Потусторонняя Академия. Охота на демонов и сундук мертвеца. Часть 2.

Стефан.

Ты знаешь меня.

И я действительно знал с самой первой встречи. Все происходившее дальше лишь подтверждало. Алексу не впишешь в привычные стандарты. Она другая. Итак, Стефан, соображай! Чуткие барышни после ссоры станут разыгрывать трагедию или пойдут в бар с подружками, топить горе в шипучке. А что будет делать Алекса? Да то же, что и всегда. Поедет в общежитие, а утром отправится на работу. Если она не отвечает, значит что-то случилось.

Первой забеспокоилась София, когда Алекса не появилась вечером. Весь день она пыталась связаться с сестрой по териусу, но тщетно. Набравшись смелости, девушка обратилась к ректору. Одновременно Данте с Зафиром недоумевали, почему Алекса пропускает съемки. Это было совсем на нее не похоже. С разницей в пять минут я получил сообщения от всех троих. И почувствовал, как в груди стремительно холодеет от страха.

Алекса.

Меня тащили, перекладывали, везли, лишь редкие проблески сознания оповещали, меня спешно куда-то эвакуируют.

Охотник из Термена. Он участвовал в юбилейных Адских гонках, даже выбился в финалисты, но проиграл. Как же его звали? Изо всех сил старалась напрячь свою память, но головная боль молотом пульсировала в висках.

Старый авис долго летел меж деревьев, пока наконец-то не застыл под навесом. Похититель выволок меня из авто. В густых зарослях леса скрывался небольшой дом из сруба. Первое, что бросилось в глаза – окна-бойницы, такие маленькие, утопленные, идеальные для обстрела. Он открыл дверь, и мы оказались в полутемной комнате. Стол, печь, койка – вот и все.

– Жить будем здесь. Приберись.

– Да щазз!

Резко саданула мерзавца коленом в живот и кинулась наружу.

Меня настигли в два прыжка и снова затащили в дом. Похититель мгновенно переменился в лице. Ничего похожего на того мужчину, что смотрел с экранов визора, не было. Передо мной стоял ощерившийся убийца.

Первый же удар свалил меня с ног. За ним последовал второй, третий…

Едва почуяв непослушание, он отреагировал давно проверенным способом. Как охотник, он знал куда и как бить, чтобы не повредить ценную шкурку, чтобы не убить зверька раньше времени. А потому истязал долго, растягивая удовольствие и даже не скрывал этого. После протащил меня несколько метров за волосы, кинул и ушел. Оставшись одна, я долго лежала, пытаясь прийти в себя.

Губы запеклись от крови. Я едва могла ими шевелить. Рискуя потерять сознание от боли, сумела все-таки приподняться и осмотреться. Перед глазами прутья клетки. В дальнем углу помещения тускло светил люминар. Взгляд выхватил общую картинку – низкий потолок, грязный пол, земляные стены. Меня окружал запах сырости и холод. Значит, подвал.

Ощупала лицо. На левой щеке огромная гематома, бровь рассечена. Про тело и говорить нечего. Болела каждая клеточка тела. И любое движение отдавало глухой болью где-то глубоко и протяжно, как эхо в колодце.

Серое дно клетки хранило следы предыдущих узников. Интересно, какая я по счету? Тот факт, что я попала в руки настоящего маньяка, сомнений не вызывал.

Самое ужасное, меня даже искать некому. Перед взором всплыло лицо Стефана. От воспоминаний горло сжалось, а рот наполнился горечью. Последний разговор и его слова – нам надо расстаться. Вот и все. Иллюзий нет. Спасать меня некому. Устав от терзающих мыслей, я снова провалилась в забытье.

В следующий раз, очнувшись, подумала о Софии, родителях, друзьях. Пожалуй, они единственные, кто могут поднять тревогу. Но охотник знал, как заметать следы, знал, как прятаться. У него достаточно навыков, чтобы из преследователя никогда не оказаться на месте жертвы. А значит, шансы на успех ничтожно малы.

В подвале всегда темно. День, ночь и краткие вспышки сознания смешались в единый кошмар. Время от времени появлялся охотник. Сначала говорил спокойно, расписывая прелести жизни с ним. Затем перешел к угрозам и наконец крикам. В очередной раз он явился с плетью и волоком вытащил меня из клетки.

Видимо, ему надоело мое глухое сопротивление. Откинув эстетическую сторону вопроса, мерзавец самозабвенно полосовал плетью по спине, пока не начало хлюпать.

– Зачем ты это делаешь? – от каждого слова губы лопались, на месте старых ран возникали новые. Рот мгновенно наполнился кровью.

– Коллекционировать таких, как ты, – моя страсть. Ни один яд не сравнится по силе с женской красотой. Ты задумывалась скольким мужчинам отравила жизнь? А, Греза, я с тобой разговариваю!

Я удерживала нити реальности, сколько могла. Отрубившись, лишь когда жгучая боль стала невыносимой.

Вас когда-нибудь накрывал обморок? Страшно только в начале, когда темнеет в глазах, а нарастающий гул в ушах стремительно подавляет все прочие звуки. После наступает полная темнота, ты словно проваливаешься в вату. Неосязаемую, пустую. Без времени, пространства и тревог. Все, что было ДО, становится неважным, а настоящее и будущее перестают существовать. Я плыла, летела, качалась и не двигалась одновременно. Была всей Вселенной и песчинкой, одновременно огромной и ужасно маленькой, всем и ничем сразу. И это было прекрасно. Спасение после боли, страха и ужаса пыток. И лишь маленьким тусклым светлячком на краю сознания мелькал какой-то берег. Кто-то настойчиво пытался пробиться сквозь толщу бессознательных темных вод, что затопили мой разум и тело. Спустя несколько дней вместо пустоты я начала видеть удивительные сны. Сцены сменяли друг друга, но без порядка. Просто как слайды диафильма. Сначала я резвлюсь с Крепышом. Затем вольер, лежанка, теплый живот Фифы и мое склоненное лицо. Дальше холод, первые запахи и крепкие руки хозяина. По лицу Ринхольда я догадалась, что скорее всего это воспоминания Апачи.

Очнувшись, я отстраненно перебирала в памяти увиденное. От истощения не сразу поняла, что это котарсисы пытаются связаться со мной. Собрав последние силы, представила Апачи и Крепыша и вспомнила мельчайшие детали своего трагического путешествия. Последним вызвала в памяти лицо охотника, его фигуру, голос. Но до конца не дотянула, реальность вновь уплыла.

Стефан.

Водитель ависа подтвердил, что высадил девушку у Академии и уехал. Камеры показали все остальное. На Алексу напал крупный мужчина. Вырубив одним ударом, просто взвалил на плечо и скрылся в Страхолесье. Скотина. Убить, разорвать.

Но кто это и зачем похитил ее, я не знал. Выбрав наиболее четкий кадр, вычленил его лицо и прогнал по всем базам.

Пока ждал результат, раненым зверем метался по кабинету. Воображение рисовало страшные картины. Я слишком много видел убийц, насильников и их жертв, чтобы питать напрасные иллюзии. Двое суток! Он удерживал ее уже двое гребаных суток!

