Гражданское право. Особенная часть

1.1. Влияние цифровизации на экономику и правовое регулирование экономических отношений

Типы экономических систем. Экономика – основа, определяющая суть, содержание и особенности общественных отношений на том или ином этапе исторического развития. Соответственно, трансформация экономики предопределяет изменение всех видов общественных отношений, в том числе в правовом пространстве. При этом в последнее время в науке все чаще стал обсуждаться вопрос о становлении и развитии нового типа экономического уклада общества – цифровой экономики. Исключительный интерес в разрезе данной темы представляет влияние цифровой экономики на финансовые правоотношения, особенности которого будут рассмотрены в данной главе.

С течением времени общественная организация претерпевает значительные изменения, меняется образ жизни, появляются все новые и новые технологии. Все это оказывает значительное влияние на все сферы общества, включая экономическую. Обобщение основных черт, присущих экономическим отношениям на различных этапах исторического развития, позволяет выделить несколько видов экономических систем. Традиционно классификация таких систем проводится в зависимости от двух признаков:

1) формы собственности на средства производства;

2) способа регулирования хозяйственной деятельности и управления ею.

Таким образом, виды экономических систем отражают способы решения главных экономических проблем и типы собственности на экономические ресурсы[1]. Это позволяет выделить четыре основных типа экономических систем: традиционные, рыночные, командные и смешанные. Сто́ит, впрочем, оговориться, что представленные ниже характеристики экономических систем являются достаточно обобщенными и условными. Следует также учитывать, что на развитие экономических отношений влияет множество факторов, в том числе географическое положение, геополитическая ситуация, история, культура и традиции того или иного общества, а также целый ряд иных факторов.

Первичным типом экономической системы является традиционная экономика, которая в первую очередь присуща древнему и средневековому этапу исторического развития. Однако отметим, что и в более позднее время можно встретить экономические черты, характерные именно для этого типа. Например, многие африканские страны и сегодня обладают признаками традиционной цивилизации.

Как отмечается в экономической теории, главную роль в социально-экономических отношениях такого типа играют традиции и обычаи, которые необходимо защищать от каких-либо изменений, в том числе прогрессивных. Ценностью при таком жизненном укладе являются стабильность, устойчивость, почитание заповедей предков. Именно от традиций зависит, какие блага, каким способом и для кого будут производить. При этом товарно-денежные отношения не развиты, господствует натуральный обмен. В структуре экономики такого типа преобладает сельское хозяйство, большинство населения занято в аграрном секторе, применяя ручные орудия труда, а главным богатством является земля. Роль человека в общем процессе производства экономических благ определяется в первую очередь наследственностью, а также принадлежностью к определенной группе (касте). Интересы личности в таком коллективе четко не выделяются[2].

В результате первой промышленной революции человечество шагнуло в эпоху индустриального общества. В экономической теории отмечается, что для данного общества характерна стадия промышленного развития, когда основной отраслью производства становится крупная индустрия, а промышленный и финансовый капитал – главный объект собственности[3]. Характерными чертами индустриального общества являются возрастающие объемы потребления, производства и его экстенсивное развитие, высокая ценность знаний, а также механизация социальных связей и отношений человека с природой[4]. И. Н. Тяпин отмечает также, что структурные связи в обществе нового типа существенно отличаются от традиционной модели. Теперь главными структурными социальными единицами, отличающимися друг от друга местом в экономической системе, выступают классы. Одновременно с экономической и социальной сферой модернизация затрагивает и политическую систему: существенно расширяется круг прав и свобод граждан, получают развитие парламентаризм, многопартийность. Однако индустриальная революция привнесла и негативные изменения. В частности, усиливается неравномерность развития различных регионов, что впоследствии становится причиной колониальных войн, захватов, порабощения сильными странами слабых[5].

