Начало

Посвящается всем, кто знаком с со своим хаосом

Благодарности

Да, я снова начинаю с них. Потому что только со слов спасибо и стоит начинать. Да и к тому же, никто не читает последние страницы книги.

Так что, спасибо. Себе, за то, что мой мозг создал весь этот мир, этих героев, которые стали родными и отдельными от меня личностями.

Спасибо моей семье, моим родителям, что подарили возможность творить и полностью уйти в книгу, не думая об оплате крыши над головой и еды в холодильнике. Моя комната с черными стенами и видом на лес стала самым сильным вдохновением, пристанищем. И его мне подарили родители.

Спасибо моей сестре за все те эмоции, которыми она делилась со мной во время прочтения. Не будь ее в моей жизни, я бы не смогла так точно передать отношения между сестрами на этих страницах.

Спасибо Катерине, моей близкой подруге, которая выделила мне свою комнату, где я смогла сотворить обложку. Спасибо тебе за то, что с легкостью упорядочиваешь мой хаос и соглашаешься на любую мою идею. Ты мой здравый смысл и надеюсь, ты и дальше будешь со стойкостью переносить все мои кризисы и срывы.

Спасибо Кате, той, с которой меня свел Книжный клуб. Ты читала рукопись до публикации и делилась такими эмоциями, что я заново полюбила эту историю. Мы с Эвивой тебе очень благодарны.

Спасибо моим друзьям, Люсе, Луизе, которая никогда это не прочитает, Нике, Ане, Насте и конечно же, Кристине Сергеевне. Вы все ни разу во мне не сомневались. Не было и дня, чтобы вы не толкали меня дальше и дальше к своей мечте. Вы воплощение всего, чем для меня является дружба. Поддержка. Принятие. Вера. Мой мир, без которого ни один персонаж так бы и не ожил в моей голове.

Спасибо всем, кто поддерживает меня на моем канале в телеграмм, я не знакома с вами лично, но благодаря вам, у меня теперь есть целое небольшое сообщество.

Истории созданы для того, чтобы их рассказывать.

Спасибо тебе, читатель, за то, что открыл эту.

Я всегда жду обратную связь, поэтому не стесняйся написать мне в телеграмм(Ана Эм) или в запрещенной социальной сети(ana.mwriter)

Приятного чтения, и да, я не сомневаюсь, что вам понравится.

Пролог

Они говорили, смерть – это лишь начало. Говорили, ее не стоит бояться, ведь она благородна. Она дарит покой. Но что значит смерть без самой жизни? Что если вся твоя жизнь один сплошной покой. Пустота, где ничего не растет. Где никогда не выходит солнце и холод пронизывает кости.

Чем тогда станет смерть? Освобождением? Забвением?

Если вся твоя жизнь лишь бремя, важна ли смерть вообще?

Я перестала бояться смерти. И не из-за слов, которыми нас кормили с детства. Нет. Я перестала бояться ее, потому что не смотря на то, что мое сердце продолжает биться, я давно мертва.

Пустота.

Тишина.

Они подарили мне покой.

Они заглушили боль.

Не смерть.

Я не жду смерти, не гонюсь за ней.

Просто существую.

Без цели.

Без смысла.

Поверхностно.

Тук. Тук. Тук.

Сердце тихо ударяется где-то глубоко.

Тук. Тук. Тук.

Мое сердце всегда было слабым.

Я уже давно утратила веру в то, что однажды оно забьется сильнее.

Тук. Тук. Тук.

Они говорили, что смерть это лишь начало.

Но они ошибались.

1

Я не готова.

Не готова, но все же в последний раз бросаю взгляд на список в руках, затем сверяюсь с книгами на полке. Все на своих местах. Последний стеллаж, последняя проверка.

Сегодня мне многое, что пришлось сделать в последний раз.

Старый деревянный пол скрипит под ногами, когда направляюсь к не менее древнему столу. Моему рабочему столу. Хотя сегодня ведь последний день моей работы в этом хранилище. А значит, и стол уже не мой.

Медленно кладу список на стол. Затем в таком же темпе подхожу к своему чемодану. Вещи я собрала еще вчера. Их оказалось совсем немного.

Тихо.

Я буду скучать по этой тишине. Особенно по той, что эхом отдается в груди. Надеюсь, у меня получится сохранить ее.

Хотя вряд ли.

И именно по этой причине я совершенно не готова вернуться домой.

Обвожу взглядом ряды стеллажей, пыльные окна, высокие потолки и серые стены.

Пора.

Больше нельзя оттягивать неизбежное.

Сделав глубокий вдох, прокручиваю черное кольцо на большом пальце правой руки. Всего раз. При этом мысленно представляю место, куда направляюсь. Магия оживает под кожей, теплая, тягучая, словно мед. Она трещит вокруг меня, окутывает, а следом появляется небольшой сгусток энергии. Совсем рядом. Расширяясь, он превращается в прозрачную круглую дверь. Мы называем такие двери порталами. В целом, это просто круг отливающий крупицами золота и серебра. Тонкая пелена чистой магии, разделяющая пространство.

Взяв в одну руку тяжелый чемодан, останавливаюсь возле портала.

Нельзя оборачиваться. Иначе передумаю, струшу. А с последствиями этого мне уж точно не справиться. Сжимаю рукой кожаный ремешок чемодана. На долю секунды прикрываю глаза, втягивая носом запах многовековой истории. Сердце бешено колотится в груди, напоминая обо всех причинах, по которым я оказалась здесь. Но лишь одно держу в голове – я нужна дома.

С этой мыслью делаю шаг. Порыв ледяного воздуха в ту же секунду бьет в лицо. Портал за мной бесшумно закрывается, а тело перемещается из пыльного хранилища в…грязь. Мои ботинки утопают в грязи. Невольно морщусь. Знакомый запах сырой листвы и дождя напоминают о том, что я в самом деле здесь. Дома.

В поместье Монро дожди льют круглый год. Теплые дни такая редкость, что здесь их отмечают как праздники. Жаль, что сегодня не один из таких дней – небо затянуто тучами, в воздухе витает гроза.

Поднимаю голову и вот оно – наше семейное поместье. Оно всегда остается неизменным. Из века в век серый камень покрыт плющом, три этажа растягиваются вширь, точно древнее большое чудовище. Части поместья соединены невысокими башнями. Всего их три. Моя в самом дальнем конце, слева.

Вокруг ни души.

Я специально выбрала это время для переноса. Не хочу, чтобы меня встречали. Нужно свыкнуться с мыслью о возвращении. Наедине с собой.

И нет, я не ненавижу это место. В конце концов, это мой дом. Просто некоторые вещи накладывают болезненный отпечаток там, где должно биться сердце. Я же не помню, когда мое билось легко и без боли.

Схватившись за ручку чемодана крепче, двигаюсь через лужайку сквозь ледяной ветер. Пальто едва ли защищает от холода. А магией я стараюсь не пользоваться. Так, на всякий случай.

Добравшись до каменных ступеней, ведущих к главному входу, я наконец ощущаю всю тяжесть своих вещей. Хотя их немного. Плечо ноет, а каждый шаг вверх сопровождается резким ударом чемодана о ступеньки.

Такими темпами я все поместье разбужу. А до рассвета еще минимум час.

Стиснув зубы, поднимаю чемодан двумя руками, и стараясь издавать как можно меньше шума, преодолеваю остаток пути. Боже, какой стыд. Оказывается, не только мое душевное, но и физическое состояние оставляет желать лучшего.

С последним рывком мне все же удается добраться до парадной двери. Она с легким скрипом открывается передо мной сама. Дом узнает меня. Легкая улыбка касается губ, потому что защитные чары не действуют. Разумеется, я ведь все еще остаюсь одной из трех наследниц этого места. Не знаю, радует меня это или…

В холле довольно темно, но в ту же секунду, как моя нога переступает порог, прямо под потолком зажигаются огни. Теплый свет разгоняет все тени.

