Сомбриэль – повелитель огня. Книга первая. Скрытое царство

Глава 1

Шел 3835-ый год третьей Эпохи или 23835-ый год от Начала Времен по эльфийскому летоисчислению. Величественный город Белион, стоявший у южной оконечности Мервальских гор, снова находился под угрозой.

Крепость была построена еще в седой древности, в 1384 году Первой Эпохи. К моменту очередной осады, она просуществовала бесчисленное количество лет, и давным-давно потеряла свой изначальный облик.

Творцом ее считался сам Ауриль – прародитель эльфов, подчиняющихся стихии воздуха. Он же основал и Эмборлад, царство, которое населили его благодарные потомки.

От северной оконечности Мервальских гор, рядом с гномьим городом Эрдевором, брала начало река Мерваль. Она струилась вдоль них, повторяя их изгиб, и вплотную подходя к Белиону с севера, впадала в подземное водохранилище. Оттуда эльфы Эмборлада черпали воду для своих повседневных нужд. А из горных недр они добывали драгоценные камни, минералы, красители и камень для строительных работ.

За всю свою долгую жизнь древняя цитадель не раз перестраивалась и расширялась. Последнее улучшение произвел прадед нынешнего лорда, Аурадор. Он велел перенести восточную стену, и к городским владениям прибавилось еще десять верст.

Белион был разбит на два района, один из которых назывался Старый город. Этот район находился ближе к горам и содержал в себе два квартала. Ремесленный, в котором проживали мастеровые, подмастерья и где находились шахты и плавильни. И Торговый – для купцов, снабженцев и их домочадцев с помощниками. Там же размещался продовольственный склад и рынок.

Здания из серого камня, покрытые черепичной крышей. Узкие, но уютные улицы и сад за оградой у каждого дома. Таков был облик Старого города.

Второй район назывался Новый город. В нем был квартал для бойцов гарнизона и членов их семей, казарма, конюшни, стрельбище, городская управа и Воинское поле для обучения новобранцев. Также в нем было отведено место и для всех остальных горожан. Эта часть была застроена домами ювелиров, аптекарей, музыкантов, алхимиков и иной разношерстной публики.

Он был шире, чем Старый город. Его улицы были просторнее, а здания выше и изящней. Здесь было больше домов и хозяйственных построек. Они так теснились друг к другу, что места для садов не оставалось и жители Нового города довольствовались маленькими цветничками, а то и просто клумбами в промежутках между зданиями.

В центре Белиона, в Новом городе, окруженная дворцовой стеной, и представлявшая собой крепость в крепости, находилась резиденция лордов «Орлиное гнездо» – Эреан-Глад.

В этих прекрасных палатах из белого камня останавливался сам лорд Аурониэн, нынешний правитель Эмборлада и его родичи, когда бывали в городе по делам. Также в резиденции принимали послов из дружественных земель и иных гостей, приехавших по какой-либо надобности.

На прямоугольной площади, напротив Эреан-Глада, находились посольства чужеземных стран. Одно из представительств принадлежало гномам Кхаззарада, другое – гномам Намлад-нома. Справа от них стояло здание посольства Аркалана, за ним – Далламара. Эти дома были самыми высокими и видными из всех. Слева от гномов расположились эльфы Эраниона и Симериля. Их строения, хоть и не выделялись размером, привлекали взгляды красотой и плавностью своих форм.

Площадь украшал большой фонтан, главной композицией которого была пара лебедей, один из которых был белым, а второй – черным. Из их раскрытых клювов текла прозрачная вода.

В городе было чисто, его улицы были вымощены камнем и подметались каждое утро. Горожане поддерживали порядок и старались не мусорить почем зря.

Помимо всего прочего, форпост мог похвастаться прекрасной сторожевой башней, расположенной на высоте в тысячу сто саженей. Ее воздвигли в середине Второй Эпохи на одном из горных пиков Мерваля, и назвали Лин-наихир, то есть «Небесный страж».

Первый этаж этого сооружения был занят припасами для гарнизона, дровами и растительным маслом в металлических сосудах с плотной крышкой для розжига костра. Его привозили из Аркалана. На втором находились помещения для дозорных. На третьем была смотровая площадка, где стояла мощная подзорная труба, которая позволяла многократно увеличить отдаленный объект. Оттуда осуществлялось постоянное наблюдение за дорогой, ведущей на запад. Обзорная видимость башни была велика и составляла около двух сотен верст.

Перед Лин-наихиром, на плоской площадке, огражденной стальным парапетом в рост человека, находился железный настил с невысокими бортами, в котором, сложенные в поленницу, лежали бревна. В случае нападения на крепость, костер разжигали, и его пламя можно было увидеть в Эминдале, Эрдеворе и Дельборо.

На сторожевой пост Лин-наихира можно было попасть по широкой и длинной, витиеватой лестнице, высеченной прямо в скалах. Но, как правило, дозорные добирались наверх с помощью подъемного устройства. Это была шахтная клеть на стальных тросах, которую поднимала и опускала мощная лебедка, установленная у основания башни. Обычно ее обслуживали четверо эльфов.

В город можно было попасть как через Южный вход, в котором было трое ворот, располагавшихся друг за другом по всей ширине крепостной стены, так и через Северный. Последний представлял из себя довольно узкий проход, сквозь который едва проезжала телега.

Внешние стены города, толщиной в двадцать локтей и высотой в десять саженей, равнодушно смотрели на осаждающих узкими бойницами. Со дня своего основания Белион не знал ни единого поражения.

Враги в этот злополучный год совсем озверели. Так и лезли они, ведомые голодом и жаждой крови, из Азвалгарских пустошей, проклятого и бесплодного места на западе материка Эну, как называли его эльфы всех земель.

От побережья Темного моря и далеко на восток простирались эти пустоши. Темные, выжженные, лишенные растительности и жизни, земли. Словно язва поразили они пространство от Железных Гор до Азвалгарских отрогов, которые являлись продолжением горной цепи Мерваля. Треклятое имя «Азвалгар» перекинулось на них, словно зараза, с мерзкого гоблинского города, отстроенного напротив них во времена Первой Эпохи. Оттуда, из этого гнусного пристанища, враги и совершали набеги на территорию Эмборлада.

Их войска заметили еще две недели назад, как только они показались на древней дороге, ведущей на запад. Высланная вперед разведка подтвердила данные наблюдателей с Лин-наихира и крепость стала готовиться к обороне.

Иллимер, начальник гарнизона, немедленно разослал гонцов с этим известием и принял все остальные необходимые меры, включая эвакуацию населения с окрестных ферм. Он позаботился о том, чтоб в крепости разместили домашних животных с фермерских подворий. В основном это были козы, кролики, куры и коты. Крупный скот и лишних лошадей тогда же отогнали к Нахад-Калану и далее, к Иллинуру. И также велел поднять понтонный мост, ведущий к склепам, поскольку не мог допустить разграбления могил предков.

Склепы располагались у подножья гор, чуть северо-восточнее крепости, за рекой. В них хоронили видных и прославленных горожан. За ними размещались катакомбы, где находили свой последний приют простые жители. Кладбищ, наподобие людских, то есть, открытых и ничем не защищенных, эльфы не устраивали, ведь орки-мародеры не гнушались обворовывать даже мертвых.

Нахад-Каланом – «Лагерем Аркаланцев» по-эльфийски, называлась небольшая, укрепленная стоянка людей. Сами они называли это место Долох-Котт – Дальнее становище.

Это было поселение, способное вместить в себя десять тысяч всадников и их коней. Оно было обнесено стенами, которые были выполнены из грубо отесанных сосновых бревен. Внутри поселка было четыре здания внушительных размеров. В одном из них была кузня, в другом лечебница, в третьем конюшни и в четвертом кухня, в которой готовили пищу и принимали ее.

