Полное превращение
Пролог
Велика сила Вселенной. Когда она разобщена, то стремится объединиться. Но стоит ей хоть сколько-нибудь пробыть в единении, как она вновь распадается.
Ни один из ныне живущих точно не знает, кто и как сотворил этот мир. Большинство верит в древние предания и проповеди служителей культов. Кто-то считает правдой древние записи на глиняных табличках или наскальные рисунки. Другие озвучивают лишь фантазии и бредовые идеи. Но все эти истории схожи в одном.
Давным-давно в Экумене хозяйничали чудовищные силы, воплощённые в невообразимых кошмарных существ и демонов. Нынче сложно представить себе тех хтонических монстров: они обладали крыльями или ползали под землей, могли быть маленькими или колоссальными, являлись безголовыми или с множеством лиц. Имели клешни, щупальца или лапы, а то и вовсе лишены всяких конечностей. Однако в древности именно они властвовали по всему миру. По их вине в те времена горизонты полыхали от пожаров, небо затягивал черный дым, а моря и реки краснели от свежей крови. Первые люди, слабые и почти беззащитные, жили небольшими племенами, прятались в пещерах и лесах или кочевали по равнинам в попытках спастись от чудовищ.
Но все же находились сильные и смекалистые богатыри, достаточно смелые и решительные, чтобы бросить вызов кровожадным тварям. Их называли героями. В одиночку или с товарищами они убивали демонов, охотились на чудищ, вели за собой людей на битвы с нечистыми порождениями. Именно они защищали человечество на заре его существования.
Со временем кошмарные твари стали отступать. Шаг за шагом люди отвоевывали себе земли. Наконец, последние демоны пали, пожары утихли, а моря и небеса очистились. Люди окончательно уверовали во всесильность и могущество героев, защитивших человечество и одолевших тварей. Многих из них начали обожествлять. В честь героев возводили капища и святилища, прославляя их за дарованную безопасную жизнь после победы над нечистью. Почти в каждом поселении был памятник подвигу тех великих богатырей. С годами эти небольшие деревни разрастались и объединялись. Жили люди спокойно: возделывали землю и занимались ремеслами. Торгуя между собой, села со временем становились все больше. И скоро образовались первые города. Так Эра Героев закончилась, началась Эпоха Королей.
Те племена, что выбрали жизнь в лесах и смогли достичь единения с природой, начали звать себя туатами. Другие, кто скрылся в глубоких пещерах, обуздали магию камня и металла. Они стали цвергами. Люди, сохранив свой первозданный вид, в большинстве своем оседали на равнинах, не опасаясь более нападений кровожадных чудовищ.
В Эру Королей народы то объединялись в целые страны, то распадались на маленькие полисы. Торговали и воевали между собой. Туаты оказались единственными, кто сумел построить централизованную империю. Они поклонялись великой богине жизни Мельфине и ее восьми духам, повелевающими огнем, землей, водой, воздухом, деревьями, электричеством, льдом и ментальными силами. Обладая магией более могущественной, чем все остальные расы, туаты сумели стать величайшим народом и подчинить все города и государства людей.
Цвергов же не волновало господство и завоевания, их куда больше интересовало исследование подземных глубин. Они желали только ревностно оберегать свои тайны, оставаясь в стороне от войн туатов и людей. На заре времен их народ жил в пещерах, но со временем научился мастерски обрабатывать камень, вырезая в скалах целые города. В отличие от туатов, цверги поклонялись единому Богу – великому Вию, хозяину недр. Кроме того, они никогда не имели единого государства, предпочитая жить в обособленных полисах.
Среди людей оказалось немало умелых ремесленников, земледельцев и воинов, однако они не могли похвастаться выдающимися магическими способностями. Не в силах противостоять туатам, человеческие государства стали их вассалами. Туаты же требовали с людей подношения: богатства, пищу и человеческие жертвы, в том числе даже малых детей. Тех, кто пытался ослушаться законов, они жестоко карали, разоряя города и истребляя людей, чем надолго отбивали охоту противиться.
Но все же многим человеческим странам удалось сохранить свою культуру и традиции. Они имели невероятное множество культов и богов, которым поклонялись и в больших государствах, и в маленьких деревушках на отшибе цивилизации.
В самом древнем и могущественном королевстве людей Этерии поклонялись великому богу грома Магнусу и его сыновьям: Магнару – богу солнца, Мансу – богу луны, Ману – богу воздуха и ветра и Манану – богу моря и воды. Города этерийцев прославились великолепными дворцами с резными колоннами и натуралистичными статуями. Власть в Этерии принадлежала мыслителям, ученым и философам.
В Ольвии, не менее влиятельном царстве, почитали богов огненного пантеона: Решефа, его потомков и его брата Мардука. Ольвийцы ценили силу, поэтому наибольшим уважением пользовались солдаты и полководцы. В архитектуре жители Ольвии предпочитали создавать грубые угловатые постройки из черного камня, больше напоминающие крепости.
Народы Арамантов верили в богиню света Тирис и являлись одним из немногих человеческих племен, исповедующих монотеизм. Этот народ стал известен своими зданиями, увенчанными полусферическими куполами. Славу Арамантам принесли искусные музыканты, скульпторы и писатели.
На юге, в королевстве кеметов, чтили могущественного бога солнца и его свиту. Согласно кеметским обычаям, мертвецов мумифицировали и хоронили в усыпальницах. Кеметские воины шли в бой на колесницах. Несмотря на миролюбивый нрав, они всеми силами старались защищать свои границы.
Данайцы, как и жители прочих прибрежных королевств, молились морским богам. Из них вышло много искусных мореплавателей и путешественников.
На западе люди долгое время кочевали по великим степям. Наконец, часть из них осела, занявшись земледелием. Западная знать одевалась в разноцветные халаты, а в боевом искусстве предпочитала верховую стрельбу из лука и древковое оружие. Влияние туатов в этих землях оказалось особенно сильно, благодаря чему люди начали возводить многоярусные башни с черепичными крышами и покрывать лаком доспехи на манер своих господ. Поклонялись на западе Длинному Небу и Великой Богине Солнца.
Никто точно не знает, сколь долго длилась Эпоха Королей, но такой порядок не мог продолжаться вечно. Не все люди согласились мириться с господством туатов. Не желая терпеть несправедливые законы и поборы, Этерия и Ольвия не раз пытались поднять восстания, но, не имея в своем распоряжении достаточно сильных колдунов, не могли противостоять туатам. Все изменилось в одну роковую ночь.
На восточных берегах Экумены располагалось небольшое и слабое королевство моронов. Это был мирный народ, который занимался земледелием и рыболовством. Следовали культу предков, встречались и верующие в Магнуса.
В ту самую ночь король моронов Гисскал увидел во сне колоссальное создание, обладающее невероятным могуществом. Ему явился Баал, могущественный бог крови. Сперва Гисскал испугался величия представшей перед ним сущности, но древний бог пообещал ему помощь в войне с туатами. Он научил, как при помощи крови усилить магические способности во сто крат, как призывать демонов и оживлять мертвых, как подчинять разум и волю живых существ.
