеру, прибудет герцог Голдберг со своим двором. Мы обязаны встретить гостей подобающим образом.

– Почему мы узнаём об этом только сейчас? – встревоженно спросила Эла.

– Так надо, родная. Ты всё понимаешь лучше других, – после ответа герцог немного помолчал, задумавшись о чём-то своём, и продолжил, только отпив из кубка: – Наши дома уже связаны друг с другом, но связь должна стать ещё крепче.

– Ты о чём, Ривал?

– Официальная причина их визита – свадьба Зелваса и дочери Телрата Голберга – Саманты, – отец опёрся на правую руку и оценивающе посмотрел на старшего сына.

После произнесённых слов брат Артуса подавился вином, и красная жидкость потекла по рукаву его туники.

– Отец?! – воскликнул он, вытирая полотенцем дорогую одежду.

– Тебе уже двадцать два года, Зелвас. Пора бы взяться за ум. Саманта будет отличной женой, и всё-таки я дам тебе право выбора: завтра сам всё решишь. Даже если откажешься – никто не станет тебя заставлять.

– Я понял, отец. Благодарю тебя за оказанное доверие, – юноша учтиво поклонился.

– Я не возражаю по поводу этого брака, – вставила Эла, сомкнув руки на груди, – но что за неофициальная причина?

– Король Конрад сильно болен, – Ривал наклонился ближе к столу и продолжил на несколько тонов тише: – Нам необходимо это обсудить.

– Вот оно как… Тебе необходимо обсудить, что делать, если он умрёт, – глаза герцогини сузились: – Но королю Конраду всего девять лет…

– Ты знаешь, супруга моя, почему это касается нашей семьи.

– Среди Асперов больше нет наследников мужского пола… – осёкшись, Эла прикусила язык.

После этих слов Ривал выпрямился, его лицо стало суровым. Артусу даже показалось, что часть отцовских седых волос вновь приобрела краски.

– Зато среди Баглернов есть целых двое мужчин королевской крови! – прогремел голос герцога, и его глаза опасно засияли.

Когда глава закончил, Эла ухмыльнулась; Зелвас напрягся, но после расправил плечи; Ансиель в шоке вытаращила глаза; а Артус поперхнулся вслед за старшим братом…

Глава II

Все были застигнуты врасплох обеденным откровением, и никто не стал пробовать десерт. Спросив у герцога разрешения начать занятие по военной тактике немного пораньше и дождавшись, пока они с Эриком обсудят насущные дела, Артус в компании капитана рыцарей вышел в коридор. Это было равносильно краже, но отец не стал отказывать сыну.

Дойдя в полной тишине до дальней части дворца, двое людей зашли в совещательную – комната была ярко освещена, пусть и не имела видов наружу. Здесь находился толстый дубовый стол, в котором мастера вырезали подробную карту территорий бывшей Малидийской Империи и прилегающие земли Империи Фиделис – хоть в основном Империя Фиделис и граничила с Юсландией, на северо-востоке Аспера оба государства пересекались, и в этом месте часто происходили набеги имперцев, по крайней мере, несколько лет назад.

– Жаль, Зелвас не пришёл сегодня, – пробормотал юный мечник.

– На это есть свои причины: как-никак он почти женатый человек, – заметил Эрик.

– В отличие от тебя, – не удалось сдержать свои мысли сыну герцога.

Эрик косо посмотрел в ответ и спросил:

– Артус, ты хорошо помнишь историю нашего королевства?

– Я не прослушал ни единого слова достопочтенного капитана во время занятий, – ответ последовал незамедлительно.

Рыцарь лишь хмыкнул, а после сказал:

– Тогда ты легко справишься с двумя моими вопросами. Первое: почему Турия и Юсландия не объединяются против нас, хотя мы стоим у них как кость в горле? – прищурив глаза, Эрик понаблюдал за ответной реакцией. – Второе: почему имперцы ещё не захватили три страны по очереди?

Артус, как ни в чём не бывало, облокотился руками о стол и парировал:

– В самом начале истории Аспера короли наших стран заключили соглашение, чтобы суверенитет не нарушался: если кто-то будет близок к тотальной победе над другим, захватывая бо́льшую часть земель и подходя к столице, то государство, которое не приняло участие в войне, выступит на стороне проигравшего.

– Продолжай.

– А если две страны нарушат договор и сами выступят против третьей – архиепископ соберёт своих людей и всеми силами примется оборонять её, – громко выдохнув, произнёс юноша. – Все короли согласились с таким положением и, поклявшись на крови, приняли его.

– Отлично. Вижу, одним ухом ты меня слушал. А что насчёт Империи?

– На том же собрании было решено, что перед лицом внешней угрозы наши страны выступят как единое государство, а командование армией возьмёт на себя избираемый генерал, подчиняющийся непосредственно совету королей…

– Достаточно, друг мой, – прервал юношу Эрик. – Теперь моя очередь рассказывать.

– И о чём же сегодняшняя лекция?

– Третья Южная война. Мы часто вспоминали о ней, но никогда полностью не разбирали.