Едва на адьюторе появился результат, огненной стрелой взмыл в небо и помчался к Данте. Он уже знал о похищении и сразу предложил свою помощь. Однако, увидев меня, резко отшатнулся. Не обращая внимание на его реакцию, быстро сунул голографическое фото и полученные данные. Едва глянув на изображение, Аллегро побелел и выругался:

– Твою ж мать! Охотник. Псих проклятый.

– Откуда, где искать? Мне нужна информация.

– Только город. Он прибыл из Термена. Но это не точно. Когда гонки были нелегальными, участники зачастую выступали под вымышленными именами. Что уж говорить обо всем остальном.

– Он ушел через Страхолесье, значит про ремесло не врал. Только опытный охотник там выживет…или легионер.

– Господин Легат, у вас такое лицо…надо бы успокоиться.

Вот уж точно мне сейчас не до спокойствия. От одной только мысли, что урод мог сотворить с Алексой, я готов был крушить все вокруг.

Набрал помощника.

– Клим, удалось отследить путь?

– Да, нашли его временное укрытие, он покинул его на ависе.

В глазах потемнело, найти следы ависа на земле невозможно!

– Собери данные с ближайших камер, подключи ребят, просмотрите все записи. Как только отследите путь, сразу доложить!

Едва отключился, как териус оповестил о вызове от Ринхольда. Как не вовремя! Сбросил, но упрямый магистр написал сообщение. Всего четыре слова: «Я знаю, где Алекса».

– Докладывайте, – гаркнул в териус.

– Вам потребуется Апачи, – без предисловий выпалил взволнованный голос.

Не сразу сообразил, кто такой Апачи. А когда понял, уже открыл было рот, но собеседник словно прочел мои мысли и торопливо кинул:

– Просто поверьте!

– Сейчас буду.

При чем тут котарсис? Как это поможет в поисках Алексы? Может я зря теряю время на старого легионера, слегка тронувшегося умом. Тем не менее рванул в Академию так, что шум ветра превратился в оглушительный свист.

Ринхольд ждал у ворот. Всклоченные волосы, до предела встревоженное лицо, кое- как натянутая одежка, впервые видел его таким. Рядом беспокойно кружил его питомец.

Дождавшись, когда обернусь, старый вояка затараторил:

– Это лес между Терменом и Сарагассом. Сторожка в лесу. Ее держат в подвале в клетке. Больше сказать ничего не могу. Но возьмите с собой Апачи, он точно выведет вас к месту.

На расспросы времени не было. Придется довериться. Иного выбора нет. Быстро кинул примерные координаты Климу с приказом немедленно выдвигаться с пятью бойцами. Не то чтобы мне нужна помощь. Нет, мне нужно сохранить жизнь уроду, чтобы потом капля за каплей выкачивать ее. Если полечу один, его гнилая утроба будет вспорота мгновенно.

Обернулся, ухватил котарсиса и взмыл к обсидиановым облакам. Кошак зашипел и попробовал вырваться из моей лапы, но вскоре успокоился и затих.

Не прошло и двадцати минут, как я был на месте. Выпустил Апачи на землю. Животное мгновенно юркнуло в лес. Я же последовал за ним по воздуху. Краем взгляда заметил драконов, примкнувших сбоку.

Снизу послышалось рычание и звуки ломающихся деревьев. Трудно поверить, но котарсис действительно нашел сторожку! Я присмотрелся: крыша, поросшая мхом, зеленые доски и камуфляж на всех постройках. Отличная маскировка. Если бы не Апачи, мы бы еще долго кружили, прежде чем смогли обнаружить это место.

Котарсис на кого-то хищно щерился, припадая к земле. Его острые клыки опасно поблескивали в наступающих сумерках. Резко пошел на снижение. Но когда ноги коснулись земли, успел заметить лишь тень, скользнувшую в заросли леса.

– Задержать! – рявкнул я легионерам. – Клим, за мной!

Как и предсказывал магистр, Алексу мы нашли в подвале. На дне клетки лежал клубочек в лохмотьях одежды. Лицо, волосы сплошь в запекшейся крови. Узнать в этом Алексу практически невозможно, но я узнал.

Моя девочка не шевелилась. Удары собственного сердца заглушали все окружающие звуки, и мне никак не удавалось понять, дышит она или нет.

Только бы жива – как мантру твердил я все то время, пока рвал прутья клетки.

Наконец, пленница была свободна. Приложив руку к израненной шее, нащупал слабый пульс.

– Жива.

Рядом послышался судорожный вздох. Похоже, как и я, Клим все это время не дышал.

– Нужно доставить ее в больницу, – быстро сказал он. – Кажется, я заметил под навесом авис.

Я не знал, есть ли у нас время. Она слишком слаба. Только бы успеть. Упрямо мотнул головой и осторожно подхватил девушку на руки.

– Понесу по воздуху.

Выбрался из подвала и поспешил на выход. Скрученный охотник лежал на земле. Рядом стояли легионеры, один из них едва удерживал Апачи, рвавшегося к похитителю. И я его отлично понимал. Стоило кинуть взгляд на затихшего урода, как глаза ослепила вспышка неконтролируемой ярости. В висках набатом стучало только одно – уничтожить, порвать! Зарычав, двинулся в его сторону. Но путь преградили.

– Господин Легат, – превозмогая страх, все же сказал Клим, – вы еще успеете с ним разобраться.

Судя по расквашенной физиономии и располосованной одежде похитителя, постарались все, включая котарсиса. Клим прав, у меня еще будет возможность оставить свой след на поганой плоти. Тряхнул головой, избавляясь от ярости. Развернулся и поспешил на поляну. Нужно пространство для оборота.

За спиной услышал: «Никогда не видел его таким». Мельком осмотрел себя. Руки сплошь покрывает чешуя, по дискомфорту в спине догадался, костяные гребни вдоль позвоночника тоже вылезли.

– Потерпи, моя девочка, – прошептал я, укладывая Алексу на траву.

Клим был рядом и помог осторожно уложить Алексу в мою лапу.

Доставил ее в центральную лечебницу Саргасса. Видимо, эскулапы тоже оценили мое состояние. Вопросов не задавали, просто сбежались к раненой всем скопом.

Всю ночь вкруг ее койки сновали целители, не подпуская меня даже близко, и только к обеду следующего дня главный разрешил войти.

Осторожно приблизился. Засохшей крови уже не было. Но то, что оказалось под ней, заставило меня вновь до хруста сжать кулаки. Кожу сплошь покрывали раны и порезы. Сейчас обработанные и бледные, но мне они виделись чудовищными росчерками. Каждый, каждый из которых причинил ей боль.

В сознание она пришла ближе к вечеру и, едва увидев меня, принялась беззвучно плакать. Наплевав на наказы целителей, мигом приблизился и обнял.

– Тшш…все позади.

Шептал успокаивающие слова, гладил, словом, пытался хоть как-то отогнать те ужасы, что ей пришлось пережить. Сердце разрывалось от боли и жалости.

– Стефан, мне было так страшно, – глотая слезы, шептала Алекса.

– Он больше никогда до тебя не доберется. Обещаю.

Я чувствовал под руками вздрагивающее израненное тело. По коже струились ее горячие слезы, и, казалось, хуже быть не может, как вдруг услышал:

– Я боялась не охотника. Я боялась, что ты не станешь меня искать.

Если ударить в сердце клинком и повернуть его, едва было бы больней. Сглотнув вставший попрек горла ком, тихо произнес:

– Я с тобой.

Алекса.