Когда Гисскал убедился в силе заклинаний, открытых ему Баалом, он всецело уверовал в нового бога. Культ крови начал активно насаждаться по всему Моронскому Королевству. Древние идолы предков безжалостно уничтожались, а на их месте строились высоченные пирамиды, где поклонялись Баалу и его пантеону.
В Этерии новую религию немедленно объявили ересью, посчитав кровавых богов той самой силой, что хозяйничала в Экумене в незапамятные времена и которую великий Магнус смог изгнать, дав человечеству будущее. Араманты решили, что Баал является повелителем тьмы и извечным врагом их богини Тирис. Туаты пришли в ужас, посчитав кровавую магию противоестественной, и потребовали у людей пресечь поклонение Баалу.
Но Гисскал не собирался слушать никого из них. Он передал знания множеству колдунов и собрал огромное войско. Отказавшись от человеческого обличия и навсегда скрыв лицо под устрашающей медной личиной, Гисскал открыто выступил против туатского владычества. Началась Эра Воинов.
По легендам, туаты обладали невероятным могуществом над силами природы: они могли управлять огнем, ветром и водой, оживлять леса, повелевать зверьми. Те, кто вторгался во владения туатов, погибали от града ядовитых стрел и дротиков. Но даже они не могли помочь справиться с полчищами демонов и мертвецов, насланных на них Гисскалом. Туаты пытались воззвать о помощи, но никто не явился. Цвергов заботило лишь собственное благополучие, а королевства людей жаждали поделить между собой наследие туатов.
Никто тогда не мог подумать, что набирающая мощь Моронская Империя не собирается ни с кем делить господство. Когда Гисскал почувствовал, что его смертный час близок, он написал книгу, где подробно излагались все известные ему заклятия. Этот фолиант он передал своему ученику, который стал следующим императором.
Даже когда моронские легионы обрушились на Этерию и Ольвию, люди не спешили объединяться. Миролюбивые кеметы не желали воевать, пока враги не вторгнутся в их земли. Араманты и данайцы верили, что боги смогут защитить их от слуг Баала. Лишь цверги поняли всю опасность и заключили договор с моронцами. В обмен на неприкосновенность своих владений цверги открыли моронцам секрет стали. Так несметные армии, вооруженные стальными клинками, ведомые могущественными колдунами, что шли в бой верхом на трехглавых драконах, усиленные нежитью и демонами, стали практически непобедимы.
Когда весь север Экумены оказался захвачен Моронской Империей, оставшиеся туаты и королевства людей все же попытались объединиться. Но даже вместе они не смогли выдержать натиска Империи и в итоге оказались разбиты и захвачены. Всех туатов без исключения обратили в рабство, дабы унизить за века поборов, притеснений и унижений. Людей, что отказались признать власть моронов и уверовать в Баала, безжалостно принесли в жертву.
Так, с полным завоеванием Экумены, началась Эра Империи. Моронцы вбирали все лучшее из культур и технологий покоренных народов. Миллионы рабов под надзором моронских господ отстраивали величественные города и храмы. Развивалась культура и наука. Моронская знать богатела. Настал Золотой Век человечества. Но и он не мог продолжаться бесконечно.
Шел триста двенадцатый год от окончания завоевания. Моронской Империей правил Великий Непот, названный так не только за свою власть, но и за невероятную полноту. Пользуясь своим могуществом, он предавался распутству и чревоугодию, совершенно забросив все государственные дела. Придворные боялись его колдовской силы, никто не смел перечить. Напротив, они льстили государю и заискивали перед ним, ища выгоду. Оставшаяся без должного внимания Империя впала в запустение: чиновники и фавориты императора погрязли в коррупции, местные правители злоупотребляли властью все сильнее и сильнее. Должности и титулы распродавались, словно на рынке.
Переломный момент наступил, когда император Непот явился с визитом в Южные земли. Повсаний, правитель Юга, немедленно организовал пир в честь приезда императора, созвав туда всю местную знать. Когда вино обошло три круга, Непот обратил внимание на молодую девушку необычайной красоты из Западных земель. Это была Лин Юнь, возлюбленная Каллимаха, младшего сына Повсания.
Однажды Каллимах прогуливался ночью в саду и увидел Лин Юнь, которая любовалась полной луной. В следующий миг облака затянули луну, что Каллимах расценил как знак самих богов: девушка была столь красива, что даже луна не могла сравниться с ней блеском, посему небеса укрыли ее. Юноша без памяти влюбился в Линь Юнь и на коленях вымаливал у отца разрешение жениться на ней.
И вот теперь, когда император Непот потребовал себе девушку, Повсаний не мог согласиться на это, чтобы не разбивать сердце горячо любимому сыну. Склонившись, он стал умолять владыку изменить решение, но Непот остался глух к мольбам. Его слуги схватили Лин Юнь и увезли в Базилонополь, столицу Моронской Империи, где император сделал ее одной из наложниц. Три недели Каллимах рыдал, не выходя из своих покоев, требуя у отца вернуть ему любимую. Желая узнать, как помочь сыну, Повсаний решил отправиться к жрецу Вассаго, одного из верховных божеств. Его почитали в Империи за умение предсказывать будущее. Но лишь жрецы-маги могли общаться с великим Вассаго.
Явившись в храм, он предстал перед служителем культа. Повсаний отдал в жертву самого лучшего раба, которому колдун вырезал сердце. Положив еще трепещущее сердце на раскаленные угли, оракул прикоснулся к нему, и великий Вассаго открыл будущее: «Старый мир падет! Трехглавый дракон будет повержен, а править будет великий орел, рожденный в тени змеи перед сбором урожая!». Таково было пророчество.
Повсания охватил ужас и трепет, когда он услышал предсказание. Ведь его младший сын был рожден в начале осени, в покоях с мозаикой в виде змеи на потолке. А лучшие ловчие обучили Каллимаха ездить верхом на огромном орле. Решив, что в пророчестве речь шла именно о сыне, Повсаний задумал немыслимое. Он открыто не подчинился императору, созвал верных ему дворян и призвал знать со всего государства присоединиться к восстанию. Владыка Юга заявил, что власть колдунов должна закончиться и перейти в руки простых людей. Так началась первая в истории Моронской Империи гражданская война, а этот рассказ будет о человеке, который определит ее исход.
Глава первая,
из которой вы узнаете, как император Непот был побежден
Тит Флавий вместе с отцом Клодием, правителем небольшой северной провинции – Норикума, и матерью Тевтой ехал в коляске по главной императорской дороге в Базилонополь. Их сопровождали отряд всадников и несколько десятков рабов, перевозивших поклажу и дары для императора. Широкий тракт, мощенный белым камнем, пролегал вдоль горной цепи. Иногда высоко в горах виднелись монастыри, окруженные невысокими стенами.
В одном из ущелий располагался город цвергов Куту. Дома, храмы, дворцы и мавзолеи были вырублены прямо в скалах и соединялись с природными пещерами и гротами. Отвесные своды ущелий сами по себе были стенами, обеспечивая поселению хорошую защиту.
По правую руку от дороги раскинулись бескрайние леса. Иногда вдоль тракта попадались деревни и небольшие города. В таких местах обочину дороги украшали фонари и резные каменные стены, на которых высаживали экзотические цветы, устанавливали бюсты великих правителей и скульптуры животных – гиен, быков, грифонов, гидр, драконов или орлов.