Постоянно в нем проживало всего несколько сотен людей. Остальные воины появлялись в лагере ближе к концу марта, в начале нового года, который отмечался в день весеннего равноденствия. В это время на землях Эмборлада сходил снег. Он еще почти две недели лежал на севере, у гномов и там таял гораздо позже. Дождавшись своего часа, гоблины и орки пускались в набеги. В надежде поживиться и пограбить, они появлялись малыми отрядами у ферм под Белионом, Иллинуром и даже Дельборо. А некоторые, самые дерзкие, забирались еще дальше. Доставалось от них и торговым караванам, идущим в Белион из Эминдаля, Дельборо, Эрдевора и дальних земель: Эраниона, Симериля и Намлад-нома. Ради их защиты аркаланцы и содержали этот лагерь, получая от всех участников торговли дополнительный заработок для содержания войск.

Враги были весьма изобретательны, когда дело касалось добычи пропитания и даже выработали свою тактику, помогавшую им добывать его. Эта хитрая тактика заключалась в том, что несколько тысяч гоблинов или орков делали вид, что готовятся к осаде Белиона . Часть их оставалась в пределах своего лагеря, где они собирали осадные машины. А вторая часть, обычно это были конные орки, большими отрядами в две-три тысячи бойцов, летела грабить фермы. Таких отрядов могло быть несколько.

Лет семь назад, один из таких отрядов разграбил богатый аркаланский караван, следовавший в Долох-Котт, а затем в Белион. Помимо тысячи аркаланских рысаков и стада коров, оркам досталось несколько обозов с продовольствием и оружием, предназначавшимся для воинов Долох-Котта. С тех пор аркаланцы, наученные горьким опытом, держали в лагере значительные силы. А эльфы Белиона не торопились просить помощи у союзников, памятуя о ложных осадах.

Долох-Котт находился у развилки двух дорог, одна из которых вела в гномий Эрдевор и далее в Эминдаль, столицу Эмборлада, а вторая в Иллинур и земли Эраниона. От него до Белиона была неделя пути.

Теперь же, когда в крепости все было готово к осаде, оставалось только ждать неизбежного.

Был жаркий полдень и солнце светило так, словно хотело сжечь все, до чего дотягивались его лучи. Иллимер поднялся на смотровую площадку Лин-наихира и заглянул в подзорную трубу. Увиденное зрелище неприятно поразило его.

На залитых полуденным солнцем вершинах Кашгарских холмов, простиравшихся от Белиона в западном направлении, он узрел темные, зловещие фигуры врагов. Их было тысяч десять, не меньше. Среди них были орки, гоблины и около сотни угрюмых и здоровущих серых троллей, возившихся с таранами.

Глава разведки, немолодой уже, опытный эльф, Форниллион, конечно же, докладывал ему о возможном нападении. И даже точное число вражеских бойцов указывал. Но что такое сухие цифры в сравнении с реальностью?

Покинув площадку, Иллимер спустился вниз на подъемнике и, быстро пройдя Старый город, добрался до городских ворот. Затем он поднялся по длинной лестнице на внешнюю стену города, и принялся наблюдать за врагом в карманную подзорную трубу. Он опасался таранов, которые тащили тролли. Они были на расстоянии нескольких десятков верст от города и продвигались весьма медленно. Но, по расчетам эльфа, уже к вечеру вполне могли добраться до его пределов.

Он надеялся на то, что это очередная ложная осада и не хотел попусту беспокоить союзников, рассчитывая пересидеть врагов и уничтожить большую их часть с помощью катапульт. Но присутствие сотни троллей с таранами эту надежду не подтверждало. Тараны не выглядели фальшивыми. Их деревянные колеса из дуба и окованные железом головы, висевшие на цепях передвижной башни, развеивали иллюзии его ума.

Он еще раз поглядел в подзорную трубу, а затем, решившись, позвал ординарца и верного друга, защищавшего вместе с ним эту крепость вот уже не один десяток лет: «Эйлар! Вели страже разжечь сигнальный костер. Пусть в Эминдале, Иллинуре и Нахад-Калане узнают о том, что осада началась».

Эйлар выслушал его и убежал на западную часть стены, к угловой башне, где незамедлительно дернул за рычаг. Рычаг привел в действие систему оповещения, состоявшую из длинного троса и колокольчика на его конце. Наверху, в Лин-наихире, в комнате дозорных, раздался громкий звук. Из башни вышли двое эльфов и отправились разжигать костер.

Тем временем, орки, опередившие троллей на несколько часов, ринулись на штурм города. Следом за ними атаковали и гоблины, засыпав гарнизон отравленными стрелами.

«Нариэль! – крикнул Иллимер тысячнику белионских стрелков, стоявшему слева от него и терпеливо ожидавшему приказаний. – Готовь своих лучников к бою! Они уже тащат лестницы!»

Нариэль кивнул и, повернувшись, дал своим эльфам знак к стрельбе. Взметнулись луки оборонявшихся, и вылетевший из них град стрел накрыл первую волну врага.

«Ауретиль! Катапульты!» – продолжил Иллимер в пространство справа от себя. Но не успел он закончить эту фразу, как катапульты заработали, и тяжелые снаряды полетели вниз с крепостных стен. Ауретиль едва дождался команды.

Белион принял бой.

Отдав все нужные приказания, Иллимер вновь задумался.

«Впервые враги напали таким числом. В их войсках ныне тролли из Каменногорья, земли в Жемчужных Горах, на севере Бактурии. Они хорошо организованы и представляют собой немалую опасность. Они и ранее приходили под Белион, эти серые могучие создания. Но сегодня их больше, чем прежде! Неужели город в этот раз падет? От Иллинура до Белиона двадцать дней пути. Из Эминдаля и Дельборо и вовсе почти месяц. Остается либо рассчитывать на свои силы, либо надеяться на людей Аркалана».

Конечно же, крепость не была беспомощна. В ней располагался многочисленный гарнизон. Тысяча лучников, да не каких-нибудь неумех-новобранцев, а опытных, побывавших не в одном бою. Тысяча мечников – ветеранов, в стальных кольчугах и тысяча копейщиков с острыми длинными копьями на железных древках. С ними знаменосцы, на стягах которых гордо реет олень – символ Эмборлада, двадцать катапульт с боевыми расчетами по восемь бойцов и два прославленных военачальника Иллимер и Нариэль, чьи имена наводили на орков ужас и трепет.

Но врагов много, слишком много. Они давно зарились на крепость своими завидущими глазами. Она всегда была для них словно кость в горле, закрывая доступ ко всем эльфийским и людским землям. Смотрел на нее с вершины башни Риама и их владыка, темный дух Запада, Мехир-Улог.

Он несколько раз предпринимал попытки захватить эльфийскую цитадель, посылая к Белиону армии, одна больше другой. Но все его усилия разбивались о неприступные стены города и мужество его защитников.

Он бы участвовал в осаде и сам, если б мог. Но в лесу Энроттна находилось жилище Набу, его извечного врага, и приближаться к ее владениям было слишком опасно для него. Поэтому он направил свое внимание на другие заботы, переложив эту задачу на плечи своих военачальников.

В этот раз гоблинов привел их полководец, Нагбуз, хитрый и коварный, как все их племя. Умудренный опытом и трусливый, что в его народе принимается за осторожность, Нагбуз считается правой рукой верховного гоблинского вождя Газзора. Он обладает высоким авторитетом в Азвалгаре. Ему принадлежат лесопилки в восточной Бактурии, множество рабов и несколько тысяч воинов-лучников.