Бросив чемодан при входе, начинаю осматриваться. Здесь все так же царит аромат дерева и магии, сладкой, как булочка с корицей. Справа от меня находится один из залов для приема гостей, слева большая гостиная и столовая. В голову тут же приходят картинки из прошлого – ведьмы и ведьмаки праздно прогуливаются по первому этажу, из комнаты в комнату, из зала в зал. В ушах стоит звон бокалов, ноты музыкальных инструментов, смех и разговоры.

Сейчас я здесь совершенно одна. Но прошлое не оставляет. Перед глазами вновь всплывают образы.

Мои сестры бегут вниз по деревянной широкой лестнице напротив. Валери гонится за Эвивой, потому что та выбросила ее игрушку в окно. Случайно, но все же. Моя старшая сестра бросает в младшую клубок воды, но Эви это нисколько не останавливает. Я перехватываю волны веселья, исходящие от нее. А еще горячую злость от Вал. Мама в сотый раз просит их не бегать по лестнице, направляется из гостиной в столовую к отцу, но заметив меня, останавливается. Она улыбается. Прядь ее темных волос выбивается из пучка на затылке. А голубые глаза вспыхивают любовью и нежностью.

Сердце вздрагивает и образ распадается, как осколки стекла.

Бросаю невольный взгляд на стену вдоль лестницы, где среди прочих родственников, висит и ее портрет. Ноги сами несут меня к нему.

Не знаю, почему мой разум каждый раз тянется именно к детским воспоминаниям. Хотя нет. Знаю. Дело в том, что случилось после. Во всех страшных событиях, которые привели к тому, что мое беззаботное детство вдруг резко оборвалось. В событиях, из-за которых мне пришлось покинуть это место. Из-за страхов, которые зародились после. И кошмарах, которые преследуют с тех пор.

Отгоняя дурные мысли, я поднимаюсь вверх навстречу маме, бабушке Элоизе, тете Шарлотте и тете Кассандре. Последнюю я всегда побаивалась, даже ее портрет заставляет меня отвести глаза. Имена других предков до сих пор никак не укладываются у меня в голове. Уж слишком у нас запутанная родословная.

Лестница приводит меня в коридор, а огоньки из холла теперь прокладывают новый путь у меня над головой. Прохожу мимо множества дубовых дверей, не боясь кого-то разбудить. Здесь все комнаты пустые. По крайней мере останутся таковыми до сегодняшнего вечера. Если конечно после шабаша, который устраивает отец, хоть кто-то задержится на ночь.

Двигаюсь дальше и сворачиваю направо, несколько ступенек вниз, потом налево. Помню этот путь наизусть. Как и само поместье. Справа от меня вытягиваются длинные окна во всю стену, а за ними вид на задний двор, заканчивающийся лесом. Интересно, двор все так же служит тренировочным полем для детей из нашей школы? Эвива как-то говорила, что отец заставил ее заниматься одаренными. Будет забавно понаблюдать за тем, как неистовая младшая сестра прививает подросткам дисциплину. У самой Эви всегда были с этим проблемы.

Из этого коридора через дверь выхожу к винтовой лестнице. В детстве она казалась мне змеей без начала и конца. Теперь же все стало каким-то нормальным что ли. Если наше поместье вообще можно описать словом нормальное. Поднимаюсь наверх к единственной двери в самом конце. В нескольких шагах от нее начинаю чувствовать небольшие вибрации, но по своей же тупости игнорирую их и распахиваю дверь настежь. Огоньки света врываются, открывая мне сцену, которую я уже раньше наблюдала, и не один раз в своей жизни.

– Эвива? – склоняю голову набок.

Моя младшая сестра извивается под парнем, на моей кровати, даже не замечая меня. Слава Богам, в одежде.

Спустя мгновение, которое по ощущениям кажется вечностью, она все же смотрит в мою сторону.

– Ками! – вскрикивает, и в ту же секунду парень отлетает в комод напротив. Его лицо искажается от боли, но он тут же выпрямляется, поправляя одежду. Стыд и смущение покрывают мою кожу неприятным липким слоем. А сестра, как ни в чем ни бывало, спрыгивает с кровати, отбрасывая копну черных волос назад.

– Когда ты приехала? – улыбается она мне, совершенно игнорируя бедолагу. Он кажется мне знакомым. – Почему не предупредила?

– Сегодня утром. – отвечаю я, наблюдая за тем, как щеки парня окрашиваются в алый. Откуда я его знаю? Точно. Это же Эрик, сын нашей домоправительницы Агнес. Вот только когда я в последний раз его видела, его плечи не были такими широкими и ростом он едва доходил мне до груди.

– Камилла.., – бормочет он. – Добро пожаловать.

Его глаза смотрят куда угодно, только не на меня. Ему явно не терпится покинуть эту комнату.

– Спасибо. – просто отвечаю я. – Эрик, мой чемодан остался внизу, не поможешь?

– Эээ, да, конечно. – с радостью отвечает он, и бросив многозначительный взгляд на сестру, исчезает за дверью.

Я складываю руки на груди, пока Эви закатывает рукава своей синей рубашки.

– Эрик? Серьезно? Ему же…сколько? Семнадцать?

– Вообще-то восемнадцать. – игриво подмигивает она. – Исполнилось в прошлом месяце.

– На детей потянуло?

Она закатывает свои голубые глаза и демонстрирует мне средний палец, на котором сверкает серебряное кольцо.

– Видишь это? – кивает на кольцо. – Если не забыла, из-за этой милой вещицы я не могу покинуть этот дом терпимости. Приходится быть изобретательной.

– Отец не просто так дал его тебе. – бросаю я, снимая с себя пальто и грязную обувь. – Это твое наказание, а если продолжишь в том же духе, он тебе и настоящий поводок организует.

Прохожу к шкафу у стены возле окна и вешаю туда пальто. Попутно ловлю нотки раздражения и легкого возбуждения. Стискиваю кулаки. Делаю глубокий вдох и подавляю все, вместе с этим чертовым даром, возвожу железную стену, не дающую перехватывать чертовы эмоции.

Достаю из шкафа чистые ботинки.

И почему из всех способностей мне досталась именно эта?

Тишина? Ага, как же. Закончились мои славные деньки в одиночестве.

– Я уже не ребенок. – с холодком в голосе отвечает Эви.

Слова вырываются из меня прежде, чем успеваю их остановить:

– Тогда может, уже пора начать вести себя как взрослая?

К моему удивлению, сестра молчит, просто наблюдает за тем, как я сажусь на кровать, как натягиваю чистые ботинки. Она старается казаться равнодушной, но даже через железную стену в моей душе пробивается ее горькая обида. И это лишь верхушка айсберга. Крошечный укол по моей броне.

– Я тебя чувствую. – тихо предупреждаю, завязывая шнурки. – Поставь барьер, пожалуйста.

– Прости. – хмурится она. – Я уже и забыла, каково это жить под одной крышей с эмпатом.

Зато я не забыла. Такое не забыть.

Мое тело перехватывает каждую эмоцию любого, кто не ставит защитный барьер. А душа пропускает чужие чувства, как через мясорубку, пока я не перестаю видеть разницу между собой и другими. Порой в принципе сложно понять, что ты чувствуешь, а в моем случае это похоже на поиск пятнышка на стене покрытой множеством разных мазков. Это и была причина моего отъезда пять лет назад. Одна из причин.

– Почему именно в моей комнате? – без упрека спрашиваю я, выпрямляясь.

Эви требуется время, чтобы возвести барьер, слабенький, но все же. Чтобы установить непробиваемый щит против эмпата требуются годы тренировок, невероятная сила воли и хотя бы один эмпат. А этот дар встречается редко.