Некогда славный род Флавиев, берущий свое начало от одного из лучших моронских генералов древности, теперь находился на обочине политической жизни Империи. Но из уважения к былым заслугам они все же получили приглашение от самого императора на Агаресалии, праздник в честь бога – покровителя воинов Агареса, имеющего власть останавливать бегущих и обращать в бегство стоящих.
Этот день приурочивали к великой победе Моронской Империи над войсками объединенных королевств, положившей конец их сопротивлению. По традициям, в ночь накануне праздника знати полагалось пировать в императорском дворце, затем всю неделю в храмах устраивались жертвоприношения, а в цирках проводились игры. Кроме того, именно в эти дни жрецы при помощи особого ритуала могли общаться с самим Агаресом.
Тит не хотел ехать на торжество. Раньше ему часто удавалось увиливать от официальных приемов. Молодой Флавий предпочитал проводить время в своих покоях, читая многочисленные книги, или же беседовать с учеными мужами, коих нанимал для него отец. Но к величайшему негодованию юноши, в этот раз родители твердо настояли на его присутствии на церемонии.
У Титуса практически не было друзей. За все немногие разы, когда ему приходилось являться на торжества, он сумел сблизиться лишь с Ливией Курионой, дочерью аристократов из Лютеции, столицы Северного региона. Но из-за натянутых отношений Клодия с Курионом-старшим молодые люди виделись крайне редко. Тит рассчитывал остаться в родовом поместье и провести время с Ливией, пока родители, с радостью принявшие приглашение от гонца из Базилонополя, будут на празднике. Но отец настоял на необходимости представить Титуса ко двору императора, не слушая возражений сына.
– Мой мальчик, уймись же наконец! Рано или поздно тебе придется предстать перед обществом! Нельзя же всю жизнь проводить взаперти! – поучал его Клодий. – Мы так долго не могли зачать ребенка, мы приносили в жертву сотни рабов, приглашали колдунов, и вот, наконец, родился ты! Великий Баал не одарил тебя магическими талантами, и искусного война из тебя не вышло, поэтому ты должен проявить себя в политике! Не посрами же нас!
– Верно, ты уже не ребенок, тебе следует жениться! – увещевала Тевта, с укором глядя на сына. Она на мгновение замолчала и плотно сжала губы, но потом продолжила: – Ничего, думаю, на приеме императора мы сумеем подобрать тебе достойную жену и устроить брак!
Титус не смел более перечить родителям, понимая, что, если упомянет Ливию, отец будет поносить ее семью, не переставая. В это время юноша еще не мог вообразить, сколь роковой для него окажется дружба с этой девушкой!
Солнце опускалось, уступая место непроглядной ночи, освещаемой лишь россыпью звезд и растущей луной. Вскоре лес и горы по бокам дороги стали практически неразличимы. Но впереди были отчетливо видны огни великого Базилонополя. Огромный город, в котором жило более миллиона человек, окружала неприступная стена с крытыми башнями. В округе расположились сотни деревень. Жившие здесь крестьяне постоянно возили в столицу огромные повозки с хлебом, овощами, маслом, яйцами и мясом, обеспечивая горожан едой.
За многие километры взорам путников открывались освещаемые факелами и фонарями храмы-пирамиды, величественно возвышающиеся над стенами, и колоссальных размеров башня императорского дворца. С каждой минутой они становились различимы все больше и больше. У городских ворот собралась огромная очередь желающих попасть внутрь. Однако стража пропускала лишь знатных и благородных, оставляя простолюдинов мяться за стенами. Семья Флавиев прождала около получаса, прежде чем им дозволили войти в Базилонополь. Народ толпами вывалил на улицы. Охранникам приходилось разгонять людей, чтобы дать возможность проехать поезду Флавиев.
Титус с презрением смотрел на пьяных, кричащих и поющих песни горожан. Большинство простолюдинов носили скромные, почти бесцветные рубахи и портки. Те, кто побогаче, могли позволить себе разноцветные туники. Владельцы попин выставляли столы прямо на улицах – их заведения не могли вместить всех желающих. Часто встречались музыканты, играющие на буцинах, кифарах, кроталах и флейтах. Пахло выпечкой, жареным мясом и дымком. Но из проулков тянуло мерзкими помоями.
Проститутки оголялись прямо на улицах, зазывая к себе клиентов, чем очень радовали толпу. Тит видел, как некоторые мужчины подбегали к девушкам, не глядя отсыпали щедрые горсти монет и тащили к инсулам, в которых обычно жили простолюдины. Зажиточные горожане приглашали жриц любви к себе на первые этажи, где имелись отопление и канализация. Бедняки же не могли приводить проституток в свои жилища: в их комнатах не было удобств, и очень часто им приходилось ютиться несколькими семьями. Вместо этого они волокли девушек в подворотни. Флавию стало мерзко от мысли, как немытые босяки в загаженных переулках сношаются с продажными женщинами под радостное улюлюканье тех, кто не отправился пить в попины и теперь пялился на происходящее из окна.
Когда коляска с сопровождением въехала в богатые районы, народу на улице стало гораздо меньше. Аристократы и богатеи предпочитали праздновать в кругу семьи и друзей на просторных виллах, откуда доносились их голоса и звуки музыки. Храмовый квартал встретил поезд Флавиев тишиной. Огромные ступенчатые пирамиды напоминали безжизненные темные монолиты, освещаемые лишь уличными фонарями. Жрецы готовились к завтрашним жертвоприношениям, поэтому тут соблюдалась тишина.
Титус увидел по правую руку сорокаметровую трехступенчатую пирамиду Аамона, великого бога, имеющего власть примирять и сеять вражду. За ней виднелась чуть менее высокая девятиступенчатая пирамида Пеймона – покровителя искусств, наук и тайных знаний. Именно его Тит почитал больше всех остальных богов и, взирая на храм, раздумывал о том, как лучше будет преподнести ему жертву. Вокруг каждой пирамиды имелась большая площадь, готовая принять тысячи людей, жаждущих восславить свое божество.
Слева располагалась церковь Аграт, исполненная в форме огромного черепа. У входа по бокам располагались отшлифованные камни изогнутой формы, напоминающие человеческие ребра. Аграт, хозяйка пауков, являлась покровительницей мертвых и единственной, чей храм находился под землей. Ей прислуживал зловещий культ Черного паука.
Согласно этому учению, каждый человек после смерти попадает в подземное царство Аграт на суд. Те, кто должным образом чтил богов и их заветы, окажутся в верхних покоях, построенных из белого золота, и проведут вечность в своих любимых утехах. Преступники же попадут в паутинные сады Аграт и до конца времен останутся опутанными в коконы, став пищей для бесчисленных полчищ порождений хозяйки пауков.
Где-то вдалеке, напротив главных ворот, возвышалась самая большая пирамида Баала, верховного бога – учителя и повелителя крови, открывшего Гисскалу тайну кровавой магии. Перед колоссальным шестидесятиметровым сооружением, с огромной лестницей почти во всю ширину стены пятиступенчатой пирамиды, меркли все остальные храмы. Титус знал, что храм являлся полым и на вершине в главном ритуальном зале имелся вход во внутренние камеры.