Орков возглавляет Саг, повелитель Сотара, города, бывшего прежде столицей Бактурии. Он владеет железными рудниками в Жемчужных горах на западе страны. Этот жестокий и бесстрашный воин смог собрать под своими знаменами более семи тысяч бойцов. Он же уговорил и вождя троллей, Булубага, на этот поход.

В надежде выполнить приказ Мехир-Улога – Темного Владыки, а заодно захватить Белион и разграбить его, они объединили свои силы. И выставили против города восемь тысяч орков, две или чуть больше тысяч гоблинов-лучников, с ними сотня троллей с таранами. И три омерзительных порождения Тьмы. Про них было известно то, что они появились в конце Первой Эпохи, после того как гномы объявили войну их предшественникам, драконам, обитавшим в горах Яранг-Менема. Драконы не выдержали конфронтации с горным народом, и отступили в Жемчужные горы, где успели отложить несколько яиц. Там их заметил Мехир-Улог и взял под свою защиту. Драконье племя избегло гибели от гномьих топоров, но не спаслось от рабства. Темный Владыка извратил их сущность, исковеркал их внешность и подчинил их волю. Они вскоре стали служить ему, превратившись в бессловесное орудие его ненависти.

На аркаланском языке их звали «гороп-агу» что означало крылатые ящеры. Эльфы для них названия не нашли и пользовались аркаланским, сократив его до «горпага». Эти враги были страшнее и гораздо опаснее троллей. Они атаковали с неба и жертвами их, чаще всего, были катапульты и лучники. От них прятались, ибо их толстую шкуру не пробивала ни одна стрела, даже та, что пускали из аркбалисты.

Очнувшись от раздумий, Иллимер повернул голову в сторону Лин-наихира. «Что они там мешкают?»

Словно в ответ на его безмолвный вопрос на башне разгорелся сигнальный костер. Потом все сильней и сильней. Пламя достигло роста человека и, все еще, продолжало вытягиваться вверх.

«Наверное, дрова отсырели после вчерашнего дождя, – предположил Эйлар, успевший вернуться к этому моменту и проследивший взгляд друга. – Надеюсь, эта заминка ничего не изменит».

Иллимер промолчал. «Что это может изменить?»

Он глянул вниз. Орки и гоблины уже не надеются взять крепость нахрапом. Они отошли от стен и, подобрав раненных, встали лагерем. Ждут троллей с таранами.

Горпаги кружили в небе к западу от города. Они страшились приближаться к нему слишком близко, ведь рядом с ним находилось логово их извечного врага.

Это была гигантская летучая полукошка-полумышь, обитавшая в темном, сгоревшем лесу, в огромной расселине напротив Дельборо. Ее звали Набу, и имя это, обыкновенно, произносилось с трепетом, уважением и страхом. Ее присутствие незримо хранило этот город, а также все свободные земли Эну от Темного Владыки Запада и его колдовства.

Несмотря на ожидаемую победу над орками и гоблинами, Иллимер знал, что то, что сейчас происходит под стенами города – это не настоящий бой. Это всего лишь разведка боем, ведь основные силы врага еще даже не подошли.

Положение было серьезным и эльф, отпив из фляжки горячительного, постарался придать своему лицу решительный вид. Ему не хотелось подрывать веру своих воинов в победу. К тому же, это не первая и не последняя осада, которую выдержал Белион – форпост и оплот всех свободных народов материка. Не далее, как двадцать лет назад, была подобная осада и зловещие знамена с черным солнцем внезапно возникли из утреннего тумана перед воротами крепости. Король Теней использовал свою магическую силу, чтоб его войска скрытно подобрались к стенам Белиона и почти преуспел.

В той осаде участвовала ровно половина от тех, что пришли к городу сегодня и Иллимер даже не стал просить помощи. Уничтожив большую часть врага из крепостных катапульт, он собрал всю кавалерию, доступную ему на тот момент, и устроил вылазку, размазав остатки вражеских войск о стены форпоста,

Но двадцать лет назад с орками не было такого количества серых троллей. Их было всего трое двадцать лет назад! А сегодня он насчитал их со стены не менее сотни! И именно это не давало покоя прославленному воителю. Тролли представляли собой значительную угрозу.

С трудом отмахнувшись от черных мыслей, вновь заполонивших его разум, он поглядел на своего ординарца. Тот стоял и с надеждой смотрел на восток. Оттуда должна была прийти помощь.

Княжество Аркалан находилось на юго-востоке материка Эну. Оно было разделено на три удела: Скентельд с городами Дельборо, Хорос, Данкут, Аркут, Алдан, Нивар, Недрок и Альборо. Илантельд с городами Баг-Аван, Ханг-Аван, Энк и Ямар. И Ронтельд с Фаддортом, Бустом, Онкуром и Мебуром. Столица княжества, Дельборо находилась почти в месяце пути от Белиона. Правители его никогда не отказывали в помощи эльфам. Так повелось издревле. Люди дорожили союзом с эльфами Эмборлада и Эраниона, а те, в свою очередь, дорожили своей дружбой с людьми.

Их нынешний князь, Бельтегир, был человеком сильным и воинственным. Он не сидел дома и не любил предаваться праздности. Возглавив войско, он обычно пропадал в походах, и жена его редко виделась с ним.

Походы у людей Аркалана совершались в двух направлениях. Либо на север, в земли эльфов Эмборлада, к Иллинуру, Белиону и Долох-Котту. Либо на юго-запад, по дороге вдоль Рабамских гор. Этот заброшенный и заросший степной травой путь, вел в царство Далламар, тридцать лет назад захваченное врагом и с тех пор представлявшее собой непосредственную опасность для Аркалана.

Из столицы Далламара, Далроса, орки и гоблины совершали набеги на фермы под Дельборо, грабили их, и уводили людей в полон. Чтобы избавиться от их нападений, князья Аркалана наносили по врагу упреждающие удары. Их войско было поделено на три части. Каждая часть насчитывала по десять тысяч копий и называлась «ког». Один ког всегда оставался поближе к Дельборо, другой обычно располагался в Долох-Котте, на развилке двух дорог между Белионом и Иллинуром. А третий пребывал в Рабамских горах, далеко на юге, воюя с гоблинами, облюбовавшими их для своих засад. Войско Аркалана составляли всадники, владеющие как копьем, так и луком с мечом.

Вспомнив боевого друга, правителя Аркалана, Иллимер вздохнул. Затем сурово сдвинул брови и снова глянул на вражеский лагерь. Узкая полоса земли между мертвым лесом и городом была усеяна остроконечными гоблинскими и орочьими палатками. Они жгли костры и варили вонючее варево. Запах смешивался с теплым, южным ветром и вызывал неуемную дурноту.

«Что за дрянь они варят там?» – передернулся командующий гарнизоном и брезгливо плюнул вниз со стены. Рядом схватился за горло верный Эйлар. Иллимер сначала испугался, решил, что друга сразила вражеская стрела. Но потом прислушался и понял, что эльф изо всех сил боролся с тошнотой.

«Омерзительный запах». – Проговорил ординарец, выпив воды из фляжки и еле проглотив ее из-за спазма в горле.

«Да уж». – Согласился с ним командующий и откашлялся. Южный ветер был в Белионе редким и не желанным гостем. Он приносил с собой дым Энроттна и засыпал стены города серым пеплом. От него хрустело на зубах, резало глаза и было тяжело дышать. А тут еще орки со своей вонью…

Эйлар поморщился и замолчал, закутавшись в походный плащ. Начинало темнеть и на крепость, с вершин Мерваля, спустилась вечерняя прохлада.