Он ушел. Я сама попросила его об этом, как только пошла на поправку. Понимала, Стефан рядом из чувства вины, и не хотела продолжать эту бессмысленную, болезненную иллюзию. Это как с лейкопластырем. Лучше один раз дернуть и взорваться от боли, чем тянуть, растягивая мучения.

Целители в столичной лечебнице проявили чудеса профессионализма. На моем теле не осталось ни единого шрама. Разглядывая гладкую кожу, я не верила своим глазам. Подошла к зеркалу, повернулась спиной и взглянула из-за плеча. И здесь чисто. Надо бы поблагодарить. Только вот ужас и страх до сих пор комом стояли в горле, и каждое слово застревало колючкой.

Некоторые раны никогда не залечить. Они навсегда остаются с нами.

Расставание со Стефаном, похищение как два жутких диафильма наложились друг на друга, отпечатавшись в моей душе уродливыми отметинами. Они терзали меня ночами, сковывая грудь каменным панцирем, врывались кошмарами, заставляя вновь и вновь переживать тот ужас и боль. Даже днем нет-нет, да напоминали о себе приступами паники и безысходности.

Не взирая на плачевное состояние, тем не менее я упрямо верила в лучшее.

Спустя месяц научилась не вздрагивать от каждого шороха. Даже кошмары потихоньку отступали. Очень помогала Теона, примчавшаяся в Академию, едва узнав о случившемся. Моя добрая, верная подруга. Она без конца ухаживала за мной, таскала в комнату целебные порошки и даже самих студентов-целителей. В каком-то смысле я стала подопытным кроликом. Новыми снадобьями они пытались лечить душевные раны.

София тоже старалась не покидать меня ни на секунду. Самое забавное, подруга с сестрой не поладили, явно ревнуя меня друг к другу. Во время очередной их склоки не выдержала и рявкнула, чтобы выметались обе. К этому моменту их ежесекундная забота мне уже порядком надоела, если не сказать душила.

Не знаю, помогло ли это или время действительно лечит, но к середине августа я вдруг поняла, что пора возвращаться. И сразу связалась с Данте.

– Алекса? – со смесью тревоги и неверия спросил он.

– Ах, вот значит как. А где же Грезочка, куколка, звездочка? Все?! Списал в утиль?!

– Ха-ха-ха узнаю свою Грезочку. Мы тебя очень ждали. Кайна готова разнести весь полигон и меня вместе с ними.

На следующий день я зашла в штаб и тут же наткнулась на жалостливые взгляды. Кайна, Данте, магистр, взиаторы и легионеры – все как один уставились на меня глазами плакучего горюнца.

– Всем привет! Я вернулась. Если думаете, что я планирую падать в обмороки и биться в панических атаках, спешу разочаровать. ПАУК не сдается! Так что там у нас на повестке дня?

О, на повестке значилось куча работы. С этой кучей мы провозились до позднего вечера. Довезти до Академии меня вызвался Аль-Касими. Порыв магистра не удивил, я догадывалась о причинах.

Кобальтово-синий, как небо Саргасса, авис магистра мчал по опустевшим дорогам. За окном ависа затихал прекрасный летний вечер. Теплый, спокойный, с тонкой дымкой марева от заходящего солнца над крышей домов. Внутри салона пахло мятой и кожаной обивкой сидений.

– Как ты себя чувствуешь? – раздался настороженный голос магистра.

Я задумалась и прислушалась к себе. И вдруг с удивлением призналась:

– Знаете, магистр, последние недели все вели себя так, словно я смертельно больна. Но правда в том, что раны на теле затянулись достаточно быстро. А те, что в глубине, останутся надолго. Думаю, вы понимаете, о чем я. Однако я не позволю им мешать мне жить. Поэтому отвечая на ваш вопрос, скажу – я справлюсь.

– Рад, что твоя знаменитая бодрость духа на месте.

– Отлично, а теперь можно приступать к главному.

Мужчина глянул косо и усмехнулся.

– Сложно общаться с провидцами. От вас ничего не скрыть.

– Дар тут ни при чем. Простая интуиция.

– Я бы поспорил. Интуиция – одно из проявлений дара, его отголосок. Но ты права, речь не об этом. Мне бы хотелось внести некоторую ясность.

– Я вся внимание.

– Стефан безумно о тебе беспокоится, но не понимает, как действовать дальше. Поэтому держится на расстоянии.

Услышав его имя, невольно вздрогнула. Возможно, когда-нибудь я научусь реагировать спокойно, может, даже разлюблю. Но сейчас нам и правда лучше не встречаться. Любое слово, упоминание неизбежно приносили боль.

– Он попросил вас поговорить со мной? – не в правилах Легата прятаться за спинами друзей.

– Нет, – покачал головой собеседник, – это моя инициатива. Прости, если лезу не в свое дело. Но…я никогда не видел его ТАКИМ. И как друг, считаю себя обязанным помочь.

– Помочь ему? – едва удержалась от усмешки. – Господин Легат сделал свой выбор. Мы расстались, и говорить больше не о чем.

На это Аль-Касими бросил испытывающий тяжелый взгляд, пришлось пояснить:

– Правда, магистр. Я не собираюсь делать глупости из-за любовной драмы. Мне не в первой переживать подобное. И как любой здравомыслящий человек просто делаю выводы и живу дальше. Уверена, ему стоит поступить так же.

Некоторое время мы ехали молча. Авис несся по лабиринтам Саргасса, то сворачивая, то вновь выныривая на центральный проспект. Наконец он прервал молчание:

– Что ж, раз с этим вопросом прояснили, задам еще один – как твой дар? Были ли видения?

– Ни одного.

Спонтанные всплески дара окончательно затихли. И положа руку на сердце, я не желала их возращения. Раз уж видения не предупредили меня о похищении, то грош им цена.

– Теперь у вас есть София. Уверена, у нее получится гораздо лучше.

– Да, твоя сестра не перестает меня удивлять. Ее видения яркие и довольно подробные. Но по моему скромному мнению, все же две провидицы лучше, чем одна.

– Хорошо, магистр, обещаю, как только видения вернутся, вы первыми об этом узнаете. А можно теперь мне задать вопрос?

Дождавшись утвердительного кивка, я осмелела:

– Мои друзья знают, чем будут заниматься после учебы. Я же не нахожу ответа на этот вопрос. Вы сильный эмпат и чувствуете людей, кроме того, обладаете огромным жизненным опытом. Как думаете, в чем мое предназначение?

Этот вопрос терзал меня уже ни один месяц. Аспиратус я выбрала давно, но направление, род деятельности и чем могу быть полезна империи, определённо не знала. Именно сейчас, как никогда прежде, мне нужна была цель. Точка опоры, которая поможет двигаться дальше.

– Скажем так, я вижу твою жизнь не как прямую или волнистую линию, а представляю себе скорее объемную головоломку. В твоем наборе есть дар предвиденья, отличная военная подготовка и увлекательная связь с котарсисами. Нет, магистр Ринхольд так и не раскололся, – предусмотрительно пояснил магистр, – но мы со Стефаном догадались, откуда ветер дует. Возьми эти части и покрути в голове. Уверен, со временем ты найдешь нужную комбинацию.

Аль-Касими оставался верен себе. Рыбку не давал, только удочку.

Стефан.

