Новая жизнь. Вожак шайки. Часть 2

Название: Вожак шайки. Новая Жизнь. Часть 2

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Пролог

Уважаемые читатели!

Данная книга является продолжением уже законченного цикла «Апокалипсис начнется в 12.00» и запускает новый цикл с теми же героями, причем с символичным названием «Новая жизнь».

Новая жизнь в новом мире, да еще в новом теле. Не совсем уже новом, правда, примерно где-то месяц оно постоянно носится Героем на самом себе.

Наш современник, привыкший называть себя Серый, так и станем его числить, попал в мир не совсем магического Средневековья вместе со своим приятелем, можно сказать, настоящим приятелем по армии, сослуживцем по предыдущему месту службы.

Приятель совсем с другой планеты, но общаться они могут, причем на двух языках сразу.

На родной для героя планете Земля, подвергшейся нападению высокоразвитой враждебной цивилизации, уже захватившей огромной количество других планет благодаря своим изощренным технологиям, которым земляне не могут противостоять, он со своей командой, набранной с бору по сосенке, сражался не на жизнь, а на смерть с превратившимися в зомби по команде Системы представителями более старшего поколения.

Успехи в борьбе перемежаются с неудачами и частыми смертями друзей и соратников. Кажется, что оставшиеся в человеческом сознании земляне одержат верх над превратившимися в чудовищ соплеменниками в одном отдельно взятом городе. Серый и его друзья ударными темпами прокачивают свои уровни и умения с навыками, уже видят победу наяву в непрекращающейся войне.

Однако остающиеся до сих пор за пределами видимости кукловоды, как заранее запланировано, меняют правила игры, людей остается все меньше, чудовищ – становится гораздо больше.

Победа в войне откладывается или совсем отменяется.

Вскоре, всего через месяц с начала апокалипсиса, чипованное сознание Серого оказывается забрано из его прокачанного тела. Он приходит в себя через неизвестно сколько времени в чужом теле, на неизвестной ему планете, среди абсолютно чужих людей, где теперь должен воевать за поработивших его планету существ, ничего не зная про это.

Ничего не помня и не понимая, что с ним произошло и кто он такой.

Люди с других планет, попавшие в космическую пехоту, воюющую на стороне тех самых пришельцев, гораздо раньше его самого, открывают ему глаза на произошедшее. Он переходит на сторону противника, очень громко хлопая дверью напоследок и нанеся тем самым небывалый для захватчиков урон, в основном с помощью везения и настойчивого желания отомстить за свой разрушенный мир.

Новые союзники раскрывают глаза перебежчикам на то, что с ними случилось и где теперь они находятся сами. Родная Земля расположена невообразимо далеко, уже точно захвачена полностью пришельцами.

Серый понимает, вернуться на свою планету шансов у него вообще нет.

Ему остается только воевать с захватчиками до конца своей жизни, но во время экстренной эвакуации с планеты на борту космического корабля враги повреждают уходящий в прыжок звездолет.

Когда корабль оказывается очень далеко от места развернувшихся событий, команда обычного транспортника достает своих очень важных пассажиров из криокамер. Ведь их приказано доставить самому высокому начальству, поэтому успевает вместе с ними отстыковать спасательный ботик от падающего в море и горящего звездолета. Опустившись в управляемом режиме на борту небольшого ботика на поверхность моря, команда из четырех инопланетян, внешне немного схожих с людьми, вместе с двумя спасенными пассажирами ищет тихое место, где сможет спокойно передать сигнал в космос и дождаться спасателей.

Серый и его товарищ вместе с инопланетянами переживают нападение большой ватаги разбойников, после которого остаются только вдвоем в живых.

Хоронят своих, можно сказать, товарищей по оружию и отправляются изучать новый мир на том же спасательном ботике.

Вскоре во время стычки со стражниками какого-то феодала берут в плен одного из них, с его помощью учат новые слова на местном языке, не прекращая передвигаться от места стычки на том же инопланетном ботике. За которым сзади плывет привязанная одна из трофейных лодок, загруженная собранными трофеями после двух кровавых схваток.

Через три дня язык пытается сбежать, его приходится убить выстрелом из бластера. После этого приятели прячут ботик в укромном месте на берегу реки, забирают из него часть оружия, фонари, бинокль и продовольственные пайки, отправляются вживаться в новый мир дальше уже на обычной лодке.

Но вскоре оказываются потрясены тем, что и на этой планете имеется знакомая им Система или что-то подобное, их когда-то прокачанные навыки и умения даже здесь оказываются доступными и востребованными.

Глава 1

Серьезные проблемы у нас появились сразу же, как только лошади дотащили наш челн до небольшой пристани на берегу под высоким зеленым склоном, защищенным средней высоты частоколом и парой охранников на вышке за ним.

Нет, скорее так, появившиеся непонятно откуда ПОЗНАНИЕ и ВОСПРИЯТИЕ из меню Системы в моей голове помогли мне понять такое по одним только взглядам и усмешкам мужиков, которые ведут лошадей в полусотне метров от нашей лодки.

Когда они оборачиваются посмотреть на то, как она скользит по воде, причем делают это довольно часто, я понимаю, что есть какая-то заподлянка впереди, которая нас обязательно ждет, а они ее точно знают.

– Старина, нас что-то не очень хорошее ждет на этой пристани, теперь я точно чувствую, – предупреждаю я глубоко погрузившегося в изучение своего меню приятеля.

– Кажется, зря мы сторговали у них одну серебряную монету, теперь они на нас затаили обиду, – продолжаю я.

– Мы – просто чужаки! Таким везде не просто, поэтому я тоже что-то такое ощущаю. Но с таким усилением от местной нейросети нам мало что может вообще грозить, особенно тебе, – у Норля тоже хорошо прокачаны похожие навыки, как я смог понять.

А от моих он просто впал в экстаз, сказав, что никогда не слышал про такие невероятные умения и такой высочайший уровень.

– Ладно, будем готовы, – я постоянно оглядываюсь и подгребаю к середине реки парой весел, чтобы лодку не стаскивало к берегу.

Суетиться особо нет смысла, высокотехнологичные панцири, как та же защита рук и ног одеты предварительно, спрятаны под местной балахонистой одеждой, доставшийся именно нам в наследство от нескольких здоровенных разбойников. Доставшейся и уже хорошо прочищенной в пневмодуше ботика несколько раз, даже такое передовое устройство не сразу от запаха и всей грязи с насекомыми избавилось.

Пришлось прогнать два раза и потом еще разок для верности.

Надели сразу же, как только мы рассмотрели в шикарную оптику небольшого устройства, похожего на земной бинокль и работающего на непонятных мне принципах, ждущих на высоком откосе мужиков в серых шляпах и каких-то серых длинных сюртуках. Приветливо замахавших нам издалека руками и жестами показывающих, что готовы оттащить нашу лодку вместе с нами вверх по достаточно быстрой и неширокой реке, левому притоку величавой реки, впадающей в море.

Торфин называл ее Каной, эту саму большую реку.

Да, называл, а больше уже не называет, Норль по такому поводу даже грустит время от времени, чего от него удивительно ожидать даже. Наверно, у него похожий внешне сын остался на родной планете, все же ему лет тридцать пять-сорок уже, должно уже быть много детей у справного мужика.

Нужно будет с ним поговорить об его прошлом и как он себя ощущает в этом теле. Я вот уже вполне привык, правда не каждый раз узнаю свое новое лицо, когда гляжу в свое отражение на воде.

Тем более нам все равно добираться в ту же сторону, куда приглашают мужики. Судя по карте, мы может спокойно доплыть на своей лодке со всем барахлом или выгрузиться на пристани, чтобы нанять подводу для него же.

«Тогда куда девать лодку, сколько стоит ее оставить под присмотром, можно ли так вообще сделать и за сколько нас отвезут в ближайший город?»

Возникают тогда сразу у меня такие весьма злободневные вопросы.

Денег местных у нас немного совсем, еще хочется сохранить возможность и дальше самостоятельно передвигаться по Кане, ни от кого не завися.

Да еще светить кучу оружия тоже не вижу особого смысла, пока мы даже не умеем разговаривать хоть немного понятно для остальных местных жителей. Не продать таким образом за нормальную цену его никак, нечего даже и надеяться.

Через пару часов, уже после времени обеда по местному светилу, мы прошли километров шесть от устья реки и подходим к единственному на этом притоке поселению.

Речка довольно быстрая сама по себе, мы бы с Норлем реально запарились вверх против течения грести, а лошадки нормально справляются с транспортировкой нашей солидной лодки, до краев нагруженной трофейным добром.

Решили идти к первому на нашем пути местному поселению, чтобы поскорее окунуться в хоть какую-то цивилизацию.

Теперь можно рассмотреть на высоком берегу бревенчатый забор, за ним покрытые серой дранкой крыши домов, еще невысокая вышка вылезает из-за забора, а на ней кто-то точно дежурит. Мы слышим звон сигнального колокола именно с нее, два удара доносятся и до нас, хотя еще метров шестьсот до пристани, которую мы тоже можем уже разглядеть.

– Богатое село, – чирикает мне на нашем общеизвестном обоим языке цвельфов Норль.

Видя, что я с интересом смотрю на него, добавляет: – Все крыши деревом покрыты, а не простой соломой.

Да, для меня прежде оказался бы не очень понятный аргумент, а ему точно, именно по времени, из которого он попал на чужую войну, такое гораздо ближе и виднее, чем мне.

Вот мы доплываем до мостков, капитально сделанных из свежего дерева, я накидываю веревочную петлю на один из крепких столбиков, предназначенных именно для подобного дела.

Довольно сильное течение сразу же прижимает лодку к мосткам.

Рядом качаются на волнах от нашего суденышка еще две лодки, поменьше размерами, пустые и рассчитанные на пару весел, как зачем-то замечаю я.

Одна из створок ворот сразу же открывается, вниз нарочито неторопливо и основательно, чтобы произвести впечатление на приплывших путников, как я отчетливо чувствую, по укрепленным жердями широким ступенькам начинают спускаться двое крепких мужиков.

Еще довольно молодых, лет по двадцать-двадцать пять. Охранники оба с бородами, в темной крестьянской одежде, похожей на нашу, но у обоих сверху надеты кольчуги, а в руках короткие копья с блестящими лезвиями.

– Ничего себе, они оба в настоящих кольчугах, Серый! – шепчет мне напарник. – Вообще не понимаю!

Я смотрю на приятеля и вижу, что он изрядно потрясен наличием в таком лесном поселении очень дорогих доспехов на простых мужиках, охраняющих заурядное село.

Да, тоже не скажу, что я принимаю такое видение, как должное. На Земле кольчуга не у каждого стражника имелась, далеко не у каждого профессионального воина. Дай бог, у трех-четырех из десятка, насколько я помню прочитанное ранее из статей в сети. Таких ставили вперед в зарубах, а сзади совсем бездоспешные держались.

А тут именно, что не у баронских или, как там его по-местному, ортских кнехтов, а у местных жителей они имеются, причем наглядно демонстрируются гостям.