– Я весь внимание, – Артус лишь сейчас уселся в кресло, подпёр голову руками и принялся слушать.

Последующие часы двое человек дискутировали о сражениях и осадах. Если опустить мелкие стычки, вышло бы примерно так: в 199 году после развала Малидийской Империи граф Кумбрийский, будучи вассалом короля Турии, Таллера I, заявил о желании присоединиться к «истинному наследнику императора» – Эдерусу IV. Граф хотел снижения налогов и считал, что слабовольный Таллер пойдёт на уступки, но всё вышло с точностью до наоборот: приняв оскорбление как личное, правитель собрал войско и повёл пятнадцатитысячную армию к крепости Филимз.

Король Аспера воспользовался предоставленной возможностью присоединить к себе графство и тоже созвал знамёна. Это было по-настоящему крупное войско: шесть тысяч кавалеристов, десять тысяч тяжёлой и столько же лёгкой пехоты, а также четыре тысячи лучников. В ответ, поняв свою ошибку, Таллер де Грюм отправил гонцов к герцогам, призвав и их привести своих солдат. Таким образом, семнадцатитысячное турийское подкрепление было собрано в кратчайшие сроки…

Войско Аспера же разделилось: король взял своего четырнадцатилетнего оруженосца – Линнета Виндора – и отправился с восемнадцатью тысячами к крепости Филимз, а герцог Ривал, прихватив с собой Джорона и большинство кавалеристов, с двенадцатью тысячами двинулся на перехват подкрепления.

Но Эдерусу не хватило четырёх суток, чтобы снять осаду – лояльные Таллеру солдаты ночью перебили охрану и открыли ворота. Граф был обезглавлен, а полторы тысячи человек присоединились к армии короля Турии, который, приказав стать остальному войску лагерем на западе, в двух часах пути, принял решение разместиться в замке, окружив себя неожиданными лоялистами. Спустя несколько долгих дней уже правитель Аспера осадил Филимз, но идти на штурм он никак не решался – Эдерус надеялся истощить запасы обороняющихся, попутно дождавшись подкрепления…

Войско Ривала Баглерна настигло герцога Борка в дне пути от замка Альтаун. Эта битва стала первой крупной и одновременно решающей во всей войне. Сейчас она известна как «Альтаунская резня».

Был поздний вечер. Ривал с Джороном заняли холмы и выставили вперёд лучников – противники могли лишь изредка попадать на дистанции более двух сотен метров, в то же время солдаты Асперов уменьшали численность врага с завидной регулярностью. Не вытерпев, герцог Борк отправил всю свою кавалерию в бой – две тысячи воинов помчались вперёд, но в момент, когда осталось менее пятидесяти метров, было подожжено разлитое заранее масло. Часть лошадей скинула своих всадников, часть сгорела заживо, однако большинство только замедлилось или вовсе остановилось: животные могли забраться на крутой склон лишь галопом, но теперь эта возможность была утрачена. Основная масса рыцарей имела прочные кирасы, которые даже на такой дистанции неплохо защищали от стрел, тем не менее лучники приноровились целиться в глаза и лошадей – пока кавалерия приходила в себя и снова разгонялась, из двух тысяч всадников в живых осталось только семь сотен, а уже их встретили лес пик и строй тяжёлой пехоты…

Как только зажёгся огонь – кавалерия Аспера пошла в бой. Четыре тысячи всадников, авангард которых составляли тяжело бронированные рыцари Чёрной Розы, под руководством Джорона Голдберга ударили во фланги и даже в тыл, стараясь избавиться от лучников и пехоты. Такое стало возможным из-за неразберихи во время обстрела и последующей атаки вражеской кавалерии, звук галопа которой скрыл атаку.

Пока пехота герцога Борка пыталась перестроиться, солдаты Аспера во главе с Ривалом Баглерном подоспели на помощь – в первые секунды погибла восьмая часть вражеской армии. Ривал на скаку срубил голову графу Санерсу, и та вместе со шлемом отлетела в сторону, а Джорон сумел добраться до герцога Борка, попутно проткнув мечом его гвардейца. Дворянину удалось отразить два удара – третий пришёлся в шею, и враг захлебнулся своей же кровью… Лицезрев смерть отца, молодой герцог Борк с криком поскакал на убийцу, однако парню не хватило бы мастерства, будь он даже лучшим воином Турии – Джорон отрубил ему правую кисть, но сохранил жизнь. В панике из-за потери командующих войска противника не смогли оказать должного сопротивления, и битва вскоре завершилась.

В «Альтаунской резне» потери Турии оказались катастрофическими: одиннадцать с половиной тысяч солдат, в то время как королевство Аспер лишилось всего пары тысяч…

Спустя двое суток армии Аспера стало известно о результатах первого сражения. Эдерус IV предпринял попытку запугать короля Таллера, отправив гонца поведать тому о неслыханной резне, но это стало ошибкой: Турия не капитулировала, а пошла в атаку. Оставив большинство обороняющихся в замке, часть воинов во главе с королём ночью выбралась через подземные ходы. Добравшись до основного войска, Таллер приказал сотне подчинённых проникнуть в лагерь противника, заранее сняв доспехи и оставшись с минимальным снаряжением, чтобы тихо поджечь шатры. В результате вылазки войско Асперов уменьшилось на четверть, выжившие же тринадцать тысяч солдат, потеряв численное преимущество, заняли круговую оборону. В ночном пожарище погиб даже Линнет Виндор, наследник герцогини Мариэль, а Его Величество Эдерус IV получил сильнейшие ожоги.