Следующим типом экономического уклада является рыночная экономика, отличительная особенность которой состоит в наличии свободного, неконтролируемого со стороны государства рынка. Для соответствующего типа социально-экономического устройства общественных отношений характерна частная собственность на средства производства, что, в свою очередь, создает естественную конкурентную среду в предпринимательском сообществе. Положительным следствием этого является высокий уровень заинтересованности бизнеса в создании и продвижении на рынке нового продукта (в том числе инновационной направленности), что формирует условия для свободной конкуренции и экономического роста в стране. Однако данный тип экономического уклада в чистом виде (без регулирующего воздействия со стороны государства в отдельных сферах жизнедеятельности) не позволяет обеспечить стабильный рост целого ряда отраслей экономического производства, не предполагающих получения сверхприбыли в краткосрочной перспективе (например, стратегических систем биобезопасности, военной промышленности, сферы здравоохранения и др.). В зоне риска экономическая система чистой конкуренции оказывается в периоды нестабильности или экономического спада, обусловленные разными причинами – эпидемиологическими, социокультурными, технологическими и т.д.[6]

Высокий уровень централизации управления и материально-технического обеспечения сферы производства и потребления ресурсов характерен для следующего типа экономического уклада – командно-административной, или плановой, экономики.

Под плановой экономикой целесообразно понимать экономику, «при которой материальные ресурсы составляют в основном государственную собственность, а направление и координация экономической деятельности осуществляются посредством централизованного планирования, управления и контроля»[7]. Рассматриваемый тип экономики существовал в СССР, а также иных странах так называемого восточного блока[8]. Характерной особенностью данного типа экономического уклада является управление всеми хозяйственными процессами на основании государственного планирования (в том числе показателей выпуска товаров) с преобладанием административного метода регулирования экономических отношений. В плановой экономике все наиболее важные ресурсы находятся в собственности государства, основными участниками их перераспределения являются предприятия государственной формы собственности. Правовая регламентация социально-экономических процессов в обществе и государстве направлена на укрепление государственной власти, а саморегулирование как вид хозяйственной автономии субъектов экономического процесса в стране не развито.

К положительным чертам рассматриваемой системы управления целесообразно отнести устойчивость всех экономических процессов, которая обусловлена планомерным наращиванием материально-технических ресурсов и кадрового резерва. В силу прямой административной подчиненности субъектов хозяйствования плановая экономика обладает более хорошей, в сравнении с рыночной экономикой, мобилизационной способностью, а это, в свою очередь, позволяет ей преодолевать кризисные этапы с меньшими потерями. В то же время следует отметить, что монополизация рынка со стороны государства создает предпосылки для снижения эффективности экономических процессов в связи с отсутствием конкурентной среды. Данное обстоятельство стагнирует формирование инновационного потенциала практически всех отраслей экономики.

В современных условиях подавляющая часть экономических систем носит смешанный характер, т. к. в любой рыночной экономике в той или иной степени наблюдаются элементы централизованной экономики и государственной собственности[9]. Российскую экономику также следует относить к смешанному типу. Подтверждением этому служат положения Конституции Российской Федерации[10], которая, с одной стороны, гарантирует единство экономического пространства, свободу экономической деятельности (ч. 1 ст. 8), право на свободное использование способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34), а с другой – предусматривает создание условий для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан (ст. 75.1), которые невозможны без государственного управления экономическими процессами.

Цифровая экономика. Сегодня весь мир стоит на пороге четвертой промышленной революции, главной отличительной особенностью которой является тотальная информатизация и цифровизация и, как следствие, переход к цифровой экономике. Вспомним предшествующие три революции, символами которых стали: паровая машина и паровоз, затем электродвигатель и автомобиль и, наконец, атомный реактор и ракета.

Четвертая промышленная революция предполагает внедрение принципиально иной системы материального производства, трансформацию всей сферы экономической жизни, включая отношения собственности, сферу услуг, занятие предпринимательской деятельностью, механизм частного и государственного управления, которые будут основаны на цифровых системах. Будут затронуты и социальная, культурная сферы, что неминуемо приведет к изменению всего общества, включая частную жизнь.

Однако следует отметить, что предпосылки цифровой революции в развитых странах мира сформировались еще в 70–80-е годы XX века. В Советском Союзе в послевоенное время активно обсуждалась возможность автоматизации управления народным хозяйством[11].

Таким образом, цифровизация и трансформация экономической системы выступает объяснимым и вполне обоснованным этапом развития лидирующих экономик мира. Однако, как подчеркивает С. И. Черных, соответствующий переход возможен при наличии двух обязательных условий.