«Чего-то мы, наверно, не знаем, почему само село такое богатое и откуда такой дорогостоящий для средневековой жизни доспех есть у каждого охранника? – понимаю я.

У каждого из двух наличествует. Больше местных воев мы не видели еще.

Может это просто стража местного благородного, хотя покойник Торфин уверял нас, что на левой стороне реки народ живет вполне свободно, а власть ортов и прочих правителей кончается на правом берегу. Впрочем, он мог просто наврать нам, да еще мы сами могли не так его понять, что не удивительно совсем, изучая язык с самого нулевого уровня.

Хозяева животных еще не успели отстегнуть длинную вожжу, на которой тащили нас вверх по довольно быстрой речке, как один из охранников спустился и быстро подскочил к ним. Теперь уже получает какую-то информацию от уставших мужиков и еще более уставших лошадей. Второй тоже подошел и так же внимательно слушает хозяев лошадей, поглядывая на нас.

Про лошадей, это шутка, конечно.

А что те могут рассказать про таких собой уверенных мужчин, в закрытых одеждой доспехах, которые явно выдают наши фигуры?

Панцири мы не снимаем, как надели их, увидев местный вспомогательный транспорт и начав подгребать к нему по очереди. Только свои боевые перчатки пока не светим, очень уж они отличаются своим видом от всего, что мы здесь видели, лежат они, пока прикрытые барахлом под ногами, ждут своего решающего момента.

Ботинки из прошлой армейской жизни на планете за номером двести шестьдесят три, супертехнологичные такие, прикрыты сверху длинными брючинами мешковатых портов.

Потом недолгие и простые переговоры на местном ломаном языке с местными мужиками, еще с серьезно ограниченным запасом слов, но самое главное понять не так уж и трудно:

– Сколько стоит отбуксировать нашу лодку вверх по течению, до первого крупного поселения? – так я словами и жестами спрашиваю, правильно понимая, если мужики с лошадками тут стоят, значит, имеется серьезный спрос на такую услугу.

Еще я вижу место впереди на моей карте, где я смог насчитать под сотню домов. Есть и более крупные поселения на этом берегу, основное под пятьсот или больше жилищ, но они уже серьезно дальше по дороге, а здесь на побережье с этой стороны выдающегося глубоко в реку полуострова – такое село самое крупное. Пусть все же не единственное, за ним еще одно лежит в нескольких километрах выше по течению.

Всю подобную информацию я дотошно рассмотрел на цифровой карте на борту спасательного ботика и даже схематично перенес на лист тонкого пластика ближайшую местность вокруг реки. Именно с обозначением населенных пунктов и примерным количеством домов. Когда проводилась съемка со спутника – никому не известно, может сто лет назад, может – недавно, так что количество домов и жителей в городах и селах, вполне возможно, окажется заметно больше, чем указано на карте.

Если, конечно, не случилось в этих землях какой-нибудь эпидемии, например, черной чумы или ковида смертоносного.

Жестами и знакомыми мне уже цифрами в основном мы договорились о стоимости услуги. Мужики начали с шести серебра, половины золотого, сильно торговались и не хотели ни в какую уступать. Видно, вообще не привыкли торговаться и скидывать цену, как понятно по их изумленной нашей наглостью реакции.

Однако, мы все же сбили цену до пяти монет, пару раз показав, что и сами догребем до поселка эти несчастные пять километров.

«Конечно догребем, только вымотаемся конкретно, и так уже машем веслами против течения целый день», – думаю я про себя.

Так что на указанной сумме мы сошлись, выдали вперед задаток в количестве трех серебряных монет, когда к кольцу на носу лодки привязали конец длиннющей веревки, похожей по форме и структуре на вожжи.

– Дорого у них здесь подобная услуга стоит, – замечает Норль. – Целую половину золотого!

Ну, в местных ценах мы с ним глубоко плаваем, не видели еще ни одной лавки или рынка, даже ни одного ценника не услышали про товар какой или услугу, эта как раз первая получилась, так что пока все принимаем, как должное.

Вроде для простого крестьянина золотая монета – реально чудо невиданное, как я помню по нашей истории.

Да и Норль тоже так думает, только, как такое дело обстоит в здешнем мире – нам еще неведомо от слова совсем.

Лошадки начали подъем по реке, я подгребаю одним веслом и табаню другим, держась по середине русла и все шло так спокойно и патриархально, пока внезапно нам обоим не пришли сообщения в ожившие меню в наших чипированных башках.

А появившаяся местная Система не вернулась в наши с Норлем головы, приведя нас в слишком возбужденное состояние, что хорошо поняли сопровождающие лошадей мужики.

И о чем негромко так, но обстоятельно и со значением рассказывают теперь охранникам, широкоплечему здоровяку с русой бородой на наглом лице, вооруженному коротким копьем и второму парню, менее солидному по виду, так же с копьем в руках. Под серым плащом и у него виднеется кольчуга, отдающая темным металлическим цветом, а смотрит он своим смазливым лицом в нашу сторону довольно нагло и вызывающе.

«Что могут сказать мужики, сматывающие длинный конец буксировочного троса про нас на диво хорошо упакованным охранникам?» – размышляю я, выбравшись на пристань и разминая косточки от долгого сидения на веслах.

То, что мы явно чужеземцы, крепкие и сильные мужики по внешнему виду, едва говорящие и совсем плохо понимающие на местном языке. В лодке у нас имеется с десяток мешков, плотно набитых барахлом и кожаной обувью, снятыми с напавшей банды, такое они точно рассмотрели.

Но то, что под ними спрятаны с десяток мечей, пять совсем плохеньких, похожих на очень длинные ножи, доставшиеся нам от разбойников, пять – уже вполне неплохих, затрофеенные с небольшого отряда стражников, так некстати подскакавших к нам на том берегу, про подобное богатство пока никто не знает, как про те же луки с арбалетом.

И там еще немало, чего лежит, уже под этими самыми мечами, то самое добро, какое показывать здешнему честному народу никак нельзя.

«Хотя бы ближайшие тысячу лет, это точно», – усмехаюсь я про себя.

Некстати – конечно, для самих ортских стражников некстати, мы-то с хорошей потенциальной прибылью от захваченного оружия и весомой пользой от взятого языка остались, успев уплыть от серьезного отряда местного Орта. Наглядно показали войску владетельного синьора и ему самому технологическое преимущество движителей спасательного ботика из межзвездного транспортника перед стандартной лошадиной силой.

Тем более в случае плавания по глубокой реке.

Надеюсь, при местном уровне развития связи слухи о таких диковинных пришельцах еще не скоро доберутся до этих мест. Которые сами демоны и плывут по воде, аки посуху, на дьявольской белоснежной лодке.

Правда, теперь нам на том правом берегу лучше не показываться какое-то время, хотя за три дня пути на ботике вверх по течению реки мы удалились от владения очень разгневанного Орта на триста километров, как минимум.

Здесь – реально огромное расстояние, гонец на лошади преодолеет его не быстрее, чем за шесть дней. И еще ему придется преодолеть десяток различных владений, что в любом случае – немалый риск.

Мечи – немалая ценность в здешних местах и для местного времени и уровня развития, для сугубо поштучного производства всех таких полезных в смертоубийстве изделий, про такое дело я точно знаю.

«Еще имеются три неплохих лука, даже клееных и два колчана стрел к ним, а самое главное – качественно собранный арбалет с приклепанной к ложу козьей ножкой, ценность великая по местным понятиям», – в чем я уверен абсолютно.

Есть еще четыре кольчуги, самые дешевые по виду, но опять же, очень дорогие для окружающего нас вокруг беспощадного средневековья, насколько я помню то, что читал про такие времена.

Имеется полтора десятка длинных боевых ножей и кинжалов, в общем наш челн набит под завязку под невзрачными, потрепанными мешками разбойников дорогущими изделиями.

И еще мы очень хотим с Норлем снять комнату в здешнем трактире с крепкой дверью, попробовать избавиться от части оружия и всего барахла, заодно продав саму неплохую такую лодку.

«Ну, с лодкой есть еще варианты. Около такой величавой реки она всегда пригодится», – напоминаю я себе.

Главное, что мы хотим – прямо сейчас пожрать от пуза домашней жратвы и завалиться в комнатах с парой пышных служанок посговорчивей, чтобы как следует потешить свою плоть и утолить огонь в наших чреслах.

Прямо, как настоящие странствующие рыцари, не сильно измученные нормами христианской морали и уставом своего ордена.

В общем – нормально так гульнуть, только, чтобы не оказаться обворованными полностью и совсем убитыми исподтишка насовсем.

Все остальное зависит от отношения местных и какие у них тут моральные принципы в ходу по жизни.

Поэтому мы внимательно посматриваем на переговоры крепыша с копьем с мужиками-погонщиками и еще больше настораживаемся, когда он залихватским свистом передает какую-то информацию появившемуся около ворот мальчишке, а тот опрометью бросается куда-то со своего поста.

– Похоже, за подмогой рванул, – говорит мне Норль чирикающим голосом цвельфов и я мрачно киваю, глядя, как крепыш с напарником вразвалочку направляются к нашему челну.

Хозяева лошадей забирают оговоренную плату в пару серебра и, уже совсем не глядя на нас, уводят лошадей куда-то вдоль косогора по протоптанной тропинке, а местная стража подходит к нам.

– Добрый вечер, – произносит крепыш довольно неприветливо.

Сам не сильно приближаясь к нам и держа копье под рукой. Второй отходит в сторону, обходя нас и держит копье так же наготове.

«Прямо так себя вызывающе ведут, уже решили про нас что-то нехорошее для себя», – становится мне понятно.

Зря они так вообще нарываются – вот мое экспертное мнение. Только его никто пока не спрашивает, а ведь очень зря.

– Добрый вечер, – данное приветствие мне уже знакомо.

Я приветливо и вопросительно смотрю на охранника, собираясь общаться с ним сотней знакомых слов и еще больше жестами.

Тут он сбивает меня с толку, быстро задает пару вопросов, прямо выпаливая их, конечно, я ничего не разбираю в его словах.

Похоже, сам он уже точно знает, что в его языке мы не сильны и сразу же поднимает градус общения. Смотрю на Норля, приятель только разводит руками, он вообще в местном наречии плавает гораздо сильнее меня и рассчитывает только на мой перевод.

Крепыш ждет нашего ответа и быстро врубившись, что мы плохо его понимаем, отчего-то сразу же сильно раздражается или делает такой вид. Поэтому начинает говорить с нами еще более требовательно, чего мы опять не понимаем, поэтому он раздражается еще больше.

– Нагоняет атмосферу, – сообщаю я Норлю. – Не хорошо это, так себя с добрыми гостями вести.

– Да, похоже, что специально так себе заводит, – поддерживает мою точку зрения приятель.

Мужик, увидев, что мы переговариваемся между собой, не особо обращая внимания на демонстрацию его раздражения, начинает реально злиться и пытается своим копьем скинуть в сторону закрывающие оружие мешки.

