Тоже люди
О память сердца, ты сильней
Рассудка памяти печальной…
К. Батюшков.
Из записной книжки Э. А.
За окном трепетали мокрые листья яблонь. Ветер бился в окно, временами жалобно завывая и всхлипывая. Молнии змеились по клочкастому серо-черному небу, освещая бурную грозовую ночь. Маленький дом, казалось, каждый раз содрогался от громовых раскатов. В такую ночь трудно уснуть, особенно если ты совсем один.
Эмиль сидел на кровати, поджав под себя ноги, и, не отрываясь, смотрел в просвет между занавесками. Вспышки молний на секунду озаряли задумчивое лицо, и снова все погружалось во тьму. Его мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: «Как там Ева?» Все было давно известно: то, что родится мальчик, и то, что степень интеллекта у него будет примерно равна восьмерке, и то, что этот мальчик не его сын.
Отрывисто зазвенел старинный телефон. Эмиль обернулся и взял трубку. На стене загорелось объемное изображение диспетчерской главного терминала.
– Все экспонатами Исторического музея балуешься? Или это копия? – Лицо знакомого диспетчера было чем-то озабочено. – Алекси, тебя вызывают на главный терминал. Дело серьезное, вылетай сейчас же.
– Буду через десять минут.
Связь отключилась, и Эмиль, откинув телефон, спрыгнул с кровати и открыл старинный дубовый шкаф.
«Она сказала мне, что я старомоден как… как шкаф. «Ты, – Сказала она. – Экспонат Исторического музея, и всегда останешься таким». Она никогда не любила меня, она просто меня жалела…» – Подобные неотвязные мысли вертелись в его голове, пока он одевался совершенно без посторонней помощи, потому, что жутко не любил домашних роботов.
Застегивая китель, Эмиль взглянул на шарик со стереоизображением Евы. Потом взял этот шарик и сунул в карман. После этого он мысленным приказом захлопнул форточку, щелкнул застежкой капитанского ремня и выскочил в гараж. Автоматически зажегся свет. Эмиль с разбегу прыгнул в машину и дал ускорение.
Флаер вылетел из гаража и взвился в грозовое небо. Автомат включил защиту.
«Такую грозу будут давать еще два раза на этой неделе, – подумалось Эмилю. -
В давние времена летом всегда были подобные, только неуправляемые грозы».
Он взглянул на часы. Ему оставалось еще пять минут. Флаер набрал хорошую скорость. Гроза давно осталась позади, под днищем машины ровным блюдцем поблескивало море. Здесь было утро. Море длилось еще полминуты, потом Эмиль сбросил скорость и высоту. Флаер стал планировать.
Искусственный остров жил своей жизнью: кишели флаеры, флипы и велолеты. Эмиль перелетел стену Центра и выключил гравитатор. Машина опустилась у стеклянной лестницы, и Эмиль ступил на первую ступеньку. Лестница пришла в движение, унося его в чрево подземного здания. Откуда-то появилось Око и замельтешило перед глазами. Эмиль отмахнулся от него и переступил порог приемной терминала. Там толпились люди. Эмиль шел и здоровался кивками со знакомыми и просто с теми, кто обращал на него внимание. А прессы то, прессы!
Вот, наконец-то, и лифт. Агент службы порядка у ограждения приветливо козырнул. Эмиль ответил. Лифт впустил его и через несколько секунд выпустил. Из соседнего лифта тоже вышел человек в форме космофлота. Это был капитан Таро Мияша. Эмиль встретился с ним взглядом. Тот церемонно, хотя и на ходу, поклонился, Эмиль в ответ улыбнулся и салютовал ладонью. Дальше они зашагали вместе. Очередная дверь впустила их, и они оказались среди таких же земных капитанов-исследователей. Комната была небольшая, в ней разместилось всего чуть более дюжины человек с серебряными нашивками на кителях, и каждый был знаком Эмилю не понаслышке. Среди них были и его давние друзья: Андрей Летаев, Эдвин Юрас, Ю Удилаш, Майкл Джой и Карик Калинка.