Во-первых, в государстве должен фиксироваться высокий уровень удовлетворенности базовых потребностей населения среднего класса (рынок должен быть насыщен продуктами питания и одеждой; население должно быть обеспечено достойным жильем и товарами длительного пользования, в том числе автомобилями), что предполагает увеличение доходов основных слоев населения и, как следствие, соответствующее экономическое развитие[12].

Во-вторых, обязательным условием выступает наличие эффективной национальной промышленной и научно-технологической базы, которая может непрерывно создавать инновационные разработки и преобразовывать их в продукты, на которые имеется постоянный спрос[13].

По мнению А. А. Петрова, в настоящее время важнейшими элементами цифровой экономики выступают цифровизация, роботизация, блокчейн, 3D-принтинг, искусственный интеллект, киберфизические системы, интернет вещей, цифровые платформы, электронная коммерция, большие данные. Указанные технологии содействуют модернизации экономической системы, значительному повышению производительности труда, формированию принципиально новых рынков, приросту ВВП, что в конечном счете должно обеспечить рост благосостояния населения[14].

Как отмечает Л. В. Турко, термин «цифровая экономика» был введен Николасом Негропонте, американским специалистом в области информатики, в 1995 году. с целью обозначения и выделения возможностей новой экономической системы относительно предыдущей, поскольку именно в то время начали активно продвигаться разработки в сфере информационно-коммуникационных технологий[15].

Важно отметить, что единого подхода к толкованию данного термина до сих пор не выработано. Рассмотрим некоторые из них.

В зарубежной экономической литературе используются различные термины для обозначения рассматриваемого типа экономики: цифровая экономика[16], информационная экономика[17], электронная экономика[18], API-экономика[19] и т. д. В России чаще всего используется термин «цифровая экономика». В юридической доктрине представлены различные подходы к определению данного понятия.

В. А. Вайпан определяет цифровую экономику как систему экономических отношений, в которой данные в цифровой форме являются ключевым фактором производства во всех ее сферах[20]. Несомненным плюсом представленного определения является конкретизация объекта соответствующих экономических отношений: ими является не просто информация, а ее разновидность – данные. Исходя из содержания действующего законодательства[21] информация делится на сообщения и данные. Последние представляют собой упорядоченные, хранящиеся в формализованном виде сведения.

Р. В. Мещеряков предлагает рассматривать цифровую экономику как экономику, основанную на цифровых технологиях, т. е. исключительно как область электронных товаров и услуг, а также экономическое производство с использованием цифровых технологий[22].

В. М. Матюшок полагает, что цифровая экономика – это форма экономической деятельности, в основе которой лежит глобальная электронная среда с преобладанием в качестве особо значимых элементов производительных сил информации и знаний и ускоренной динамики между спросом и предложением[23].

А. А. Петров определяет цифровую экономику как инфраструктуру хозяйственной деятельности, основанной на информационно-компьютерных цифровых технологиях, которые диктуют свои правила дальнейшего развития материального и нематериального производства, системы управления и регулирования, системы общественных отношений, правовой системы и общества в целом[24].

Некоторые исследователи полагают, что цифровая экономика является не чем иным, как продолжением информационной экономики, которой стали присущи некоторые новые черты после уникального технологического прорыва в результате четвертой промышленной революции[25].

Сто́ит заметить, что ряд представителей науки и вовсе настроен очень скептически по отношению к происходящим экономическим переменам. Так, В. В. Ивантер, рассуждая о сущности цифровой экономики, отмечает, что речь идет не столько о создании новых отраслей и новой экономики, сколько об оцифровке существующей, о создании взаимосвязанных информационных систем[26].

Д. А. Диденко и А. А. Шудренко полагают, что инновационная экономика не несет каких-либо качественно новых изменений по сравнению, например, с экономикой традиционной, вследствие чего не сто́ит признавать ее самостоятельной стадией[27].

По мнению С. И. Черных, такое отношение ученых может быть связано с тем, что Российская Федерация все еще отстает от цифровых лидеров. Так, национальная инновационная экономика в настоящее время уступает в глобальном масштабе в конкурентной борьбе за факторы, определяющие конкурентоспособность инновационных систем, в первую очередь за «умные деньги» (инвестиции, привлекающие в проекты новые знания, технологии, компетенции)[28].