Ход сражения переломило появление кавалерии второй армии: Ривал и Джорон отправились впереди основного войска. Таллер ожидал увидеть их только вечером, но на рассвете воины Турии были атакованы, причём снова в тыл – армия Аспера сразу же прорвала окружение и перетянула инициативу на свою сторону. В тот день потери составили четырнадцать тысяч человек: девять тысяч солдат Таллера и семь тысяч воинов Эдеруса.

Выжившие Турийцы отступили в замок, а их враги перегруппировались и стали ожидать прибытия пехоты и лучников второй армии, попутно строя новые осадные орудия взамен сожжённых. Когда же всё было готово, войско пошло на штурм крепости. Сперва – двухдневный непрерывный залп требушетов, далее – атака ворот с тараном и атака стен с осадными башнями и лестницами. Таким образом, благодаря грамотному использованию численного преимущества с нападением по всему периметру стен, полуразрушенный замок удалось захватить. Таллер де Грюм смог скрыться, тем не менее он признал поражение – Турия до сих пор выплачивает контрибуции Асперу, кроме того Джорона отправили за наследником короля, Эдвардом де Грюмом, и юноша уже пятнадцать лет воспитывается при дворе победителя. Но эта победа была горькой: Эдерус IV три года не вставал с постели – король находился на грани жизни и смерти, и никакая священная сила не могла ему помочь. По этой причине вся власть перешла к многочисленным советникам, что день за днём собирались в покоях правителя, решая государственные дела. В конце концов, король, прозванный «Мудрым», скончался от полученных на войне травм.

Новоиспечённый же граф Кумбрийский не отказался от слов отца, и его земли стали частью герцогства Баглерн в составе королевства Аспер. Крепость Филимз была отремонтирована, но больших надежд на это место до сих пор никто не возлагает, ведь за ней, в тридцати километрах севернее, находится оплот силы – неприступный замок Кадуган, построенный на водопаде…

Глава III

Когда лекция закончилась, время уже близилось к вечеру. Артус с Эриком расслабились и, решив немного прогуляться перед ужином, спустились на первый этаж. Пройдя мимо ударивших себя по груди стражников, они вышли на свежий воздух, после чего, начав любоваться достопримечательностями Стрэнтона, предались небольшой меланхолии.

Первой на глаза попалась статуя, расположенная сразу перед главным входом во дворец. Пятиметровая мраморная громадина – величественная и непреклонная… Она была выполнена в форме подтянутого мужчины, поднявшего свой меч вертикально над головой. С ног до головы и далее, переходя на оружие, воина оплетали колючие розы – шипы впивались во всё тело мужчины, но лицо человека оставалось невозмутимым…

– Как думаешь, какой она несёт смысл? – завёл разговор Эрик.

– Тернистый путь… Который нужно преодолеть с высоко поднятой головой, не показав слабину, – тихо произнёс юноша в ответ.

– Может быть. Я никогда не задумывался об этом, – капитан рыцарей почесал подбородок.

Обернувшись, Артус посмотрел на дворец. Это было большущее прямоугольное здание, приблизительно двести на сто пятьдесят метров. Белоснежное чудо архитектуры стояло, окружённое со всех сторон ухоженными кустами, – создавалось впечатление, словно снег пошёл в разгар весны. Некоторые из них принимали форму животных, при этом можно было заметить тенденцию: кусты в форме травоядных зверей словно бы пытались убежать от хищников…

Дворец – основа Стрэнтона, но не весь город целиком. Сам Стрэнтон тоже не прост: он окружён четырнадцатиметровыми стенами, которые денно и нощно патрулируются городской стражей. На углах укреплений возвышаются каменные башни – их верхушки хоть и остаются накрыты, стены как таковые отсутствуют, а вся конструкция держится на четырёх толстых балках. Подобное необходимо, чтобы путники, прибывающие ночью, могли заметить Стрэнтон издалека, по горящим кострам. Кроме этих, восемь башен чуть меньшего размера, представляющие собой своеобразные сторожки, располагаются по краям ворот, что имеются на каждом въезде в город, всего – четыре штуки. На самом деле они все двойные: первые – массивные и крепкие, вторые же менее надёжные. Такая планировка показывает свои сильные стороны в случае осады и последующего штурма, ведь она создаёт самое опасное место в городе – узкий коридор с многочисленными бойницами и дырой в потолке, через которую обороняющиеся могут выливать на врага целые вёдра с кипятком или маслом.