Оружие лежит завернутое тоже в ткань, но оно собрано все вместе, любой тычок копьем в куль с мечами или теми же кольчугами явственно покажет, что там лежит что-то металлическое, значит – весьма ценное.

Однако к такому жесткому обыску мы морально вообще не готовы, кажется, местная стража нас провоцирует безо всякого зазрения совести, как каких-то совсем бесправных ничтожеств. Или обычных гастарбайтеров.

При такой негативной встрече мы можем, наверняка, просто обязаны уплыть обратно по направлению к Кане.

Крепыш стоит у носа лодки, мы пока расположились по центру, поэтому я подхожу к нему, говоря очень медленно знакомые слова:

– Мы…ночевать…номер…трактир…деньги есть.

Только крепыш уже скинул ткань и мешки с лежащих впереди изделий, уже заметил приметный корпус арбалета, еще все три торчащие лука.

Глаза его удивленно и радостно расширяются, он направляет копье на меня, что-то кричит напарнику, одновременно начиная пугать меня острием копья, требуя таким образом, чтобы я не подходил к нему ближе и оставался на месте.

«Кричит, – я думаю, – что-то о том, что у этих приехавших-понаехавших есть что отнять и поделить».

Я останавливаюсь, примирительно разведя руки, однако крепыш не унимается и продолжает показывать мне, что я должен отойти обратно к корме лодки, чтобы он продолжил свой досмотр.

Мои навыки ПОЗНАНИЯ и ВОСПРИЯТИЯ сообщают мне, что наша встреча складывается совсем нехорошо, крепыш на полном серьезе пытается загнать меня обратно, где я стоял. Обратно к Норлю, теперь отошедшему к корме и больше не собирается никого слушать. Он размахивает наконечником копья перед моим лицом, начинает не по-детски бесить меня своей непонятной наглостью.

Я хорошо понимаю, у местных могут оказаться свои правила, что можно заносить в поселение, а что – нельзя, но мы-то пока стоим около причала. Все наше добро лежит в нашей собственной лодке, еще вообще никуда не проходим и ничего не проносим, а тут уже нас прямо прессуют, бесцеремонно шарясь в наших вещах.

В руках у нас нет никакого оружия, что делает охранников явно смелее. Еще мне не понравился взгляд крепыша, которым он обшарил лодку после обнаружения арбалета и луков, его явной торжество в голосе, когда он поделился новостью об увиденном с дружком.

– Серый, пора его поставить на место, что-то он о себе слишком много понимает, сопляк этот! – слышу я сзади простой совет.

И как раз в этот момент разозленный моим непослушанием крепыш выкидывает руки с копьем чуть подальше, чем делал до этого. Пробивает наконечником копья мою коричневую блузу и касается пластикового панциря.

Хочет серьезно доказать мне, что он тут власть, а мы – непонятно кто для них. С его губ срывается что-то похожее на оскорбление, я разбираю отдельные слова про чужеземца, вора и труса.

Такие уже оскорбления, которые позволяют себе только в том случае, если очень уверены в своей безнаказанности.

С панцирем, сваренным по космическим технологиям, острие копья, конечно, не справляется, однако получается уже прямая угроза моим жизни и здоровью, поэтому я перестаю сдерживаться.

Перехватываю копье за наконечником, дергаю его на себя и в сторону, легко подтаскивая упершегося крепыша поближе. Он обоими руками вцепился в короткое древко и пытается вырвать его изо всех своих сил из моего захвата двадцать второго уровня.

Я хлопаю ему левой ладонью по лбу, по косматой челке, стриженной под горшок и парень улетает на несколько метров от меня. Ноги у него подгибаются, он с размаху валится на пристань, гулко ударившись головой о доски причала.

Парень в червленой кольчуге оторопело и возмущенно кричит, но сразу же подбегает и размахивается копьем на меня.

Только мой напарник тоже не дремлет, бросает тяжелый нож ему в голову, специально попадая ручкой по затылку, ноги у того тоже подгибаются, копье упирается в землю перед мостками.

И я тут же выхватываю оружие из его ослабевших рук, так же добавляя хлопок ладонью по многострадальной головушке местного богатыря.

Глава 2

На раздавшиеся звуки глухих ударов тут же сверху выглядывает притаившийся за забором еще один мальчишка, увидев лежащие неподвижно тела своих защитников, сразу же исчезает.

Только хорошо слышно, как быстро шлепают его бегущие ноги по лежащим на земле доскам или еще чему-то деревянному.

– Честно говоря, побежал он явно за дополнительной помощью, – замечает Норль, нагнувшись над лежащим парнем и расстегивая с того пояс.

– Думаешь, уже стоит? – спрашиваю его я о том, не слишком рано ли он собирает трофеи.

– Не смеши меня, Серый! Такое неуважение к местным воякам нам никто не простит. Двум таким непонятным чужеземцам. Вот увидишь, первый малец вызвал не больше десятка воев, а за вторым прибегут уже все мужики этого поселения.

– Похоже на ловушку, – подтверждаю и я, занимаясь тем же самым со своим противником, закидывая пояс и копье в нашу лодку.

– И мы в нее попали! – подтверждает Норль.

– Ну, не все так плохо, старина, на самом деле, – замечаю я. – У меня есть один весьма ценный, пусть даже не полностью прокачанный навык – ОЦЕНКА. И вот он говорит мне, что еще не все для нас потеряно. Даже убегать можно не очень торопясь.

– И что ты разобрал про этих красавцев? – интересуется напарник, начиная с недюжинной силой вытряхивать своего парня из крутой по виду кольчуги.

Я поступаю по его примеру, вскоре кольчуга летит в лодку, как не пытается сопротивляться моим сильным рукам приходящий в сознание облегчаемый от дорогой вещи крепыш.

– Уровни то у них есть, что о многом нам говорит про местный мир. У моего – аж третий, у твоего вот – только второй.

Норль фыркает и перестает стаскивать кольчугу с поднятого к своей груди парня, он бросает его с силой на мостки, так что тот снова сильно прикладывается головой о доски.

Загибаясь от хохота, он мне кричит:

– Второй? Третий? Мы что, маленьких детей тут грабим? Мне уже стыдно! – но кольчугу он все равно упорно продолжает стаскивать.

Несмотря на уверения про стыд и позор, вскоре одерживает убедительную победу над непослушным, вяло сопротивляющимся телом, после чего бросает ее в ту же лодку.

– Может прыгнем в лодку и поплывем отсюда? Пока ополчение не набежало. Тут, судя по размеру поселения, с полторы сотни крепких мужиков и парней найдется, – настроен приятель достаточно миролюбиво, чему я даже удивляюсь:

– Не заболел случайно? Может те грибы, которых ты набрал целую груду и слопал жареными в одиночку – лишили тебя боевого духа?

– Ну, что-то в твоих словах есть, Серый, посрать очень хочется, уже два часа как. Терплю из последних сил, – кривит лицо Норль.

– Раз уж нам тут точно не обломится с ночлегом и еще пожрать как следует, предлагаю и остальных героев раздеть так же, а уже потом удирать. Чтобы иметь больше оснований не чувствовать себя несправедливо обиженными… как-то потерпевшими получаемся тогда…

– А ведь нас сильно расстроили уже, – добавляю я.

Норль обдумывает мои слова, но ответить не успевает.

Наверху я слышу, как стучат ноги бегущих к нам ополченцев по тонким стволам деревьев, заменяющих здесь тротуары, ими выложены ступени наверх, примерно определяю их количество в шесть-восемь человек, о чем говорю приятелю:

– Бери лук и стрелы, Ученик великого Мастера! Ополчение местное уже собралось, сейчас спустится к нам, чтобы поделиться своей мудростью и исконной справедливостью с гостями незваными!

Из-за частокола и правда густо валят вниз оружными местные жители, по широким ступеням они могут бежать по двое сразу.

А ведь чертов крепыш так и не пришел в себя до сих пор, все так же вызывающе продолжает валяться, раскинув руки и ноги. Прямо подставляет нас своей позой, как будто мы какие-то беспредельщики и отморозки, а не просто пожить заехали.

Второй пострадавший понемногу отползает с мостков в сторону и уже может невнятно разговаривать, призывая своим мычанием, переходящим в рычание, жестоко отомстить наглым чужеземцам за такое невероятное бесчестье для славных воинов.

Слов я не понимаю, конечно, но общий смысл мычания мне вполне понятен.

– Ну, посмотрим, на что ты способен! – Норль достает из-под мешков пару мечей из тех, что получше, бросает один мне, самый длинный и тяжелый.

Второй вешает себе на пояс и поднимает лук, накладывая на него стрелу.

– Ты лучше на луке постой, у местных тоже лучники имеются, – уже командую я приятелю, а сам считаю собирающихся напротив меня мужиков.

Их шесть человек, и половина из них тоже в кольчугах, четверо с такими же короткими копьями, еще пара держит уже натянутыми обычные охотничьи луки, целясь в нас с Норлем.

– Чужак! – слышу я.

Так, все местные уже в курсе, что мы плохо говорим на их языке.

Коренастый взрослый мужик, поперек себя шире, приближается ко мне, придерживая пока раздвинутыми в стороны руками свою банду.

Ну, или охрану и защиту поселения, посмотрим, кем они себя теперь покажут.

Приближается и грозно так ревет, показывая, что он главный хищник под этим склоном, да и в поселении тоже самый сильный самец.

В одной руке у него копье, такая же червленая кольчуга, похоже, сильно огромного размера надета на крупное тело, вообще выглядит он довольно серьезно в качестве соперника. Мощь и волевое лицо с парой больших шрамов издалека кричат, что сей муж силы огромной и немало в жизни повидал. Еще много кого без проблем серьезных оставил на своем пути несчастными вдовами и сиротами убогими.

Мы окружены около своей лодки, пострадавшие от нас защитники уже подняты и задвинуты назад, за дружный строй. А от немедленного нападения на нас местных ополченцев удерживает только хороший лук в руках Норля и наложенная на него стрела, еще его решительное лицо.

Впрочем, не только это, еще я чувствую определенную неуверенность у главного среди всего деревенского ополчения. Он матерый такой мужик и много чего испытал уже в своей жизни, но пока не может идентифицировать нас в своей системе координат опасных людей. И во многом именно поэтому опасается отдать команду о нападении.

«Хочет немного пообщаться, дать себе время как-то определиться, что делать и с кем он столкнулся сейчас», – четко понимаю я.

А что ему делать лучше всего – напасть, конечно, как можно внезапнее, что я тоже хорошо понимаю.

Похоже, его сильно смущает наше спокойствие и то, что мы без каких-то заметных проблем побили его лучших людей.

Лучших – потому, что крепыш выглядел солиднее всех остальных защитников поселения, кроме их вожака, а червленая кольчуга второго явно самая дорогая опять же здесь, кроме кольчуги вожака, среди тех, кого я вижу перед собой.

Следует яростная речь, перемежаемая почти рычанием, в которой я понимаю только отдельные слова, но общий смысл вполне понятен. За нападение на воинов селения мне и Норлю придется ответить по местным суровым законам и заплатить виру за причиненное бесчестье, побитых воинов и нарушение всего, чего только можно на этой пристани.