– Она самая дальняя. – пожимает плечами сестра.

– И как часто вы?..

Эви не успевает ответить – Эрик появляется в дверях с моим чемоданом. С необычайной легкостью он опускает его на пол рядом с кроватью и не взглянув на меня, снова сбегает. За эти секунды я успеваю перехватить легкий шлейф стыда в купе с желанием и уважением. Думаю, последнее относится ко мне. Даже с железной стеной, иногда трудно полностью отключится.

Эви ухмыляется:

– Очень часто.

– И ты еще удивляешься, почему отец тебя запер.

Взмахнув рукой, она открывает чемодан одновременно со шкафом и комодом. Вся моя одежда, подчиняясь ее воле, плавно раскладывается по полочкам. Вот это я понимаю, дар. Способность управлять предметами силой мысли. Не то, что у меня…

– Моя личная жизнь его не касается. – отмахивается сестра.

Я поднимаюсь на ноги.

– Касается, особенно если ты едва не становишься причиной войны.

Она пропускает мои слова мимо ушей. Еще одно движение ее руки, и все шкафы закрываются, а чемодан улетает под кровать. Ее взгляд проходится по комнате, мой следует за ней. Здесь ничего не изменилось. Кровать, шкаф, окна, комод, светло-бежевые стены с росписью в виде летнего леса, еще книжный стеллаж справа во всю стену и дверь в личную ванную. Пять лет. Прошло целых пять лет. Пусть мы с Эви и поддерживали связь в виде переписки. Этого все равно не хватает, чтобы залатать пропасть между нами. Ту рану, кажется, ничем не получится залатать.

Легкая, едва уловимая неловкость натягивается между нами. Но Эви тут же ее обрывает.

– Моринос. – говорит она заклинание, направленное на то, чтобы очистить грязь от моей обуви у двери, но ничего не выходит.

–Мовинос, а не Моринос. – исправляю я, указывая на обувь. В то же мгновение следы грязи испаряются, превращаясь в частицы серебра, растворяющиеся в воздухе. – И как ты учишь детей, если даже простое заклинание запомнить не можешь?

– Я обучаю одаренных. – фыркает она. – Для этого заклинания не нужны.

Еще одно напоминание о том, какие мы разные. В то время, как Эви прогуливала занятия, мне приходилось зубрить все заклинания из гримуаров, потому что управлять даром я не могла. Все еще не могу.

– Ты голодна? – вдруг спрашивает она.

Я хмурюсь.

– Еще даже шести утра нет.

– Агнес сегодня встала в четыре, как и пол поместья. – развернувшись, она жестом приказывает следовать за ней. – Все готовятся к прибытию гостей.

Шабаш – собрание всех семей ковена. Первое за несколько лет. Единственное, что убедило меня вернуться.

Мы вместе с сестрой в полном молчании выходим из моего крыла в гостевое, но вместо того, чтобы спуститься вниз направляемся дальше по коридору. Многочисленные картины, портреты, двери сопровождают нас по дороге на кухню. Внешне поместье всегда кажется мертвым, заброшенным, но внутри чувствуется его дыхание, даже стены пропитаны магией и жизнью. Несмотря на все ужасы, которое оно хранит.

Мы преодолеваем несколько лестничных пролетов. Множество коридоров – это своего рода артерии, а любому, кто не является членом семьи Монро ничего не стоит заблудиться здесь. Дом не любит чужаков. В роду даже ходит легенда – однажды в этих стенах исчезла целая семья ведьм. Говорят, они хотели навредить семье Манро, за что и расплатились жизнью. Нужно быть либо идиотом, чтобы напасть на нашу семью в нашем же доме, либо являться чем-то неживым, неестественным …

Моя железная стена дрожит, и я ничего не могу с этим поделать. Десятки крошечных ударов по защите раздаются в груди. Я чувствую их. Отголоски самых разных эмоций скользят по коже, ощущаются самыми разными вкусами на языке. От сладкой ванили, до перца. Сжимаю кулаки, делая глубокий вдох.

Эвива распахивает деревянную дверь, и мы оказываемся на небольшом балкончике, внизу под нами оживает целый улей. Десятки работников поместья трудятся на огромной кухне – кто-то готовит, кто-то таскает вазы с цветами. Люди. Здесь много людей.

В самом центре этого хаоса Агнес, высокая женщина с невероятного цвета глазами. В них всегда горят угольки пламени, багровые, как осенняя листва. Такого же цвета волосы затянуты в тугой хвост на затылке. Благодаря ей это поместье сохраняет тепло и уют. Никто точно не знает, сколько ей лет. Но ее жизнь неразрывно связана с этим местом. Ведь она мефира.

Мефиры служат только одной ведьменской семье. Они хранительницы, защитники. Именно ее магия и струится по стенам нашего дома.

Ровно в тот момент, как мы входим, ее глаза устремляются в нашу сторону. А по взгляду я сразу понимаю – ей хорошо известно о моем утреннем прибытии.

Ну, конечно. В этом месте ничего не происходит без ее ведома.

Эвива спускается по узкой лестнице вниз, я следом. Те, кто замечают нас, непринужденно здороваются с Эви и удивляются при виде меня.

Нет, не удивляются.

Нотки паники, привкус страха и едва различимое уважение просачивается сквозь мою броню. Они боятся меня, моего дара, но уважают за то, через что я прошла три года назад. Такова участь эмпата. Тебя опасаются просто за то, что ты существуешь, но начинают уважать только если ты делаешь нечто самоотверженное. Но даже в таком случае тебя будут избегать. Никому не хочется становится марионеткой, не хочется открывать свое сердце или знать, что тебя читают, как открытую книгу.

– Камилла, добро пожаловать. – по-матерински улыбается мне Агнес, обнажив свои белоснежные острые зубы. Она приобнимает меня за плечи и ведет к столу, на который уже уселась Эви.

Агнес была и остается одной из тех, чьи эмоции и чувства мне не дано прочесть. Точнее, у меня может и получилось бы, но это было бы похоже на погружение на дно океана без кислорода. Трудно и не имеет смысла.

Сестра хватает булочку со стола, бросая мимолетные взгляды на поваров на кухне. Многие отвечают ей взаимностью. Кто-то слишком поглощен работой. Даже знать не хочу, со сколькими она здесь… за годы своего заточения.

– Ты исхудала. – замечает Агнес, усаживая меня за стол. В тоже мгновение передо мной появляется тарелка с фруктами, кашей, молоком и еще десятком сладостей. Когда-то я их обожала. А сейчас сама мысль о еде комом встает в горле.

Сестра отламывает кусочек белого шоколада и отправляет его в рот вместе с булочкой.

– Без тебя, Агенс, любой бы исхудал. – усмехается она, облизав пальцы, затем откидывается назад, упершись двумя руками в стол. Всегда завидовала ее непринужденности.

Агнес отвлекается на молодую девушку, приказывая ей заменить постельное белье в моей комнате. Но потом вдруг передумывает.

– Эрик! – зовет она. Парень появляется откуда-то из подсобки. – Будь добр, замени постельное белье в спальне Камиллы.

Бедный Эрик вновь заливается краской. А сестра едва сдерживается от смеха.

Зачерпнув ложку каши, я догадываюсь:

– Так, ты получается, знала. О них с Эвивой.

Сестра фыркает, а Агенс грациозно садится за стол напротив меня.

– В этом доме ничего не происходит без моего ведома, дорогая.

Мои брови сходятся на переносице.

– И ты не против?

Они с Эви переглядываются.

– С чего мне быть против? Это ведь я отправила Эви к нему.

Каша идет не в то горло, и я начинаю громко кашлять. Сестра смеется, запрокинув голову назад.

– Она ведь разобьет ему сердце. – возражаю я, отодвигая тарелку.

– Конечно, разобьет. – кивает Агнес, складывая руки в замок на столе. – Но иначе он никогда не станет мужчиной.