– Я собрал вас здесь по делу, не терпящему отлагательства, – раздался знакомый всем голос. Левая стена пропала, и все увидели стерео-проекцию председателя Координационного Совета Земли. Он был одет в будничный серый костюм. Даже знаков отличия, положенных ему, как члену Совета, не было. – Дело в том, что в непосредственной близости от Земли произошло нечто неординарное. Компьютеры не могут адекватно проанализировать ситуацию из-за недостаточности данных, требуется немедленное вмешательство исследователей-людей.
Появилось объемное изображение планеты-астероида. Нормальный такой астероид, серенький, ничего особенного. Потом план сделался крупней. Поверхность планеты была испещрена ходами круглой формы.
– Это планета-астероид С-28 в поясе астероидов вокруг Солнца. Автоматическая станция на С-28 не отвечает. Патрули-роботы в этом квадрате исчезли. С нетронутых патрулей из соседних квадратов поступила отрывочная информация о бесплотном неопознанном летающем объекте, но эти записи не отличаются четкостью и, скорее, походят на сфабрикованное «ради шутки проявление призрака наподобие легендарного «Летучего голландца». Никаких повторных видео или сканоподтверждений больше не поступает. Тем не менее, С-28 потеряла четкую ориентацию на орбите и меняет массу и траекторию. Необходимы исследования этого явления на месте. Медлить нельзя. Вполне возможно, что мы стоим перед открытием, и это будет наш первый контакт с посланцами совершенно другого мира. Человечество Содружества ждет этого контакта уже много-много веков, но еще не разу ему не удавалось встретить именно друзей, а не родственников по разуму. Может быть, эта долгожданная встреча произойдет именно сейчас. Координационный Совет Земли принял экстренное решение: послать на С-28 капитанов-исследователей с целью наблюдения и уточнения данных об объекте-призраке, а также уполномочить их вступить в дружественный контакт с пришельцами. Кандидатуры капитанов выбрал компьютер, опираясь на личные психологические особенности каждого. Если кто-то из присутствующих здесь по каким-либо причинам не может принять участие в мероприятии, просьба объявить об этом сейчас же.
– Не верю я в бредни о друзьях по разуму, – вдруг шепотом высказался капитан Джой. – Исследования глубокого космоса свидетельствуют, что вероятность пересечения с таким же, как и у нас, но не человеческим разумом, практически равна нулю.
Эмиль боковым зрением наблюдал за друзьями: Андрей крутил кончик шнурка на кителе, Эдвин Юрас и силач Калинка переглянулись, флегматичный Удилаш жевал хвостик от вишни, и его смуглое лицо казалось каменным, Мияша прищурил и без того узенькие глазки, и его обычная дежурная улыбка сияла безупречными зубами. Никто не собирался отказываться.
– Значит, вы готовы сейчас же вылететь к С-28?
– Да, – прозвучало хором, и тон этого «да» был какой-то озорной и приподнятый.
Уже через две минуты капитаны находились в заранее маневровых катерах и неслись к С-28. Время подлета составляло 17 минут 38 секунд. Капитаны молчали, улыбаясь друг другу по стерео и прослушивали экспресс-информацию о С-28 и ее окрестностях.
Серая, маленькая и дырявая, как решето, планетка проходила под дюзами совсем рядом. Катер трясло от постоянных перемен гравитационного поля. Прямая, скрупулезно высчитанная компьютером, поминутно начинала напоминать петли, и тогда Эмиль брался за ручное управление и выравнивал машину. Нужно было снижаться. Началась рискованная зона. Предостерегающе замигал всеми контрольными огнями терминал. Эмиль выключил автопилот и сконцентрировал управление в своих руках.
– Что там с гравитацией? – задал он вполне отчетливый мысленный вопрос.
– Изменяется, – ответила машина и начала выдавать предельные параметры.
– Честно говоря, ничего не понимаю! – буркнул сам себе капитан и тут же любезно обратился к компьютеру: – А у тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?
– Я не мыслю как человек, я – бортовое киберустройство, – бесстрастно ответил компьютер.
– Извини, вопрос был некорректен. Жаль, что ты не «Семерка». Ну да ладно, ты мне все равно нравишься, – сказал капитан мысленно.
Он внимательно уставился в обзорный экран и переключился на ручное управление. Катер перестало встряхивать, хотя мнимая «прямая» курса все еще вычерчивалась на контрольном экране причудливыми линиями. Эмиль заложил крутую дугу и, продолжая балансировать, начал снижаться. Странные изменения гравитационного поля временами отличались огромной силой, а временами совсем затихали.