В отчете Организации экономического сотрудничества и развития за 2020 год для Целевой группы по цифровой экономике G20 «Дорожная карта по созданию общей основы для измерения цифровой экономики» отмечается, что цифровая экономика включает в себя всю экономическую деятельность, основанную на использовании цифровых ресурсов или значительно расширенную за счет их использования, включая цифровые технологии, цифровую инфраструктуру, цифровые услуги и данные[29].

Т. Мезенбург предлагает рассматривать цифровую экономику как систему, включающую пять обязательных характеристик, среди которых: электронная коммерция; инфраструктура электронного бизнеса, т. е. программное обеспечение, оборудование, сети, человеческий капитал и др.; характеристика демографии и рабочей силы; ценовое поведение; увеличение значимости традиционных отраслей посредством применения цифровых технологий[30].

Анализ приведенных выше позиций позволяет выделить два подхода к пониманию сущности цифровой экономики. В узком смысле цифровая экономика рассматривается как вид экономических отношений, главным образом основанных на обороте цифровых технологий. Ученые, придерживающиеся данного подхода, не рассматривают цифровую экономику во взаимосвязи с иными сферами жизнедеятельности общества (политической, социальной, правовой), оказывающими значительное влияние на уровень цифровизации экономических процессов в государстве.

С позиций широкого толкования цифровая экономика представляет собой цифровую трансформацию всех сфер жизнедеятельности общества и государства, главным образом связанную с внедрением в оборот инновационных информационных технологий, новых средств связи, цифровой инфраструктуры и модернизированных механизмов управления цифровыми объектами.

Однако, несмотря на различные доктринальные подходы к толкованию, термин «цифровая экономика» имеет нормативное закрепление. Согласно Стратегии развития информационного общества Российской Федерации на 2017–2030 годы[31], цифровая экономика – это хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства. В то же время полагаем, что приведенное определение также не отражает сущность цифровой экономики в полном объеме.

Трансформация общественных отношений в условиях цифровизации. Цифровизация оказывает комплексное воздействие как на экономику, так и на механизм ее правового регулирования. Охарактеризуем наиболее важные аспекты этого процесса.

Во-первых, становление цифровой экономики предполагает изменение субъектного состава складывающихся на рынке отношений. Появляются новые субъекты правоотношений, наделенные особым правовым статусом. К таким субъектам следует, например, относить операторов цифровых платформ и иных систем обмена данными, являющихся посредниками между классическими субъектами складывающихся правоотношений и цифровыми ресурсами.

Применительно к сфере финансовых правоотношений в качестве таких посредников могут выступать, в частности, операторы единой биометрической системы, которые совместно с Банком России определяют перечень угроз безопасности, актуальных при обработке биометрических персональных данных, их проверке и передаче информации о степени их соответствия предоставленным биометрическим персональным данным физического лица в информационных системах организаций финансового рынка в процессе применения информационных технологий в целях идентификации физических лиц.

Во-вторых, в связи с появлением новых участников на рынке услуг возникает объективная необходимость закрепления правового статуса соответствующих субъектов экономической деятельности. Следовательно, переход к цифровой экономике влечет закономерные изменения в действующем законодательстве. Иными словами, всеобщая цифровизация ставит перед законодателем новые задачи нормативного сопровождения вновь складывающихся отношений, осложненных «цифровым элементом». В настоящее время действует целый ряд стратегических документов, определяющих основной вектор развития цифровой экономики как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. Среди таких документов целесообразно выделить:

– Стратегию развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы, предполагающую создание кросс-отраслевых консорциумов в сфере цифровой экономики на базе крупнейших российских интернет-компаний, банков, операторов связи, операторов платежных систем, участников финансового рынка, государственных компаний и корпораций;

– национальную программу «Цифровая экономика Российской Федерации»[32] и связанные с ней федеральные проекты в сфере нормативного регулирования цифровой среды[33], информационной инфраструктуры[34], кадров для цифровой экономики[35], в сфере информационной безопасности[36] и цифровых технологий[37], а также в сфере цифрового государственного управления[38];

– государственную программу Российской Федерации «Экономическое развитие и инновационная экономика»[39], по смыслу которой цифровая экономика является одним из видов инновационной экономики.