Край щита главарь еще не грызет, по причине отсутствия такого предмета в руках, но состояние демонстрирует достаточно похожее. Очень себя распаляет и поддерживает своих воинов в таком возбужденном состоянии для храбрости, не иначе как.

Главный настойчиво несколько раз показывает мне рукой за спину. Мол, обернись, посмотри и согласись, что в лодке лежат наше оружие и доспехи, признай потом свою вину и готовься заплатить.

Типа, положи меч, и мы спокойно поговорим. Отдашь немного или много денег и поплывешь отсюда на своей лодке восвояси, почти целый и немного невредимый.

«Или не отплывешь на лодке, что гораздо вероятнее, которая останется для возмещения бесчестья и убытков, а только твое обобранное и раздетое донага тело понесет в долгий путь река аж до самого синего моря», – тоже хорошо понятно мне.

Ну, так себе идея, конечно, оборачиваться и сдаваться на милость разъяренных защитников поселения, только иначе дело пахнет серьезным кровопролитием. И я сам склоняюсь именно к такому неизбежному варианту, да еще Норль ждет моей команды, как у нас уговорено.

Сейчас я держу меч перед собой и отворачиваться не собираюсь, понимая, что сразу же последует нападение. Даже без команды вожака в меня полетят стрелы изготовившихся лучников.

Очнувшегося крепыша подбежавшие мальчишки поднимают за обе руки, но он все равно еще шатается и не может обрести устойчивость после моей затрещины. Слабоват он оказался на свою буйную голову, ничего не скажешь.

Или просто я немного не рассчитал свою силу в свете появившейся Системы.

В ответ я молча показываю проколотую блузу, оттянув ее так, чтобы прорез оказался виден хорошо.

Покажу свою обиду, из-за чего именно пострадали его земляки.

Только вожак не собирается как-то разговаривать и обращать внимание на демонстрацию того, из-за чего его люди получили трепку даже без применения оружия. Вооруженные мужики окружают меня с трех сторон и держат копья наготове, а главный богатырь, дождавшись, когда все его бойцы займут свои места и подготовятся к нападению, показывает на лодку и говорит, что она больше не наша, а уходит в пользу пострадавших от наших рук и всего поселения.

Эти слова и их смысл я почему-то хорошо понимаю, похоже в зоне действия местной нейросети навыки понимания уже настроились и теперь работают гораздо лучше прежнего.

– Или вы умрете прямо здесь! – слышу я и такую угрозу поддерживают воины поселения, громко и слитно голося какой-то боевой клич.

Такой довольно зловеще звучащий, что-то типа – умри ты сегодня, а я завтра.

Хорошо ему так утверждать, если их шестеро против двоих, мы прижаты к узким помосткам и реке за спиной, да еще два лучника точно выпустят больше стрел, чем наш один.

То есть так должны думать наши соперники, однако никак не мы с Норлем.

– Такой, значит, у вас выбор, – бормочу я про себя, смотрю краем глаза на напрягшегося Норля и кричу ему на нашем общем язык:

– Интересно, какой у главного здесь уровень? Готов?

– Вот ткни его мечом и узнаешь! Начали! – и Норль резко пускает первую стрелу в лучника, который целится в меня.

Я сразу же в прыжке достаю по руке квадратного мужика, разрубив его ладонь между большим и указательным пальцами, лежащую сверху на копье. И вижу, что ни мужик, ни остальные воины не успели среагировать на мое движение, теперь какую-то опасность представляет для меня только оставшийся лучник.

От него я закрываюсь стоящим перед мной строем и немного приседаю, чтобы спрятать голову от стрелы.

– Один лучник готов! – слышу я крик напарника.

Уже хорошо, меньше опасностей и смертельных сюрпризов меня внезапно поджидают.

– У главного – пятый уровень! – ору я и в этот момент опомнившийся строй делает шаг ко мне, я отскакиваю влево по причалу в сторону, ловко срубая один наконечник с ближнего ко мне копья.

Потом шагаю вперед и ломаю ударом второе копье, хозяин которого достаточно запоздало кидает его одной рукой в меня, не успев прикрыть своего соседа.

Квадратный главарь, не смотря на рассеченную ладонь, с ревом бросается ко мне, замахиваясь копьем в здоровой руке, я делаю мгновенный выпад и самый кончик меча входит ему в шею, после чего я еще успеваю отбить летящее мне в грудь копье в сторону.

Да, моя скорость такая же, как и в той прежней жизни, которая оборвалась на Земле, поэтому эти полувоины со вторыми и третьими уровнями для меня, как трава под косой.

Убивать их я не хочу, поэтому пока придерживаю свою руку, хотя самому главному у них должно повезти, чтобы в обоих ранах не началось заражение крови, он тогда сможет выжить после сегодняшней стычки.

«Только зачем ему вообще выживать? Чтобы пустить погоню нам вслед? Или выстрелить в спину? Не наш вариант, не то, что требуется нам сегодня, однозначно», – напоминаю я себе

Оставшийся с копьем ополченец пока побаиваются кидаться на меня, понимая, что я слишком силен для них и не хочет подставлять бок нашему лучнику. Даже вождь поселения больше не кричит, просто пытается зажать горло и разрубленную ладонь, у него все плохо получается, кровь сочится ручейками из ран.

Уже пора оказывать ему помощь, хотя бы просто туго перебинтовать раны.

Норль уже выстрелил по второму лучнику, однако теперь ему не так повезло, как с первым стрелком, парень получает стрелу прямо в сердце и уже точно больше не жилец. Наверно, неудачно дернулся в момент выстрела, когда мой напарник спустил тетиву. Я вижу его тело, лежащее на земле за ногами ратников и понимаю, что это первый убитый за сегодня.

В отличии от его напарника, стонущего над раненым плечом, пробитым насквозь и бросившим свой лук.

Пока мы держались без смертоубийства, что там случилось у Норля – рука дрогнула или надоело ему ломать комедию, может еще стрелок не вовремя дернулся в сторону. Это уже не важно и не должно нас отвлекать от схватки.

С другой стороны, нас пытаются всерьез убить, очень прямо стараются и чего жалеть кого-то?

Да, не успели мы пристать к берегу, как уже ведем через десять минут небольшое сражение за свою жизнь.

Которое изначально началось из-за нашего слишком дорогого трофейного добра и странно неуважительного отношения первого крепыша к нам. Явно видно, местные намеренно искали повода зацепить нас и просто убить потом без долгих разговоров.

«Ну, в лучшем случае ограбить и побить до полусмерти», – вот так я сейчас вижу продолжение банкета.

За кого-то не того они нас приняли, похоже, иначе откуда подобные сравнения с трусами и ворами?

Однако вожак еще не сдался, а армия его внимательно, как оказалось, следит за его жестами и командами. Пусть и истекая кровью, он крикнул какую-то команду и тут же потащил оставшейся здоровой рукой нож из ножен на поясе.

Все четверо воинов вцепились в свои ножны тоже, потом бросили в меня почти одновременно гроздь ножей и еще двое из них кинули по второму разу, самые запасливые оказались.

Поняв, чем мне такое грозит, я присел пониже и закрыл лицо руками, по которым прилетело четыре раза и еще два раза ударило по панцирю. Очень пожалел в этот момент, что еще не одел перчатки, которыми мог бы закрыть лицо гораздо лучше, но мне повезло, с расстояния в три метра никто слишком сильно не промахнулся, не задел меня по уху, например. Все точно метнули кинжалы и ножи мне в лицо и тело. Броня защищенного белья и доспеха на руках все удары легко отразила, один нож только вошел между плотно сомкнутыми локтями и едва не уткнулся мне в лицо.

«Больно то как, зараза! Нет, эти мужики точно хотят смерть свою увидеть! Именно здесь и сейчас!» – разозлился я всерьез.

После дружного броска ополченцы снова отчаянно кинулись ко мне всей толпой, даже те двое, которые остались без наконечников копий. Напрыгивают на меня, тыкают в мою сторону обрубками своими и страшно орут для храбрости, мешая добраться до меня вожаку и четвертому воину.

Очень сплоченная охрана поселения, лучшие его бойцы, которых успели поднять мальчишки за пять минут.

Лучшие, только все же изрядно глупые. Ведь увидев нас с Норлем, его с луком, меня с мечом, должны сначала были задуматься, что не зря я держу в руке такое редкое в этих местах оружие.

Наверно, владею им достаточно хорошо, как мой товарищ управляется с качественным луком.

Обезоружить сильно перегнувших палку ополченцев суровыми ударами по самим копьям и их остаткам, еще по глупым головам – с моей высокой скоростью владения тяжелым мечом оказалось бы не так трудно.

Только последний оставшийся вооруженный копьем и еще не раненым воин получил стрелу в висок от Норля, уткнулся в доски причала и затих.

Вожак с парой оставшихся бойцов сразу остановились в растерянности, понимая, что дальнейшими прыжками в мою сторону только подставляются под стрелы напарника.

Зато оглушенные нами ранее парни наконец-то уже пришли в себя, теперь решили помочь своим и с криками отчаяния бегут к Норлю. Один поднял пару далеко отскочивших от моей защиты ножей, второй выломал жердь, ограждающую ступени и с таким оружием в руках они мечтают сойтись с ним врукопашную.

Только мой приятель не стал слушать чужие пожелания и хотения, просто и цинично расстрелял с малого расстояния лишенных кольчуг парней из лука. Два раза натянул тетиву и оставил валяться одного рядом с другим на берегу реки.

Начавший вроде успокаиваться из-за потери крови вожак заорал еще страшнее и бросился к Норлю, двое оставшихся мужиков снова прыгнули ко мне, прикрывая его спину и вот теперь я не стал сдерживаться.

«Раз уж кровь пущена и четверо свежих мертвецов появилось в поселении за последнюю минуту, то какой смысл оставлять в живых оставшихся?»

Ничего уже не изменить, смерть начала свою страшную пляску, а помеченные ее знаком все равно должны умереть. Что-то такое мне рассказывал Норль позавчера про верования и привычки своего мира.

Чтобы они запомнили нас и смогли рассказать подробно наши приметы всем союзным племенам, поселениям и в единственном здесь городе тоже?

Нет никакого смысла в подобном милосердии, поэтому я ускорился, отмахнулся два раза на скорости и оба защитника упали на землю, зажимая рассеченные шеи. Только перешагнул через них, собираясь помочь приятелю и успел увидеть, как вожак заваливается на спину, а из его глаза торчит стрела.

Значит, мой приятель присмотрел его кольчугу, ему она тоже окажется впору даже поверх пластикового панциря.

Все, берег усеян телами, мертвыми и живущими последние мгновения, в живых остался пока один лучник, с сильно побледневшим лицом он баюкает свое плечо, пробитое насквозь стрелой Норля и даже не собирается вставать с земли.

Мальчишки спешно удирают наверх и с криками о помощи несутся в поселение.

Секунду мы смотрим друг на друга, я вижу, что у приятеля ран нет, как у меня тоже.