Ученые мужи, которых отец нанимал для обучения молодого Флавия, рассказывали, что помимо подземного царства Аграт и материального мира, к которому относятся небо и земля, существует космос. Именно там обитают Баал и другие великие боги, которые неустанно наблюдают за людьми. Поэтому храмы строят как можно выше, дабы боги могли лучше рассмотреть проводимые в их честь жертвоприношения.
Однако даже столь величественные храмы-пирамиды казались крошечными по сравнению с императорским дворцом. Отделенный от всего остального города широким рвом, окруженный пятиметровыми стенами с башнями, дворец являлся сердцем Империи, откуда сотни лет моронские владыки вершили свою волю.
Когда-то давно император Тигеллин возвел небольшой форт на границе Империи, образовавшейся после завоевания Этерии, где расположил ставку. Именно отсюда моронцы отправляли армии на покорение Ольвии и Арамантии. Со временем крепость обрастала домами и деревнями, пока не превратилась в город, который, из-за удачного расположения в центральной части континента, и стал столицей Моронской Империи. В свое время Тит зачитывался трактатом Тигеллина о воинском искусстве «Послание к войскам», поэтому хорошо запомнил историю столицы.
Огромная двухсотметровая башня возвышалась над остальными зданиями, напоминая жителям об их ничтожности перед могущественными колдунами. Попасть во дворец можно было только по четырем мостам, пролегающим через ров с юга, севера, запада и востока. Ни одно существо не могло пройти по ним без приглашения императора. Любой, кто попробует ослушаться, будет убит лучниками, которые круглосуточно дежурят на стенах.
Коляска Флавиев остановилась на площади перед восточным мостом. Встречающий их привратник потребовал у гостей оставить все сопровождение и войти во дворец пешком. Слезая с повозки, Тит заметил, как вдалеке стражники тащат какого-то кричащего и вырывающегося мужчину ко рву. Затем они сбросили его в воду, где несчастного тотчас же сожрал огромный водяной змей. Титус решил, что стража поймала вора, который пытался ограбить храм. Это каралось смертью без суда.
В это время Клодий объяснял привратнику, в каких тюках находятся подарки для императора, а где их личные вещи. Тот приказал слугам доставить все во дворец, а сам повел семью Флавиев внутрь. Едва Тит ступил на мост, как на него нахлынуло ощущение тревоги и первобытного страха. Он ожидал, что его вот-вот поразит молнией, и каждый шаг давался все тяжелее. Но ничего не происходило. Дойдя до самых ворот, все четверо упали на колени и поклонились три раза. Массивные ворота с бронзовой облицовкой медленно отворились.
Внутри их встретил красивый сад, собравший в себе самые экзотические растения со всех уголков Империи. По бокам дороги, мощенной черным камнем, стояли фонарные столбы, горящие разноцветным пламенем: от привычного желтого до фиолетового или зеленого. Между столбами Титус приметил людей. Присмотревшись, он пришел в ужас. Дорогу охраняла гвардия бессмертных.
Колдуны изымали души у лучших воинов империи, превращая их в ходячие трупы, которые, тем не менее, сохраняли все боевые навыки и беспрекословно повиновались императору. Облаченные в кольчуги и панцири из драконьей чешуи, вооруженные копьями и большими щитами, в шлемах с личиной в форме клыкастого черепа, бессмертные внушали ужас всем без исключений.
В мирное время они охраняли дворец и являлись телохранителями императора и его приближенных. На войне они составляли элиту, которую отдавали в распоряжение лишь лучшим генералам. Бессмертных бросали в бой, только когда дела на поле брани становились плачевными. Их мощи хватало, дабы переломить ход любого сражения. Тит отметил, что отец и мать тоже с тревогой косятся на гвардейцев, лишь привратник сохранял спокойствие.
Из-за темноты цветы и деревья сделались практически неразличимыми. Но по освещаемым фонарями широким длинным зеленым листьям Тит догадался, что они находятся в той части сада, где росли растения, привезенные с юга страны. Иногда между стволов и ветвей просматривались силуэты павильонов и беседок. Флавии пересекли небольшую журчащую речку по арочному мосту. Титус определил, что где-то в левой стороне, напротив парадного входа в сторону храма Баала, должна располагаться главная площадь дворца. Именно там проходили все важные церемонии и праздники.
Пока привратник вел семью Флавиев сквозь заросли экзотических растений, отец, не переставая, растолковывал Титу правила поведения на приеме.
– Никогда не заговаривай с более почтенными господами первым, жди, пока к тебе обратятся! Не забывай кланяться, не повышай голоса! Будь смиренным и почтительным! Не вздумай грубить, перечить или влезать куда не следует! – Клодий бубнил монотонным голосом, растягивая слова, и время от времени недовольно косился на сына. – Помни, от этого приема все зависит! Не смей нас опозорить! Будь ты уже достойным аристократом, в конце концов!
Титус лишь утвердительно кивал головой и пытался изобразить на лице сосредоточенность и понимание. Хотя внутри кипело раздражение, вызванное очередными однообразными поучениями отца. За все эти годы он уже вдоволь наслушался речей о сыновьем послушании, которое предписывает, что сын обязан повиноваться отцу, как и любому старшему, подобно тому, как раб служит господину, а подданный – государю.
Вскоре впереди показались стены дворца. Нижние этажи располагались в широченном пятиугольном основании. Стены, выполненные из черного морского гранита, усеянные множеством окон и балконов, покрывали барельефы, изображающие великие битвы древности. Края крыши опоясывали остроконечные зубцы в форме пик. Из центра постройки вверх устремлялась колоссальная башня. Никто не знал точно, что находится внутри нее. Только императору и его доверенным лицам дозволялось посещать верхние этажи. Комнаты для слуг, покои гостей, кухня, казармы стражи и залы для приемов находились в нижней части дворца.
Привратник направился к широкой лестнице, ведущей к двустворчатым дверям. Отворив их, он повел гостей внутрь дворца. Мрачные каменные коридоры освещались масляными лампами и лунным светом, который сквозь окна падал на разноцветные ковры, устилающие полы. Миновав несколько поворотов, привратник, наконец, вывел Флавиев в тронный зал.
Просторное светлое помещение украшали резные колонны, увитые золотыми фигурами змей и драконов. Пахло изысканными и утонченными благовониями. Стены были обиты темно-розовым деревом и украшены красными гобеленами с изображением расправившего крылья трехголового дракона, изрыгающего пламя. Посередине зала находился длинный низкий стол с разложенными вокруг подушками. В помещении имелось еще несколько дверей, широкие окна и балконы с правой стороны и резные двустворчатые ворота главного входа.
Напротив них на другом конце зала на шести ступенях возвышался богатый золотой трон, подлокотники которого украшала драконья кость. Позади висели два фиолетовых полотна с изображением императорской печати. Тит впервые видел драконью кость, которую он узнал по ярко-белому цвету. Красота трона настолько поразила молодого человека, что в его голове родилась мысль украдкой занять место государя. Однако Титус моментально отогнал сию идею прочь, опасаясь наказания за столь варварский поступок.