Применительно к сфере финансовых правоотношений целесообразно выделить Указ Президента РФ от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года »[40], в котором одной из основных задач в процессе реализации программы по цифровой экономике ставится преобразование финансовой сферы деятельности (финансовых услуг) посредством внедрения цифровых технологий и платформенных решений.

В-третьих, развитие цифровой экономики и правоотношений, складывающихся между новыми субъектами рынка, предполагает трансформацию базовых принципов правового регулирования рассматриваемых отношений. Так, на первый план выходят принципы получения, хранения, обработки и распространения информации, связанные с обеспечением информационной безопасности и конфиденциальности данных, принцип ответственности за неконтролируемое распространение информации ограниченного доступа и др. Банк России в своих документах неоднократно отмечал, что применение цифровых технологий предполагает фундаментальное изменение принципов предоставления услуг и бизнес-процессов взаимодействия компаний с клиентами, другими участниками финансового рынка и регуляторами, а также увеличение объемов и скорости транзакций за счет использования новых цифровых инструментов и платформенных решений[41].

В свете развития цифровой экономики особое правовое значение приобретают такие межотраслевые принципы правового регулирования в сфере информационных технологий, как обеспечение безопасности Российской Федерации при создании информационных систем, их эксплуатации и защите содержащейся в них информации; недопустимость установления нормативными правовыми актами каких-либо преимуществ применения одних информационных технологий перед другими, если только обязательность применения определенных информационных технологий для создания и эксплуатации государственных информационных систем не установлена федеральными законами, и др .[42]

В-четвертых, появляются специальные правовые режимы, нацеленные на ускоренное внедрение цифровых технологий в практическую деятельность человека. Например, в целях снятия первоочередных регуляторных барьеров, препятствующих развитию и функционированию цифровой экономики в денежно-кредитной сфере, Банком России в 2018 году была запущена регулятивная «песочница». Приоритетными направлениями для пилотирования в рамках рассматриваемого особого правового режима в условиях цифровой экономики являются технологии больших данных и машинного обучения, мобильные технологии, искусственный интеллект, биометрические технологии, технологии распределенных реестров, открытые интерфейсы, технологии цифрового профиля и иные[43].

В-пятых, вместе с развитием цифровых правоотношений происходит реструктуризация рисков, связанных с внедрением инновационных методов управления социально-экономическими процессами. В связи с этим актуальным становится вопрос своевременного выявления соответствующих рисков и угроз. Как отмечает Банк России, помимо открывающихся возможностей, широкое внедрение финансовых технологий несет в себе потенциальные риски для участников рынка и стабильности финансового рынка, управление которыми может потребовать нестандартных методов[44].

Так, апробация инновационных финансовых технологий, продуктов и услуг в рамках регулятивной площадки Банка России проводится с учетом комплексного анализа риска информационной безопасности (киберриска), формирования моделей угроз, возникающих при их использовании[45]. К числу конкретных RegTech-проектов[46] в области информационной безопасности и киберустойчивости финансовых организаций можно отнести, например, многофакторную аутентификацию клиентов финансовых организаций, а также применение криптографических средств защиты. К числу SupTech-проектов[47] в рассматриваемой сфере можно отнести создание системы «Антифрод» Банка России, обеспечивающей мониторинг транзакций в платежной системе Банка России[48].

В-шестых, формируются новые инфраструктурные связи между субъектами финансовых правоотношений, что, в свою очередь, ведет к объективному расширению международного сотрудничества и формированию глобальной цифровой экономики. Следует отметить, что инфраструктурные связи формируются по нескольким направлениям:

1) создание соответствующей технологической базы, позволяющей внедрить цифровые инновационные технологии на определенной территории (кластерный подход). Например, территории опережающего социально-экономического развития[49], территория инновационного центра «Сколково»[50] и др.;

2) создание соответствующего нормативно-правового регулирования, нацеленного на закрепление особых (льготных) условий функционирования субъектов экономической деятельности на соответствующей территории. Так, для организаций, получивших статус участников проекта «Сколково», на период в течение 10 лет со дня получения ими статуса участника проекта «Сколково» начиная с 1-го числа месяца, следующего за месяцем, в котором ими был получен статус участника проекта «Сколково», установлены пониженные тарифы страховых взносов в совокупном размере 14%[51].