Иллимер последовал примеру друга и тоже завернулся в плащ, натянув на голову капюшон.

Это был старый суконный плащ серого цвета с подкладом из овечьей шерсти. Такие носили все эльфийские воины, от нижних чинов до высших. Он был простеган по всей длине мелкими ромбами. На спине был искусно вышит стилизованный олень – символ Эмборлада. Эту вещь, вместе с остальной формой, сапогами из кожи, суконными штанами, стеганой курткой до колен, широким ремнем с пряжкой и мечом из доброй стали, ему выдали, когда он только поступил на службу. Остальное он покупал уже сам. И наиболее ценным его приобретением была кольчужная рубаха, которую он урвал в Эрдеворе, у одного из прославленных гномьих мастеров.

Согревшись в тепле воспоминаний и плаще, Иллимер мысленно вернулся к павшему Далламару.

Это людское царство на юго-западе материка было невероятно сильно. Помимо пеших войск, царь Далламара, Скергельд, владел еще конницей и флотом. Всего под его началом насчитывалось около пятидесяти тысяч бойцов. Далламар казался непобедимым.

Четыре неприступные крепости Далрос, Кардос, Валак и Соранг хранили всю мощь царства своими гранитными стенами. Взять их было непросто. Защитой им были лучшие воины и бесстрашный царь…

Все куда-то исчезло тридцать лет назад. Под внезапным ударом пали Соранг и Валак, после Кардос и последним Далрос. Все было неожиданно для людей Далламара и весьма печально для его союзников. Не успели прийти на помощь ни люди Аркалана, ни эльфы всех земель.

Где ныне воинство Скергельда, последнего царя Далламара? Развеяно его славное воинство по ветру…

А единственный сын его, Ассам, малышом еще увезен был в Дельборо и теперь не вылезает оттуда. Да и с чем ему вылезать? Осталась от далламарийцев лишь горстка свободных людей. И та рассеялась по всему свету. Те же, кому довелось попасть в плен, а таких было много, горбатятся на врага в шахтах Хириин-Раура, то есть, Железных Гор. Далеко от родного дома, под неусыпным надзором и без надежды на возвращение.

«Ах, орки, ненасытные, алчные твари, – думал Иллимер, глядя на вражеский лагерь со стены. – Что ж вам неймется-то? Что ж не сидится вам в вашем поганом Риаме? Вечно вас толкает на гнусные дела злая воля вашего хозяина – Короля Теней».

Мысли лихорадочно метались в голове начальника гарнизона и на память ему вдруг пришел его внук, Ремиэль, как-то спросивший о седой старине. Парнишка живо интересовался историей и по кусочкам собирал древние сказания, стараясь восстановить целостную картину развития Эмборлада. И Иллимер, польщенный вниманием внука, вывалил на беднягу целый ворох слухов, рассказов и преданий. Успокоился он только тогда, когда у Ремиэля закончились чернила и свитки, на которых он и записывал его истории. Сейчас-то уже и не вспомнишь всего, чего он наговорил ему тогда, за год до этой осады.

Многие из этих сказаний Иллимер услышал от старожилов Белиона. Ровно пять сотен лет назад, он, тогда еще молодой, неопытный эльф из небольшого городка Сольдира, что находился в трехстах верстах к востоку от Иллинура, был назначен простым лучником в гарнизон Белиона. Он отличался бескрайним любопытством и с удовольствием слушал рассказы и байки стариков. Многое рассказывали они ему про древние времена. Но больше всего говорили про Мертвый Лес – Каэван Тар. Тот самый, что находился на юге, в пяти верстах от стен Белиона. У аркаланцев он звался Энроттн. Они утверждали, что это слово чуждо им, и что они заимствовали его из древности, и перевода этого слова не знали, равно как и то, из какого языка оно происходило. Но, помимо этого имени, они дали ему и свое, назвав его «Дамен-Герет», что означало Могильный Туман.

Люди старались не попадать в этот лес, ибо воздух в нем был дымный, ядовитый. Надышавшись им, можно было отравиться чуть ли не до смерти. Старики говорили, что в этих местах живут призраки давно ушедшего народа. Но кто этот народ или кем он был, не ведал никто.

Впрочем, к эльфам Белиона этот лес был благосклонен и дым его редко беспокоил крепость, часто и вовсе проходя стороной.

У них сохранилось даже древнее предание, рассказывающее об одной из великих битв, произошедших здесь в середине Второй Эпохи. В то время напало на город великое множество врагов. Их было впятеро больше, чем защитников. Неминуемо бы пал Белион, если б лес вдруг не вышел из своих границ. Расстояние от него до города внезапно покрылось туманом, в котором едва мелькали какие-то странные, черные тени. Сказание гласило, что орки выли от страха, а обычно непробиваемые тролли, со страхом в глазах, кидались на ворота, пытаясь их открыть. Защитники крепости стреляли, пока не закончились стрелы. А лес отступил только когда издох последний орк. Видать, из этой легенды и выросли ноги у байки про черных призраков.

Сам Иллимер за всю свою долгую жизнь ни разу не видел в дымном лесу никаких привидений в черном. Его больше пугали обрывочные, полные ужаса, рассказы про летучую полукошку-полумышь.

Ее имя на эльфийском языке звучало как Набуриэль, что означало Предвечная. И одного его порой было достаточно, чтоб задрожали колени, и пересохло в горле. Ибо страшна была и грозна Предвечная мышь. Горпаги, жуткого вида летающие твари, были в разы меньше по сравнению с ней. Они казались ничтожными и жалкими.

Когда Набуриэль покидала Энроттн, что случалось нечасто, все живое стремилось убраться с пути ее следования. Разбегались лесные животные, разлетались птицы и рассыпались по жарким степям бескрайние табуны лошадей, принадлежащие аркаланцам. К слову сказать, именно им больше всех приходилось страдать от ее действий, ведь она крала у них скот. И, разумеется, не по одной, две коровы. Горстями загребала она беспомощных жертв своих, и иногда в ее мощных когтях умещалось до десяти голов. Вылетев несколько раз за ночь, она уносила их в свое логово десятками. А чтобы добраться до них, по бревнышку раскатывала коровники. Ей достаточно было просто чихнуть для этого. Вскоре смирились люди с ее присутствием, и сами стали приносить коров ей в жертву, построив для этого особый алтарь рядом с Дельборо. Хоть и доставляла она им некие хлопоты, но еще ни разу никто не слышал от них проклятий на мышиную голову. Ибо Набуриэль, в ответ, уничтожала горпагов, прилетавших в Скентельд – Западные степи, с не менее прозаичной целью.

Иллимеру довелось увидеть ее всего лишь несколько раз за весь срок своей службы. Но один из таких моментов запомнился ему особенно. Это произошло на третий год после того, как он прибыл в Белион. В одну из ночей, на которую выпало его дежурство, он поднялся на смотровую площадку Лин-наихира и посмотрел на юго-восток, в сторону Дельборо. Его взгляд вдруг наткнулся на мышь, кружившую над северной частью Энроттна, совсем рядом с Белионом. Она разглядывала что-то на старой дороге, ведущей на запад. Эльфы называли ее Путь Обреченных – Эхарон-Патхир. Ведь если кто-то уходил по ней, то он, как правило, не возвращался назад. Из глаз мыши исходил яркий, оранжевый луч. И Иллимер даже не понял, что испугало его больше, этот жуткий луч или весь ее гигантский облик.