И всё-таки город – это отражение щедрости герцога, но никак не богатства всего рода. Именно дворец является той са́мой вишенкой, заставляющей остальных дворян испытывать жуткую зависть. Находящийся в центре Стрэнтона, он огорожен со всех сторон высоким позолоченным забором, который патрулируется стражниками с куда более дорогостоящими доспехами, чем у их городских товарищей. Входов на территорию целых два: южный и северный – на обоих всегда дежурят минимум шестеро человек, а остальные десятки стражников патрулируют территорию внутри. Когда же обстановка на границе страны становится спокойной – работу по охране берут на себя рыцари Чёрной Розы.

К резиденции ведёт вымощенная камнем дорога, а по её краям выстроена мраморная гвардия Баглернов: две дюжины резных воинов с копьями и щитами. Сам дворец имеет три этажа и множество окон – на первом и третьем они прямоугольные, но на втором походят на арку. Там же расположены и балконы – над главным входом и на углах здания. По их краям с са́мой земли тянутся тонкие колонны, которые в районе третьего этажа принимают форму дам, одетых в лёгкие платья. Вдобавок ко всему, под крышей красуются сложные узоры, переплетающиеся между собой, словно змеи…

– Возможно, когда-нибудь всё это станет твоим, – вывел Артуса из забытья Эрик.

– Это случится, только если мой брат унаследует корону, – задумчиво протянул юноша.

– Сейчас подобное уже не кажется невозможным, – усмехнулся капитан рыцарей.

Перекинувшись парой слов, друзья двинулись к вырезанной в кустах арке. Она представляла из себя самую настоящую скульптуру: в прыжке завис лев – задние лапы его касались земли, передние же тянулись к лани, которая пыталась улизнуть. Зубы царя зверей смыкались рядом с хвостом бедного животного, на высоте двух метров относительно дороги. Лань и лев по обе стороны одной скульптуры… Прекрасное зрелище! Но, к сожалению, не для Артуса. Поскольку молодой дворянин гулял здесь едва ли не каждый день, арка перестала вызывать у него интерес. В этот раз всё внимание юноши было нацелено не на неё, а на капитана рыцарей, который задумался и чудом успел пригнуться, пропустив зелёный хвост над своей головой.

Как только мужчины прошли через арку и оказались в саду, Артус почти сразу услышал приятный голос:

– Не ожидала тебя увидеть здесь, мой дорогой брат. О, и капитан Эрик тут!

Юноша, следуя за нежным голосом, повернул голову влево, встретившись взглядом с симпатичной девушкой. Она была облачена в тёмно-синее платье, украшенное такими же серебристыми узорами, как и туника Артуса. Но, в отличие от юноши, цветной герб Баглернов на груди неожиданной спутницы выглядел более притягательно.

– Ансиель! – радостно прокричал Артус. – Рад встретить тебя здесь! Составишь нам компанию?

После этих слов, пока девушка ещё не успела ничего ответить, Эрик, слегка поклонившись, произнёс:

– Милорд, миледи, не смею вас отвлекать. Да и герцог уже наверняка меня заждался.

– Да, конечно, капитан. Извините, что задержал вас, – ответил Артус, отмечая про себя, что даже в присутствии Ансиель Эрик не может говорить с ним как обычно.

– Очень жаль. Мне всегда была приятна компания ближайшего друга Артуса, – язвительно пролепетала хитрая сестрёнка.

Советник герцога не дрогнул после этих слов – он лишь отдал честь ударом в грудь и удалился.

После ухода Эрика Ансиель не стала терять время даром. Подойдя вплотную, она взяла Артуса под руку и пропела:

– Брат со мною не гуляет – я его не пощажу! Пусть кусается, пусть лает, но до ночи удержу!

Артус в ответ лишь провёл ладонью по лицу:

– Я же не собака, чтобы кусаться и лаять! Да и до ночи мы явно не задержимся – скоро ужин.

На юношу уставились недовольные зелёные глаза:

– Перед рифмой все равны! Только и умеешь критиковать!

Артусу вдруг вспомнилась сестра три года назад. Юноша подумал, будь она такой же, как раньше, сейчас бы ему пришлось лицезреть красноречиво высунутый в направлении близнеца язык.

– Ладно, ладно, я сдаюсь. Рифма была красивая, – пришлось пойти на мировую.

Хмыкнув, Ансиель приняла серьёзное выражение лица, но стоило брату посмотреть в её сторону, как девушка не выдержала и засмеялась:

– Ха-ха! Ты всегда такой милый, Артус. Не будь мы близнецами, кто знает, может стали бы семьёй иначе.

После этих слов юноша подавился слюной и закашлялся.

Сестра, казалось бы, не обратила на это внимание и, словно ничего не произошло, направилась гулять по саду, любуясь по пути безоблачным вечерним небом – хоть уже и была середина весны, темнело всё ещё довольно рано. Пару дней назад случилось новолуние, и белый шар ещё только появлялся на небе, но даже так, сквозь вечернюю темень можно было разглядеть целые поля, усеянные раннецветущими розами. Перед глазами проплывала вся палитра красок: начиная от красных и белых, заканчивая синими и чёрными цветами. Именно последние из них и дали название элитной тяжёлой кавалерии.