Применительно к сфере финансовых правоотношений целесообразно отметить, что экстерриториальный характер оказания финансовых услуг на глобальных рынках актуализирует вопрос гармонизации правовых режимов стран-партнеров.

В-седьмых, в качестве одного из основных катализаторов экономического роста и повышения благосостояния нации выступают инновационные цифровые технологии и их активное внедрение во все сферы жизнедеятельности общества и управленческую систему государства. Применительно к сфере финансовых правоотношений в качестве соответствующих цифровых инноваций Банк России называет следующие технологии:

– технологии систем распределенного реестра;

– биометрические технологии;

– технологии роботизации;

– технологии цифровой идентификации и аутентификации;

– платежные технологии и технологии, используемые для перевода электронных денежных средств;

– технологии электронной подписи;

– технологии обеспечения информационной безопасности;

– технологии обработки и анализа данных, включая технологии искусственного интеллекта;

– технологии хранения данных, включая облачные технологии;

– квантовые технологии;

– технологии связи и обмена данными, включая технологии интернета вещей;

– технологии виртуальной и дополненной реальности;

– технологии, направленные на цифровую трансформацию финансового рынка[52].

В-восьмых, в итоге формируется комплексная цифровая политика государства, направленная на регулирование отношений во всех сферах жизни общества (в том числе в сфере финансовых правоотношений) с учетом особенностей их цифрового сопровождения.

Цифровая экономика основывается на концепции «5Ц», предусматривающей развитие:

– цифровых технологий;

– цифровой инфраструктуры;

– «цифрового права» (правового регулирования цифровой среды);

– цифровых услуг;

– цифровой политики.

Данный подход напрямую вытекает из национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», где в качестве самостоятельных структурных блоков выделяются нормативное регулирование цифровой среды; информационная инфраструктура; кадры для цифровой экономики; информационная безопасность; цифровые технологии и цифровое государственное управление.

Таким образом, цифровую экономику целесообразно рассматривать исключительно как структурный элемент общенациональной цифровой концепции, реализация которой зависит от скорости внедрения в экономический оборот цифровых инноваций, создания зон цифрового роста, использования инновационных механизмов управления социально-экономическими процессами, построения правового контура в сфере развития прорывных инноваций в цифровой среде с одновременным обеспечением информационной безопасности общества и государства. Следует отметить, что в основу формирования цифровой политики должен быть положен синергетический подход, обеспечивающий всестороннее сбалансированное развитие всех направлений цифровой трансформации общества и государства (развитие концепции «5Ц»). Только взвешенное управление механизмами внедрения цифровых инноваций позволит достичь тех целей и задач, которые изложены в национальной программе по развитию цифровой экономики Российской Федерации.

1.2. Трансформация финансового права в условиях цифровизации

Цифровизация и право. Влияние цифровизации на сферу правового регулирования – одна из наиболее актуальных и широко обсуждаемых в науке тем. Невооруженным глазом виден рост научных публикаций, посвященных данной теме, что косвенно подтверждает ее принципиальную важность на современном этапе развития юридической науки. При этом можно констатировать, что процесс цифровизации затронул все (или практически все) отрасли российского права. Характеризуя закономерности такого явления, как «цифровая трансформация права», А. В. Минбалеев отмечает:

– проявление закономерности учета цифровизации при определении предмета отношений, подвергающихся правовому регулированию;

– слабый учет технического регулирования и недостаточная его интеграция с механизмом правового регулирования;

– бессистемность правового регулирования, формирование норм права без опоры на положения теории государства и права;

– трансформация правовых ценностей[53].

Финансовое право, как ни одна другая отрасль российского права, тесно связано с экономикой. Изменение экономического базиса неизбежно ведет к трансформации финансового права. Современная финансово-правовая повестка связана с обсуждением правовой природы цифровых валют, целесообразности введения цифрового рубля, с анализом особенностей правового регулирования цифровых финансовых активов, правового статуса операторов информационных систем, в которых происходит выпуск и обращение утилитарных цифровых прав, цифровых финансовых активов, цифровых валют и т. д. Не будет преувеличением сказать, что цифровизация затронула все без исключения институты финансового права, обусловив необходимость научного исследования и оценки происходящих процессов[54].