Он оцепенел и застыл столбом, и это едва не стоило ему жизни, ибо ветер, который Набуриэль поднимала своими крыльями, сбил его с ног и чуть не вышвырнул со смотровой площадки. Еле-еле тогда хватило эльфу сил, чтоб доползти до лестницы, ведущей вниз и скрыться в недрах башни. С тех пор, поднимаясь наверх, он всегда осматривался в поисках мыши.

Внезапно, мысли испарились из головы командующего гарнизоном. На поле зажглись тысячи орочьих факелов и при их свете кровожадные твари принялись готовиться к атаке. С темного запада прибыли троллиные тараны.

Пройдя по стене к надвратной башне, Иллимер заглянул внутрь и приказал Аэдору, мастеру-алхимику: «Аэдор, готовьте смолу. Подпалим им шкуры!»

«Подпалим!» – злорадно отозвался Аэдор, разжигая огонь под большими железными котлами, наполненными янтарной жижей, смешанной с каменным маслом. Рядом зашевелились его бойцы, занявшие свои места у ворота.

Троллям эта жижа не нравилась. Они ненавидели эльфийскую смолу и, чтобы защититься от нее, надевали на себя защитные колпаки до полу. Эти остроконечные колпаки, с двумя круглыми дырками для глаз, изготавливались из бычьих, сшитых в несколько слоев, шкур. Они давали троллям призрачную надежду на спасение. Они не знали о том, что эльфийские алхимики добавляют в смолу особое вещество, из-за которого она приобретала разъедающие свойства. И продолжали вариться в своих колпаках заживо.

Железные котлы перевернулись, и со стен Белиона на тараны, усердно долбившие первые ворота города, обрушился огненный ливень. Раздался дикий, предсмертный вой и шестеро троллей из боевого расчета, превратились в живые факела. Какое-то время они бегали по полю, давя орков и гоблинов и рыча от боли, а затем упали замертво.

«Отлично!» – обрадовался Иллимер. – Пополнить чаны! Быстрее!»

На небо выпорхнула мрачная луна и ударила светом в бесстыжие орочьи глаза. В ту же секунду на башнях Эминдаля, Иллинура, Дельборо и у лагеря на развилке двух дорог, зажглись ответные сигнальные огни.

Глава 2

Родной Арентейл Келехир покинул еще зимой прошлого года. Он направлялся в Эминдаль, в надежде повидать родичей. Там правил его дядя, правитель Эмборлада, лорд Аурониэн. Он мог бы добраться до города и более быстрым способом, из Арентейла, по северному побережью материка в Эминдаль вела прямая дорога. Но уж больно ему хотелось повидать старых друзей своих в Дельборо. Поэтому он из Арентейла свернул на путь, ведущий много южнее, в Иллинур и через два месяца добрался до Дельборо. Пожив там некоторое время и отметив с друзьями, сыновьями князя Бельтегира, Артадором и Эвераном, начало нового года, эльф направил своего коня по дороге на Белион.

Он провел в пути уже больше трех недель, как вдруг позади, вдалеке, в лагере у развилки, зажегся сигнальный огонь. Келехир сразу понял, что это был ответ на просьбу о помощи в Белионе и костер, пылающий на вершине Лин-наихира, словно гигантское пламя свечи, незамедлительно подтвердил его выводы. Дружина у эльфа была небольшая, всего пять сотен конных лучников, и он не хотел вступать ни в какие битвы столь малым числом.

Через пять дней он подъезжал к самому Белиону. В городе Келехир рассчитывал пополнить свои запасы и уж оттуда повернуть на север, на Эминдаль. Но крепость уже находилась под осадой. Оно, может, и не произошло бы ничего страшного, ведь эльф от природы был осторожен. Но именно в этот миг, когда до города оставалось всего пять верст, а он планировал вместе с дружиной обойти врагов слева и просочиться в северные ворота. Именно в этот роковой миг затемнилось небо какой-то странной тучей, и раздался резкий то ли свист, то ли крик, от которого у Келехира и сотоварищей тут же заложило уши.

«Набу!!!» – в ужасе заревели орки, гоблины и тролли и понеслись, куда глаза глядят.

От пронзительного крика Набуриэль обезумело все живое, в том числе и Белогрив, любимый конь эльфа. Он испуганно заржал и понесся вперед, по выщербленным от времени каменным плитам Эхарон-Патхира, оставив крепость и дружину позади.

Его безумный бег прервался неожиданно. В темноте он споткнулся о какое-то препятствие и выбросил Келехира из седла. Упав на землю, эльф закричал. Падение его оказалось крайне неудачным. Он сломал обе ноги, с размаху ударившись ими о камень, лежавший у края дороги. Теряя сознание, Келехир подполз к коню, но верное сердце Белогрива остановилось навсегда. Оно не выдержало жуткого крика Предвечной мыши и разорвалось от страха.

Очнувшись, Келехир убедился в том, что Белогрив мертв. Потом, поминутно вскрикивая от боли, сел и попытался сообразить, где он находится. Справа от него, в кромешной тьме, еле-еле угадывались очертания Мервальских гор. Где-то позади, вдалеке, слышались боевые кличи аркаланцев. Они подоспели несколько позже, чем Келехир с дружиной. Слева тянуло горелым, и эльф догадался, что это запах Энроттна. Он совсем недалеко от Белиона!

Эльф обрадовался и, превозмогая боль, перевернулся на живот. Он намеревался доползти до города. Но тут послышались чьи-то торопливые шаги и тьму неожиданно прорезал тусклый свет факела. Келехир зажмурился.

Что увидели его глаза? Нет… Это были не эльфы из его дружины и свет загоревшейся было надежды, померк быстро и окончательно.

«У-р-р-р». – Обрадованно зарычали отступавшие из-под Белиона орки. Их небольшая группа толпой окружила раненого.

«Что, не успел сбежать, эльфийский выродок?» – пробубнил один из них и пнул Келехира по сломанным ногам. Эльф вскрикнул и потерял сознание.

«Ха-ха-хе-хе». – Рассмеялись вражьи отродья и закопошились вокруг него, словно муравьи.

Келехир догадывался о своей страшной участи. Рассказами о том, что орки заживо едят людей и эльфов, пугали маленьких детей. На самом деле, орки редко делали это. Если уж совсем с голодухи были. А так они, чаще всего, брали их в плен и волокли в Железные Горы – Хириин-Раур. И становились пленники рабами на всю свою оставшуюся жизнь.

Пока он был без сознания, орки соорудили простенькую волокушу и положили в нее раненого. Им был смысл спасать его жизнь, ведь за каждого нового раба Мехир-Улог, что на эльфийском означало Король Теней или Темный Владыка, платил золотом. А золото – оно везде золото. Что в Риаме, что в Уаттру, что в Сотаре – вражеских твердынях на землях запада.

Эти семеро орков уже знали, на что потратят его. Подняв волокушу на плечи, они ступили на Путь Обречённых и рванули прочь от Белиона во всю свою орочью прыть.

Они шли по краю мертвого леса, но сколь долго, Келехир определить не смог. Иногда он приходил в себя, и ему казалось, что он слышит, как кто-то зовет его по имени. Он смотрел по сторонам, в надежде, что эльфы из его дружины уже хватились его и устроили за орками погоню. Тогда он еще не знал, что почти все они погибли в бою, бросившись по ошибке следом за ним и думая, что он ведет их в атаку, хотя его конь понес. От его дружины осталось лишь несколько десятков раненых, которые и сами были в тяжелом состоянии. Затем Келехир снова пропадал в бессознательном и время останавливалось для него.

Вскоре вожак орков велел устроить привал и позаботиться о пленном. В ответ, твари недовольно заворчали, протестуя. Никому из них не хотелось возиться с Келехиром. Бухтели они недолго, и, после того как вожак разбил морду одному из них, более не проявляли своего недовольства. Быстро наложили шины из подручных средств на ноги неудачливого эльфа и перебинтовали их грязными тряпками. Вот и вся медицина.