Пока юноша любовался небом и цветами, Ансиель спросила:

– Артус, ты поддерживаешь стремление нашего отца?

Брат не ожидал серьёзного разговора, а потому на несколько секунд задумался, пытаясь найти подвох, однако вскоре, не обнаружив его, ответил:

– Не могу точно знать, о чём он думает. Если о благе королевства и сохранении какой-никакой монархии – я обеими руками за. Но ежели отец просто соскучился по битвам и хочет развязать гражданскую войну – это для меня дико.

Сестра одобрительно кивнула и заявила:

– Как я и думала.

– Думала о чём?

– Ты бы стал хорошим королём, – после ответа девушка крепче сжала братскую руку.

В недоумении Артус уставился на сестру:

– Я не хочу им быть… Да и не смогу.

– Знаешь, брат, – начала Ансиель, – самыми лучшими правителями становятся люди, которые вовсе не хотят власти. Возьми, например, седьмого короля Аспера – Майнуса II. Когда его старший брат, Эдерус III, погиб вместе со своим единственным сыном на Первой Южной войне, он унаследовал государство.

Артус не смел перебивать сестру во время столь поучительного рассказа и продолжал внимать.

– Будущий король Майнус проводил до этого всё свободное время в разъездах, налаживая торговые и дружеские отношения с другими странами, попутно зачитываясь книгами, а когда власть сама пришла к нему в руки – он принял это бремя.

Ансиель удостоверилась, что брат внимательно её слушает, и только потом закончила мысль:

– И что же мы знаем о времени его правления? – Это были сорок девять лет стабильности и процветания Аспера. Майнус II, прозванный «Старым», правил дольше всех известных монархов – он не вёл крупных войн, но именно под его началом государство достигло пика своего могущества. Король пережил обоих своих сыновей, и как поступил внук после смерти деда? – Развязал Вторую Южную войну, которую мы снова проиграли. Поэтому не говори, что не смог бы стать достойным правителем.

– Я буду поддерживать старшего брата до конца. Пусть мне придётся отдать за него жизнь, однако я не откажусь от своих слов.

– Даже если он утопит Аспер в крови? – Ансиель посмотрела близнецу прямо в душу, но тот не ответил, а лишь снова взглянул на вечернее небо. – Ты самый преданный друг и брат, Артус, но, пожалуйста, думай о будущем, – девушка отпустила похолодевшую руку и заключила Артуса в свои объятия.

– Ансиель…

– Я тоже преданная, братец, – по щеке Ансиель потекла слеза. – И какой бы путь мой близнец ни избрал – он от меня не отвяжется.

После этих слов Артус вытер слезу с лица сестры и обнял её в ответ. Близнецы простояли так около трёх минут и лишь после, немного успокоившись, направились обратно в сторону дворца, обсуждая по пути прочитанные книги.

***

Артус не был особо голоден и из всего обилия пищи попробовал только жаренного с яблоками кролика и томаты, фаршированные индейкой с бобами и несколько кислым соусом. Трапеза прошла тем же составом, но в полной тишине – после обеда у всех и так было о чём подумать.

Поужинав, юноша лишь успел приподняться со стула, как к нему подошёл слегка захмелевший брат.

– Артус, можно тебя на пару слов? – проговорил он.

– Конечно, Зелвас. Чем могу помочь?

Зелвас – двадцатидвухлетний мужчина, статный и широкий в плечах, в росте же, хоть и немного, но уступающий младшим. Одет он почти как Артус, только узоры на его тунике не серебряные – золотистые. Светлые волосы Зелваса собраны в конский хвост, а его небольшая бородка ярко контрастирует с зелёными глазами; на лице выделяется крупный нос и тонкие губы, но больше всего внимания привлекают брови, расправляющиеся над глазами, подобно крыльям парящего орла – концы их, сужаясь становятся острыми, подобно кинжалам. Характер старшего брата своеобразный: с детства его знают как вспыльчивого и агрессивного по отношению к врагам и завистникам, но доброго и всегда приходящего на помощь друзьям и родственникам.

– Я потренируюсь с тобой утром? – спросил Зелвас, и края его губ слегка приподнялись. – Завтра вечером прибудет дядя – хочу вспомнить, чему он нас учил.

– С радостью, брат, – Артусу и самому было интересно, поэтому он не стал отказывать. – Тогда жду тебя после завтрака во дворе.

Услышав ответ, Зелвас улыбнулся ещё шире. Он кивнул и, похлопав брата по плечу, удалился, тем самым позволив младшему наконец-то подняться в свои покои.

Комната Артуса располагалась на втором этаже дворца. Юноша прошёл мимо стражника, дежурившего у двери, и, не обратив внимания на прозвеневший за спиной удар металла о металл, ввалился внутрь – из-за накопившейся усталости до парня не сразу дошло, что это, должно быть, тот отдал честь.