Предмет и метод финансового права в условиях цифровизации. В науке финансового права справедливо отмечается, что цифровизация ведет к трансформации и расширению предмета названной отрасли права: появление новых объектов правового регулирования (электронных денежных средств, цифровых валют, цифровых финансовых активов) имеет своим следствием включение в предмет финансового права и новых видов общественных отношений[55]. С другой стороны, подчеркивается и влияние обратных связей: технологии, внедренные в процесс правового регулирования, способствуют упорядочиванию общественных отношений, упрощают и ускоряют регулятивное воздействие государства[56].

Здесь же следует сказать о том, что цифровизация ведет к качественному изменению общественных отношений за счет «новых форм и способов взаимодействия»[57]. Представляется, что данный процесс гораздо тяжелее оценить, поскольку он не находит такого яркого выражения вовне, как процесс расширения предмета финансового права. Между тем уже сегодня можно констатировать, что внедрение электронного документооборота влечет за собой трансформацию налоговых и бюджетных отношений. Имплементация финансовых технологий ведет к изменению порядка оказания традиционных финансовых услуг (банковских, страховых, услуг на рынке ценных бумаг, микрокредитования, коллективных инвестиций и т. д.), что с неизбежностью приводит к пересмотру подходов к осуществлению надзора со стороны Банка России, и т. д. Таким образом, можно сделать вывод, что в настоящее время предмет финансового права находится в процессе трансформации – как качественной (за счет усложнения существующих финансовых отношений), так и количественной (за счет включения новых общественных отношений).

Вместе с тем применительно к вопросу о трансформации предмета финансового права в условиях цифровизации экономики следует дать ряд пояснений.

Во-первых, необходимо понимать, что право в целом и финансовое право в частности регулирует только общественные отношения и не регулирует «сущность внедряемых цифровых технологий»[58]. Правовые и технические нормы – разные по своей природе. Если нормы права регулируют отношения, складывающиеся между субъектами (государством, муниципальными образованиями, физическими лицами и организациями), то технические нормы регулируют порядок взаимодействия субъектов права с техникой, т. е. неодушевленным предметом, а также то, как должны протекать внутренние процессы в технике. Как отмечается в теории права, технические нормы – самоисполнимы, в то время как социальным (в том числе правовым) нормам требуются социальные способы обеспечения[59]. При этом технические нормы в ряде случаев могут трансформироваться в правовые нормы[60].

Необходимо осознавать ограниченность права в регулировании вопросов применения цифровых технологий. Праву не следует приписывать качества, которые ему не присущи. Право имеет пределы своего регулятивного воздействия. Следует разграничивать нормы права и технические нормы. При этом последние должны служить инструментом, способствующим правовому регулированию. Правовые и технические нормы должны составлять единый механизм регулирования цифровых технологий.

Во-вторых, общественные отношения находятся в процессе постоянной трансформации и эволюции. В связи с этим не следует переоценивать значение цифровизации для финансового права. Так, только в XX веке экономические отношения дважды претерпели коренные изменения, переходя от рыночной экономики к социалистической и обратно. За последние 100 лет в нашей стране произошло пять денежных реформ (в 1922–1924, 1947, 1961, 1991 и 1993 годах.)[61]. Огромное значение для финансового права на рубеже XX и XXI веках имело принятие двух кодифицированных актов – Бюджетного кодекса и Налогового кодекса. Здесь же следует отметить и коренные изменения в системе государственного управления, в частности реформу федеральных органов государственной власти 2004 года. Образование в 2013 году мегарегулятора в лице Центрального банка Российской Федерации привело к трансформации модели правового регулирования деятельности кредитных и некредитных финансовых организаций и т. д. Перечисленное – лишь небольшая часть в ряде событий, которые существенно повлияли на финансовые отношения. Цифровизация должна быть воспринята как еще одно звено в соответствующей цепи.

В-третьих, возможность выделения в рамках предмета финансового права «цифровых финансовых отношений» в настоящее время вызывает сомнения. Так, суть собственно финансовых отношения ясна, она не раз становилась объектом исследований ведущих ученых-финансистов[62]. Между тем значение термина «цифровые отношения» порождает споры. В. А. Лаптев и О. А. Тарасенко выделяют три подхода к трактовке термина «цифровые отношения»:

– цифровые отношения – общественные отношения, осложненные «цифровым элементом»;

– цифровые отношения – отношения, складывающиеся исключительно в цифровом пространстве;

– цифровые отношения – отношения с участием как традиционных субъектов, так и киберфизических систем в отношении объектов материального мира и киберфизических систем[63].