– Снижаешься? – послышалось из наушников. – Я тоже пытаюсь.
– Я над тобой, – прозвучал голос еще одного капитана тройки. – Буду снижаться за тобой с промежутком в пять секунд.
– Я пошел, – откликнулся Эмиль. – Квадрат открыт для снижения.
Он «забарабанил» по сенсорам терминала. Катер, повинуясь, накренился, нервно мигая индикаторами дюз. Навигационное устройство лихорадочно высчитывало бесконечно меняющие углы наклона и вычерчивало возможные курсы снижения. Контрольный экран показывал ломанную линию на фоне ландшафта планеты, светящуюся сомнительно-желтенькой дорожкой.
«Если бы ты был человеком, то сейчас повертел бы пальцем у виска», – подумал Эмиль и сжал рукоять «джойстика».
Катер дрогнул и упал в расщелину. Контрольные экраны замигали. В наушниках послышались удивленные возгласы. Но Эмиль ничего этого не слышал и не видел. Все его ощущения и абсолютно все внимание были сосредоточены на управлении. Небо стремительно переворачивалось, высота упала до предела. Вот скрежетнула дюза, что-то забрякало по обшивке.
– Что случилось? Что случилось? – звучало в наушниках.
Наверное, со стороны это выглядело так, как будто потерявший всяческий контроль и управление катер кубарем падает в остроугольную пропасть. Теперь резкое торможение с одновременным выравниванием. Капитан в каком-то метре от скальных игл дна пропасти остановил и развернул машину. Опять что-то скрипнуло.
– Стабилизация систем достигнута, – сообщил компьютер тем же бесстрастным тоном. – Вторая дюза дает протечку десять процентов от аварийной.
– Нормальненько. – Капитан и не думал расслабляться и разветвлять управление. – Теперь оглянемся.
Катер плавно разворачивался. Сразу шесть высокоточных широкодиапазонных камер записывали и передавали изображение, все датчики работали в штатном режиме. Вдруг гравитационное поле опять изменилось, планетка резко сделалась в полтора раза тяжелее. Катер неумолимо потянуло днищем на острия скал.
Однако реакция Эмиля была мгновенна и безошибочна. И катер, как лошадь, во всем подчиняющаяся умелому жокею, резко «подскочил», не успев напороться на скалы, сделал «свечку» и начал медленно подниматься из пропасти. Тут нагрузка резко упала. Катер подбросило, да так сильно, точно выбитую теплым шампанским пробку. Но капитан твердой рукой затормозил, «обуздал» машину и отвел ее подальше от опасной скалистой стенки.
И тут вспыхнуло солнце! Эта первая ассоциация сменилась удивлением, а потом и ужасом под аккомпанемент грохота в наушниках. Нехороший, алый с белыми проблесками, свет на секунду озарил терминальную панель и погас, опять сменившись серостью пыльного неба планетки. Эмиль огляделся. Наверху, в прорези краев скал, на фоне бледных звезд светились мертвенными, беловатыми огоньками две точки. Катеров его напарников больше не существовало.
Эмиль направил машину вверх.
– Опасность, – ледяным тоном проговорил компьютер. – Связь прервана, центр настаивает на немедленном возвращении.
Эмиль не слушал. Его взгляд упал на странный вид – щербатую, всю в трещинах, скалу. В ее основании было отверстие почти правильной формы. Таких отверстий здесь было множество. Планетка когда-то, лет триста тому назад, активно разрабатывалась как рудник. Именно для этого она была поймана и отбуксирована сюда, в район Солнечной системы, и поставлена на самостоятельную круговую орбиту вокруг Солнца. Тогда это был грандиозный проект. Еще лет пятьдесят назад некоторые выдвигали различные проекты использования этой ставшей ненужной в результате замены почти всех природных элементов синтезируемыми из света аналогами планетки. Но все эти проекты остались без внимания. Пока что здесь функционировал автоматический центр наблюдений и базировался маленький жилой городок, который совсем уже зачах. Бывали целые месяцы, когда в этом «городке» не было ни души. Даже вездесущие туристы не соблазнились С-28. Все хотели к лучезарным звездам или на старую добрую Землю, но уж ни за что не желали прозябать на сером нумерованном астероиде.