Но Келехир был даже благодарен вожаку за некое подобие лечения. Хоть он и понимал, что движет этим орком отнюдь не благородство души. Награды он боялся лишиться и не более того.

После того, как его ноги перебинтовали, вожак сунул в рот Келехиру какой-то корень и знаком показал, что его надо разжевать. Эльф благоразумно подчинился и вскоре боль, терзавшая его, отступила. Потом орки сварили на костре свою еду и, быстро опустошив котелок с неприятно пахнувшим прогорклой рыбой варевом, снялись с места. Им не терпелось поскорей добраться до Железных Гор.

Прошло около двух недель. Черный лес заметно поредел, отдельные его деревья забрались на Кашгарские холмы, а по левую руку внезапно возникла дорога на Азвалгар. Эльф понял это, едва взглянул на костяной указатель, навершием которого являлся побелевший человеческий череп.

Орки ускорились и перешли на быстрый шаг. Они не чувствовали себя в безопасности во владениях гоблинов, хоть формально и считались союзниками. Гоблины всегда следовали своей собственной выгоде и могли отбить у них пленника, чтобы сделать его рабом в своих копях. Поэтому они приложили все свои силы, чтоб миновать это место как можно быстрее.

Из географических трудов своих сородичей Келехир знал, что расстояние от Белиона до Риама составляет девятьсот двадцать верст. Согласно его расчетам, орки проходили по тридцать верст за один переход. А следовательно, где-то за месяц или чуть больше, они и доберутся до Хириин-Раура.

Орочий отряд быстро шел по Эхарон-Патхиру. Дорога, вымощенная черным камнем, отделяла Бактурию, расположенную на северо-западе материка от Азвалгарских пустошей, находящихся к югу от нее. Эту территорию, между Железными горами и Энроттном, издревле занимали гоблины и орки.

А сам Эхарон-Патхир был построен в столь незапамятные времена, что от тех, кто бы мог поведать хоть что-либо о его строителях не осталось даже воспоминаний.

В сумраке, перед взором эльфа, проплывали верхушки деревьев. Из истории он помнил, что в конце Первой Эпохи, этот лес, на севере и юге Азвалгарской пустоши, сгорел в страшном пожаре. Ходили слухи, что его спалила колдовским огнем сама Предвечная мышь, чтобы видеть войска Мехир-Улога. Но он не знал никого, кто бы мог подтвердить или опровергнуть это.

Однообразный пейзаж из черных остовов сгоревших деревьев еще долго маячил перед глазами Келехира. Так долго, что ему уже начало казаться, что он родился и вырос в этом лесу. А дорога все уходила вперед, и конца ее не было видно.

Каждую ночь орки вставали на привал в темном и неприветливом Черном Лесу или Меррет-Таре, как звучало его имя на эльфийском. Но спали недолго, не более шести часов. Очень уж не терпелось им добраться до Железных Гор побыстрее. Изредка они подходили к пленнику и присматривались: дотянет ли он до конца? Затем они совещались и снова шли на запад.

Келехир перестал считать дни, ведь это уже не имело смысла. Он был в плену уже больше трех недель, и никто не разыскивал его. Было уже слишком поздно для поисков. Он чересчур далеко прошел в земли врага вместе со своим орочьим отрядом. Его ждало рабство и бездонные, холодные шахты Хириин-Раура.

Он боялся, что орки не смогут продать его, из-за его переломанных и кое-как заживших ног, и растерзают, разозленные неудачей. Сейчас он не думал ни о возможном бегстве из Копей Железных Гор, ни о возвращении домой. Перед ним стояла всего лишь одна задача. Он должен был выжить любой ценой.

Отряд свернул на юго-запад, оставив справа дорогу на Риам, логово Мехир-Улога. Город-лабиринт, в котором обитали только страх и тьма.

Путь все так же проходил сквозь Меррет-Тар, только теперь он стал менее ровным и, вдобавок к этому, круто забирал наверх, к подножию Железных Гор. На нем все чаще стали попадаться камни и корни деревьев, из-за чего скорость отряда значительно снизилась. Орки без конца спотыкались и трясли волокушу. Потом они и, вовсе, бросили ее, предоставив эльфу ковылять на своих двоих, изредка поддерживая его подмышками.

Так прошло несколько дней. Сколько именно Келехир не разобрал. Они находились в каком-то совершенно чуждом ему месте, где солнце показывалось крайне редко. А небо было затянуто темными, хмурыми тучами. Вокруг валялись остовы сгоревших деревьев, и, словно лысина, блестела темным камнем совершенно бесплодная земля. Стали чаще попадаться другие орки. Они подходили к группе и завистливо поглядывали на счастливых обладателей эльфа. Келехир почувствовал неладное. Это беспокойство каким-то образом передалось и его оркам. Они чуть ли не бегом помчались по дороге, ведущей к Копям, волоча его за собой.

Железные Горы, а именно они приближались сейчас к пленному воину, встретили его острыми черными пиками, уходящими в небо. И жутким, безобразным оскалом пещеры, прорубленной в них у самого подножия.

«Здравствуй, Келехир, сын Эмариэля». – Сказала пещера и злорадно прищурилась.

Вожак его орков уже успел повздорить с начальником шахты. Они не сошлись в цене из-за кривых ног эльфа, и он со злостью поглядел на Келехира, словно бы проклиная последнего. Почувствовав на себе его взгляд, Келехир поднялся с камня, на который присел передохнуть, и с вызовом посмотрел в ответ. Он стоял, немного пошатываясь, с прямой и гордой спиной и молил всех богов о том, чтоб никто не заметил истинного положения дел. Это небольшое представление стоило ему громадных усилий, которые ему, к счастью, удалось скрыть от окружающих его орков.

Начальник шахты изучающе посмотрел на эльфа и, к облегчению Келехира, передал вожаку несколько серебряных монет. Тот быстро оглянулся и припрятал большую часть. Эта подлость не ускользнула от внимания остальных и у ворот поселения разгорелась потасовка. В неравной битве вожак был убит и деньги поделены между победителями. Они также забрали все вещи Келехира: темно-голубой плащ, подбитый медвежьим мехом, с вышитым на его поверхности волком, символом Эраниона, простой шлем, утепленный доспех из кожи (куртка до колен, штаны и сапоги с перчатками), стальной кинжал с ручкой из красного дерева, длинный меч и дальнобойный лук. Ему разрешили оставить себе только исподнее, но эльф и этому был рад.

Потом за ним пришел другой орк, с красной повязкой на голове и, схватив Келехира за шкирку, потащил его вглубь пещеры.

Начинались Копи большой, квадратной площадкой, от которой, во всех направлениях, ветвились и змеились бесчисленные коридоры. Одни вели прямо, другие налево, третьи – направо, а четвертые – вниз. Орк с повязкой поволок эльфа в самые недра, в один из нижних коридоров. Спускались они более часа и, наконец, прибыли туда, куда следовало. Орк привел его на место, где Келехир должен был добывать руду до самой смерти и швырнул на каменный пол. Затем он недовольно посмотрел на его ноги и кинул ему кирку и огромную плетеную корзину.

«Пока не заполнишь, не получишь жрать». – Бросил он фразу на чистом эльфийском и, ухмыльнувшись в ответ на удивленный взгляд Келехира, исчез в том самом коридоре, через который они пришли.