Охотника я надолго отправил на рудники. Тяжелая ежедневная работа и компания таких же маньяков станут отличными спутниками монстру. Впереди у него много беспросветных дней и еще более чудовищных ночей. Времени подумать и вспомнить всех своих жертв предостаточно. Надеюсь, он сгинет не сразу.

Решив этот вопрос, занялся следующим. История с котарсисами не давала мне покоя. За разъяснениями обратился к Ринхольду, но старый вояка уходил от прямых ответов и откровенно лукавил. Он точно скрывал нечто важное. Нечто такое, что знал только он и Алекса. Ну и котарсисы, конечно.

Зафир подтвердил мои предположения, ему также не удалось вытянуть из упрямца ни капли информации. Ринхольд выдал ему ровно ту же версию: Алекса знала Апачи с рождения, часто помогала в дрессировке. Благодаря этому котарсис сумел отыскать ее след по запаху. Ага, помимо волшебного обоняния, животные еще и обладали совершенно нереальным слухом. Ведь во время несостоявшегося ареста Алексе удалось позвать Крепыша из Академии, будучи в подземелье. Чудеса, да и только.

Разумеется, я не верил ни единому слову. И решил провести собственное расследование. Зафир в стороне не остался, установив слежку за двумя сообщниками. Благодаря этому, стало известно, девушка наведывается к магистру и его питомцу с завидным постоянством. Вместе они занимаются с двумя котарсисами и весьма успешно. Те беспрекословно выполняли разные команды, демонстрируя чудеса понимания. Просматривая галозаписи их встреч, я готов был аплодировать. Кошаки разве что не танцевали под дудку своих хозяев. Вот только одно НО. В процессе дрессировки ни Алекса, ни магистр не произносили ни слова. Переговаривались исключительно между собой.

– Тоже заметил? – хитро уточнил друг. – Дальше – больше.

В этот момент мы как раз просматривали очередную запись.

Алекса с Апачи вышли за пределы Академии и направились в Страхолесье. Магистр продолжал стоять у полигона. Отрешенный, устремленный в пустоту взгляд, словно он о чем-то глубоко задумался. Девушка тем временем забиралась все дальше. Ожидаемо нарвалась на стаю кшенцов. Но вместе с котарсисом они ловко с ними разделались и пошли дальше. Но вот странность. Во время короткой стычки пальцы магистра дернулись, весь он подобрался и вновь расслабился, только когда девушка двинулась дальше.

– Невозможно, – пробормотал я, все еще не веря своим глазам. – Ты что камеру в задницу лжемухи засунул?

– Да ну тебя, – нетерпеливо выдохнул собеседник. – Тут тайна века, а он шутки шутит.

– Не психуй, – отступил я. – Я просто уже ничему не удивляюсь, что связано с Алексой. Но правда, как ты заснял их? Дроном?

Зафир недовольно сопел. Но я видел, на самом деле он не злится. И точно, спустя пару секунд друг откинул напускное раздражение и вновь посмотрел на меня.

– Да, дроном. Новая разработка Марселя, Себастьян попросил протестировать. Но суть не в этом. На записи видно, Ринхольд точно знает, что происходит в Страхолесье, находясь в нескольких километрах от места событий. Как это возможно?

– Для начала запроси всю имеющуюся информацию о животных. Ты же магистр по СОСу, к тому же легионер, перед тобой открыты все библиотеки и базы данных. Уверен, разгадка кроется в кошаках. Ринхольд и Вишневская лишь нашли ключ к ней.

– Думаешь?

– Уверен. Или мы можем вызвать их в казематы и пытать. Причем смею предположить, Ринхольд расколется первым.

– Все шутишь? – удрученно выдохнул Зафир и поднялся.

Когда друг покинул кабинет, я снова включил запись. Шутки помогали скрыть главное – чудовищную тоску по возлюбленной. Каждый раз видя ее на экране, я вынужденно нацеплял маску, стараясь скрыть за ней рвущую сердце бошль. И только оставшись наедине с самим собой, мог откинуть притворство.

Девушка на экране продолжила путь меж зарослей деревьев. Огромный кошак послушно шел рядом. Но на него я не смотрел, все внимание занимала она. Прекрасная, желанная, самая неординарная девушка империи.

Что же ты опять учудила, Алекса? Дракон насторожился и принюхался. Да-да, дружище, нам предстоит очередной ребус. Наблюдая за девушкой, копался в памяти. Что я знаю о котарсисах? Мелькнувшая мысль заставила насторожиться. Сразу набрал в териусе Зафира.

– Мыслеобразы, Зафир. Копай в эту сторону.

Алекса.

Наконец-то наступил сентябрь, и начался мой второй год обучения в Потусторонней Академии Управления и Кибермагии. Как я успела убедиться, к магии этот мир не имел никакого отношения. Наоборот, в Аспиратус царил культ технического прогресса. Даже то, что не поддавалось научному объяснению, относилось к разделу – «в работе», а значит рано или поздно будет исследовано, доказано и разобрано на атомы.

С началом учебы вся территория Академии – парк, жилые и учебные корпуса наполнился шумным гомоном студентов. Радовалась не только я. Оголтелыми белками носились котарсисы, путаясь под ногами спешащих ребят. Еще по-летнему теплый воздух доносил ароматы цветов и целебных трав из оранжерей. И даже привычные грузные облака – визитная карточка Аспиратус, не могли омрачить царившую повсюду радость и оживление.

В Академию вернулся Марсель и все наши друзья. Как и ожидалось, слухи о моих приключениях разлетелись мгновенно. Пришлось по сотому кругу всех успокаивать. Однако плюсы тоже были. Друзья категорически отказывались отпускать меня одну. Даже вскапывать сад. Чем я коварно и воспользовалась.

В это воскресенье мы с Марселем дошли до домика. Хотелось наконец-то привести сад в порядок и позвать друзей на новоселье. Поэтому вооружившись лопатами, мы несколько часов кряду сражались с сорняками и засохшими кустарниками.

– Узурпаторша, манипулятор, хитрюга – приговаривал взмокший напарник. В этот момент он в очередной раз вонзил лопату во влажную землю и тут же схватился за спину, морщась.

Я же с наслаждением вдыхала пряные ароматы влажной земли и разнотравья. Они будили во мне воспоминания из детства. За нашими домом в Москве находился огромный пустырь, заросший бурьяном. Но что для взрослых сорняки, для детей – целый мир. Вместе с соседскими мальчишками мы пропадали там все летние дни. Сколько сражений на палках, игр в прятки и прочих развлечений там прошло! Не сосчитать. Жаль, что впоследствии на месте пустыря вырос новый жилой квартал, навсегда лишив местную детвору такого волшебного места.

Сжалившись над другом, сходила в дом и принесла два стакана воды. Утолив жажду, мы вернулись к земельным работам. То и дело до моего слуха доносились жалобные стенания вперемешку с охами и вздохами.

– Труд сделал из обезьяны человека, – посмеиваясь над его кряхтеньем, заметила я.

– А меня наоборот превратил в примата. Я даже разогнуться не могу!

– Старикашка.

Вдруг с стороны помощника донесся странный звук, словно лопата чиркнула по железу. Марсель с недоверием копнул еще разок и замер.

– Неужто клад нашел? – пошутила я.

– Но здесь и правда сундук!