– Жестокая ты женщина. – делаю глоток молока.

– Это мир жесток. Кстати, – обращается она к Эви. – Как он?

Та слегка поворачивает голову и подмигивает.

– Можешь им гордится.

Даже знать не хочу, о чем именно они сейчас говорят. И поэтому меняю тему:

– Когда прибудут первые гости?

Агнес не моргая, переводит свои большие глаза на меня. Ее узкие вертикальные зрачки всегда завораживают. А бледная кожа напоминает фарфор. Не знаю, как именно появился Эрик, но он вылитая копия Агнес. Те же багровые волосы и кошачьи глаза. Подобных мефирам существ нет в нашем мире. Они прекрасны.

– Семья Маклауд прибудет через пару часов. – кивает Агнес. – Эдварду нужна помощь Евы.

Ева Маклауд, как и весь ее род владеют даром ясновидения. Некоторые могут заглядывать в прошлое, кто-то далеко в будущее, но большинство не могут видеть дальше часа. Ева исключение. Наверное поэтому мы с ней хорошо ладим.

Интересно, зачем отцу понадобилась ее помощь?

– Бэлфоры скорей всего будут ближе к вечеру.

Эвива фыркает, закинув ногу на ногу. Этой своей позой она даже больше, чем Агнес, напоминает кошку.

Бэлфоры терпеть не могут мою младшую сестру. Разумеется. Ведь она обладает их даром. В их глазах она воровка, изъян.

Когда в детстве проявились ее способности, весь ковен встал на уши. Чуть позже она закрутила роман с Ноланом Бэлфором, одним из немногих парней, кому передался дар. Его семья была в ужасе. Обидных слов в ее адрес они не пожалели. И только нашему отцу дипломату удалось успокоить их, даже устроить помолвку. Вот только замужество никогда не входило в планы моей сестры. И она закрутила еще один роман. Теперь уже с Марком из семьи Локхарт.

Позор.

Скандал.

Наша семья оказалась на грани войны. Заточение Эвивы на землях поместья Манро стало единственным вариантом сохранения мира.

– А Локхарты, – продолжает Агнес, от одной только фамилии все внутри сжимается. – Скорее всего прибудут прямо к собранию.

Она предостерегающе смотрит на меня.

– Знаю, – отвечаю я на ее немой вопрос. – Буду держаться от них подальше.

Семья Локхарт – эмпаты, как и я. В их многолюдной семье только четверо владеют этим даром. Эрин Локхарт, глава семьи, ее старший сын Ангус и близняшки Элоиза и Леонор. Последние слабы. А так как дар и без того считается редким, их семья до сих пор делает все, чтобы заполучить меня. Забрать на холмы и поженить с единственным мужчиной, обладающим этим даром.

– Расскажи ей об особых гостях. – с весельем в голосе пропевает Эви.

Агнес бросает на нее хмурый взгляд.

Мысленно готовлюсь к худшему.

– Представители Элариса так же прибудут сегодня на собрание. – без эмоций в голосе произносит она.

Подрываюсь на ноги, полностью ошарашенная, ищу ответы на лице Агнес. Но ее как всегда читать труднее, чем древние манускрипты.

– Феи? – выплевываю я, таращась на сестру, которую все это кажется только забавляет.

– Царица Америда приняла приглашение лично. – поясняет она. – Но это еще цветочки.

Агнес спокойно поднимается на ноги, напоминая мне одну из тех статуй, что я видела в Аргосе.

– Кто еще? – продолжаю допытываться я.

– Оборотни. – торжественно заявляет сестра.

От одного только этого слова вокруг нас повисает мертвая тишина. Я оборачиваюсь, чувствуя как стена внутри покрывается трещинами. Страх черными когтями впивается в мой железный барьер, разрывая его на крошечные осколки. И это не мой страх. Далеко не мой.

Агнес зыркает на своих подчиненных, и улей вновь оживает. Мне требуется время, чтобы восстановить барьер. Но страх никуда не исчезает.

– Какого черта здесь происходит? – требую я ответы. Сестра с Агнес снова бросают друг другу взгляды, которые я не понимаю. С лица Эви испаряется все веселье. – Где отец?

– У себя. – отвечает она. – Но прежде, чем ты с ним увидишься, думаю, тебе стоит взглянуть на кое-что еще.

2

Эви выводит меня на улицу, на задний двор, который упирается в границу с лесом. Холод тут же пробирает до костей, и я обнимаю себя руками. Сестра закатывает глаза.

– Смотрю, ты отвыкла от здешних холодов.

– Фэрис. – шепчу я заклинание, и тепло тут же расцветает где-то глубоко во мне, растекаясь по всему телу.

Мысленно стараюсь не думать о том, что мне только что рассказала Эвива. Феи, оборотни и ведьмы под одной крышей – ни к чему хорошему это не приведет. Не удивительно, что отцу понадобились услуги Евы. Столетиями наши миры едва соприкасались. Феи заперлись в своем царстве, оборотней, этих дикарей, никто годами не видел. А мы одни остались с людьми и защищали их от демонов из Иного мира.

Сестра вдруг останавливается. Я оборачиваюсь вместе с ней. Слева от нас из-под арки, к нам навстречу направляется толпа детей. Большинству не больше четырнадцати, подростки. Но есть и младше. Намного младше.

– Разве детей не отправляют сюда с двенадцати лет?

– Да, но с недавних пор тренировки начинают с восьми. – с нотками горечи отвечает Эви. Ее лицо вдруг становится непроницаемой маской.

Если родители отправляют их сюда в таком юном возрасте, значит что-то плохое надвигается. Очень плохое.

Две девочки в первом ряду замечают нас. Обе раскрывают рты, улыбаясь, но сестра хмурится, неодобрительно качая головой, и они тут же прикрывают рты и переводят глаза на меня. Невооруженным глазом видно – им едва удается сдерживать смех. Хихикая, они проходят мимо. Коричная сладость касается моего языка.

Ясно.

Дисциплиной тут и не пахнет.

За детьми идет высокая женщина со светлыми, как у меня, волосами. Ее губы растягиваются в теплой улыбке, стоит глазам заметить меня.

– Камилла Манро. – руки обвиваются вокруг меня крепкими объятиями, и сквозь стену чувствую облегчение. Но в следующую секунду любой намек на эмоции сменяется абсолютной тишиной. Она закрылась от меня. – Как же я рада тебя видеть.

– Я тоже скучала, Кора.

Кора из тех ведьм, что не находится в родстве ни с одной из основных семей. Такие, как она, могут сами выбирать свою судьбу. Многие живут среди людей, создают собственные семьи. Кора же примкнула к нам. И теперь находится под защитой ковена. В наши дни так безопасней. Держаться вместе.

Лично для нас Кора всегда была частью семьи. Она была рядом, сколько себя помню.

– Неужели королева так сильно схватила тебя за яйца? – женщина принимается осматривать меня с ног до головы. – Ты сильно похудела.

Эвива цокает языком.

– Она работала в библиотеке.

– Хранилище. – поправляю я.

– Одна фигня. – отмахивается сестра – Перебирала книжки.

– Помогала обучать людей истории магии.

– Спорим, ты даже людей то толком не видела.

Здесь она права. После войны, мне никого видеть не хотелось. Особенно людей с их неспособностью закрывать от меня свои эмоции. Поэтому когда мне предложили должность в хранилище знаний, я охотно согласилась. Кому еще понравится быть запертой в пыльном помещении? Только мне.

Кора улыбается, наблюдая за нашей перепалкой.

– Ты уже рассказала ей детали сегодняшнего собрания? – осторожно спрашивает она Эви.

– Если ты о феях и оборотнях, то да. – отвечаю, складывая руки на груди. – Какого черта, Кора?