Но нестабильности гравитации тут никогда не было. Планетка была прекрасно отбалансирована, предел возможного изменения массы равнялся почти девяти десятым. Это Эмиль хорошо помнил, и еще он помнил, что отверстия по старой традиции делали круглыми. Стоп! Круглыми, а это было чуть вытянутым. Или показалось? Проверим.
Эмиль еще раз плавно развернул катер и медленно двинулся вперед. Вот она, чуть вытянутая дыра, края из блеклого оксида какие-то подозрительные, как будто бы только что оплавленные.
Кажется, я нашел, – почти шепотом проговорил Эмиль. – Квадрат 32 78, передаю изображение поверхности.
– Немедленно назад! Вернитесь на базу! – звучало в наушниках.
– Возвращаюсь…
Эмиль начал плавно поднимать машину из пропасти. Очередной раз резко поменялась гравитация. Катер тряхнуло и потянуло вниз и почему-то вбок, как будто специально норовя прижать и протащить по неровностям стенки пропасти. Терминал «взбесился» аварийными огнями в условиях нулевого запаса свободы, жалобно заскрежетала травмируемая обшивка.
Эмиль опять напрягся. Конечно, человек реагирует в миллион раз медленнее компьютера, но здесь играет большую роль интуиция – то самое «шестое чувство», которого нет у машины. Капитан снова вывел катер в почти вертикальное положение и дал самую малую скорость. Катер медленно, но устойчиво взбирался вверх, к солнцу, сквозь зубастую пасть расщелины. Колебания гравитации не прекращались, но были не такими сильными.
Машина наконец показалась из пропасти и парила на малой высоте над обезображенным внешними дырами хребтом.
– Немедленно возвращайтесь! – опять прозвучало в наушниках.
Капитан не ответил. Он вдруг понял, что не вернется на базу. Может быть, вообще никогда никуда больше не вернется. На поверхности, там, где только что была чуть вытянутая, но, в принципе, обычная дыра, теперь было видно матовое кольцо с маленьким локатором сбоку. И локатор уставился своим открытым «кулачком» прямо на катер. Во всяком случае, так показалось Эмилю. Этот «глаз» предвещал ужасное. Эмиль тут же понял, что мгновенное алое зарево и горящие в пыли над дырявым хребтом катера – это дело именно этого прибора. И от него нет спасения, уже нет спасения! Тень пропасти уже не прикроет его катер, она слишком далеко, целых несколько секунд!
Раздумий почти не было. Эмиль мгновенно сконцентрировался, сдавливая «джойстик» и шля мысленный приказ управляющим системам машины. Катер развернуло и рвануло вперед мгновенной силой дюз. В тот же момент багряное зарево ослепило и оглушило капитана, и он потерял сознание.
Кошечка очнулась, вся растерзанная, поцарапанная и грязная. Как она попала в эти пустынные отсеки, она не помнила. Острый обломок арматуры впился в бок, и лежать было крайне неприятно. Она пошевелилась, потом встала на четвереньки и поползла, царапая нежные коленки об холодный и шершавый пол. Но силы оставили ее, и она легла на живот, прижавшись щекой к грязному покрытию. Вдруг она почувствовала, что чья-то рука коснулась ее. Она по-животному испугалась. Неужели еще кто-то? Неужели не все насытились? Кошечка зажмурилась. Кто-то осторожно переворачивал ее.
«У меня, наверное, сломана нога. Если это начнется опять, то я умру от боли!» – с ужасом думала она.
Но насилия не последовало. Кошечка почувствовала, что кто-то низко наклонился над ней, внимательно рассматривая, но почти не касаясь. Тут любопытство пересилило ужас, и она открыла глаза.
Совсем близко к своему лицу она увидела глаза, в первую секунду показавшиеся ей просто огромными и неестественно яркими. Рассматривая лицо, она лихорадочно соображала, кто бы это мог быть. И вдруг поняла: такого человека ни в команде, ни среди наемников не было, да и быть не могло. Кошечка много раз наблюдала парней с таким по-детски открытым взглядом, но только по визору в ее любимых приключенческих фильмах об освоении Вселенной или о каких-нибудь войнах с вымышленными врагами и монстрами. В реальной жизни ей такие люди пока не встречались ни разу.