Приблизившись, я уставилась на почерневшую крышку. В голове промелькнули сотни предположений, одно интересней другого. Судя по вспыхнувшим веснушкам, не у меня одной. Не сговариваясь, одновременно кинулись откапывать находку руками. Сундук оказался размером с небольшой чемодан.

– Тяжелый…как думаешь, там трупы? – почесав нос, спросил Марсель.

– Я все же рассчитываю на золото, – с надеждой протянула я.

– Вряд ли, скорее уж демонский гомункул Овербаха.

– Думаешь он его сотворил и закопал?

– Чтобы узнать, надо открыть.

Тоже мне, юный гений!

– Как-то жутковато.

– Ладно, ты держи лопату наготове, а я собью замок.

Острой стороной лопаты он ловко избавился от замка, словно всю жизнь только этим и занимался. Затем присел на корточки и осторожно приоткрыл крышку. В ту же секунду парень так затрясся и истошно завопил, что я в ужасе саданула его лопатой по спине. И на всякий случай отскочила в сторону. От боли Марсель взвился ужом. Округу огласил его истошный вопль:

– Сдурела?

– А чего ты орешь? – с колотящимся сердцем вскричала я.

– Хотел тебя напугать!

– Тебе это удалось, в следующий раз подумаешь дважды!

Когда первый испуг прошел, меня начал душить смех. Заметив это, напарник зыркнул злющим взглядом, явно раздумывая, чем бы припечатать в ответ, однако азарт кладоискателя взял верх, и он вновь склонился над находкой.

Все еще опасаясь возмездия, я осторожно подошла и присела чуть поодаль. Поскольку Марсель обиженно сопел, но попыток отомстить не делал, подкралась поближе и заглянула внутрь. От увиденного даже присвистнула. Тетради, точнее целые талмуды! Каждая бережно обернута в какую-то материю, напоминающую тончайший пластик. Открыв самую верхнюю, мы во все глаза смотрели на листы, сплошь исписанные рваным, едва понятным почерком. Вне сомнений, он принадлежал Овербаху. Ведь до этого к нам в руки уже попадали заметки ученого, поэтому мы с уверенностью опытных графологов, узнали чудовищные каракули.

– Да он был настоящим графоманом, – Марсель извлек штук двадцать увесистых трудов и понес их в дом. Естественно, я семенила следом.

Разложив рукописи на столе, мы некоторое время их разглядывали. Первым не выдержал друг и взял одну из них. Я тоже схватила ближайшую тетрадь и открыла. Схемы, чертежи, сопровождаемые пояснениями… но, приглядевшись, поняла, что это вовсе не механизм, а нечто другое… нечто похожее на… древние рунические символы. Снизу значилось:

«Ритуал трансгрессии начинается с заклинания. В его необходимости демоны абсолютно уверены, но смею предположить, что это скорее отголосок архаичных традиций, не несущий смысловой нагрузки…»

с трудом прочитала я, все же писал Фадей пяткой, либо руки у него росли… словом, не из плеч.

– Что там у тебя?

– Про ритуал какой-то, – я развернула записи, чтобы друг мог ознакомиться.

– А у меня, кажется, словарь демонических слов, только посмотри.

Действительно, походило на словарь. Слева столбик из незнакомых слов, а справа их перевод. Причем и то и другое было написано на межимперском. Друг тоже заметил эту странность.

– Может у демонов нет письменности? Или Овербаху не удалось узнать их алфавит?

– Не знаю…

Про сад мы, конечно же, забыли, с головой погрузившись в чтение.

Очнулись, только когда начало темнеть.

– Это нельзя нести в Академию, – устало потерев глаза, заметил Марсель.

– Однозначно. Давай спрячем ящик в туннель. Будем приходить по вечерам и изучать.

На том и сошлись.

Всю следующую неделю сразу после занятий мы стремглав бежали в дом штудировать записи Овребаха. Преподаватели пока задавали мало, и мы этим бессовестно пользовались. В те вечера, когда у меня были съемки или озвучка, Марсель приходил один. Дубликат ключа я ему сделала давно.

В очередной вечер он захлопнул тетрадь и с какой-то обреченностью заметил:

– Такое ощущение, что приступы озарения чередовались с приступами безумия. В одних записях он описывает совершенно потрясающие идеи для новых разработок. В те годы не было ни технологий, ни материалов для их воплощения, однако он словно предугадывал дальнейшее развитие науки и техники. Это неоспоримо доказывает его гениальный и прогрессивный для своего времени ум. Но другая часть тетрадей исписана полной чушью про ритуалы и заклинания демонов. Что подтверждает его безумие.

– Гениальность всегда идет рука об руку с безумием. Не списывай его со счетов. А вдруг то, что тебе сейчас кажется бредом, лет через сто станет научно доказанным фактом? Расскажи ты средневековым людям об ависах и космических ракетах, и они бы сожгли тебя на костре, как еретика.

К данному моменту я успела ознакомиться с большинством трудов ученого, посвященных демонам, и тоже пришла к определенным выводам.

– Фадей преследовал вполне конкретную цель – установить контакт с жителями Инферно. Как ты знаешь, в Шестилетней войне погиб его сын. Возможно, ученый хотел избавить Аспиратус от столь разрушительных и кровопролитных сражений. А сделать это можно только путем переговоров с вражеской стороной.

И я знала, о чем говорю. Страшные видения до сих пор хранились в памяти. И если бы это помогло избежать многочисленных смертей, лично бы пошла на сделку с демонским отродьем.

Но мрачный взгляд Марселя подсказывал, он вовсе не проникся моей речью.

– Давай поступим следующим образом, партнер. Тебе достанутся записи с гениальными техническими идеями, а я забираю себе все о демонах.

– И что ты будешь с ними делать?

И вдруг пазлы, о которых говорил Аль-Касими, сдвинулись с места. Я пока не видела картинку целиком, но чутье подсказывало – мне стоит двигаться в этом направлении. Встроившись с недоверчивым взглядом с другом, я уверенно выдала:

– Они станут основой моего проекта.

Стефан.

Первый троллий легион был сформирован.

Команда во главе с Данте и Зафиром приступила ко второму сезону. Мне же предстояло разобраться с новичками. Для начала разместить их в чертоге. Там у них будет отличная возможность проявить себя и отточить навыки в сражениях. Разломы продолжали рассекать пустыню огнем и пеплом. Так что условия реального боя более чем подходящие.

Но прежде стоило успокоить воинов. В рядах легионеров недовольство. Оно и понятно. Они – элита. Все до единого выпускники Академии. А новички после восьми недель подготовки селятся в соседних палатках и тренируются бок о бок.

Надо прекратить волнения и озвучить новые пункты Устава.

Собрал всех на построение. Мда…непривычное зрелище. По правую руку выштудированные, подтянутые, все как на подбор в горчичных комбинезонах – воины Черного легиона. По левую – сборище разномастных субъектов в сером. Большинство троллей, но есть и приятный бонус – семь берсерков и десять саламандр.

– Приветствую, легионеры! Новый Серый легион только начинает свою службу в чертоге. Пока вы на позиции младших собратьев. Не потому, что вы слабее. Нет, дело исключительно в опыте.

Новички, обращаюсь к вам. Воины Черного легиона – ваши наставники, но и одновременно боевые товарищи. Те, кто преумножит ваши знания и опыт, но главное – прикроет в минуты опасности. Поэтому приказываю неукоснительно соблюдать субординацию.