Покои младшего сына герцога представляли собой помещение пять на семь метров. В самом конце находилась кровать с перьевым матрасом и белоснежным постельным бельём, а над ней парил балдахин из атласной ткани цвета морской волны: при желании на такой огромной кровати легко могли улечься и четверо человек. На полу же был постелен ковёр с изображением цветков и плодов граната – его привёз ещё прадед Артуса откуда-то с востока. Создавалось впечатление, что сперва постелили его, а затем появились стены, – настолько тот был огромным и наверняка тяжёлым. Из-за веса и размеров этот ковёр так ни разу и не вынесли: слуги выбивали его прямо здесь, после чего убирали всё остальное помещение.

В другой части комнаты была обустроена рабочая зона: кресло и берёзовый стол стояли по центру, на нём – перо, несколько книг и свежие розы – каждый день разные. Сегодня, к примеру, белые. Артус всегда гадал, какие принесут на утро: «Быть может, завтра это будут жёлтые?» Сразу над столом висела картина – метр в высоту и около двух в ширину. На ней личный художник герцога изобразил всю семью три года назад: в центре – Ривал с Элой, по бокам от них – дети – Зелвас правее, а близнецы рядом с матушкой – слева. Главная причина написания этой картины – Джорон. Граф Голдберг, тётя Лилия, а также их ребёнок, Райк, стояли рядом с герцогом и его старшим сыном. Артус хорошо помнил тот момент, день отъезда своего учителя… На самом деле это лишь копия, о которой попросил лично Артус. Оригинал же находится в главном зале, и выполнен он в полный рост.

Помимо семейного портрета, в покоях юноши висела ещё дюжина произведений искусства: по левую руку – натюрморты с больши́м количеством роз и пейзажи, по правую – сражения и смерть. Подобное параллельное расположение таких разных картин очень походило на историю дома Баглерн.

Под цветочными картинами располагались шкафы, заполненные книгами. Артус постоянно забывал о сортировке, и они стояли вразнобой: рядом с детскими сказками вполне можно было обнаружить жизнеописание королей Аспера. Чуть ближе к входу располагался чайный столик с тремя стульями – гости сюда захаживали редко, обычно это была Ансиель, но юноша был рад всем.

Напротив шкафов Артус обустроил маленький военный уголок, основной достопримечательностью которого стал размещённый на подставке из чёрного дерева полуторный меч юноши – «Последний Шип». Лезвие оружия слегка отдаёт синевой, создавая впечатление, будто оно светится, а гарда напоминает букву «с», лишь слегка утолщаясь к центру, где красуется герб дома Баглерн, по бокам от которого занимают место две необычные девушки: их правые руки сжимают копья, а левые тянутся вперёд, словно пытаясь сорвать цветок, оплетающий меч. Рукоять покрывает кожа, а в круглое навершие вставлен крупный рубин. Пусть и выглядит это броско – всё держится на славу даже при самых резких и мощных ударах – на таком оружии не остаётся царапин, оно невероятно крепкое, а лезвие никогда не требует повторной заточки. К несчастью, секрет волшебного сплава был утерян три столетия назад, когда Малидийская Империя ещё господствовала на суше. Во времена войны с Империей Фиделис врагами была совершена диверсия: из-за разразившегося во дворце пожара все кузнецы и подмастерья погибли, а свитки и книги сгорели. До этих дней хорошо если дошли две дюжины подобных мечей – даже название сплава было позабыто в веках.

У Баглернов два так называемых «синих» меча: «Последний Шип» и «Дикая Роза». Оружие, которое юноша сейчас разглядывал, испокон веков передавалось наследнику, но отец сделал исключение: признав навыки фехтования, он посвятил близнеца в рыцари, а после даровал меч второму сыну, а не первому – это было два года назад, на семнадцатые именины Артуса. Зелвас, само собой, расстроился, но после пришёл в себя и даже поздравил младшего брата.

Дикая Роза же принадлежит главе дома. Рукоять и гарда у неё похожи, лишь вместо дам с копьями на старшем мече изображены мужчины, стоя́щие на одном колене и протягивающие на ладонях личное оружие. А вот навершие существенно отличается: оно имеет форму лепестка. Вдоль всего лезвия Дикой Розы, как и Последнего Шипа, выгравирован узор с цветами, которые, начинаясь у острия, переходят с одной стороны меча на другую, распускаясь букетом рядом с гардой.

‹Похоже, все мои предки помешались на розах›, – голову Артуса посетила странная мысль.

Обычно «синие» мечи меняют владельца только после смерти последнего – такого́ негласное правило. Артусу повезло стать обладателем столь значимого сокровища, но, к сожалению, поносить его удаётся крайне редко, чаще всего по прибытии важных гостей, ну или при выезде из города. В любом случае юноша не переставал верить: время использовать Последний Шип в бою ещё непременно наступит.

Убрав несколько осевших на меч пылинок и поправив расположенные чуть ниже ножны из чёрной кожи, Артус посмотрел несколько правее. Здесь находилась деревянная стойка, а на ней – полный бригантный доспех тёмно-бордового цвета с гербом Баглернов и барбют – подарки Джорона. Хоть Аспер не видел войны почти целое поколение – страна всегда должна быть готова к конфликту. Именно поэтому каждый третий день юноша одевает бригантину во время тренировок, а она, в свою очередь, становится спасением от ненавистных лат.