Когда он ушел, Келехир устроил поудобнее свои больные ноги, и стал осматриваться. Справа и слева от него зияли темные дыры. В них слышались удары кирки, и он понял, что он здесь не один. Глаза его постепенно привыкли к полутьме, и вскоре стала видна большая пещера. Потолок ее был укреплен свежесрубленными бревнами. На одном из них висела лампа, освещавшая небольшое пространство. В дальнем левом и правом углах кто-то копошился. Взяв в руки кирку, Келехир ударил по каменной стене, из которой он должен был добывать руду. Но сил у него было мало, и кирка только выбила маленькую, еле заметную, искру. Эльф тяжело вздохнул. Как скоро он сможет поесть? А впрочем, и есть-то ему особо не хотелось. Бросив инструмент, он лег на холодный, усеянный осколками породы пол, и закрыл глаза.

«Ах, Арентейл! Увижу ли я когда-нибудь твои цветущие поля и плодородные луга? – Думал Келехир, душою возвращаясь в отчий дом. – Доведется ли мне вновь войти в мощные, но ласковые летние воды Тауриля? Или, может, суждено мне сгинуть в этих пещерах, как и многим до меня»?

Но никто не ответил ему. Вместо этого, кто-то тихонько толкнул его в плечо. Келехир лениво приоткрыл глаза. Перед ним, на корточках, сидел огромный парень. Под его рубашкой бугрились мощные мышцы, а руки были в два с лишним раза толще, чем у эльфа.

«Спишь?» – дружелюбно спросил здоровяк.

«Нет, не сплю». – Ответил Келехир, продолжая вглядываться в лицо собеседника. Оно было приятным, открытым и неожиданно озарилось белозубой улыбкой.

«Меня зовут Рашт, – представился бугай. – Я из Канга, что в Далламаре».

«Очень приятно, – проговорил эльф. – А я – Келехир из Арентейла».

«Но, как же ты из Канга? – продолжил он удивленно. – Город ведь захвачен лет как тридцать с лишним назад!»

«Да, да, – как будто бы спохватившись, произнес Рашт. – Я знаю. Просто отец мой и родичи из Канга. И, хоть я и родился в Дельборо, на землях друзей, но все же»…

«Я понимаю». – Мягко остановил его Келехир. Он знал, что это было надеждой для людей Далламара. Многие из них продолжали мысленно жить на своей потерянной родине. Так они сохраняли связь со своей землей и оставались, хоть и поверженным, но народом. А не горсткой бездомных, бесцельных людей. Почувствовав, что эльф не осуждает его, далламариец вновь улыбнулся.

«Хочешь пить?» – спросил он Келехира и, метнувшись в свой угол, принес фляжку, полную прохладной, но необычной на вкус воды.

«Только много не пей, – предупредил он эльфа. – От нее потом живот ноет».

«Спасибо, – поблагодарил его Келехир и сделал один небольшой глоток. – Расскажи, как ты попал сюда, Рашт?»

«Эх! – вздохнул здоровяк и в отчаянии закрутил головой. – Как все, Келехир, ножками».

«Ну, так уж прям и как все, – перебил его эльф. – Меня вот, почти всю дорогу на волокуше тащили».

«Да ну? – удивился Рашт и, с сомнением посмотрев на кривые ноги Келехира, прибавил. – Уж лучше бы ты сам шел».

«Согласен, – кивнул эльф. – Но, как видишь, не вышло».

Они немного помолчали, прислушиваясь. Но шахта жила своей жизнью и где-то в углу по-прежнему усердно грызла скалу старая кирка.

«В плен я попал на Южном перевале, – глухо проговорил далламариец, понизив голос. – В ста двадцати верстах от Дельборо. Нас, четверых, выслали в разведку. Мы должны были проследить за движением врага на старом Далросском тракте».

Он тяжело вздохнул и прибавил: «Вот мы и проследили»…

«А знаешь, Келехир! Места там жуткие! – Внезапно увлекшись воспоминанием, продолжил он. – Энроттн почти вплотную подходит к перевалу! Нередко в этой части тракта находят убитых гоблинов и орков. И никаких следов от ран на их телах! Представляешь?»

«Нет, – честно сознался эльф. – Такого я никогда не видел».

«А я видел, – убедил его далламариец. – Вот этими вот глазами».

При этом он приблизился к эльфу и выкатил на него большие, черные глаза.

«Ха-ха, – рассмеялся Келехир. – Ну, наверное, этими. Других-то у тебя нет! Или есть?»

Рашт улыбнулся в ответ на шутку и заговорщически прошептал: «Лежат прям по двое, в ряд. Дохлые голубчики. И ни тебе крови от них, ни криков. И видно, что издохли не от дыма»…

«Как это не от дыма? – недоумевал эльф. – А отчего же тогда?»

«Не знаю я, Келехир, – пожал плечами здоровяк. – Да и никто не знает. Но я ни разу не видел, чтоб дым проделывал в ком-то дыры, как будто от стрелы, либо копья».

Эльф изумлённо наморщил лоб и призадумался, закрыв глаза. Кто-то ведь рассказывал ему похожие вещи. Кто же? Кто же? Ах, да! Эверан, средний сын князя Бельтегира, говорил ему о таких случаях, происходивших на старом Далросском тракте. Но он тоже никак не объяснял странную гибель орков. Вернее, он объяснял, да Келехир не поверил.

Воспоминание о друге вызвало в памяти его образ. Широкоплечий, среднего роста, с густыми темными волосами, аркаланец. Круглое лицо, короткий, прямой нос, большой рот, кустистые брови и круглые светло-серые глаза, в глубине которых всегда зреет смех и радость. Он носил зеленый плащ с капюшоном, такого же цвета накидку на кольчужном доспехе, темные штаны и высокие сапоги с толстыми подметками. На кожаном поясе висел кавалерийский палаш и кинжал.

«Пока мы глазели на этих дохляков, – раздался в пещере голос далламарийца. – Нас окружила целая сотня орков. Товарищи мои стали отбиваться и двоим из нас повезло. Их убили. А я и еще один воин, Ветран, попали в плен и оказались здесь, в Копях. Но друг мой не выдержал тяжкой работы и в прошлом году умер».

«Сочувствую». – Искренне произнес Келехир, открывая глаза.

Рашт промолчал, печально качнув головой.

«А мне ведь рассказывали подобное, – произнес эльф, возвращаясь к предыдущей теме. – Только я не верил в это».

«И я не верил, пока не увидел все сам». – Встрепенулся далламариец.

«Странно, – продолжил эльф. – Эверан, друг мой, говорил мне, что это дело рук призраков Энроттна».

«Эверан? – удивился совпадению Рашт и, устав сидеть на корточках, сел на пол. – Так ты с ним знаком? А я служил у него. Хороший он военачальник, заботливый… А про Энроттн – это правда. Многие из нас думают, что это именно призраки убивают орков и гоблинов на перевале. Только их никто никогда не видел. Вот так».

Заключил он и затормошил эльфа: «Ну, а ты-то, как попал сюда?»

«Я? – рассеянно переспросил Келехир и прибавил. – Видимо, у меня судьба такая»…

«Тут у всех одинаковая судьба». – Угрюмо ухмыльнулся собеседник.

«Все сложилось, как нарочно, – задумчиво проговорил эльф. – Я ехал из Дельборо в Белион. Там должен был пополнить припасы и уехать в Эминдаль, к родичам. Но эти планам не суждено было сбыться. Белион оказался в осаде, не знаю, что сейчас с ним стало»…

Далламариец встревожился, но не стал перебивать Келехира.