Воины Черного легиона. Проявите выдержку и терпение. Ваша задача – поделиться опытом, направить, стать надежными менторами для новых воинов. Их жизни, успешное выполнение операций, боевой дух – во многом зависит от того, как вы справитесь с этой задачей.

Помните – наша общая задача – безопасность Аспиратус. В бое с демоном или бестией лучше менее опытный, но отважный товарищ, чем никакого.

Чтобы облегчить ваше взаимодействие, все воины Серого легиона поделены на группы, у каждой по два куратора из Черного легиона. Я буду лично отслеживать ваши результаты и достижения.

Вопросы?

Вверх взметнулся лес рук. С какой-то беспробудной тоской понял – просто не будет.

Когда с вопросами разобрался, оставил лагерь на Дорса и полетел в министерство. И хотя преступность в империи резко пошла на убыль, после того как самые шустрые оказались в рядах новобранцев, все же неприятные истории случались. Клим с Вудсом как раз ждали меня с докладом.

После мы встретились с Зафиром. К этому моменту нам удалось многое выяснить о котарсисах и их удивительных способностях, кроме одного…как их активировать. Архивы оказались пусты. Складывалось ощущение, что кто-то намерено изъял все книги по этой теме.

– Может ты просто спросишь Алексу? По старой дружбе.

– Очень смешно, – огрызнулся я. – И потом, я уже пытался.

– Давай расскажем Себастьяну. Такой зануда и педант точно что-то раскопает.

На том и сошлись. Разговор состоялся по пути в лабораторию, где нам предстояло отобрать самые перспективные разработки новатиков. Определившись с выбором, решили, не откладывая в долгий ящик, протестировать образцы на полигоне. Мною двигал не только азарт первоиспытателя, была еще одна веская причина.

Алекса. Она тоже была на полигоне. Увидел ее около съемочного павильона. Высокие ботинки, легкое платье, мягкие волны волос. С недавних пор ей стали подражать все девицы Саргасса. Швейные фабрики лихорадочно отшивали новые модели и тоннами поставляли в магазины, а улицы заполонили девушки в армейский ботинках. И хотя то были лишь жалкие копии, все же в последнее время предпочитал передвигаться исключительно по воздуху. Устал замирать каждый раз при виде знакомого силуэта.

Когда мы приземлились, девушку плотным кольцом окружали новобранцы. Кто-то хотел сфотографироваться с ней, другие просто поглазеть. Все же Греза…так близко и так далеко.

В который раз поразился, как легко и непринужденно ей дается общение с любыми жителями империи. Она без тени заносчивости и брезгливости болтала с троллями и легко позировала рядом, дурачась и смеясь, чем повергала поклонников в восторг. Новобранцы ее обожали.

И если против троллей я не возражал, то вот компания легионеров меня конкретно напрягла. Оттеснив молодняк, они кружили вокруг девушки, словно хищные клюкорылы. А хвосты-то как распушили! Очевидно, она сказала что-то забавное, послышался дружный гогот.

Не выдержав, направился в их сторону. Зафир попытался было что-то сказать, но я не слушал.

– Я смотрю, у вас полно свободного времени, – при виде меня молодцы попятились назад и замерли. – Может пора обратно в чертог?

Через секунду легионеров как ветром сдуло, а мы остались один на один. Впервые за долгое время.

От нее веяло настороженностью. От меня ревностью. Решившись, встретились взглядами. И ничего не осталось, только свет удивительных глаз цвета расплавленного топаза. Сердце ударилось о ребра, напоминая о необходимости дышать. Втянул воздух. Кислород расширил не только легкие, но и обзор. Так не кстати заметил шелк каштановых волос, переливающийся от легкого ветерка, алые губы и до головокружения желанное тело. Стройное, миниатюрное, созданное точно под меня. Хотелось намотать одну из прядей на кулак и притянуть к себе. Снова пить ее поцелуи, пьянея от аромата вишни.

– Добрый день, господин Легат, – видимо устав от затянувшейся паузы, первой сказала Алекса.

– Как продвигаются съемки?

– По плану. А вы к нам какими судьбами?

– С проверкой, – резче, чем хотел, ответил я. Плевать мне на съемки. А вот на флирт и подкаты к тебе совсем не плевать. – И как вижу, большинство легионеров шатаются без дела.

Вишневская моего недовольства явно не оценила.

– Вы слишком строги. На полигоне царит почти военная дисциплина.

– Если мне не изменяет память, ты и дисциплина не совместимы.

Я понимал, что не имею права ревновать, но ничего не мог с собой поделать.

– Ну в вашем-то возрасте всякое может подводить, в том числе и память, – похоже, к ней вернулось самообладание, а вместе с ним и дерзость. Она все та же. Колкая. Ироничная. Проницательная. – Поэтому на всякий случай напомню, мы расстались, так что прекратите шпионить за мной и отпугивать поклонников.

Одна часть меня скалилась, тосковала, выла, приказывала похитить, унести в свое логово и больше никогда не отпускать. Другая – сыпала лед аргументов, обжигая холодом воспаленный разум.

– Так эти влажногубые юнцы твои поклонники? Извини, не догадался.

Заломив бровь, Алекса заметила:

– Не все, конечно. Предпочитаю только берсерков и саламандр. А то драконы такие нежные, как только чуют привязку, улепетывают, сверкая пятками.

– Чтооо?!

Возмущение вперемешку с гневом удавкой сдавили горло, еще чуть-чуть и рвану. Смекнув, что сболтнула лишнего, собеседница сделала шаг назад и выпалила:

– Кажется, мне пора. Рада была встрече, и да, благодарю за спасение. Пока-пока.

Нахалка резко крутанулась и со всех ног кинулась прочь.

– Стоять!

Но куда там! Алекса и не думала слушаться, на всех парах неслась к Штабу. Все внутри так и искрило от злости. Но не бежать же за ней в самом деле?

Чертыхнувшись, развернулся и пошел обратно к Зафиру. Где эти новые чудные бомбочки?

Лекси.

Я дерзила, он злился, и оба мы в тот момент едва ли осознавали причины своего поведения. Непостижимым образом все вернулось к началу.

Ночью спала плохо. Тревожные сны вновь и вновь подсовывали знакомое лицо, а вместе с ним и переживания. Проснулась разбитая и долго стояла под прохладными струями воды. Мы расстались два месяца назад, так почему же до сих пор так ноет в груди?

После водных процедур натянула привычную алую форму.

– Ты чего такая хмурая?

Теона крутилась перед зеркалом, прихорашиваясь. Зеленая форма, ореховые глаза и пламя волос. Она всегда ассоциировалась у меня с летом, солнцем и счастьем. Танцующей поступью кошки она легко превозмогала невзгоды, играючи, не зацикливаясь. Веселая – да, чуть ироничная, может легкомысленная, но неизменно мудрая.

Подруга явно не могла решить, то ли оставлять кудри распущенными, то ли собрать в хвост. Мне бы ее проблемы!

– Вчера столкнулась с Легатом.

Мы не обсуждали мои отношения с герцогом, но Теона давно обо всем догадалась, в том числе и о драматичном финале.

– Ох, Лекси…

Соседка тут же присела рядышком.

– Он такой…сложносочиненный, – пробормотала она и сдула непослушную прядь со лба. – Я не знаю, что у вас произошло, но может пора завязать с драконами и обратить внимание на других парней?