«Чем это я занимаюсь?..»

Поняв, что последние полчаса он лишь вспоминает прошлое и грезит о будущем, Артус покачал головой, снял одежду, затушил свечи и лёг на кровать. Сон пришёл быстро, и через пару минут в комнате повис сопящий звук.

Глава IV

Утром Артуса разбудили тяжёлые удары в дверь. Всё ещё укрытый одеялом, он присел и, зевая во весь рот, громко сказал:

– Войдите!

Дверь распахнулась, и появился Эрик.

– Прошу меня простить, милорд. Уже почти время завтрака.

Глаза юноши округлились:

– Я так долго спал?

– Похоже, вечерняя прогулка хорошо на вас подействовала.

Эрик не мог разговаривать с другом открыто, поскольку стражник за дверью отчётливо их слышал, но даже так – в голосе рыцаря прослеживались ехидные нотки.

– Спасибо, капитан. Можете идти, – ответил Артус, вставая.

Собеседник ударил себя в грудь и вышел. Сын герцога же, сетуя, что времени на принятие ванны не осталось, принялся одеваться – рядом с кроватью, на столике, лежала свежая одежда. Фактически она была копией вчерашнего наряда, только узоры стали сложнее.

Пока руки поправляли тунику, глаза Артуса зацепились за букет на столе.

– Получается, сегодня чёрные, – юноша сглотнул слюну. – Недобрый знак.

Времени оставалось мало, и Артус подошёл к стойке с мечом. Взяв его в руки, сын герцога ещё раз посмотрел на узор, а после, вложив Последний Шип в ножны, пристроил их с левой стороны. Осмотрев себя, насколько это было возможно, и покачав головой, парень вышел в коридор, а затем направился в ванную комнату, где вчера расслаблялся после тренировки. Смыв остатки сна с лица и причесавшись, он завязал волосы на затылке, чтобы отсутствие должной утренней гигиены не было так заметно – получившийся хвост даже не достигал середины шеи, но это было лучшее решение. И, наконец, став слегка похожим на дворянина, Артус направился завтракать.

Как оказалось, Эрик немного слукавил, ну или остальные тоже припозднились: за столом сидела только Ансиель. Помахав близнецу ручкой, сестра насмешливо спросила:

– В каком подвале ты ночевал, Артус?

– Не начинай, я просто немного проспал.

Девушка хотела что-то ответить, но тут зашли остальные, и Артус с Ансиель встали, выказывая таким образом должное уважение отцу. Однако герцог лишь махнул им в ответ, тем самым разрешив детям немного отдохнуть от этикета.

Одежда Зелваса и Ансиель почти не отличалась от вчерашней, а вот родители выбрали чуть более дорогие ткани – наряд Элы издалека напоминал платье, в котором была Ансиель, но его подол оказался длиннее. Драгоценностей у матери тоже прибавилось: за одно лишь изумрудное колье можно было нанять небольшую армию. Герцог в свой черёд выбрал короткую тёмно-бордовую тунику с золотистой каймой, а левое плечо прикрыл длинным синим плащом с родовым гербом и элегантной брошкой. На мизинец другой руки Ривал натянул огромный перстень, который, подыгрывая колье Элы, тоже имел изумруд – Баглерны часто носили украшения с этими драгоценными камнями, ведь те подчёркивали отличительную родовую черту семейства: зелёные глаза.

Когда все уселись, на стол подали яблочный пирог и ещё тёплые булки, к которым прилагалось варенье. Артус дождался своего чая со сливками и только потом начал пробовать выпечку. Едва это произошло – отец семейства произнёс:

– Хоть Голдберги не только наши друзья, но ещё и родня – всё равно не забывайте об учтивости и этикете, особенно в присутствии герцога Телрата. Думается мне, вряд ли он изменился, но лучше соблюдать осторожность.

Все понимающе кивнули, и завтрак продолжился…

Когда напиток Артуса подошёл к концу, минуло около двадцати минут. Юноша дождался, пока брат допьёт свой чай, и сообщил им с отцом о намерении отправиться на тренировочную площадку – герцог Баглерн очень гордился тягой Артуса к сражениям на мечах: за всё время он не пропустил ни единой тренировки сына. Хоть Ривал и говорил, что не обучал его фехтованию, это касалось только практики. Отец каждый раз давал советы: какую стойку принять, когда нападать, а когда необходимо отступить. Но если в герцоге младший не сомневался, то с Зелвасом всё было иначе – юноша предполагал, что старший брат может изменить своё решение, тем не менее дальше подозрений дело не дошло – ответом Артусу стали уверенные кивки, и тот, обрадовавшись, двинулся к выходу.

Покинув здание, парень огляделся: задний двор, представший его взору, был разделён на две части – большую занимали сад и летние беседки, меньшую – тренировочная площадка, огороженная толстыми колоннами, соединяющимися между собой сверху и снизу. По краям площадки размещались лавочки для зрителей, а в центре находилась ограниченная низким деревянным забором зона, в которой юноша и тренировался. Здесь, конечно же, использовался специальный инвентарь: тупые мечи, копья, всевозможные деревянные булавы – стойки с таким оружием были выстроены вдоль забора, ближе к углам. Однако какой бы хорошей площадка не казалась, обучение стрельбе из лука по причине крайне скудного пространства велось в другом месте – для этого приходилось посещать окраину города, ведь именно там находились длинные и широкие тренировочные поля для подготовки городской стражи.