Таким образом, можно утверждать, что понятие «цифровые отношения» не является устоявшимся. Полагаем, что применительно к предмету финансового права наибольшее значение имеет не тот факт, что те или иные отношения являются «цифровыми», т. е. складываются в цифровом пространстве или иным образом осложнены «цифровым элементом», а то, что они являются финансовыми – возникают в процессе образования, распределения (перераспределения), использования и контроля за использованием централизованных и децентрализованных фондов денежных средств. Данный критерий отграничивает предмет финансового права от предметов иных отраслей российского права.

Следует отметить, что основополагающим критерием, позволяющим выделить ту или иную совокупность правовых норм в качестве самостоятельной отрасли права, является сочетание предмета и метода правового регулирования. И если вопросам предмета финансового права в свое время было уделено достаточно много внимания[64], то метод данной отрасли во многом воспринимается как само собой разумеющаяся категория, которая не требует дополнительных научных изысканий. Не в последнюю очередь это предопределяется тем фактом, что главным, материальным критерием выделения отрасли является предмет правового регулирования. На это, например, обращает внимание Т. Н. Радько, отмечающий, что метод – это «юридический, как бы дополнительный критерий»[65].

Среди работ, посвященных вопросам метода финансового права, следует выделить докторскую диссертацию И. В. Рукавишниковой[66] – фундаментальный и всеохватывающий характер данной работы на многие годы исчерпал научную дискуссию по соответствующей теме. Тем не менее представляется, что в свете изменений в механизме правового регулирования финансовых отношений, происходящих вследствие цифровизации экономики, теория метода финансового права может быть дополнена новыми выводами.

Традиционно в теории права под методом правового регулирования понимается совокупность приемов и способов, посредством которых нормы права воздействуют на участников общественных отношений. С. С. Алексеев выделял четыре элемента метода правового регулирования. Данные элементы отражают характер:

– юридического положения субъектов[67];

– юридических фактов;

– способов формирования содержания прав и обязанностей субъектов;

– юридических мер воздействия[68].

В зависимости от соотношения всех вышеперечисленных факторов, в теории права выделяют два метода правового воздействия – метод диспозитивного (децентрализованного) воздействия и метод императивного (централизованного) регулирования. Указанные методы, в свою очередь, отражаются в сочетании конкретных способов правового регулирования, определяющих характер закрепленных в норме права предписаний. В теории права принято выделять три основных способа правового регулирования: дозволение (управомочивание), обязывание, запрет[69]. Существует также мнение о возможности выделения иных, дополнительных способов правового регулирования, таких как рекомендации, согласования, договоры и т.д.[70]

Следует отметить, что с течением времени менялись и представления о методе финансового права. Так, например, в советский период развития финансово-правового учения признавалось, что «для финансового права характерен императивный метод». Вместе с тем изменение экономического базиса, связанное с переходом к рыночным отношениям, имело своим следствием пересмотр многих постулатов финансового права, в том числе воззрений на метод данной отрасли. Построение рыночных отношений привело к широкому распространению частных хозяйствующих субъектов в целом и специализированных участников финансового рынка в частности, а основным способом аккумуляции денежных средств в централизованные денежные фонды государства стал метод обязательных (в первую очередь налоговых) платежей. Очевидно, что новая экономическая реальность потребовала и изменения подходов к правовому регулированию финансовых отношений.

Кроме того, отказ от административно-командной модели экономики привел к повышению роли финансового права в регулировании общественных отношений и, как следствие, к отказу от господствовавшего в правовой теории мнения о подчиненном характере финансового права по отношению к административному. Между тем общее сходство метода правового регулирования названных отраслей права обусловило необходимость выделения специфических черт финансово-правового подхода к правовому регулированию общественных отношений.

Так, разграничивая методы финансового и административного права, О. Н. Горбунова подчеркнула, что в финансовых отношениях предписания, как правило, исходят от финансово-кредитных органов государства, которые не находятся в прямом подчинении у других государственных органов, а взаимодействуют с ними по �