Семья Флавиев оказалась одной из последних, прибывших на торжество. У дальней стены расположились музыканты, игравшие легкую музыку на буцинах и кифарах. Сотни аристократов и чиновников, одетых в дорогие халаты с причудливыми узорами, разбились на группы и беседовали.
Среди собравшихся гостей Тит заметил множество юношей и девушек – дворянских детей, которые, как сам Тит, а также его мать и другие женщины, были одеты в белые халаты. Такие одеяния полагались аристократам, не занимавшим какой-либо государственной или военной должности. Некоторые молодые девушки и многие женщины носили широкие розовые пояса, охватывающие весь живот, что означало пребывание в браке. Согласно традиции, на передней стороне пояса красовался герб знатного рода, из которого происходил супруг.
Тит вспоминал, как отец любил наряжаться в желтый халат, расшитый изображением бабочки-махаона – фамильным гербом рода Флавиев, и подвязывался тонким поясом с россыпью граненых цитринов. В отличие от большинства аристократов, Клодий плотно запахивал халат, а не носил его слегка распахнутым на груди на манер дворян из Центральных земель. Глава семьи часто поучал сына, что тот обязан заслужить цветной халат, иначе жизнь будет кончена. В детстве Титуса крайне раздражали подобные нравоучения. Но на императорском приеме, видя все великолепие знатных одеяний, не идущих ни в какое сравнение с отцовскими, юный Флавий впервые искренне захотел заполучить такой халат.
Несмотря на семейные разногласия, Тит радовался принадлежности к одному из самых привилегированных сословий в Моронской Империи, которое уступало в иерархии лишь жрецам и государю. Знатные люди владели несметными богатствами и землями, им не приходилось работать руками, как простолюдинам. Они имели право занимать государственные и военные посты, куда их назначал лично император. Формально благородные отпрыски не имели возможности получать титул по наследству. Назначение можно было получить, лишь совершив подвиг в бою или проявив себя в государственных делах. Но Титус прекрасно знал, как при помощи взяток и связей родители с легкостью пристраивали своих отпрысков.
Около дверей и у трона стояли стражники-бессмертные, вооруженные гуань дао. Титу редко удавалось увидеть оружие Западных земель, которое моронская армия с радостью заимствовала после покорения тамошних народов. Поэтому, несмотря на страх перед бессмертными, молодой человек с интересом разглядывал диковинные глефы.
Кроме стражи, у трона толпились евнухи в коричневых мантиях и высоких шапках с султанчиками. При виде их младшего Флавия охватывало отвращение. Несмотря на все привилегии, которые получал евнух по сравнению с остальными рабами, Тита бросало в дрожь от мысли о том, как в детстве этих людей лишали половых органов. Ни за что на свете молодой человек не согласился бы пополнить их число.
Несмотря на возможность получить хорошее образование и стать помощником чиновника или самого императора, или удостоиться чести ухаживать за гаремом, или воспитывать знатного отпрыска, Титус считал кастрацию варварством. Больше всего его возмущало, что родители добровольно отдавали детей в евнухи, оправдывая сие тем, что потеря детородного органа означает сохранность верности лишь интересам государства. Тем более что за какой-либо серьезный проступок евнух запросто мог лишиться статуса и стать обычным кастрированным рабом.
Между гостями сновали обращенные в рабство люди и туаты, облаченные в одни лишь сублигакулумы. Они старались оперативно исполнять все прихоти знати. До сего дня Титу редко выпадала возможность увидеть туатов вблизи, поскольку Клодий из принципа не держал их в своем поместье. Ростом чуть ниже человека, они имели щуплое телосложение, утонченные черты лица и длинные остроконечные уши. Мужчины-туаты не обладали бородой или другими волосами на теле, а их голоса отличались высоким тембром. Флавий путал их с женщинами и лишь по наличию груди мог определить наверняка.
Тем не менее молодого человека поражало, как по-разному выглядели туаты. Цвет их волос мог быть серебряным, фиолетовым и даже зеленым. Кожа – светлых тонов розового, голубого или темно-серого. Глаза выделялись оттенками желтого или голубого окраса. Но встречались среди них и те, кто обладал внешностью, схожей с людской. Глядя на них, Флавий сразу понимал, что одним из предков этих туатов был человек. Титус усмехнулся, вспоминая древние книги, где туаты описывались как могущественные маги и великие воины, правящие всем миром. Теперь же они стали бесправными рабами у моронских вельмож.
Клодий сразу же направился к высокому длинноволосому мужчине с густыми усами, одетому в желтый халат с вышитыми узорами в виде кабанов и подпоясанному янтарным поясом. Титус узнал в нем Прасутага, владыку Северных земель. Он беседовал с двумя своими военачальниками: Рексаром и Торгримом. Оба генерала являлись типичными представителями северян: дюжего телосложения, с мясистыми лицами и длинными светлыми волосами, одетые в красные халаты и кожаные накидки. Рексар, как и Клодий с Прасутагом, носил густые усы согласно северной моде. Торгрим предпочитал гладко брить лицо на моронский манер.
К их беседе подключился еще один человек. Полноватый мужчина с аккуратной козлиной бородкой и коротко стриженными усами, в зеленом халате с изумрудным поясом, громко делился впечатлениями о войне с мятежниками, активно жестикулируя. По его словам, дела на фронте шли плохо: верные императору силы терпели поражение за поражением. Титус догадался, что перед ним генерал Юань, один из самых могущественных и влиятельных полководцев империи. Как-то раз он посещал с визитом Лютецию, столицу Северного региона, где юный Титус с ним и познакомился.
Клодий, поклонившись, попытался вклиниться в разговор, но Прасутаг не обращал на него никакого внимания и продолжал беседу с генералами. Молодой Флавий про себя злорадно посмеялся, видя, как раболепие отца в очередной раз не снискало должного одобрения вышестоящих чинов.
От наблюдений Тита отвлекла служанка-туат, предложившая ему закуски и вино. Выбрав лепешку из рисовой муки с рыбным фаршем и овощами и взяв чашку мульсума, Тит отошел к колонне, продолжив осматривать зал. Среди множества дворян и жрецов он узнал владыку Западных земель, господина Седжона Ронга, высокого мужчину средних лет, одетого в белый жилет поверх голубого халата с золотыми узорами. С ним оживленно беседовали пять его жен и три сына. Поскольку он был одним из богатейших аристократов, Клодий всегда отзывался о нем с большим уважением и почтительностью.
Кроме него Тит заприметил невысокого генерала Маркуса Лициния, который однажды гостил в их имении. Он общался с другим полководцем с длинной ухоженной седой бородой, которого называл Севастьян Лун. Внезапно седобородый пересекся взглядом с Титом. Прочитав в его глазах презрение, молодой Флавий поспешил отвернуться.
Юноша не горел желанием соблюдать запрет отца касательно встревания в разговоры других дворян. Однако после такого пренебрежительного взгляда воеводы Тит потерял всякое желание вступать в беседу с кем-то из присутствующих. Он понимал, что ему не о чем говорить с этими людьми, поскольку ничего не знал ни о положении дел на фронте, ни о последних событиях в жизни высшей знати, ни даже о свежих государственных сплетнях. Титус откровенно стеснялся подходить к столь значимым чиновникам и генералам и не верил, что те первые захотят завести с ним беседу. Вместо этого он предпочел наблюдать дальше.