Ее губы сжимаются в тонкую линию, тяжело вздохнув, она избегает ответа:

– Лучше поговори с отцом.

– Обязательно.

У меня накопилось к нему немало вопросов за последний час.

Кора отходит в сторону. Взмах руки, и воздушная завеса, созданная ею, распадается. Теперь на другом конце поляны нам открывается шатер. С оружием, знакомый мне с детства. Кора с Эви бросают друг другу многозначительные взгляды, сестра кивает и тянется рукой к двум кинжалам. Они за секунду оказываются в ее руках. Один она крепит к своему бедру, а второй протягивает мне. Беру его и тут же ощущаю забытую тяжесть, холод металла. Перед глазами в мгновение ока вспыхивают воспоминания трехлетней давности. Но я успеваю подавить их, как и все, что следует за ними.

– Будьте осторожны. – говорит нам Кора, прежде чем присоединиться к детям, которые уже вовсю разминаются.

– Эй! – кричит Эви в толпу. – Не халявить. Я вернусь через десять минут.

Толпа подростков взрывается смехом.

Определенно никакой дисциплины.

Мы направляемся в лес по тропинке. Черные стволы деревьев обступают со всех сторон. Холодный ветер гуляет между ветвями, заставляя все чувства обостриться. Любой, кто не знаком с местностью, вряд ли бы сунулся в этот лес. Однако я всегда находила его тьму успокаивающей. Шепот деревьев заменял общение со сверстниками. Редкие птицы помогали скоротать одиночество.

Мне все еще неизвестно, что именно собирается показать Эви, но вся ситуация с сегодняшним собранием настораживает. У меня возникает дурное предчувствие. Но и его я на время убираю подальше.

– Они тебя любят. – озвучиваю вслух мысль, которая пронеслась еще во дворе.

– Меня все любят. – отмахивается сестра, но мне все равно удается перехватить нотки терпкого аромата розы. Эви гордится собой.

– Барьер, Эви. Не забывай.

Она издает недовольный стон.

– Я и в обычной жизни не скрываю своих чувств, знаешь, как трудно запихивать их за магический барьер?

– Могу представить. – опускаю взгляд к холодной жесткой земле.

– Нет, не можешь. – она оборачивается ко мне лицом и начинает идти вперед спиной. – Ты всегда была ходячей статуей.

– Просто немного сложно проявлять эмоции, учитывая, что каждую секунду приходиться испытывать чужие.

На ее лице вдруг проносится эхо понимания вместе с сочувствием.

– Нелегко тебе пришлось после смерти мамы, да?

Я рефлекторно сжимаюсь, отвожу взгляд к деревьям.

Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Эви шестнадцать, Валери двадцать. Но боль у всех была схожей. Ни одна из них не умела строить барьер. И скорбь от потери близкого человека увеличилась вдвое.

Но хуже всего была та, что испытывал отец. Даже сквозь барьер его боль пробивала мою душу. Представьте, что вам на грудь положили тяжелый камень. А потом накинули еще три.

Я задыхалась.

Лучше вообще ничего не чувствовать.

Люди часто говорят, что со смертью близкого человека образуется пустота, которую ничем не заполнить. Однако я по собственному опыту знаю, это даже близко не похоже на пустоту. Мою семью разорвало на части. Их души кровоточили, а я…думаю, в какой-то момент часть моей души умерла.

– А кому было легко?

– Раньше я этого не понимала. Но после познакомилась с одним эмпатом в Керионе. – она бросает взгляд на свое сдерживающее кольцо. – Когда еще могла перемещаться в город.

Ее карие глаза устремляются ко мне.

– Она тоже, как и ты, участвовала в войне три года назад.

– Вау, эмпат, о котором не знаю Локхарты.

Она смеется в ответ и разворачивается обратно, взмахнув копной черных волос.

– Она из Аргоса. В Керионе была проездом. Покупала разные целительные травы и снадобья.

– Удивительно, что липкие ручонки Локхартов еще не добрались до Аргоса.

Хотя если подумать, в этом как раз и нет ничего удивительного. В Аргосе ведьмам запрещено использовать магию. Только в определенных местах. Таких, как хранилище знаний, например.

Сколько бы мы не защищали людей, Королева всегда будет бояться. А страх Королевы равносилен и людскому страху. Даже те, кто работают в поместье немного нас побаиваются. В особенности меня.

– Она немного рассказала о том, как трудно приходится эмпатам во время войны. – голос сестры становится тише. – Вы умеете лечить людей, но цена слишком высока.

Последнее, о чем мне хочется сейчас вспоминать, так это о тех ужасных трех месяцах.

– Мне казалось, что твоя способность сродни книге. – продолжает Эви. – Думала, ты просто как бы наблюдаешь со стороны. А оказалось, что вам приходится все испытывать на себе буквально. Это…

– Ужасно? – выгибаю бровь.

Она на секунду размышляет над этим словом, а потом выдает:

– Дерьмово.

Из меня вырывается горький смешок.

Прямо в точку.

Довольно странно вот так просто говорить с Эви спустя столько лет. Но я рада, что она понимает. Если не понимает, то хотя бы пытается понять меня.

Чем глубже мы уходим в лес, тем тише становится сестра. В какой-то момент ее тело заметно напрягается, она будто бы прислушивается к каждому шороху, всматривается в каждую тень. Невольно и я начинаю делать то же самое.

Неприятный холодок бежит вдоль позвоночника. Возникает чувство, будто за нами наблюдают. А следом в мою внутреннюю стену бьют волны самых разных эмоций. По ощущению похоже на то, как если бы вас заставили выпить коктейль из сотни разных напитков. Мы больше не одни.

Недалеко от нас раздается шорох, Эвива тут же принимает боевую позицию, а я крепче сжимаю клинок в руке.

В следующую секунду из-за дерева появляется фигура, сестра вздыхает с облегчением.

– Алекс. Зачем так пугать? – разводит она руками.

От одного его имени, мое сердце замирает. Парень медленно подходит к нам, не сводя с меня глаз. Моя внутренняя стена дрожит, впитывая его чувства. Чем ближе он подходит, тем ярче я его ощущаю.

Облегчение. Тоска. Вина. И что-то терпкое, едва уловимое…

Любовь.

Прошедшие годы придали его лицу мужественности. Но во всем остальном он остался прежним. Короткие черные волосы слегка завиваются у висков. Карие глаза говорят больше, чем губы. А шрам, тянущийся от щеки к горлу теперь кажется не изъяном, а красивым узором, частью его самого.

Он больше не тот беспомощный мальчик, чьи родители умерли от рук демонов. Он стал воином, готовым прикончить любого, кто только попробует причинить вред его близким. Я чувствую это всем своим существом. Как и много лет назад. Ведь он по-прежнему человек.

– Ками. – все, что вырывается из его горла.

– Я в порядке. – тут же отвечаю на его невысказанный вопрос, крепче сжимая клинок.

– Рад слышать. – кивает Алекс.

Со всех сторон из-за деревьев высыпаются остальные стражи. И их больше, чем обычно у границы. Намного больше. Кого-то я узнаю, кого-то вижу впервые. Но все как один в черном обмундировании, вооруженные до зубов.

Так вот откуда эти эмоциональные волны. Люди.

Алекс кивает кому-то за моей спиной, и стражи вновь рассредоточиваются, растворяясь во тьме леса. Затем все его внимание снова переключается на меня. Защитная стена дрожит.

Алекс.

Он заполняет все пространство между нами, будто бы даже в моей груди становится тесно. Дыхание прерывается. Воспоминания из прошлого мощным потоком врываются вместе с его чувствами.

Наш первый поцелуй.

Его признание.

Наша первая близость.

Алекс приоткрывает рот, но Эви встает между нами, не давая ему даже слова произнести.

– Я была бы рада оставить вас, голубков, наедине, вот только есть дела. – с напором произносит она, пока я пытаюсь собрать себя воедино. – Срочные дела.