Глава 3

Поэтому сразу же начинаем собирать трофеи, хорошо понимая, что времени у нас остается очень мало для такой приятной и заслуженной творческой процедуры перехода совсем чужого добра в наше личное владение.

Срезать пояса, закидывать ножи, уцелевшие копья и луки в лодку – занимаемся творческим делом несколько минут. Пока я не поднимаюсь вверх к самим воротам и не наблюдаю идущую скорым шагом толпу мужиков в сотне метров от нас, вооруженных так же копьями и дубинами. Они показались из-за одного из домов поселения, по ходу приближения к воротам опоздавшие мужчины выбегают из своих жилищ и присоединяются к толпе.

Впереди плотной стайкой бегут мальчишки, важные от ощущения единения с отцами и братьями.

«Чувствую, подняться и посмотреть на такое интересное зрелище мне предложил один из навыков Системы».

Сам я не ожидал увидеть так быстро такой массовый сбор не на шутку разъяренных мужиков. Сильно удивлен увиденным так скоро зрелищем, подумал ведь только, что минут пятнадцать у нас найдется для мародерки, а тут и пяти не прошло.

Я слетаю с косогора и сообщаю Норлю, что к нам идет толпа человек в пятьдесят сурово настроенных мужчин и пора уже уносить ноги максимально быстро. Оружие и ножи с луками собраны, пояса срезаны, кольчуги лежат уже в лодке, и только мертвый вожак ополчения с торчащей стрелой в башке никак не расстанется со своей гордостью.

– Да сейчас, – цедит приятель сквозь зубы.

– Вытряхну только этого борова, – он пытается снять кольчугу с вожака ополчения.

Пришлось ему помочь с другой стороны и вскоре, закинув трофей в лодку, мы в темпе в четыре весла отчаливаем от негостеприимного берега.

Не забыв, впрочем, накинуть веревки с оставшихся на причале лодок на наш борт и закрепив их потом надежным узлом.

Красиво уплываем – так чего мелочиться в мародерке? И погоня сразу же не начнется, и нам не лишними окажутся эти легкие плоскодонки. От богатой добычи наша лодка слишком глубоко в воде сидит, пора распределить трофеи по всем лодкам.

Мы сидим на веслах, быстро удаляемся по течению от самого поселения и высыпавшей на берег большой толпы мужиков, что-то кричащих нам вслед и размахивающих оружием. Пара стрел с недолетом падают в воду за кормой, а Норль, бросив весла, с очень большим воодушевлением показывает собравшемуся народу межгалактический жест, стуча ребром ладони по вытянутой вперед руке.

– Уплыть то мы уплыли, только это же не последние две лодки в поселении? Они пустятся за нами в погоню обязательно! – размышляю я вслух и приятель согласен со мной.

Но предпочитает пока радоваться приобретениям, а не грустить о будущих неприятностях:

– Скоро стемнеет, часа через два, тогда нас уже не найдут.

– Ну, не знаю, это их родные места, они тут все знают и каждая собака здесь за них, – сомневаюсь я.

– Не считая всего остального, только две эти червленые кольчуги стоят дороже всего поселения, – самоуверенно заявляет Норль, уже натянув на себя бронь вождя местного ополчения.

Теперь он любуется отражением в воде и видно, что очень нравится самому себе.

Тут я вспоминаю, что видел какие-то сообщения, мелькнувшие перед глазами и захожу в меню:

– Вы наносите урон воину третьего уровня!

– Вы наносите урон воину второго уровня!

– Вы наносите урон воину пятого уровня!

– Вы убиваете воина второго уровня! 2% к рейтингу!

– Вы убиваете воина второго уровня! 2% к рейтингу! Итого, всего 4%!

И это все, что я вижу еще несколько минут, пока мы усиленно гребем и пролетаем половину расстояния до устья речки за четверть часа, после чего меню в моей голове гаснет и становится безжизненным.

– У тебя так же? Все пропало? – кричу я приятелю.

– Да, так же. Зато уже пятнадцать процентов Система мне накинула! Правда, сколько придется их собирать до нового уровня – черт его знает! – отзывается он довольным голосом.

– Подожди, откуда у тебя столько? У меня всего четыре процента! – возмущаюсь я.

– Меньше сопли жевать нужно было, уж этого матерого кабана ты бы мог и на свой счет записать, за него целых шесть процентов капнуло, – посмеивается надо мной Норль, усиленно загребая веслами.

– Все равно не пойму, сколько ты народа отправил на тот свет? Как-то многовато выходит.

– Пока ты наверх бегал, я еще лучника добил, у него второй уровень оказался, – вносит ясность приятель. – Где семь, там и восемь покойников, зато никто нас в лицо не видел.

– С нашими приметами и знанием языка – нас вычислят быстро, – не сомневаюсь я.

– Так, у главаря оказался пятый уровень, а процентов за него дали целых шесть. Это значит, после четвертого уровня местная Система накидывает вдвое, – догадываюсь я, собираясь обсудить с приятелем, что значит внезапное появление Системы, принцип распределения процентов и ее исчезновение.

«Сама местная Система такая или наши чипы так реагируют на ее обнаружение или мы одни такие во всем мире с настоящим Меню в башках?» – не понимаю пока я.

Если одни, то это очень интересное положение вещей, нам обязательно придется пробраться до самой святыни.

Только Норль чувствительно толкает меня в спину, и я вижу, как вдали на фоне туманного к вечеру берега начинают понемногу выделяться на воде темные корпуса трех лодок.

Расслабленность после удачной схватки пропадает, мы сначала гребем, как не в себе, только оторваться от более легких посудин никак не можем, расстояние постепенно сокращается между нашей кормой и носами лодок преследователей.

Скоро станет темно вокруг, мы можем даже продержаться до этого времени, но тогда враги будут висеть у нас вплотную на хвосте.

Как я и думал, даже вдвоем на веслах такие крепкие мужики, как мы с Норлем не смогли уйти от погони.

Не столько затрофееные лодки за кормой мешают, хотя и они тоже вносят свою лепту в сам процесс.

Просто сама наша посудина слишком тяжелая и рассчитана человек на восемь, поэтому на гораздо более легких плоскодонках нас местные легко догоняют и на двух веслах.

Тем более, что там на каждом весле по своему гребцу сидит, не разрываются они с натуги так, как мы.

В бинокль из ботика я отчетливо рассмотрел все три боевых судна с преследователями заранее, потом передал инструмент напарнику, который уже знаком с подобными вещами, оказались в его отечестве такие устройства тоже в ходу.

– Плохо дело. Их там по четыре человека на лодке, на носу каждой лежит, похоже, очень большой щит. Думают им прикрываться и расстреливать нас все время из безопасности. Пора к берегу приставать, на воде они нас догонят, окружат и расстреляют из луков с трех сторон, – высказал он свое мнение. – Будут прятаться за щитом и потом внезапно стрелять.

Я тоже всмотрелся внимательнее. Да, солидный по размерам щит видно, когда нос лодки преследователей проваливается вниз после каждого гребка.

– Ничего себе, они полностью готовы к войне на воде, наверно, давно уже пиратят по-маленькому, такие щиты быстро не сколотишь, – сделал я из увиденного логичный вывод.

– Нет, для осады поселения они вообще-то приготовлены, кого им тут грабить на реке? – уверен Норль.

– Придется приставать к берегу, притом срочно, – беспокоится приятель и я вопросительно смотрю на его взволнованное лицо, повернутое назад.

– На берегу я смогу и сам пострелять из-за деревьев, там со щитом не побегаешь так просто, тем более он всех не закроет. Скоро стемнеет, будем отходить, пока не выбью стрелков, хотя, скорее всего, таких воинов на каждой лодке по двое сейчас сидят. Против шестерых будет трудно выстоять, придется тебе в засаду садиться, чтобы хоть парочку прибить. Я знаю, ты сможешь, – обнадежил меня приятель.

Хорошая идея, только для такого нам нужно было в поле действия местной нейросети оставаться. Там бы я из НЕЗАМЕТНОСТИ всем бы уши легко обрезал.

– Ага, побегать можно в принципе и из засады подсократить численность лучников тоже, конечно. Только лодку нашу уведут от берега с концами и прости-прощай, Одесса-мама и еще накопленное великими ратными трудами богатейство – грустно цитирую я классику, непонятную Норлю.

И решительно говорю ему:

– Старина, бросай усираться, греби так, для вида только. Пришельцы мы космические с высокими технологиями или нет в конце концов?

– То есть? – затупил немного приятель, продолжая работать веслами, как положено убегающим от погони.

Серьезно уже вошел в роль спасающегося постоянным бегством страдальца!

– Чего, то есть? – передразниваю я его. – А техническое превосходство и новейшие технологии умерщвления себе подобных? Здесь еще невиданные, они окажутся очень большим сюрпризом для наших преследователей. Ты что, забыл, что ли?

– А, ты про бластеры вспомнил? Точно, чего нам переживать? Главное, чтобы свидетелей не осталось!

Со свидетелями сегодня все как-то нехорошо получается, притом, что все время не хорошо…

Не выживают они совсем почему-то.

Впрочем, и в устье Каны все так же произошло, и при встрече со стражей тоже, никто нас опознать не сможет.

Под косогором добивали уже больше потому, что люди сами собирались нас беспощадно ограбить и подло убить. Притом на ровном месте, когда мы еще ничем не досадили местным жителям.

Даже еще ни одного комара или мошку не прихлопнули на их территории, слова плохого даже не подумали про себя.

Тьфу! Вроде – наоборот стоило сказать!

Подло ограбить и беспощадно убить – вот как такое правильно звучит!

Наоборот же хотели, привезли дешевые шмотки и обувь – все и правда очень дешевое, да еще идеально чистое после пневмодуша, путь даже поношенное хорошо, еще длинные клинки, мечи настоящие и кольчуги, не считая ножей.

Настоящий магазин на воде на выезде, со шмотками для женского пола и ножами с поясами для мужского.

Луки и арбалет собирались себе оставить на всякий случай, тем более продажи даже одной десятой части затрофеенного добра нам бы хватило на все наши развлечения. Так я себе пока представляю средневековую жизнь.

И, кстати, вырученные на торговле деньги в поселении остались бы почти все за еду и пиво, а так же – за сговорчивых девок, если бы такие там нашлись.

Что не факт совсем.

Судя по понтам попавших под раздачу мужиков, наш статус в самом поселении оказался бы крайне низок, если бы только покормили и пива налили, про местных баб можно было вообще не мечтать.

Еще лодку могли продать задешево, раз дальше путешествовать по воде становится сложно, речка сужается серьезно и становится быстрее. Пешком или на телеге отправились бы к местной святыне, которая так щедро раздает интересную нейросеть, что прямо заплакать от счастья хочется, когда в меню заглянешь и на силу сигнала полюбуешься.

Нигде, кстати, такого наворота не имелось, ни в нейросети пришельцев на Земле, ни в казарме солдат-роботов потом и даже в подземельях цвельфов тоже такого символа действия сети я не видел.