– Именно это я и сказала ему вчера.

– А он?

– Психанул.

– Кажется я знаю, что тебе поможет! В первую неделю ноября будет праздник любовных уз. В империи верят, если в этот день встретишь свою половинку, это на всю жизнь!

Я в ужасе отшатнулась и, схватив сумку, почти бегом вылетела из комнаты. Но подруга не отставала. Весь путь до столовой она расписывала мне чудеса местного праздника.

Свят, свят!

Оказавшись на месте, мы нагрузили подносы едой и направились к парням.

– Привет!

Мальчишки ответили разноголосым хором и снова сосредоточились на завтраке.

– Тимур, ты уже приготовил мне подарок на день любовных уз?

Парень едва не подавился и нервно заерзал на стуле. Лица друзей и вовсе недвусмысленно скривились. И стало ясно, как и День святого Валентина, этот праздник радует исключительно девушек.

– Да бросьте, это же так романтично!

– Что-то в этом году первый выпуск «Вестника» задерживается, – заметила я, чтобы сменить тему.

Теона мгновенно проглотила наживку, но вот последовавшие слова меня совсем не обрадовали:

– О, до меня дошли слухи, что сказок ПАУКов больше не будет.

– Как? Я, можно сказать, только из-за этой рубрики и читала газету!

– Зато будут «Паучьи страсти», – хитро подмигнула подруга, – вроде сказочник рассказал все свои сказки, а теперь готов отвечать на вопросы. Каждый желающий может спросить у него совет или задать вопрос. В рубрике будут публиковать ответы.

– Здорово, – неуверенно произнес Тимур и переглянулся с Марселем.

– Вот, ты, Алекса, о чем бы хотела спросить?

Я задумалась, взгляд случайно упал на Кристину Белуа. И хоть прямые нападки с ее стороны прекратились, все же время от времени мне доносили, что девушка распускает обо мне мерзкие слухи. Кроме того, довольно часто ловила на себе ее ненавидящие взгляды. Вот как сейчас.

– Придумала! С самого первого дня Крысинда меня ненавидит. При том, что я ей не сделала ничего плохого! Вопрос – зачем ей это нужно?

– Отлично, – ореховые глаза Теоны буквально горели энтузиазмом. – Марсель, теперь твоя очередь!

Парень поперхнулся и кинул на меня жалобный взгляд. Но я лишь пожала плечами. Ясно же, сказочник набирает материал для первого выпуска.

– Хорошо. Думаю, для многих студентов эта тема актуальна, – пробормотал смиренно напарник, – у меня есть возлюбленная, но родители категорически ее не принимают. Так и говорят – либо расставайся, либо ты не наш сын. Что делать?

– Потрясающе! – воскликнула Теона, хлопнув в ладоши, но тут же осеклась. – В смысле мне очень жаль, что ты столкнулся с такой ситуацией. Уверена, все образумится.

Из Ларса вытянуть так ничего и не удалось. Тимур и вовсе сполз под стол, всем своим видом показывая, вездесущего «сказочника» ему и в жизни вполне хватает.

Вскоре над Академией пронеслись первые звуки колокольного набата, и все разом кинулись на выход. Опаздывать в первые учебные дни никто не хотел.

Новый семестр осчастливил нас не только новыми дисциплинами, но и новым магистром по Травологии. Им оказалась Ингрид Вильбранд. Магистреса обладала светлой, как январский снег, шевелюрой, приятным лицом, которое пухлость только украшала, и впечатляющей фигурой медведицы. Если бы не установленный факт, что у берсерков рождаются исключительно мальчики, я бы точно подумала, она – одна из них.

Зато Ларс пропал. Это была любовь с первого взгляда.

На каждой паре он тянул руку-базуку и, бесконечно смущаясь, отвечал домашнее задание. Магистреса хвалила, ставила в пример и вообще всячески поддерживала такое рвение. В эти моменты Ларс расцветал, и, казалось, не было счастливее студента на свете. Вероятно, в этой большой, внимательной и пышущей здоровьем женщине он наконец-то обрел ласковую мать.

Разумеется, его поклонение стало неиссякаемым источником шуток с нашей стороны. Но приятель не обижался. Тихонько посмеивался, да и только.

На сегодняшней лекции Большая Ингрид, как ее тут же окрестили студиозы, рассказывала о вспучках. Пустынных растениях, душащих прикорнувших путников. На лекцию она принесла опытный образец и предложила сразиться с представителем кровожадной флоры. Столь сомнительная перспектива воодушевила лишь одного студента. Конечно, им стал Ларс. С рук магистресы он не то, что в петлю готов залезть, а даже яд слопать.

Последовавшие десять минут весь курс с нескрываемым ужасом наблюдал, как растение резво оборачивается вокруг могучей шеи берсерка. Толстый гладкий стебель окольцевал несчастную жертву несколько раз и приступил к удушению. Глаза парня мгновенно полезли из орбит, щеки надулись, а вены вспучились. И стало предельно понятно, откуда произошло название растения.

– Меня сейчас стошнит, – проблеял Тимур и вытер пот с побелевшего лба.

– А магистр-то с огоньком! – протянул задумчиво Марсель.

– Угу, у Ларса уже все горит, – прыснула я от смеха.

Когда в аудитории раздались почти предсмертные хрипы, преподавательница ловко ухватила побег за кончик и смотала с шеи Ларса себе на руку.

– Запомните, самая чувствительная часть вспучек – вершинка побега. Ухватившись за нее, вы без проблем освободитесь.

Наш приятель все еще тяжело дышал и с опаской косился на растение.

– Благодарю за вашу смелость и самоотверженность, студент Качковски, – проворковала Большая Ингрид. – Место удушения необходимо смазать настоем зокры.

Пухлые пальчики преподавательницы тут же заскользили по шее Ларса, втирая лекарство. Парень блаженно щурился и казалось совершенно выпал из реальности. Даже думать не хотелось, какие именно картины в этот момент будоражат его воспаленное страстью сознание.

Лекция продолжилась. До самого колокольного набата, оповестившего о конце лекции, Ларс то и дело прикасался к шее, то ли проверяя, не осталось ли там колец вспучки, то ли припоминая прикосновения магистра. Мы с Марселем обменивались многозначительными взглядами. Он, как и я, все понимал.

– Жесть… – выдохнула Теона во время обеда, услышав подробности.

– Страшно подумать, какую гадость она притащит в следующий раз, – поежился Тим.

– Зато теперь мы знаем, как спасаться от вспучки, – заступился за преподавательницу Ларс. Что с него взять?

Впереди нас ждал Пападакес и Демонология. После лекции магистр наконец-то вручил мне все бумаги и с тяжелым вздохом благословил на поход к Аль-Касими.

Магистра я нашла в знакомой аудитории. Он как раз закончил лекцию у первогодок и пребывал в приподнятом настроении. Этим я и воспользовалась, вручив ему бумагу. Спустя минуту от благостного настроения не осталось и следа!

– Ты хочешь ЧТО?

– Доступ в темницу демонов.

Собеседник нервно теребил бороду, сверля обсидиановыми глазами. Спустя бесконечно долгую минуту мужчина все же ответил:

– Я не в праве давать студенту такой допуск. Думаю, тебе стоит обратиться к ректору.