Артус подошёл к лавочкам, снял тунику и переобулся, после чего положил рядом с одеждой ножны. Оставшись в рубахе и штанах, он направился к стойке с тренировочными мечами, где уже стоял знакомый солдат – юноша извинился перед инструктором, пояснил, что сегодня он будет разминаться со старшим братом, и предложил Врену встретиться на следующей неделе. Инструктор от такой новости только расцвёл и, низко поклонившись, удалился – Артусу даже показалось, будто с его стороны прозвучали слова молитвы за душу Зелваса, но парень особого значения этому не придал и уже было потянулся к тупому мечу, как вдруг позади него раздался странный свист.

Рука сама подняла оружие, и кинжал, брошенный фигурой в чёрном плаще с капюшоном, со звоном отлетел в сторону. Неудавшийся убийца побежал к жертве – времени добраться до Последнего Шипа не было, поэтому юноше пришлось использовать тренировочный меч. Сыну герцога удалось заблокировать оружие прямо над своей головой, правда, убийца решил не останавливаться на достигнутом: следом он нанёс колющий удар, целясь в правое плечо. Парень избежал его, сделав шаг в сторону, однако противник продолжил прошлую атаку, переведя её в рубящую, попутно разворачиваясь на левой пятке. Приняв выпад и отведя меч вверх, Артус отпрыгнул, а затем ответил, целясь в живот оппонента, но тупое лезвие даже не коснулось балахона. Оружие убийцы, в свою очередь, больно укололо юношу в области кадыка.

Когда этот фарс закончился, Артус откинул меч в сторону и, отведя ладонью холодную сталь от своего горла, со всей силы обнял человека в плаще.

– Учитель… – сорвалось с губ юноши.

Откинув капюшон и обняв племянника в ответ, Джорон произнёс:

– Неужели даже плащ и это низкосортное оружие не смогли скрыть мою личность от твоих зорких глаз, Артус?

Ученик усмехнулся в ответ:

– Ведь ты сам обучал меня этим движениям.

Родственники закончили обниматься, после чего Джорон положил руки на плечи племянника и заявил:

– Как я вижу, ты усвоил часть уроков, молодец. Конечно, техника ещё несовершенна, однако лет через десять-пятнадцать сможешь сражаться со мной почти что на равных.

Юноша искренне улыбнулся после этих слов и оглядел собеседника: плащ явно был куплен на местном рынке, а под ним виднелся кожаный доспех, но тот не был украшен драгоценными камнями, ибо Джорон терпеть не мог вычурную одежду.

Дядя не выглядел на свои сорок три года – Артус бы дал ему не больше тридцати пяти, а за последнее время тот и вовсе похорошел. Он на самом деле был красив: голубые глаза, зачёсанные назад густые чёрные волосы, а также короткая ухоженная бородка с усами и утиный нос заставляли большинство женщин охать, стоило графу пройти мимо. Кроме всего прочего, у них с Эриком была одна общая черта – небольшой шрам пересекал левую бровь Джорона.

К сожалению, скоро идиллия была нарушена.

– Друг мой! Вы решили прибыть пораньше? – спросил, спустившись во двор, Ривал. Идущий рядом с ним Зелвас пока молчал, но его лицо отчётливо отражало внутреннюю неуверенность.

– Всегда надо быть на шаг впереди. Мы не можем знать, точно ли люди королевы пропустят такое событие, даже с учётом нашей конспирации, – последовал ответ Джорона.

Кивнув, Ривал обратил свой взор на показавшихся только сейчас спутников графа.

– Телрат, Имберт! Добро пожаловать в Стрэнтон. Прошу вас, будьте как дома, – проговорил он.

– Ривал! Как же долго мы не виделись.

Артус посмотрел в сторону говорившего – им оказался герцог Голдберг в излишне богато украшенных одеждах. В отличие от Джорона, его волосы уже были полностью седыми, а морщины покрывали лоб. Дворянин выглядел старше своих сорока семи – юноша никак не мог поверить, что они с дядей родные братья.

Остальные Голдберги стояли чуть позади герцога. В них Артус узнал жену Телрата, Имберт, её детей – Малика и Саманту, любимую тётю Лилию и, конечно же, Райка. Глаза начинали разбегаться от количества людей, но юноша собрался и, не сумев сдержать улыбки, посмотрел в сторону кузена: веснушки на лице Райка за последние несколько лет стали лишь сильнее заметны, но в остальном он возмужал – окреп в плечах и даже немного обогнал Артуса ростом.

‹Те же зелёные глаза… Ты, как всегда, больше похож на Баглернов, нежели на Голдбергов›.

С усилием отведя взгляд от друга, Артус обратил внимание и на остальных гостей. Лилия и Имберт, �