– Не тупи, – подтолкнул меня Норль. – Стрелять пора, пока они к нам все гребут и еще не стали обходить по кругу!

Да, пока лодки нацелены на нас носом, они начали сходиться в последнюю минуту, похоже, тоже хотят подробно обговорить план нападения в последний раз. Раньше не до этого оказалось, то мстителей от поселения назначали, то рассаживались быстро по лодкам, то гребли изо всех сил вслед обидчикам.

Пока стоящие в лодках первыми парни или мужики поднимают щиты, ведь дистанция уже сократилась до ста пятидесяти метров, а такой здоровяк, как мой напарник, да еще с хорошим луком может и попасть метко, пусть даже с гуляющей под ногами на волнах лодки.

Правда, рассказать о такой возможности теперь оказалось некому около причала, может только мальцы успели подсмотреть саму битву и рассказать своим отцам.

Жизнь выходит у нас простая и выбор небольшой – или мы или нас. И в воду концы.

– Выгребай так, чтобы оказаться напротив самой левой лодки, чтобы прямая линия шла от нас до всего экипажа, – говорю я приятелю.

Он усердно работает веслами, пока не сдвигается в сторону, теперь левая лодка идет прямо на нас.

Ширина реки здесь не больше шестидесяти метров, грести Норлю не долго пришлось, чтобы занять правильную позицию перед битвой.

Так что я достаю один из маленьких бластеров, спрятанных в самом низу барахла, навожу через маленький, но очень качественный прицел лазерную метку на серединку щита на лодке. Жду, когда он займет самое нижнее положение, дожидаюсь и тут же нажимаю один раз на красивый спусковой крючок бластера.

– Попал! – Норль теперь держит в руках и бинокль, и лук, чисто для отвода глаз и создания необходимого впечатления.

Но я и сам вижу, что прямоугольный щит валится из лодки в воду, а за ним никого уже не видно. Идеальное попадание – лазерный луч прошил щит, того парня, который его держал, за ним лучника, гребца, еще одного лучника и улетел еще дальше, обратно к поселению.

Где ждут возвращения добытчиков и кормильцев с трофеями, лично нашими и подло украденными нами же у хороших и приличных людей, каковыми считают себя все жители этого очень странно зажиточного и богатого поселения.

Лазерный импульс прошел по центру щита, на высоте сидящего человека, именно так, чтобы попасть ему в грудь и наше счастье, что хватило всего одного такого выстрела сильно дорогим и пока невосполнимым боеприпасом.

Я сразу же навелся теперь на центральную лодку, где уже увидели – соседи перестали грести и похоже, потерпели полную аварию. Только головы их странно неподвижно торчат над бортами потерявшего управление суденышка, но осознать произошедшее и предпринять что-то для своего спасения временно еще живые загонщики ничего не успели.

Я опять рассмотрел лазерную метку на середине щита, снова дождавшись, когда после взлета на волне, после сильного гребка лодка провалится носом вниз, примет нужное положение и выстрелил импульсом. В этот раз щит упал внутрь лодки, а за ним видно несколько мгновенно разлегшихся на ограниченной территории тел.

Эти тоже старались держаться под прикрытием щита по самому центру лодки, импульс лазера прожег их тела насквозь всех одновременно.

– Снова попал! – радуется Норль и стреляет из лука, метя в сам щит на третьей, оказавшейся справа лодке.

Прошло всего двадцать секунд, как я начал стрелять, оставшиеся в полном одиночестве наши преследователи успели, наверняка, понять, что два соседних экипажа уже сошли с дистанции. Но изменить они все равно ничего не могут, так же гребут прямо к нам, приблизившись уже на сотню метров к нашей флотилии.

Стрела со стуком впивается в щит врагов, не дает им достаточно времени, чтобы понять, что же делать сейчас.

Они находятся под обстрелом, зато могут теперь и сами по нам стрелять. Поэтому с двух сторон от быстро повернутого к нам краем щита появляются фигуры лучников, которые пускают стрелы в нас, причем довольно метко. Мне приходится упасть на дно лодки, стрела проносится прямо надо мной, вторую же Норль довольно легко отбивает в сторону уже надетыми на руки перчатками.

– Давай, подходящий момент, – кричит он и я стреляю, снова приметившись в середину уже опять прикрывающего весь экипаж щита.

В этот раз выстрел импульсом не приносит мгновенного успеха, щит остается стоять, значит, держащий его мужик остался жив.

– Кого-то зацепил на лодке. Теперь в левую часть щита, он там прячется, – командует Норль, приникнув к биноклю и я стреляю в левую сторону.

Теперь все получается на отлично, щит сразу падает, в лодке оседают гребец и еще один лучник, что там случилось с остальными – не понятно пока.

Я поднимаюсь во весь рост и смотрю на лодки, плывущие теперь по воле течения и ветра, не приближаясь и не удаляясь от нас. Потом перевожу взгляд на приятеля, внимательно рассматривающего последнюю пораженную цель.

– Ну, что там?

– Не знаю, кажется, в живых там кто-то все же остался.

– Тогда первой эту лодку на осмотр принимаем. Обирать остальные потом станем, лучше не рискуя выстрелом в спину, – решаю я.

И мы подгребаем к правой лодке, я пока с бластером в руках, Норль гребет веслами. Через минуту я поднимаю трофейное копье, чтобы прощупать живых и мертвых на этом, теперь уже законно нашем, плавсредстве.

Народ разлегся в довольно непосредственных позах, понятно, что смерть оказалась мгновенной и безболезненной.

С приятной толикой высокого гуманизма для меня лично, понятия, наверняка, еще совсем не знакомого народу в здешних девственных землях.

Раны от бластера трудно разглядеть, входное и выходное отверстия не различить по следам от крови, которая сразу запекается и не выдает внешне места пробития. Прихватив лодку за борт, я подтягиваю ее к себе, теперь меня страхует приятель.

Приходится проверить копьем первого мужика на щите, второго лучника и только потом третий, тоже лучник, молодой парень, до которого мне трудно достать, пытается вскочить, размахнувшись длинным ножом в руке на меня.

Только все бесполезно, Норль сразу же стреляет из лука и пробивает парню грудь, чтобы мне не пришлось тратить дорогой и крайне нужный нам на будущее выстрел из бластера.

Но и пленные никакие нам сейчас точно ни к чему, мы уже добрались до цивилизации и обжитых мест, поэтому не можем держать непримиримого врага в веревках около себя.

Как того же Торфина поначалу.

Лучше ему быстрее умереть и не мучиться, ведь отпускать его на свободу никак не стоит. Чтобы не вешать за собой хвост из большого количества мстителей за погибших. Которых убили пришельцы каким-то подлым способом, издалека и всех сразу.

А их уже под двадцать человек набирается, этих погибших, как не печально такое признать.

Глава 4

Пора бы поселенцам, живущим в интересном месте перед местной святыней, признать перед самими собой, что они сцепились явно не с теми ребятами, не по своему умению нашли себе проблем!

Чтобы уже просто тихо зализывать свои человеческие и моральные раны, мечтая о мести когда-нибудь уже потом.

Поэтому крайне желательно, чтобы наша погоня просто исчезла, растворилась на большой реке безо всяких следов, ведущих к нам.

А то иначе список погибших и пропавших без вести станет расти просто гигантскими темпами!

С другой стороны, мужиков и воинов там под тысячу проживает во всех селениях и городке, вряд ли они признают свою неправоту и извинятся перед всего двоими, пусть и очень крутыми, бойцами.

Пора бы нам исчезнуть в ночи так, чтобы никто не мог указать точное направление, куда мы уплыли.

Для такого маневра у нас имеются все условия, поэтому добравшись до Каны и спокойно спускаясь по течению, привязав с боков и около носа нашей лодки трофейные плоскодонки, мы с Норлем быстро начинаем чистить трупы от доспехов и прочего добра.

У погони доспехов почти нет, кроме одной кольчуги и пару наручей, но дальше заниматься достаточно интересным делом нам не дает наступившая почти мгновенно на реке темнота. Поэтому мы с трудом гребем, с большой усталостью в сильно натруженных за сегодня руках, к другому берегу и встаем там на ночлег.

Просто бросаем якорь в виде тяжелого камня на относительно мелком месте, прикрытом со стороны берега деревьями. Переносные аккумуляторные фонари, работающие очень много времени без подзарядки и имеющие внутри себя небольшую раскладную солнечную панель, мы сняли со штатных мест в ботике.

Справедливо рассудив, что нам они еще очень-очень понадобятся по жизни. С их помощью и рассмотрели удобное место стоянки под нависающими кронами деревьев.

– Нам бы за пару часов, как немного рассветет, разобраться с трофеями и телами, потом уйти отсюда, – говорит мне Норль, перекусывая вместе со мной стандартными межпланетными пайками из ботика.

Потом мы приходим к общему мнению, что по одному пайку нам точно маловато после сегодняшней суеты сражений и побед. Поэтому добиваем еще по одной пластиковой коробочке перед тем, как лечь спать.

Рядом с нами на лодках осталось лежать десять совсем мертвых тел, двоих мы уже успели спустить в воду и с остальными собираемся поступить так же завтра.

– Ты понял, почему нас так плохо приняли? – такой вопрос интересен и мне, хотя задает его именно Норль.

– Так точно и не определить. Первый парень кричал что-то про воров и трусов. Мы еще не успели себя так проявить, похоже, нас приняли за кого-то другого, которого можно ограбить и даже убить. Он ведь копьем ударил специально так, что вонзил бы острие мне на ладонь в грудь, значит, собирался точно меня убить. Сразу или попозже.

– Мы почти не можем говорить на местном, за кого они могли нас принять? – недоумевает приятель и я, лежа в полной темноте, могу только пожать плечами:

– За мародеров, трусов и воров. Так и сказали. Но и сами вели себя очень вызывающе.

– А местная Система? Что это такое? – продолжает бубнить Норль, но я уже засыпаю, сильно уставший за сегодня.

Два ночных спутника этой планеты не дают столько света, как родная Луна, но бегущую гладь воды рассмотреть получается, как те же деревья, прикрывающие нашу колонну со стороны берега.

Утром я просыпаюсь очень рано от плеска весел рядом с нами и подняв голову, вижу двух местных рыбаков, осторожно огибающих в стороне лодки и наш полуботик, с любопытством поглядывающих на такое интересное зрелище.

Норль тоже проснулся и тихонько толкает меня ногой, мол, пора что-то делать.

Я поднимаюсь и первым делом, потянувшись, здороваюсь с рыбаками, потом предлагаю купить у нас лодку, в основном жестами, конечно:

– Отдадим недорого. За третью часть цены! – такое предложение сразу заинтересовало мужиков в серых портах и рубахах.

Они тормозят веслами и собираются осмотреть предложенный товар, но я предлагаю им подождать две местные единицы времени, с которыми точно и сам еще не разобрался.

– Чтобы смотреть – деньги привезите и забирайте сразу. Или мы сами к вам спустимся по течению, – такое у меня условие.

Таких моих слов хватает, чтобы рыбаки передумали рыбачить и погребли вниз по реке, где расположено поселение.