Понятно. И ожидаемо. Так и знала, что легко не будет. Не откладывая, направилась в приемную. Лиара, новая секретарь ректора Беранже-Штарка, была куда приветливей предыдущей, но ухо держала востро и пропускать к ректору не спешила. Пришлось пояснить, что вопрос касается практики и меня направил сюда магистр Аль-Касими. Рыжеволосая просканировала взглядом-рентгеном, но все же связалась с ректором.

– Проходите, Вишневская. Ректор готов вас принять. Только не долго! – крикнула она вдогонку.

– Вы хотите ЧТО? – теперь уже выпал в осадок Беранже-Штарк, едва услышав мою просьбу. – Зачем вам допуск к демонам?

– Моя практическая работа – изучение языка Инферно, традиций, уклада, социально-политического устройства. Предварительно я согласовала тему с магистром Пападакесом. Вот его подпись.

Я выложила на стол бумагу, и ректор уставился в нее ошалелым взглядом. И чем дольше вчитывался, тем круглее становились его глаза.

– Я не в праве давать вам такой допуск, идите к Легату.

О да, представляю, куда он меня пошлет с этой бумагой. Особенно учитывая последнюю встречу.

– Вы прекрасно понимаете, никаких полномочий для прямого обращения у меня нет. Поэтому я подготовила прошение, где собрала все доводы в пользу проекта. Очень вас прошу направить официальный запрос в Военное министерство.

Ректор нервно барабанил пальцами по столу. Очевидно, лезть в пасть к черному дракону ему ой как не хотелось. Тем более по такому вопросу. Я наблюдала, как мужчина пытается договориться сам с собой. Растерянность, удивление, недоверие, подозрительность и, наконец, на лице ректора появилась обреченность.

– Хорошо, Алекса. Я направлю запрос. Как только появится официальный ответ, вызову.

– Спасибо, господин ректор. Хорошего дня.

Три дня назад Деметриус Пападакес тоже чуть не свалился с кафедры после моего заявления. Но в отличие от прочих, идея вызвала в нем чисто академический интерес. Все наши знания о демонах базировались на крохах информации, основанных исключительно на наблюдениях и предположениях. Большая часть относилась к видам демонов и способам их убить. Понятно, что иного вроде бы и не предполагалось. А меж тем это была разумная раса. Да, очень воинственная к наземным обитателям, но разумная! Никто даже не пытался понять их мотивы. Единственный, кто продвинулся в их изучении, – Овербах. Именно в его записях я обнаружила небольшой словарь демонических слов, как и данные по устройству их жизни. Это было потрясающе! Как открыть новый мир. Своим энтузиазмом я заразила и магистра. Да так, что он согласился на роль научного руководителя моего проекта и подписал все необходимые бумаги.

Разумеется, о том, что источник вдохновения – тетради безумного ученого, я умолчала. Как и о том, что изучение подземной расы не единственная моя цель. Помимо прочего, я страстно желала изучить демонический язык, чтобы разузнать о противоядии от игл Мортиферума. А также разобраться с загадочным ритуалом трансгрессии. Одержимость Фадея все же оказалась заразной. И я с радостью ухватилась за нее, только чтобы вытравить все прочие мысли их своей бедовой головы и израненного сердца. Надеюсь, это сработает, и я перестану еженощно думать о Стефане.

Стефан.

– Она хочет ЧТО?!

– Ты все правильно расслышал. Алекса просит доступ к пленным демонам. Вот проект и подпись Пападакеса.

И хотя первым порывом был категорический отказ, все же пробежался глазами по документу. Официальная версия выглядела гладко и…бесполезно. Тут что-то другое. Я слишком хорошо ее знал.

Мы сидели за привычным столом в ресторане у Ратуши. Друзья сами вытащили меня на встречу.

– Изучать язык и традиции Инферно? Серьезно? Трудно придумать более бестолковое занятие.

Аль-Касими покивал, мысленно со мной соглашаясь. Гонки, игры, котарсисы, теперь еще и демоны…она когда-нибудь угомонится?

– Зная Алексу, думаю, причина кроется в другом. Есть версии, Зафир?

– Не знаю, Стеф. Вишневская отказалась от индивидуальных занятий со мной. Так что возможности аккуратно подобраться к ее секретам у меня сейчас нет. Я тоже считаю, проект – лишь камуфляж, а что на самом деле у нее на уме, неизвестно. Но интуиция подсказывает, доступ дать нужно.

Невольно из груди вырвался протяжный вздох. Алекса…дерзкая своенравная девчонка. При воспоминаниях о последней встрече меня до сих пор душила злость.

– Хорошо, я дам допуск, – процедил сквозь зубы. – Но прежде вы должны выяснить истинные мотивы.

Друзья согласились. Это лишний раз подтверждало, замысел студентки им тоже доверия не внушал.

После встречи вернулся в министерство и работал до поздней ночи. Да, теперь это вошло в привычку. Домой совершенно не хотелось. Каждый вечер превращался в пытку. Память подсовывала картинки, которые будоражили душу и тело. Алекса у камина, она же на террасе и в саду. Это выматывало хуже работы, а потому я нагружал себя по полной.

На следующий день пришло сообщение от Себастьяна. Он писал, что выяснил настоящую причину проекта. Однако наотрез отказался озвучивать, поскольку того потребовала Вишневская. Немедля набрал его.

– Себастьян, у меня нет времени разгадывать ребусы. Либо ты озвучиваешь мне ее мотивы, либо разбирайтесь сами. Допуск не дам.

Ректор помолчал, затем все же признался:

– Она хочет выяснить у демонов противоядие от игл Мортиферума.

Слова тяжелым камнем легли на сердце. Даже после всего произошедшего она думала обо мне, переживала и искала способ спасти. В этот момент чувствовал себя последним мерзавцем.

После разговора, не откладывая, переслал в Академию лично подписанный мной допуск и вызвал Клима. Для столь щекотливого дела требовался проверенный человек.

В дверь постучали.

– Вызывали, господин Легат?

Жестом пригласил войти и указал на стул.

– Направь в темницу Академии надежных легионеров. Предупреди, чтобы по вечерам глаз не спускали с камер. Если там что-то случится, лично оторву головы! И начиная с завтрашнего дня мне нужны все вечерние записи. Отправлять на мой личный териус. Задача ясна?

– Так точно, сэр!

– Свободен.

Стоило только представить девушку наедине с демоном, как перед глазами темнело от тревоги. Учитывая ее предприимчивый характер, предугадать на какие авантюры решится Алекса, просто невозможно. А потому требовался жёсткий контроль всего происходящего в темницах. Надеюсь, ребята справятся.

Так, с этим вопросом разобрался. Теперь в Алкалур. Расследование Зафира и Себастьяна привело в джунгли. Именно там находилось племя кханов, представители которого обладали бесценной информацией о котарсисах. Если верить записям, обнаруженным друзьями в хранилищах Имперской библиотеки, существовал некий ритуал Кохо, в процессе которого происходила привязка человека и питомца. Осталось только найти племя и выяснить всю подноготную. Эта цель визита совпала с другой, давно запланированной. Все же пора навести там порядок.

Лекси.

Я искренне надеялась, открыв часть правды, мне удастся получить доступ. Едва озвучила причину, как Беранже-Штарк нахмурился, а магистр Аль-Касими продолжил сверлить меня тяжелым взглядом. И не понять, то ли злится, то ли �