Рядом с Лицинием Тит увидел делегацию цвергов из подземного города Лагаш, что находился в горах, прилегающих к Базилонополю. Сами цверги представляли собой крепко сложенных низкорослых людей с очень бледной кожей. Их городами-государствами руководил совет старейшин, куда избирались представители знати на пару лет. Мужчины, за исключением служителей культов, редко отпускали бороды. Одеяния цвергов состояли из длиннополых кожаных курток, украшенных драгоценными камнями и меховыми воротниками.
Жены делегатов носили длинные, доходившие до пола платья кремового цвета. Такие платья шили из ткани, которую получали из паутины гигантских пещерных пауков. Головы женщин покрывали высокие меховые шапки, скрывающие волосы. Насколько Тит знал, законы цвергов позволяли мужчине иметь лишь одну жену. Среди делегатов присутствовал и первосвященник. Его длинная борода была заплетена в косички, украшенные золотыми навершиями, а в руках он держал резной костяной посох.
Титус вспомнил, как в детстве отец постоянно пугал его рассказами о цвергах, что утащат его за непослушание в подземелья, где будут медленно пить кровь. Но, глядя на них сейчас, ему не казалось, что горный народ представляет какую-либо опасность. Юноша обратил внимание, как другие молодые люди с опаской косятся в сторону цвергов. Очевидно, родители рассказывали им такие же страшилки.
Мать Тита уже вовсю погрузилась в общение с Миссалиной, женой повелителя Восточных земель, откуда брала свое начало великая Моронская Империя. Эта женщина обладала типичной для моронцев внешностью: высоким ростом, худым телосложением, светлой кожей, черными волосами и зелеными глазами. В их компании присутствовала еще одна женщина, невероятно огромного роста, даже по моронским меркам. На ее затылке была заплетена длинная коса, а мощное тело скрывал зеленый халат с изумрудным поясом.
В зал вошел еще один гость, крепко сложенный мужчина с сильно обожжённой левой стороной лица. Это был великий Магон, главнокомандующий императорской армией, прозванный Красным Драконом за цвет чешуи его дракона. Воеводу сопровождали три жены вместе с дочерью и сыном. Остальные присутствующие вельможи и жрецы оказались незнакомы Титу.
Тит украдкой рассматривал Магона и прочих генералов, и его вдруг охватила откровенная зависть и восхищение. С раннего детства он пытался представить, каково это – летать на огромных крылатых тварях, вести за собой в бой легионы. Смотреть, как маги по твоему приказанию призывают силы природы на борьбу с врагами. Слушать, как восхищённые солдаты скандируют твое имя после очередной победы. Однако Тит прекрасно осознавал положение своей семьи. Даже мечтать о подобном – глупость.
Но не будем более заострять внимание на гостях. Об их роли в истории мы обязательно поведаем далее. Пока же перейдём к торжеству.
Наконец ударил гонг. Все разговоры моментально прекратились, люди отставили закуски и чашки с вином. Рабы поспешили унести посуду и недоеденные закуски и скрыться в дверях. Рядом с троном собрались десятки слуг-евнухов, которые хором принялись объявлять выход императора, представляя его так: Владыка Неба и Защитник Земли. Заиграла торжественная музыка. Все гости встали на колени. Евнухи стояли полусогнувшись и склонив головы. Двери позади трона распахнулись, и в зал ввалился сам император Непот.
При его появлении гости тут же пали ниц. Невероятно толстый император носил пурпурный халат, расшитый золотой нитью, с золотым поясом, украшенным нефритом и драгоценными камнями. На его голове красовалась яйцеобразная корона из молочно-белой кости морского дракона с тремя золотыми венцами. Почесав длинную густую бороду, Непот медленно протопал к трону и уселся на него, едва втиснувшись между подлокотников.
За ним следовали двенадцать наложниц в полупрозрачных одеяниях, сквозь которые просматривались их тела и исподнее. Они расположились на ступенях возле трона. Тит слышал, что гарем императора был чрезвычайно велик, насчитывал десятки, если не сотни девушек, и решил, что специально для приема отобрали наиболее красивых наложниц.
Еще несколько лет назад Титус пришел к выводу, что гораздо лучше заводить наложниц, нежели супругу. В отличие от жен, наложницы не могли пользоваться привилегиями мужей и претендовать на имущество и состояние в случае смерти супруга или развода. Их дети не получали по праву рождения фамилию отца со всеми вытекающими преимуществами, если только тот не признает законного наследника. Наложниц, как правило, выбирали из числа простолюдинок или разорившихся дворянок, которые не имели возможности собрать приданое. Это, по мнению Тита, давало куда большее спокойствие в жизни и давало уверенность, что ему никогда не придется выслушивать все те упреки, которые вынужден терпеть Клодий от супруги.
Флавий читал, что традиция брать себе наложниц уходит корнями в древние времена, когда моронцы только начинали завоевание Экумены. В ту эпоху знатные люди часто гибли на полях сражений, и для сохранения рода каждой семье требовался приток свежей крови. Дабы разрешить этот вопрос, знатные люди брали себе по нескольку жен и наложниц. Со временем у дворян вошло в моду обращать в наложниц женщин из захваченных государств. Величина гарема подчеркивала статус и богатство благородного мужчины, поэтому на каждом приеме хозяин пытался демонстрировать красоту и изящество служащих ему девушек.
Когда гостям разрешили поднять голову, Тит обратил внимание на еще одну странную рыжеволосую женщину в черной тоге, которая заняла место позади императорского трона. Под ее зелеными глазами багровели темные круги. Она пристально рассматривала собравшихся дворян. Одеяния женщины смутили Флавия, поскольку тоги носили лишь служители культа, а все верховные жрецы присутствовали среди гостей.
Придворные-евнухи принялись хором произносить речь о том, сколь важны Агаресалии, о наследии, оставленном великим Гисскалом, и о важности служения Баалу. Не забыли они осудить поднятое Повсанием восстание, призвав сплотиться вокруг императора и поскорее покарать бунтовщиков. Тита удивило, с каким вниманием и благоговением все гости слушали нудное и монотонное послание дворцовых прислужников.
Однако сам император лишь лениво жевал свои пухлые губы и постоянно зевал. Внезапно Тит осознал, что маленькие зеленые глаза Непота смотрят прямо на него. Несколько секунд он переглядывался с государем – и внезапно заметил во взгляде императора сильную скуку. Владыке было совершенно неинтересно слушать речь евнухов. Он точно так же мечтал поскорее приступить к трапезе, как Тит желал вернуться в свою комнату к книгам.
Усмехнувшись и махнув рукой, Непот приказал евнухам молчать. Затем он велел гостям рассаживаться и потребовал подать блюда. Все присутствующие торопливо поднялись с колен и принялись занимать места за столом. Ближе всех к императорскому трону расположились верховные жрецы каждого из семи богов. Следом уселись правители четырех земель, сохранившие верность империи, после – генералы и их семьи. Далее восседали чиновники и приглашенные дворяне. Семья Флавиев устроилась ближе к дальнему концу стола. Слуги принялись выставлять блюда.