Вдох. Выдох.

Алекс моргает, смотрит на сестру и хмурится:

– Вы направляетесь к мосту?

– Ага.

– Я пойду с вами.

Ему удается сделать всего шаг в мою сторону, прежде чем, сестра вскидывает руку, и его грудь упирается в ее ладонь.

– Нет, не пойдешь. – склоняет она голову набок.

Он стискивает челюсти.

– На границе опасно.

– Мы умеем за себя постоять. – в ее словах слышится улыбка.

– Я настаиваю.

– Я тоже.

Глаза Алекса мечутся между нами, но Эви упрямая как скала. Всем это известно, поэтому он сдается.

– Просто будьте осторожны. – бросает он и снова скрывается в лесу.

По мере того, как он удаляется от нас, тяжесть в моей груди уменьшается, постепенно исчезает. И только тогда мне удается сделать глубокий вдох.

– Видела бы ты свое лицо. – усмехается Эвива, продолжая путь по тропинке.

Я спешу за ней. Правую руку странно покалывает, и до меня только сейчас доходит, насколько сильно я стиснула клинок.

– Спасибо. – шепчу я хриплым голосом, разрабатывая запястье.

– Мне всегда было интересно…насколько у вас все было серьезно?

– Сама не знаю. – пожимаю плечами.

Интересный вопрос.

Алекс появился в моей жизни сразу после смерти мамы. В тот момент он был единственным, кого я к себе подпускала. В особенности из-за тепла, которое он излучал. Его смех заполнял самые темные уголки моей души, а эмоции согревали изнутри.

Я думала, что тоже любила его.

Вот только когда мне пришлось уехать в Керион изучать целительную магию, чувства угасли. Внутри было пусто. Но стоило вернуться домой, как я загоралась вновь.

И так продолжалось два года, пока я не приняла решение остаться в Керионе насовсем. С тех пор прошло пять лет.

Пять лет с того момента, как я поняла, что эмпатам довольно трудно влюбиться по-настоящему. Особенно тем, кто не умеет контролировать этот дар. Мы словно зеркала, отражаем все, что через себя пропускаем.

Единственное, за что я держусь сейчас – стена, барьер внутри себя. Мой единственный способ отделить свои чувства от других.

Погрузившись в свои мысли, я даже не замечаю, как мы выходим из леса. Эвива останавливается прямо напротив деревянного моста, соединяющего два берега небольшого ущелья. Внизу под нашими ногами бурлит река Нова. В ушах стоит ее шум. Легенды гласят, что еще никому не удавалось пересечь ее и выжить. Именно по этой причине много веков назад был построен этот мост. Он не поддается влиянию ни времени, ни магии. Его нельзя сжечь, нельзя уничтожить. Неизвестно, кто его построил и как именно.

Мои органы неприятно скручивает, стоит взглянуть на другой берег. С виду кажется, будто там раскинулся красивый дремучий лес, но это лишь иллюзия, обман зрения. Ведь кроны деревьев всегда остаются неподвижными. Там не идет снег, не идет дождь, листва не меняет цветов и не опадает.

Невидимая граница скрывает от наших глаз реальность того места.

Иной мир.

Веками он был не больше, чем застывшей картинкой, пока семь лет назад не произошел разрыв на границе. Образовалась щель, через которую в наш мир снова хлынули создания не знающие ничего, кроме голода и жажды убивать. Их мы называем демонами.

Демоны забрали жизни многих ведьм, и еще больше людей.

Они нанесли неизлечимую рану моей семье.

В моих ушах до сих пор стоит крик мамы…

И не только ее.

Большая часть нашей семьи погибла в той бойне.

Ковену удалось залатать разрыв, однако три года назад история повторилась. Началась новая война.

Однако к тому моменту человеческая армия уже выросла вдвое. Многие ведьмы и ведьмаки научились не только использовать защитные заклинания, но и сражаться. А одаренные превратились в мощное оружие.

– Как так вышло, что Алекс встал во главе страж? – интересуюсь я.

Эви пожимает плечами, уставившись куда-то перед собой.

– В прошлом году ему удалось уложить меня на лопатки. И это при том, что я использовала магию. Вот отец и назначил его охранять границу.

Поразительно.

Немного подумав, сестра переводит взгляд на меня и добавляет:

– Он хотел рвануть в Аргос три года назад. Говорил, что из-за барьера мы так или иначе в безопасности. А людям нужна помощь.

Последнее предложение она произносит с легкой улыбкой, что означает только одно – Алекс хотел помочь не людям. Он рвался помочь мне.

– Почему остался?

Эви усмехается, вздыхая:

– Я надрала ему задницу. А к тому времени, как он оклемался, ты уже во всю перебирала книжки в своей библиотеке.

Не знаю, что именно вызывают ее слова, и чувствую ли что-то вообще, поэтому просто меняю тему:

– Ладно. Зачем мы здесь?

Не сводя с меня глаз, Эви кивает в сторону:

– Пощупай.

До меня не сразу доходит, что она имеет в виду. Но потом замечаю знакомый отблеск.

Магический барьер. Отец возвел его семь лет назад в качестве дополнительной защиты.

Подхожу к нему вплотную. Невооруженным глазом трудно разглядеть что-либо помимо моста и утеса. Но вот магией…

Закрыв глаза, опускаю свою стену и в то же мгновение чувствую тонкие невидимые нити. Они медленно вытягиваются из меня и слегка касаются барьера.

Вот только…

Мои глаза с ужасом распахиваются, резко поднимаю стену и поворачиваюсь к сестре. Если раньше барьер по ощущениям был похож на бетонную стену, то сейчас передо мной было нечто, напоминающее эластичную материю.

– Почему он так истончился? Что-то с отцом? – голос срывается.

Эви складывает руки на груди и отвечает, как ни в чем ни бывало, будто мы о погоде говорим:

– Пусть отец и силен, но возраст все равно берет свое. Даже его запасы магии не вечны. А этот барьер тянется вплоть до границы с людьми. Сама знаешь.

– Но как же Кора? Мы? Неужели…

Она качает головой, возражая:

– Кора не Манро. Этот барьер возводился нашей родословной. Отцом и…мамой.

Но из-за того, что остался только он…

– И даже если мы с тобой объединимся, этого все равно будет недостаточно. – читает она мои мысли. – Да и к тому же, отец не позволит нам так расходовать свои ресурсы. Точно не сейчас.

– Он поэтому устраивает это чертово собрание? Из-за барьера?

Эви уже было открыла рот, но тут же передумала, словно я и так должна знать ответ.

Нет.

Не из-за барьера.

Царство фей.

Эларис далеко от границы с Иным миром. И защищены они намного лучше нас. Эти эгоистичные создания ни за что бы не покинули свое уютное безопасное гнездышко, если бы не…

Чувствовали угрозу.

– Отец считает, что произойдет новый разрыв? – по коже неприятно бегут мурашки. –Новая война?

Сестра едва заметно кивает, подтверждая мою теорию.

– И с чего он это взял?

Бросив взгляд в сторону моста, она отвечает:

– Демоны.

– А что с ними?

– Ничего. В этом и проблема. Еще месяц назад охотники сообщали нам о редких нападениях. Чаще на землях людей. Но вот уже три недели ничего. Ни в Аргосе, ни в Керионе. Ни в более мелких городах.

Со времен первого разрыва в нашем мире осталось достаточно демонов. Поэтому то Королева и пошла на сотрудничество с нами. Ей нужны были знания, недоступные людям.

Нам удалось снова залатать разрыв, разгромить большую часть тех, кто пробрался сюда три года назад, но остатки демонов все равно продолжали нападать из темноты.

Шансы на то, что нам удалось истребить их всех очень и очень малы.

– Затишье перед бурей. – шепотом произношу я вслух.

– Именно.