Вчера мы успели сложить тела врагов во всех лодках как можно ниже и прикрыли их щитами и веслами, даже накинули несколько своих мешков с барахлом сверху. Но при первом приближении станет сразу понятно, что груз у нас слишком опасный, чтобы вести речь о нормальной торговле.

И мы тоже слишком опасные, чтобы приближаться к нам с деньгами, зажатыми в руке, раз перебили столько народа и сами спокойно спим.

То обстоятельство, что лодки уведены от известных, скорее всего, им соседей – вряд ли остановит процесс покупки. Тем более изменить внешность плоскодонок не так трудно, да и наверняка еще, что такие задиристые и надменные по поведению соседи не радуют рыбацкую деревню нормальными отношениями.

И, значит, стоит на них немного заработать, можно просто перепродать дешевый товар дальше.

Но знать рыбакам о том, что люди, перебившие погоню с того берега – именно мы, такое нам и им совсем ни к чему. Крови натекло немного с тел, если хотя бы натекло, добитого из лука парня мы отправили на дно первым, поэтому следов произошедшего побоища остаться в лодках не должно.

Мы быстро осматриваем тела, просто снимая пояса, более-менее нормальную одежду и обувь, закидываем всю добычу в наши лодки. Через час отплываем с мели, где течение совсем слабенькое, ближе к центру реки, там оно гораздо сильнее и глубина, наверняка, не менее тридцати метров.

Вчера мы спустились на пару километров ниже устья речки, на которой и произошла наша эпическая битва, поэтому постоянно посматриваем в модный космобинокль в ту сторону, опасаясь появления новой погони.

Само устье в линзах бинокля получается прямо, как в пяти метрах от нас, проспать новую погоню мы не боимся.

Как проснулись и переговорили с рыбаками, сразу же осмотрелись по всем сторонам и на берег Норль вылез, чтобы определиться с возможными проблемными соседями.

Скорее всего, не дождавшись своих воинов обратно, народ из поселения пустит людей в разведку по берегам реки, в надежде найти какие-то следы пропавшей карательной экспедиции. Поэтому мы будем держаться противоположного берега, постараемся сегодня отсидеться где-нибудь в укромной бухточке или просто под нависшими над водой деревьями.

Уже в сумерках собираемся проскочить мимо устья злополучной речки и плыть дальше вверх по течению, заметая следы. Понятно, что с пятью лодками за спиной такое сделать затруднительно, поэтому есть конкретная задача – избавиться от как можно большего количества трофейных посудин сразу, пусть даже за любую цену.

На середине реки мы дрейфуем по течению, по очереди подтягивая лодки и переваливая тела через борт, они сразу же уходят вниз и пропадают из поля зрения. За это время мы спускаемся в сторону поселения, откуда появились рыбаки, поэтому гребем к нему, чтобы совершить обмен хороших лодок на небольшие деньги.

Подгребая к мосткам, мы видим солидную делегацию из мужиков, высыпающих из одного дома в центре деревни. Некоторые вооружены топорами и даже пара так себе луков имеется, как смог разглядеть в наш чудо-оптический прибор Норль.

– Неужели и эти захотят помереть в такое прекрасное утро? – не верит он своим глазам

Как позже оказалось, рыбаки немного вооружились не для нападения на нас, просто побаиваются такого слишком щедрого предложения с нашей стороны.

Слишком оно дешево выходит, хотят поэтому еще сбить цену, как оказалось после начала переговоров.

– Заберем три лодки за десять золотых! – провозгласил пожилой мужчина, оказавшийся главным переговорщиком с той стороны.

Странно, откуда в деревне столько золота и не пудрят ли нам мозги рыбаки?

Зато понятно, раз они снизили цену, примерно пятнадцать золотых стоит одна качественная лодка.

«Ну, может двенадцать, никак не меньше», – решаю я.

Я только покачал головой и предложил ему отдать четырнадцать монет за три лодки. Начался, как я понимаю, нормальный торг, мы подплыли еще ближе к мосткам и демонстрируем свой товар лицом, я подтянул все лодки к нашей, поставленной на якорь, пока Норль присматривает за порядком, демонстрируя готовность пострелять из боевого лука.

В каждой лодке я продемонстрировал наличие весел и скамеек, даже небольшие деревянные ведерки, чтобы вычерпывать воду, имеются в комплекте.

Цена понемногу поднялась до двенадцати золотых, еще я попросил пару ведер сушеной рыбы у главного переговорщика, которая сушится здесь везде, ее нам навалили во множестве на край пристани.

Потом мы символически хлопнули со старшим по рукам, находясь на расстоянии нескольких метров друг от друга

Передача денег идет за каждую лодку по отдельности, сначала в последней я получил четыре золотые монеты, которые называют местные далеры, мы перелезли в предпоследнюю, где уже получил две золотые монеты и горстку серебра, которое пришлось посчитать и оказалось, что монет не двадцать четыре в горсточке, а только двадцать две, на что я махнул рукой.

Да еще переговорщик показал на гору вяленой рыбы на причале, которая нас ожидает, что, мол, ее вполне достаточно, чтобы заменить пару не хватающих монеток.

За третью лодку насыпали одного серебра, теперь не достает уже четырех монет, но я не стал спорить до конца. Хлопнул мужика по ладони и показал ему, приложив палец к губам, что покупку пока светить не стоит.

Мужик закивал головой, что он все понял и я еще увидел, как первую и затем вторую лодку вытаскивают на берег, переворачивают и сразу четверо мужиков волокут тяжелый груз в стоящий поблизости длинный сарай.

«Будут немного маскировать свои покупки, чтобы соседи с другого берега не опознали пропавшую неведомо куда собственность», – догадался я.

Мужик еще показал на остальные лодки и изобразил жестами, что они купили бы и их, только больше денег в селении нет совсем.

– Ну, на нет и суда нет! – ответил я. – Хорошего дня!

Сложил в мешок рыбу и перепрыгнул на нашу лодку, к которой мы с боков привязали две оставшиеся посудины, где все же нашлись следы крови на дне и внутренних досках.

Старший поселения оттолкнулся от нашей кормы на уже своей лодке и направился к берегу, после чего толпа жителей, стоящая тут же, обрадованно зашумела и начала поздравлять друг друга с удачной сделкой.

Народ подбежал к берегу, где сразу же утащили третью лодку вслед за теми двумя.

Мы же с Норлем налегли на весла, отпустив назад обе лодки на веревках и погребли от берега, стараясь не провоцировать рыбаков на попытку попробовать отнять обратно последние в селении деньги.

– Люди здесь нормальные и вменяемые, не то, что на том берегу, поэтому убивать их ни к чему, – вынес свое авторитетное суждение старина Норль.

Впрочем, судя по радости народа и отсутствию угрожающих жестов и выкриков, сделка для местных прошла очень удачно, к удовлетворению всех высоких договаривающихся сторон. Мы получили хорошую сумму денег и главное, что избавились от лодок, реально мешающих нам плыть против течения. С двумя посудинами за кормой мы еще как-то справляемся с течением, не таким сильным около берега, а с пять – уже не очень.

Два следующих часа мы гребем, не жалея себя и добрались до следующего поселения на берегу.

Где, идя по уже проторенному пути по понятным лекалам, продали жителям, таким же рыбакам, еще одну лодку уже за пять золотых.

Не стали по итогу отсиживаться около берега целый день, решив, что с таким телескопом на вооружении разглядим любые проблемы гораздо раньше, чем они смогут увидеть нас.

На душе стало еще легче и жизнь показалась уже приятнее, когда мы к обеду добрались до большой пристани.

Куда, как оказалось, причаливают лодки с той стороны реки, тянущиеся, кстати, сплошным потоком. Одна за другой подходят лодки к причалам, народ из них вылезает, скажем так, явно обеспеченный и зажиточный, даже женщины и девушки путешествуют с детьми, конечно, не по одиночке. Попадаются дворяне с дворянками среди них, судя по очень важному поведению и яркой одежде, но таких совсем немного.

Лодки здесь ходят не плоскодонки, а такие устойчивые и тяжелые, на нашу посудину очень похожие.

Там же нашлась и таверна, которую сразу же унюхал и направился в нее мой напарник. Здесь же нашлись лошади, которые занимаются обратной транспортировкой лодок в пункт переправы на этом же берегу выше по течению.

Видно, что на изгибе реки с нашей стороны скорость воды явно повыше, поэтому хороший доход с перевозки пассажиров позволяет не надрываться самим гребцам, чтобы вернуться к пристани, откуда они отплывают.

Как узнал я путем долгих расспросов соседних лодочников, ждущих в очереди свою пару лошадей на ломаном местном языке. Народ с интересом поглядывает на такого новичка с парой лодок и отвечает вполне нормально, не понтуясь и всячески показывая, что живется им не плохо.

– Смотри, Норль, на карте в ботике, которую мы там могли рассматривать в любом масштабе, на обоих берегах реки имеются такие места, где работают переправы. Я не понял сначала, почему таких пристаней на этой стороне две, а на левом берегу только одна, – просвещаю я вернувшегося от таверны приятеля. – Получается, сделано так из-за сильного течения в этом месте. Выгрести обратно против течения на груженой лодке – очень трудно.

– Это хорошо, только, к чему ты мне это говоришь? Наши планы меняются или как? – чешет лохматую голову Норль.

– Не знаю еще, – отвечаю ему я. – Поговорю с народом, еще в чем-то разберусь.

– Я заказал жаркое на целого поросенка, его пока будут готовить, а через час принесут сюда за стол, чтобы мы всегда могли присмотреть за своими лодками, – и он показал на несколько столов, стоящих на пристани.

– А пиво будет прямо сейчас, как только нальют кружки, – удовлетворенно заявил приятель.

– И почем здесь поросенок? То есть, какая его цена?

– Нормально, всего восемь серебра, восемь танов. Если с вчерашней транспортировкой лошадьми сравнить, то сразу видно, что очень дорогая таверна.

– Хорошо, хоть горяченького вволю поедим, – согласился я и мы присели на нашей основной лодке.

Чтобы спокойно, отдыхая при этом душой, почистить кошели и пояса всех наших жертв от наличных и всего остального полезного, что может там найтись.

Как раз к моменту, когда Норля, значит, и меня тоже, позвали за стол, мы собрали солидный урожай серебра и золота из кошелей. Медь тоже попадается время от времени, зато во всех кошелях в наличии кресало с кремнем, разная мелочевка и еще в некоторых золото оказалось спрятано в самих поясах, а не лежит в кошелях.

Это-то не удивительно, кошель всегда могут срезать или просто потерять, поэтому крупные монеты надежно просунуты в середину широких ремней. С тех воев, которые попались в прицел бластера и умерли мгновенно, еще с каждого пояса сняли по качественному ножу в чехле, тоже недешевый и обязательный аксессуар для местного мужчины и повзрослевшего парня.

С тех же, с кем воевали на пристани поселения, ножи нашлись в лодке не все, половина осталась валяться где-то там на траве и песке берега.