Среди угощений Тит заметил вполне распространенные кушанья, которые присутствовали на столе каждого дворянина. Такие, как запечённая свинина, сваренное, а затем зажаренное на гриле свиное вымя, или матка молодой свиньи, приправленная перцем, семенами сельдерея, сильфой, медом, уксусом и гарумом. Помимо этого, подавались блюда из зайца. Его сперва отваривали, а затем зажаривали в печи под соусом из перца, чабера, лука, гулявника, семян сельдерея, гарума, оливкового масла и вина. Несмотря на бедность, такие угощения бывали и на столе семьи Флавиев довольно часто.
Из птицы Тит приметил запечённых фазанов, фламинго и павлинов. Из рыбных блюд, помимо осетров, форели и тунцов, – молоденьких морских змей, чьи размеры не превышали полутора метров. Еще подавалась икра и мясо ксифактина – шестиметровой хищной рыбы с тупой мордой и огромным количеством маленьких острых зубов. В качестве гарниров гостям предлагали огромное разнообразие хлебов, маринованные кивано, свежие и тушеные артишоки, момордику, сельдерей, пепино и цветную капусту.
На столе Флавиев рыба являлась крайне редким угощением. Поэтому Тит колебался: вкусить ли ему дары моря или же трапезничать привычными угощениями. Решив не стесняться, молодой человек стал накладывать себе всего понемногу.
Некоторые блюда специально обученные маги-повара, служившие только при дворе императора, готовили прямо в зале. Разбивая куриные яйца, заклинатель, используя телекинез, поддерживал их в воздухе. Второй создавал вокруг содержимого яйца водяную сферу, которую подогревал третий колдун при помощи огня. В результате получалось невероятное угощение в виде жидкого желтка, заключенного в мягкую и нежную оболочку из белка.
Кроме того, при помощи огня прямо в зале прожаривали свиное филе, маринованное в устричном соке и пряных травах. Его подавали вместе с жареными овощами и лапшой. Через куски рыбы пропускали электрические разряды, что создавало им великолепную корочку. Взяв себе небольшой кусочек, Тит ощутил невероятный нежно-солоноватый вкус с примесью дымка, не сравнимый ни с чем другим.
Встречались и блюда, которые можно было отведать лишь на императорском столе. Драконьи яйца, подаваемые как сырыми, так и вареными. Запечённое мясо левиафана – колоссальных размеров морского ящера с четырьмя громадными плавниками и длинным хвостом. Щупальца спрута. Пирог из ядовитых желез пульмононервы – гигантского насекомого, обитающего в северных лесах. Обжаренные с яйцом, мукой и сыром мозги снежных обезьян –полуразумного племени, ростом с человека, что жило в горах по всей Империи. Вареные яйца гигантского орла, в которых уже сформировался плод с клювом и перьями.
Но главным блюдом являлось мясо дракона. Само по себе оно было чрезвычайно жестким, таким, что даже человек со стальной челюстью не смог бы его прожевать. Но специально для императорского стола отбирали новорожденных драконов. Их сковывали в подземелье и кормили по шестнадцать раз в день. Приготовленное по секретной рецептуре, такое мясо получалось чрезвычайно нежным. Едва попробовав его, Титус позабыл о том, что уже изрядно набил брюхо, и принялся жадно поглощать драконье мясо.
Музыканты не прекращали играть ни на минуту, а придворные маги устроили потрясающее представление. Они заставляли плясать разноцветные сгустки пламени. Потоки воды замерзали в виде причудливых фигур, затем снова оттаивали, складываясь в новые узоры, и вновь затвердевали ледяными изваяниями. Колдуны создавали спиритические фантомы диковинных животных и человеческих фигур, которые кружились в невероятных элегантных танцах. Тит, как и те, кто оказался на императорском приеме впервые, с удивлением наблюдали за колдовским представлением, на время даже забывая о еде.
Когда вино обошло несколько кругов, а гости вкусили каждое блюдо на столе, император Непот подал знак наложницам. Они стали подходить к столу, с которого брали кушанья и подносили своему господину. Тот лишь лениво открывал рот и при помощи телекинеза заставлял пищу парить к нему с рук наложниц. Тит, пораженный ворожбой императора, обратил внимание, что рыжая женщина в черной тоге была единственной, кто, так же как евнухи и слуги, не вкушал угощений. Она лишь пристально осматривала зал, иногда концентрируясь на гостях, а иногда глядя куда-то вдаль.
Через час император объявил о начале развлечений. Часть гостей осталась сидеть за столом, продолжая трапезу. Некоторые вышли на балконы, где предавались оживленным беседам. Остальные стали расходиться по малым залам, куда вели двери по левую руку от трона. Большая группа гостей направилась вместе с императором Непотом и семью его наложницами в комнату, расположенную слева в дальнем конце зала. Родители объяснили Титу, что там будет происходить императорская оргия во славу Баала и других великих богов.
– И ты тоже должен присоединиться! – укоризненно сказал отец, нахмурив брови. – Давай, нечего опять отсиживаться!
– Но отец, я ведь еще не доел! – Тита испугала перспектива участия в оргии на глазах у родителей, поэтому он пытался придумать достаточно вескую причину отказаться. – И вообще, мне нездоровится! Я устал после долгого путешествия!
– Прекрати! Пора, наконец, тебе стать мужчиной! – Клодий не потерпел возражений сына и стукнул кулаком по столу. – Хватит уже строить из себя мальчика! Не позорь нас в очередной раз!
Тевта полностью поддерживала мужа, утверждая, что если сын не будет принимать участие во взрослых забавах, а продолжит проводить время с книгами, то ни одна знатная семья не согласится выдать за него замуж свою дочь. Мать угрожала гневом богов, если Тит не проявит к ним должного почтения и не присоединится к оргии. Тит не выдержал давления родителей и покорно подчинился их воле.
Помещение, отделанное белым камнем, оказалось просторным и светлым. Стены украшали резные полуколонны с изящными капителями. На полу лежали ковры и подушки, вдоль стен стояли диваны. Поодаль находились несколько купелей. В глубине зала расположился оркестр, исполняющий расслабляющую музыку. Едва Тит услышал ее, его охватило чувство сродни тому, что он испытал, тайком распив в детстве бутылку мульсума с подругой.
Люди принялись скидывать с себя халаты, и носимые под ними рубахи, и шаровары. Большинство из присутствующих были примерно одного возраста с Титом. Однако Флавий видел немало зрелых и солидных дворян и дворянок, которые желали почтить богов должным образом. Тит заметил среди них Рексара и Торгрима с женами, членов делегации цвергов, генерала Лициния с его толстой супругой и сыном и даже Миссалину с мужем, которые принялись натирать ароматным маслом свою высокую спутницу с длинными темными волосами, заплетенными в тугую косу.
Глядя на прекрасных обнаженных девушек и женщин, Тит страстно желал приблизиться хотя бы к одной из них. Но при виде хорошо сложенных юношей его охватывал стыд за свое тщедушное телосложение. Флавий решил, что никакая знатная особа не согласится даже заговорить с ним, не то что возлечь на одном ложе, когда кругом так много дюжих молодых людей.