– Мне нужно срочно поговорить с отцом.

Вручив сестре кинжал, я поворачиваю кольцо на своем пальце, и рядом с нами открывается портал.

Эви вздыхает:

– Боже, как я скучаю по этому колечку.

3

Как только мы снова оказываемся на заднем дворе поместья, сестра тут же с важным видом начинает раздавать указания своим подопечным. Кора в стороне занимается индивидуально с девчушкой лет десяти. В руках этой маленькой девочки настоящий клинок, не тренировочный, не деревянный. Раздается звон. Металл о металл. Мои ноги прирастают к земле. Холод просачивается сквозь магию, действие которой заканчивается, и меня будто выбрасывает в другое время, другое место. Где было так же холодно. Где была другая девочка со светлыми ясными глазами. И она не умела держать в руках меч, не умела сражаться. Кровь. Ее было так много. Она смешивалась с грязью, и я не могла ее остановить. Но глаза…они были ясными.

Чувствую поднимающуюся дрожь в рука и сжимаю кулаки. Стена внутри покрывается трещинами.

Дети.

Их эмоции, похожие на аромат полевых цветов, проникают сквозь меня. И там нет страха. Нет паники, отчаяния. Нет. Эти дети здесь сражаются друг с другом прямо перед моими глазами, но им не страшно. Они еще не познали боль.

Однако я хорошо помню тех детей, что остались без семьи.

Помню родителей, потерявших своих детей.

Стена рассыпается.

Я думала, мне больше не придется испытывать эту боль.

Думала, что все закончилось.

Бросаюсь вперед, к дому.

Внутри повсюду высыпаются слуги – люди, ведьмы. Их эмоции пронзают насквозь, проталкиваются в меня, набиваются до самого края, словно я какой-то закипающий чайник.

Молодая девушка проходит мимо в коридоре, даже не взглянув на меня. Обида переполняет ее, но вонзается в меня. На глазах собираются слезы. В другом конце коридора два парня намывают окна. Приторный сладкий вкус веселья взрывается на языке. В груди становится тесно. Я не могу дышать. И в этот момент стена падает. Слабые нити серебра вырываются на свободу. Скользят по воздуху и тянутся к эмоциям словно какие-то паразиты. Никто кроме меня не замечает их. Ведь только я вижу это. Вижу то, каким существом являюсь. Паразитом.

Бегу к лестнице на второй этаж, туда, где отцовское крыло. Вдруг начинаю злится. Затем слышу спор откуда-то снизу. Две девушки внизу кричат друг на друга. Цепляюсь рукой за перила. Дрожь охватывает все тело. Эмоции царапают горло, ползут под кожей, чувства разрывают грудную клетку изнутри. Перед глазами мелькают события из госпиталя.

Раненые. Им больно. Мне нужно ослабить эту боль. Крики в ушах. Кровь повсюду.

– Камилла. – зовет меня чей-то голос, но я не понимаю, кто из-за эха криков в ушах.

Бегу выше, стараясь разорвать связь, стараясь втянуть нити обратно, но не выходит. Вместо того, чтобы направится к отцу, бросаюсь к лестнице на третий этаж. Эмоции угасают, но воспоминания становятся ярче.

Рванув на себя первую попавшуюся дверь, забегаю в темное помещение и припадаю к стене. Ноги не держат. Слезы вырываются из глаз, и я скатываюсь на пол. Обхватываю себя руками.

Ненавижу этот дар.

Я не могу пройти через это снова.

Не смогу. Не справлюсь с еще одной войной.

Сердце бешено колотится, дрожь не стихает. Не могу даже слезы остановить.

Я слабая.

Я не бесстрашная Эвива.

У меня нет даже половины выдержки Валери.

Я не похожа на своих сестер.

Эти чувства. Я не знаю, где заканчиваются чужие и начинаются мои. И чувствую ли я вообще что-то. Меня будто снова отбросило в детство, где я была всего лишь тенью каждого. Фальшивой копией, не способной проявлять собственные эмоции.

Я проклята. Мой дар – мое проклятье. Он не предназначался мне. Иначе я могла бы с ним справиться…

– Солнышко, дыши. – мамин голос обволакивает меня.

– Они снова ссорились. – всхлипываю я. – Я обиделась на Вал или это Эви? Я не знаю…

– Закрой глаза, Ками. – шепчет мама. Ее я не чувствую, как других, не слышу.

Она гладит меня по волосам. Берет мою руку в свою и прикладывает к моему сердцу.

– Почувствуй, как оно бьется.

Глухие удары едва касаются моей ладони.

– Это твое сердце. – синие глаза, как у Эви, смотрят в мои. – Только твои чувства там спрятаны, солнышко. Никто и ничто не может их забрать. Расскажи, что говорит тебе твое сердце?

Я вслушиваюсь в глухие стуки.

– Я не злюсь на Валери. Она ничего мне не сделала.

– Хорошо. – мама улыбается и вытирает слезы с моих щек.

Затем открывает свою ладонь и создает два красивых водяных шара.

– Представь, что это твои сестры.

Я наблюдаю за тем, как из этих шаров протягиваются две тонкие струйки прямо к моей ладони, которая все еще прижата к сердцу. Струи ударяются о кожу и распадаются, оставляя мокрый след.

– Что ты сейчас чувствуешь?

Я хмурюсь, вытирая руку.

– Мокро.

Мама смеется, и я улыбаюсь.

– Да, но коснулась ли вода твоего сердца?

– Нет.

– Правильно. То же самое происходит и с другими. – она нежно убирает прядь волос мне за ухо. – Не позволяй другим людям добраться к твоему сердцу. Только ты сама выбираешь, что тебе чувствовать. Просто слушай свое сердце, солнышко.

Я медленно поднимаю голову и только сейчас понимаю, где нахожусь. Это бывшая спальня родителей. Дрожь отступает, а сердце ровно бьется в груди. Вытираю слезы тыльной стороной руки и медленно втягиваю нити обратно. Затем заново выстраиваю стену. Слой за слоем. Как учила мама. Я закрываю себя, закрываю свое сердце от других.

Как только стена возвращается на свое место, я ощущаю его… Ядовитый страх пропитывает изнутри. Мой собственный.

Только ты сама выбираешь, что тебе чувствовать.

Мама всегда это повторяла.

И сейчас я выбираю заглушить страх. Он не поможет мне выжить. Не поможет другим. Пусть я и не чувствую себя сильной. Я могу притвориться. Могу позаимствовать силу у сестры, у отца, у Коры.

Поднявшись на ноги, отбрасываю волосы назад и делаю глубокий вдох.

Да, я отвыкла от людей, отвыкла от чужих эмоций за три года. Но вместе с этим я научилась отличать свой голос от других. Он не такой громкий, как у многих. Иногда мне и вовсе кажется, что внутри пустота. Но если держать стену, если защитить сердце, у меня может получится. Я смогу остаться здесь. Смогу помочь семье и не сорваться.

Мне не хватает духу сделать хотя бы шаг в этой комнате, поэтому выхожу в коридор. Агнес удивленно распахивает свои багровые глаза. Затем таращится на дверь, которую я только что закрыла.

– В чем дело? – спрашиваю я, не понимая, что именно вызвало у нее такую реакцию.

– Дверь была открыта?

Складываю руки на груди.

– Очевидно, раз я попала туда. – мои брови сходятся на переносице. – А что, она должна быть закрытой?

Никакого магического барьера я не почувствовала, да и вошла беспрепятственно.

– Твой отец приказал запереть третий этаж. Я почувствовала, что одна из дверей открылась.., – еще секунду она размышляет над этим, но следом замешательство на ее лице как по волшебству сменяется уверенностью. – Должно быть дом сам впустил тебя.

Или те, кто до сих пор здесь обитают. Призраки. В этом поместье их полно. Бабуля даже однажды говорила мне, что это призраки управляют домом. Именно они охраняют нас в этих стенах.