– Однозначно, что убивать поселковых стражников гораздо выгоднее, чем воевать с разбойниками, – констатировал я, когда пересчитал все монеты и количество ножей, добавившихся в доставшиеся нам раньше трофеи.

– С кнехтами того орта тоже хорошо получилось, – вспоминает про дорогущий арбалет приятель и еще про пять неплохих мечей.

– С разбойников мы едва набрали около пяти золотых талеров вместе с серебром, с двадцати пяти примерно рож. А с поселковых, с двадцати ополченцев у нас набралось уже под двадцать далеров и еще около пяти золотых серебром. С разбойников мы сняли пять самых дешевых кольчуг, а с этих уже шесть штук и две из них очень дорогие, те, которые червленые оказались, – делаю я понятный вывод по итогам наших противостояний.

Норль согласно кивает и смотрит, чтобы никто не подобрался близко и не запалил наши богатства. Для скрытности мы отплыли в сторону от подплывающих лодок и маршрута, по которому их по очереди утаскивают лошади.

Процесс движется непрерывно, и в зависимости от количества приплывающих лодок, у лошадей на берегу или завал с работой или небольшой простой.

– Смотри, мы тут уже больше часа, пусть примерно, – говорю я, не зная точно, как мерить местное время. – За это время приплыло шесть лодок и еще лошади утащили семь лодок. Тебе не кажется, что здесь лежит очень популярный маршрут, народ такими же толпами плывет на ту сторону, чтобы познакомиться с местной святыней, которая раздает нам и многим местным своею нейросеть. Про свою мы можем сами убедиться, а вот про местных я вижу, когда их касаюсь и потом приходят сообщения в меню.

– После стрельбы на речке еще ничего не пришло, – замечает Норль.

– Это понятно, мы вне зоны действия местной сети. Хотя, что это такое – я совсем не понимаю, – признаюсь я приятелю.

– Да не переживай, какая разница, что не понимаешь. Главное – что она здесь есть и рядом с ней мы становимся значительно сильнее, – подумав, важно отвечает напарник.

Тоже верное мнение.

Тут нас зовут за стол, служка приносит огромный поднос с целым поросенком и несколько кружек с пивом.

Симпатичная на лицо и крупная телом служанка накрывает на стол, расставляет блюда с местными овощами и хлебом.

Судя по тому, как она призывно улыбается приятелю, он произвел определенное впечатление своим заказом и своей статью на нее. Или дорогой кольчугой, надетой прямо на просто бесценный здесь панцирь солдата космической пехоты.

«А, может, – с легкой завистью думаю я, – она просто ждет хорошие чаевые».

Норль важно разглядывает румяный бок поросенка, отрезает хорошую порцию и жадно засовывает в рот, запивая тут же пивом. Долго жует, допивает первую кружку и с довольным видом спрашивает, сколько денег с нас причитается.

– Одиннадцать танов, – слышу я ответ служанки и перевожу его приятелю, такие большие цифры он еще не выучил.

Тот неторопливо достает золотой и прихлопывает его на столе, мол, сдачи не надо.

Служанка благодарит и еще раз бросает обнадеживающий взгляд на приятеля, поднимает монету и семенит к таверне. Норль внимательно провожает взглядом ее широкую задницу, зато я сразу же приступаю к поросенку и пробую местное пиво.

«Ну, пить можно, мутное такое, но пахнет хлебом и градусов, наверно, в нем меньше трех. Буду привыкать, какое есть, такое пить все равно придется, если только потом не ускорю здесь прогресс, не переведу производство к верховому или низовому брожению», – понимаю про себя.

После шикарного обеда с пивом глаза сами собой слипаются, мы переводим нашу пару лодок вниз по течению, в ближайшее место с густой тенью, где дружно заваливаемся спать.

Глава 5

Сквозь сон я слышу, как подгребают лодки с того берега, как шумно и радостно высаживается с них народ и просыпаюсь первым. Появилась у меня в голове одна мысль, с того самого момента, как я рассмотрел несколько торговых мест под навесом около таверны с номерами наверху.

«Тут, наверно, место для небольшого рынка приготовлено», – решаю я.

Полежав немного, я все же поднялся и начал собирать мешки со шмотками, два с разбойников и один с поселковых, еще мешок с поясами и пятый сверток с ножами.

Так хорошо, что есть где-то на реке тихое место, чтобы остановиться бегущим чужеземцам на денек-второй.

Чтобы немного успокоиться, перестать постоянно отбиваться, активно убивать нехороших и прилипчивых людей, отдохнуть душой и телом, пообщаться с народом и познакомиться с ценами.

Заполнить, так сказать, некоторые свои пробелы в окружающей жизни.

«Пока не появились представители местной власти и не стали задавать трудные вопросы подозрительным товарищам», – такое я тоже хорошо понимаю.

Два таких крепких мужика, увешанные оружием и прямо сидящие на нем, могут оказаться или только опытными наемниками, или странствующими рыцарями.

За рыцарей нам, понятное дело, никак не сойти, если же представимся наемниками – должны будем сразу ответить, к кому здесь нанялись и что тут выжидаем. Незнание языка никак не принимается в качестве оправдания.

Я уже заметил, что приплывающие в основном не обедают и не ужинают в таверне, а подъезжают или экипажи, похоже, что свои собственные, или просто наемный возчик увозит прибывшую на пристань семью куда-то, но через час возвращается обратно.

«Значит, увозит недалеко, километра на два-три, в какой-то городишко или большое село, где народ ночует, если приехали поздно или едет уже дальше», – понимаю я.

Хочу посмотреть на село и вообще, немного определиться с высокого места, что имеется рядом с пристанью и таверной. На моей карте отмечены три населенных пункта рядом, я хочу посмотреть в бинокль, как они выглядят.

Поэтому я поднимаюсь к таверне, предупредив приятеля, где я буду и что вернусь к нему через пару отрезков времени. Норль открывает один глаз, ни о чем меня не спрашивает и снова засыпает.

Я знаю – к нему никто не подберется незамеченным, прошлая жизнь в охотниках научила приятеля спать в полглаза, поэтому оставляю его со спокойной душой.

Подтягиваюсь за веревку к берегу, выбрасываю мешки и сам выпрыгиваю из лодки, отпустив ее осторожно обратно на глубину в человеческий рост.

С мешками подхожу к прилавкам и начинаю раскладывать барахло.

То, что потрепанное и чистое с разбойников – в одну сторону, то, что с поселенцев, не стиранное, но явно более дорогое – в другую, пояса с ножнами кладу отдельно, как сами кинжалы и длинные ножи.

Знаю по-местному только, как сказать цену:

– Одна одежда – один тан, другая одежда – три тана. Пояс и ножны – шесть танов, ножи – как поговорим!

Начинаю громко бормотать эти фразы при каждом проходящем мимо таверны, женщины сразу интересуются одеждой, обувь я не стал брать пока. Мужики поголовно присматриваются к поясам и ножам, на которые я поставил, как точно догадываюсь – очень низкую цену, всего половину талера.

Увидев небольшую толпу из местных работников и обслугу из трактира и номеров, начинают останавливаться даже приплывающие, не самые бедные такие путешественники. Они в итоге и купили у меня три лучших пояса и два ножа, еще немного одежды, которая подороже, а остальную дешевую почти всю смели местные работники.

Так я ввел в здешнем мире новое понятие для него – демпинговые цены и распродажа все по одному!

Чего не демпинговать, когда досталось бесплатно и почистилось так же в пневмодуше без всяких прачек и дорогого здесь мыла.

Потом вышел заинтересовавшийся моей торговлей хозяин таверны и постоял немного, слушая мои рекламные ролики, осмотрел товар и, выждав момент, сказал, что за торговлю здесь придется заплатить налог, даже не ему, а в основном в казну местного Орта.

– Сколько? – спросил я, понимая, что большая часть платы все равно осядет в кармане хозяина таверны.

Не зря же у него лицо очень хитрого человека.

– Четвертую часть, – спокойно сказал он. – Как везде, здесь хозяин земель получает четвертую часть с любой продажи.

Я кивнул, соглашаясь и тогда он, как уже заинтересованное лицо, посвятил меня в то, сколько здесь стоит пояс с ножнами, хороший нож или мое барахло:

– Пояс – восемнадцать танов, нож, если вот такой – шестьдесят танов, – показал он на неплохой клинок.

– Вот такой – тридцать шесть танов, – показал он на самый обычный нож. – Одежда – эта минимум восемь танов, а эта – по три тана тоже разлетится, – показал он рукой на товар.

– Я тебе сказал хорошие цены, можешь продавать дешевле, только уже не так дешево, как сейчас, чужеземец, – с трудом я понял смысл его слов.

Я выдал ему из шести наторгованных далеров полтора с мелочью и он, довольно хлопнув меня по плечу, ушел в таверну.

После чего я собрал свое оставшееся добро в три мешка, на улице уже темнеет, путешественники перестают приплывать, а местные накупились и разошлись.

И поднялся на второй этаж таверны по лестнице для чистой публики, как я понял. Тут они могут подняться на второй этаж к своим номерам, не пробираясь по узеньким лестницам и проходам в самой таверне, еще не толкаясь с разным быдлом. Я тоже не стал никого беспокоить и прошел следом за одной приличной семьей.

Со второго этажа и так стоящей на возвышенности таверны я разглядел в какой-то паре километров настоящий средневековый замок, очень солидный, из серого камня и с черепичной крышей на башнях и донжоне. Замок находится на возвышенности, расположен очень удачно, поэтому фактически контролирует обе переправы.

Как я начинаю понимать, хозяин замка – очень богатый человек, раз такое денежное дело, как перевозка через реку идущих в больших количествах путников-паломников к местной Святыне, находится под его полным контролем.

Если смотреть от берега, то дальше расположен солидный городок, с небольшой стеной вокруг и такими же черепичными крышами. Понятно, он стоит на пути приезжающих и уезжающих, тоже достаточно богатый и возможно ухоженный, но совсем не факт.

Вниз по течению имеется большое село, где-то оно контачит с той рыбацкой деревней, где мы продали одну лодку.

Начинаются сумерки, я вижу, как работник из таверны зажигает огонь на вершине столба, к которому ведет узкая лестница, такие же огни загораются на том берегу реки, обозначая пункт прибытия и отправления лодок, еще где-то за замком немного попозже загорается еще один такой же маяк.

Хотя, зачем он нужен сейчас, когда судоходная деятельность почти прекращается, ведь уже последние лодки плывут к нашему берегу. Наверно, к противоположному берегу тоже последние подплывают.

«Ну, что же, кое-какая информация по местности у меня отложилась в голове, я узнал еще несколько новых слов, а в кармане появилось почти пять далеров – вечер прошел совсем не зря, – говорю себе я – Еще от всякого копеечного трофейного добра избавился. Выбросить – жалко, а вот продать задешево и быстро – вполне нормально».

Да, я проверил надежный способ быстро избавиться от обычного барахла – что тоже ценно в наших стесненных временем и почти полным незнанием языка условиях. Деньги нужны, конечно, на первое время уже есть достаточно, однако лишними они никогда не бывают.