Тем более такой отказ повлек бы за собой гнев его родителей. Тит покосился на Клодия и Тевту, которые решили составить компанию Миссалине и ее окружению. Подумав о том, что спешить некуда и лучше сперва осмотреться, Титус отошел к стене и сел на диван, где собралась небольшая группа людей, предпочитающих наблюдать за происходящим.
Сбоку у входа он приметил лысую жрицу Баала с татуированным лицом, одетую в красную тогу. Ее окружали раздетые по пояс слуги, чьи тела усеивало множество шрамов. Они активно обсуждали что-то вполголоса. Подслушать их разговор на расстоянии было невозможно, но Тит догадался, что они собирались делать. Императорские оргии славились исполнением ритуалов вызова демонов.
Никто точно не знал, кто такие демоны на самом деле. Жрецы уверяли, что они являются порождениями богов, которые использовали их для свершения своей воли. Например, боги могли посылать демонов в помощь своим самым верным адептам или, наоборот, чтобы карать провинившихся.
Однако Тит читал в старинных книгах, как описывали демонов люди древних, давно забытых королевств. Жители Ольвии считали их порождениями некой зловещей силы, которая жаждала терзать и истязать все живое, в конечном итоге стерев его с лица Экумены. В Этерии и Арамантии верили, что давным-давно именно демоны господствовали на всем континенте. Но боги этерийцев и арамантов прогнали этих чудовищных порождений, дав возможность человечеству развиваться.
Ученые мужи предостерегали, что призыв демонов являлся крайне сложной и невероятно опасной процедурой, требующей неукоснительного соблюдения ритуала и невероятного искусства от вызывающего. Многие аристократы и молодые колдуны-неофиты, жаждущие удовольствия, умирали в страшных мучениях, а их души поглощали вышедшие из-под контроля порождения божеств. Но на императорских оргиях прислуживали лучшие маги, поэтому Титус не переживал о возможных неприятностях.
Люди завершали свои приготовления: омывались в небольших мраморных купелях, стоявших у стен, испивали зелий для увеличения либидо. Некоторые мужчины наряжались в женщин, а женщины в мужчин. Кто-то натирал свои тела маслом, а другие надевали причудливые маски. Кроме того, по приказу Непота, к оргии присоединились рабы и рабыни: и люди, и туаты.
Тем временем в помещение внесли большой чан, заполненный дурно пахнущей зеленой жидкостью. Его поднесли к жрецам Баала, которые принялись рисовать на полу магические круги и расставлять свечи и камни. Тит сумел заглянуть в чан и отпрянул, увидев плавающие там человеческие кости и черепа. Каждый из жрецов по очереди зачерпывал порцию жидкости миской и выпивал.
Следом слуги принесли невероятных размеров медный таз, напоминающий целую ванну, и привели трех связанных рабов-туатов. По их заплетающейся походке, закатившимся глазам и открытым ртам, из которых капала слюна, Титус понял, что туатов накачали дурманом. Это являлось обычной практикой перед жертвоприношением, чтобы жертвы не сопротивлялись, когда колдуны будут их потрошить.
Слуги усадили рабов на колени перед тазом. Верховная жрица вынула из-за пояса нож с обсидиановым ромбовидным лезвием и нефритовой рукоятью. Она подошла к первой жертве, схватила ее за волосы, наклонив вперед, и перерезала горло. Кровь хлынула из раны, обильным потоком стекая в таз. Затем жрица отпустила переставшее кровоточить тело, которое мешком рухнуло на пол, и двинулась к следующему рабу.
Когда таз заполнился кровью почти на треть, слуги унесли посеревшие безжизненные тела туатов. Верховная служительница Баала встала позади чана с зеленым отваром, закрыла глаза, сложила руки на груди и стала тихо произносить молитву. Ее помощники расположились рядом с ней полукругом, взявшись за руки, и монотонно завыли.
В комнате почувствовался сладковатый аромат, кровь в тазу заходила кругами, изменив цвет на фиолетовый. Вскоре из нее показалась голова со свисающими с затылка и висков длинными толстыми отростками. При виде демона Тита охватило волнение. Ему было интересно наблюдать за диковинным существом, но в то же время юноша боялся, что существо обратит на него внимание. Когда он подумал, как эта тварь будет прикасаться к нему, Флавию сделалось не по себе. Однако он все же не сводил с демона глаз.
Осмотревшись, существо полностью вылезло из таза. По телосложению оно походило на атлетичного мужчину с выгнутыми в обратную сторону коленями. Тварь имела по три длинных пальца на каждой ступне, один из которых отстоял назад.
Переваливаясь с ноги на ногу и покачиваясь всем телом, демон прошел к чану и отхлебнул зелья. Отставив чашу, он осмотрел собравшихся и широко улыбнулся. К нему подбежала пышногрудая длинноволосая женщина и, взяв существо за руку, повела с собой. Вместе со своим избранником они принялись по очереди целоваться с демоном, который ласкал их обоих большими мускулистыми руками. Глядя на них, Тит содрогался от мысли о ласках со столь неестественным существом. Он куда с большей охотой слился бы в поцелуе с этой прекрасной женщиной. Представляя, как будет мять ее большую грудь, Флавий расплылся в широкой улыбке.
Затем из крови вылезла демонесса с четырьмя руками, темно-синей кожей и третьим глазом во лбу. Это существо понравилось Титу гораздо больше предыдущего. Молодой человек с вожделением разглядывал изгибы ее стройного тела. Тем временем демонесса тоже отведала зелья и громко расхохоталась, заглушая музыкантов, а затем пустилась в пляс. Она подбегала к встречающимся у нее на пути гостям, трогая каждого из них всеми руками за грудь и гениталии. Флавий понадеялся, что она обратит внимание и на него. А когда демонесса ухватила молодого юношу и впилась в его губы страстным поцелуем, Тит на мгновение расстроился, но быстро успокоил себя мыслью, что будут и другие, еще более прекрасные существа.
Откинувшись на диване, Титус развел руки в стороны. Внезапно он почувствовал, как его ладонь легла на чье-то плечо. Повернувшись, юноша увидел мускулистого усатого мужчину с кучерявыми волосами. Незнакомец повернулся, отпил вина из пиалы, улыбнулся и подмигнул ему. Сильно растерявшись, Флавий поспешил убрать руку и извиниться.
Титус знал, что каждый из демонов служит определенному богу, однако разобраться, кто из призванных существ какому богу принадлежит, не мог. Тит предположил, что явившийся из чана с кровью рогатый здоровяк, у которого отсутствовала шея, а огромный, заполненный тонкими клыками рот растянулся до ушей, служит Агаресу, но не был до конца в этом уверен. Еще одну демонессу с фиолетовой кожей и огромными кожаными крыльями вместо рук, чью промежность страстно кинулась целовать коротковолосая девушка, Тит также не смог отнести к свите ни одного из богов.
Единственным существом, в принадлежности которого он был полностью уверен, оказался демон, состоящий из двух сросшихся женских тел, имевший четыре ноги и три руки. Тит полагал, что э