Я еще раз бросаю взгляд на дверь.

Спасибо, мам. – мысленно шепчу и направляюсь вниз по лестнице в кабинет отца. Обернувшись, понимаю, что Агнес остается на том же месте, даже не шелохнувшись. А потом происходит нечто совсем странное – она пробует открыть дверь, но та не поддается. Бросив быстрый взгляд в мою сторону, Агнес выпрямляется и молча устремляется дальше по коридору. Почему отец приказал закрыть третий этаж?

Кручу этот вопрос в голове, пока направляюсь прямиком в его кабинет. Слуги продолжают сновать по коридорам. Моя стена все еще далека от идеала и пропускает различные нотки эмоций. Но теперь я решительно игнорирую их, как если бы просто шла по саду мимо деревьев, цветов. Ты чувствуешь аромат, иногда не самый приятный, но продолжаешь идти.

Я сама выбираю, что мне чувствовать – повторяю про себя снова и снова.

Из одного коридора попадаю в небольшую гостиную с камином. Единственная дверь здесь ведет в кабинет отца. Не успеваю преодолеть даже половину расстояния, как дверь распахивается сама, а оттуда выходят двое. Одна из них – молодая девушка моего возраста. Вторая старше. Мать и дочь. Ева и Элайза Маклауд. Ясновидящие.

– Ками! – тут же восклицает Ева и подлетает ко мне.

Я крепко обнимаю это хрупкое создание, только сейчас до конца осознавая, насколько сильно скучала по своей единственной подруге.

Ее тело вдруг резко напрягается, каменеет. Я осторожно отстраняюсь и замечаю, как ее изумрудные глаза покрываются пеленой, зрачки исчезают. Мне знаком этот взгляд.

Видение. У Евы видение.

Моргнув один раз, она заглядывает мне прямо в душу. Трудно отвести взгляд, но в самой глубине я вижу, как ее зрачки вновь приобретают очертания, взгляд проясняется. Сквозь стену проникают сразу несколько эмоций, целый клубок, который не удается распутать. Все обрывается намного раньше – Ева выставляет барьер.

Ее мать подходит к нам и холодно приветствует меня. Отвечаю тем же и вновь обращаю все свое внимание на подругу:

– Ева, что ты…

Она крепко стискивает мою руку в молчаливой просьбе не заканчивать это предложение. Кое-как натягиваю слабую улыбку на лицо.

– Рада тебя видеть.

– И я тебя, Ками.

Ева была единственным ребенком, кто не сторонился нас с сестрами. Добрее нее ведьм просто не существует. Но за то время, что мы не виделись она сильно изменилась. В темно-каштановых волосах замечаю седые пряди. Раньше ее волосы доходили да самой талии, сейчас же они едва касаются линии челюсти. Вместо ярких платьев в цветочек ее стройную фигуру обтягивает черное платье с длинными рукавами. Кроссовки сменились кожаными сапогами. Из девочки она превратилась в молодую женщину.

– Мне нужно поговорить с отцом, но после я загляну к тебе, хорошо? – мягко говорю ей.

– Конечно. – кивает она, еще раз стиснув мою ладонь.

Они с матерью уходят, а я направляюсь к отцу.

В его кабинете все так же царит аромат дерева и кофе. В самом центре располагается круглый стол со сваленными на него картами и бумагами. Пылинки отрываются от них и заполняют воздух, переливаясь золотом. Слева большой книжный шкаф во всю стену с уютным диваном у окна. Папа читал здесь маме по вечерам. От этого тихого воспоминания на моих губах появляется слабая улыбка. Поворачиваю голову и вижу справа огромный старый рабочий стол, за которым отец и стоит сейчас, склонившись над какими-то книгами.

Некогда огненные волосы отливают серебром, напоминая о его возрасте. Свободная рубашка обтягивает широкие плечи. Сколько себя помню, папа всегда держал свое тело в хорошей форме. Он красивый мужчина. Всегда им был. Мама даже шутила, что полюбила его за внешность.

Схватив кружку со стола, он делает глоток, продолжая что-то изучать.

До этого момента у меня было к нему миллион вопросов. Но сейчас, мне лишь хочется убедиться, что он в порядке.

– Пап, – зову я с улыбкой на лице.

Он поднимает голову, его зеленые глаза округляются, а рот приоткрывается.

– Ками. – все, что вырывается из него, прежде чем я подлетаю к нему и крепко обнимаю.

Его сильные руки сжимают меня крепче, давая ощущение безопасности и покоя. Я вдыхаю знакомый запах и едва ли не даю волю слезам.

Какой глупой я была, раз решила, что вдали от дома мне станет легче.

– Все хорошо. – шепчет он мне в волосы и по-отцовски целует в макушку. – Все хорошо, малышка, ты дома.

Глаза щиплет.

Пусть они вечно ссорятся с Эвивой, пусть не сходятся во мнениях с Валери. Но для меня отец всегда был щитом, более крепким, чем мой собственный.

Сдержав слезы, я отстранюсь.

– Я дома. – складываю руки на груди. – И теперь требую ответов.

Он подавляет улыбку и отпускает меня.

– Эви или Агнес? – спрашивает папа, присаживаясь на край стола, и делает глоток своего крепкого кофе.

– Какая разница кто? Почему ты сам мне ничего не рассказал?

– Тебе нужно было время, Ками. Я не хотел давить на тебя.

– Хорошо, теперь я здесь. Выкладывай. Что с барьером? Что с собранием? Хочу знать все.

Он смеется, складывая руки на груди. Указательным пальцем постукивает по фарфору в руке.

– Сначала ты. – вскидывает бровь.

– А что я?

– Ты в порядке? – его глаза впиваются меня, словно он может видеть насквозь. – На самом деле в порядке?

Мне не хочется выглядеть слабой в его глазах. Но и врать ему я не могу. Никогда не могла.

– Нет, пап. Я далеко не в порядке.

Его брови сходятся на переносице.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это…

– Это был мой выбор. – обрываю я, разворачиваясь к столу, утыкаюсь взглядом куда угодно, лишь бы не на него, провожу пальцами по твердой поверхности стола. – Не скажу, что сделала бы это снова. Но я сама решила уехать, сама отправилась работать в госпиталь.

– Но ты никогда не хотела изучать целительство…

– Я хотела уехать. – тихо говорю.

И это было правдой. В какой-то момент мне стало здесь невыносимо, нужно было увидеть что-то другое, почувствовать нечто другое. И он это знал. Поэтому отпустил.

Папа всегда знал, что не может мне помочь. Никто, кроме других эмпатов не мог мне помочь. А Локхарты…были не лучшим вариантом.

Он вздыхает, взвешивая в голове мои слова. Я поднимаю на него глаза. Пусть его барьер не пропускает ни единой эмоции, на лице отчетливо читается гордость и может, немного чувства вины.

– Тебе придется стать еще сильнее.

– Знаю.

– Будет трудно.

– И это я знаю.

– Ты уверена, что готова к этому?

Нет. Я абсолютно не готова.

– Никто не готов. – пожимаю плечами. – Но иначе никак.

Кажется, этот ответ его удовлетворяет. Он кивает на стену за моей спиной, я оборачиваюсь и вижу карту части нашего мира.

– Что ты видишь? – спрашивает папа, поставив кофе на стол за нами.

Я сажусь рядом с ним и смотрю на все эти значки, подписи и картинки.

– Вижу две реки. Слева Мира, справа Рена. Между ними горы, деревня Волков. Мира отделяет Царство Фей, Эларис, от волчьих земель. Обе реки впадают в еще одну, Нову. По левому берегу наши земли. Барьер, лес, потом поместье и дальше Керион. А в самом низу граница с людьми и Аргос.

То же самое я всегда повторяла, когда отец учил нас исто