«Я хотел обойти врага и просочиться в северные ворота города, – продолжил тот. – Но тут в небе появилась эта чертова мышь, и как закричит! У меня уши заложило. Кони воинов словно взбесились, понесли в разные стороны. А мой, Белогрив, помчался на запад, прямиком в орочьи владения. Потом он споткнулся обо что-то в темноте и выкинул меня из седла. При падении я сломал обе ноги об камень. Так меня и нашли орки, сбежавшие из-под Белиона».

«Ох, ох, – сочувственно заохал Рашт. – Не повезло тебе, Келехир. Ох, как не повезло».

Келехир согласно кивнул и обхватил руками больные ноги.

«Набу, – со священным ужасом в голосе прошептал Рашт. – Отец рассказывал мне про нее разные истории».

«Что? Что он тебе рассказывал? – заволновался эльф. – Ты знаешь, я впервые в жизни видел ее так близко! Боги! Она огромна, словно горы Иннарималя! Ее глаза горят малиновым огнем! Это настоящее чудовище!»

«Не говори так, Келехир, – нахмурился далламариец. – Она помогала моему народу. И не один раз».

«Прости, – упавшим голосом прошептал Келехир. – Если бы не она, я бы сейчас был в Белионе».

«Я тебя понимаю, – поддержал его Рашт. – Но тут ее вины нет».

Келехир промолчал, размышляя о том, что могло бы быть, если б не Предвечная мышь. Но далламариец внезапно продолжил: «Отец рассказывал мне о той войне, когда мне было лет семь или восемь. Он был одним из тех, кому довелось освобождать и удерживать Кардос, чтоб население столицы могло спастись. Его, раненного и почти при смерти, забрали вместе с семьей, успевшей убежать из-под Канга, союзники-аркаланцы. Они привезли его в Альборо, южный форпост Аркалана в горах Ангеранума, и выходили там. Потом отец с матерью и дедом перебрались в Дельборо. Там они получили земельный надел, отстроили дом и после этого родили меня».

«Так вот, орки и гоблины осадили Далрос. – Рашт глухо кашлянул. – С ними, на осаду, прилетело пятеро горпагов. Они срывали с Рабамских гор огромные куски камня и швыряли их на стены города и катапульты. Они бы разнесли весь город, если б не Набу. Она вылетела из гнезда. Двоим горпагам она скрутила головы, и их туши упали в самую гущу осаждающих, подавив там немало врагов. А третьему чудищу она вспорола живот своими мощными задними лапами. И оно улетело, истекая черной кровью. Оставшиеся двое так рванули на запад, что было слышно, как в их крыльях свистит ветер!»

«Но Далрос-то все равно пал!» – Горячо возразил Келехир.

«Да, – угрюмо согласился далламариец и поднялся, отряхивая серые, холщовые штаны. – Только жертв с нашей стороны было намного меньше, чем, если бы их было, не вмешайся она».

Келехир промолчал и перевел тему в другое русло.

Глава 3

Дни тянулись однообразно, незаметно превращаясь в недели и месяцы. Келехир ковырял и ковырял трудно поддающуюся скалу. Корзина наполнялась и опустошалась. Затем наполнялась и опустошалась снова. Ноги эльфа окончательно зажили, но по ночам его стал беспокоить внутренний жар. Ему вдруг становилось душно, и он снимал с себя просоленную и грязную рубаху. И так же внезапно ему становилось холодно. Тогда он вновь надевал ее. Она была отсыревшая от пота, и Келехир лязгал зубами ровно до следующего приступа жара.

Вместе с ним в пещере трудился Рашт и молчаливый, угрюмый бактурианец. Он никогда не вмешивался в разговор друзей (а Келехир и Рашт, к тому времени крепко подружились), и предпочитал проводить время в одиночестве.

«Рашт, – как-то спросил эльф друга. – А этот парень, он давно здесь?»

«Давно». – Ответил далламариец, переливая из своей плошки в плошку Келехира некую питательную жидкость, которую орки варганили для рабов. Он обычно так поступал, отделываясь от возмущенного его бесконечной добротой приятеля.

«Тебе надо больше кушать, Келехир, – говорил Рашт, отливая из своей чашки ровно половину. – Видишь, какой ты худой? А мне не надо лишнего. Я фигуру берегу».

Келехир не знал, зачем Рашт бережет свою фигуру, но был благодарен ему за самопожертвование, и в ответ молча гладил заросшую голову далламарийца.

«Что же он молчит-то? – спросил эльф, глядя на мрачного парня, сидевшего отдельно от них и жевавшего невкусную бурду вприкуску с хлебом из кореньев. – Почему не разговаривает с нами?»

«Не знаю». – Сердито пожал плечами Рашт. Он не испытывал никакой приязни к бактурианцу.

Келехир снисходительно покосился на него и приветственно махнул молчуну рукой: «Эй, идем к нам!»

Тот сощурил глаза и, злобно плюнув на пол, демонстративно отвернулся от него. Келехир недоуменно переглянулся с Раштом.

«Он так всегда отвечает, – проговорил далламариец, отхлебывая воды. – Не стоит общаться с ним, мой друг. Он из Бактурии. А люди тех земель испокон веков враги нам».

«Бактурия большая, – задумчиво произнес эльф. – Откуда же он?»

«Я из Сотара, – вдруг ответил бактурианец. – Отсюда триста восемь верст».

«А как тебя зовут?» – обрадовался Келехир. Ему показалось, что собеседник его чуть подобрел.

«Ибрет меня зовут». – Просипел угрюмый парень.

«А я Келехир». – Продолжил было эльф, но бактурианец бесцеремонно перебил его: «Я с тобой рядом уже полгода живу. Ты что же думаешь, я не знаю, как тебя зовут, эльфийское отродье?»

«Эй, полегче! – загремел на всю пещеру Рашт. – Полегче, ублюдок! Иначе я размозжу твою поганую башку об эти камни!»

Бактурианец недобро посмотрел на здоровяка, но благоразумно промолчал.

«Не надо, Рашт, – успокоил друга Келехир. – Он явно не хочет с нами общаться».

«Вот именно, – подтвердил Ибрет. – Не хочу».

«Ну и заткнись!» – заорал далламариец и грязно выругался. Ибрет последовал его совету и, отвернувшись, принялся долбить скалу.

«Терпеть его не могу, – прошептал Рашт на ухо эльфу. – Он подлый. Еще когда Ветран был жив, эта гадина по ночам отсыпала руду из наших корзин. Пока мы не выследили его и не задали ему основательную трепку».

«Это низко». – Возмутился Келехир и с негодованием поглядел бактурианцу в спину.

«Для кого как, – отозвался далламариец. – Для его мозгов, это, видать, пока что еще не превзойденная вершина».

«А ты, что, здесь самый умный? – взорвался Ибрет, услышав последние слова Рашта. – Я, между прочим, выжить пытаюсь!»

«Здесь все пытаются выжить, если ты не заметил, – угрожающе проговорил далламариец, подходя вплотную к нахалу. – А тебе это вовсе ни к чему. Такие, как ты, должны кормить червей глубоко под землей».

«Это не тебе решать!» – Взвизгнул Ибрет, замахиваясь на Рашта киркой. Но тот схватил его за руку и так сжал, что у его противника сперло дыхание.

«Как знать, – отозвался далламариец, резко ударив его в живот. – Как знать».

Бактурианец осел на пол тяжелым мешком, и некоторое время переводил дыхание. Больше он не связывался с Раштом и старался держаться от него подальше.

Кроме этой ссоры мало чего омрачало их рабскую жизнь в пещере. Иногда приходили орки. Они приносили кое-какую еду и выносили корзины с добытой рудой. Так продолжалось довольно долго, пока однажды к ним не заглянул орк с красной повязкой.

«Бурлаг! – тут же кинулся �