В голове у Кошечки все мутилось от боли, аж черные «мушки» рябили. Тем временем чужак внимательно осмотрел Кошечкины ноги и осторожно дотронулся до ее правого колена. Кошечка охнула.
– Сейчас станет легче, – сказал незнакомец, как будто успокаивая, и вдруг сильно дернул ее за ступню.
Кошечка взвизгнула, выругалась и ударила его ногами.
Он закрылся руками и откачнулся, уклоняясь. Потом удовлетворено констатировал:
– Подвижность полностью восстановлена. – Тут он достал из кармана что-то радужно-яркое и показал девушке: – Хотите конфетку?
Кошечка почувствовала, что боль стала не такой сильной, как раньше.
– Что? – переспросила она. – Конфетку?
– Почти так, – ответил незнакомец и ловко положил ей в приоткрытый рот радужный шарик.
Шарик был приятен на вкус. Кошечка несколько раз облизнула его и загнала языком за щеку. Силы ее вдруг увеличились, и боль стала быстро утихать, даже ссадины перестали нудеть. Черные «мушки» перед глазами окончательно исчезли.
– Что это за конфетка? – спросила она.
– Это быстродействующее обезболивающее, – спокойно ответил чужак. – Ну, как вы себя чувствуете?
– Гораздо лучше, -сказала она. – А зачем вы меня дергали? Ведь у меня, кажется, сломана нога.
– Она была только вывихнута. – Незнакомец улыбнулся. – Теперь все в порядке.
– Мне это все снится, а вы – сказочный доктор, – проговорила Кошечка, тоже улыбаясь. – Хороший сон. Я не хочу просыпаться.
Незнакомец нахмурился. Лицо его стало серьезным и грустным.
– Нет, это не сон. И я не сказочный доктор, а ваш пленник. Вставайте, на металлическом полу недолго простудиться.
Кошечка вскочила. Его слова подействовали на нее как ушат холодной воды. Только сейчас она вдруг поняла, что перед ней тот самый камикадзе недоделанный, сумасшедший псих, из-за которого… Она тут же замахнулась, чтобы ударить пленного, но поостереглась наткнуться на железо. Шею землянина охватывал металлический ошейник, от которого тянулась цепь, приковывающая его к стене трюма.
– Встать и покорствовать, мозгляк, когда с тобой говорит властелин Вселенной! – почти крикнула она, до боли сжимая кулаки от внезапного разочарования.
Землянин послушно встал и даже голову слегка склонил (впрочем, вряд ли из-за какого-то особого почтения к «властелину Вселенной», просто ростом был на голову выше девушки). «А сложен-то неплохо, и улыбка приятная…» – пронеслись в мозгу Кошечки «крамольные» мысли, но она тут же застеснялась их и попыталась выкинуть из головы, заменив на придирчиво-брезгливое: «А пальчики-то, как у великосветской дамочки, тонкие и, похоже, даже с маникюрчиком… Как это ему их не переломали, когда, допрашивая, лупили куда ни попадя?»
На самом деле следов избиения у пленного было предостаточно: и физиономия «рихтована», и на шее глубокая запекшаяся ссадина, а левая рука выше локтя перевязана окровавленным лоскутком. Но общий его вид все равно выражал спокойствие и уверенность, он ничуть ее не боялся, а даже наоборот.
Тогда, взбешенная таким «неуважением», девушка неожиданно изловчилось и ударила его по раненной руке. Землянин отступил на два шага. Кошечка заметила, что зрачки его расширились от боли, в остальном же выражение лица не изменилось.
– Размазня, – произнесла она высокомерно. – Ты должен защищаться или хотя бы огрызаться. Терпеть обиду от слабейшего – самое унизительное. Слабые должны бояться сильных.
Землянин только покачал головой.
– Ну, тогда получай еще! – обозлилась Кошечка и хотела ударить пленного повторно, но тот на этот раз увернуться и попятился настолько, насколько позволяла цепь. – Слабак и трус! – презрительно усмехнулась Кошечка. – Ты умрешь страшной смертью, если я этого захочу. Впрочем, тебе и так осталось недолго жить.
Она развернулась и медленно направилась к люку. Она чувствовала, что все еще находится в пределах досягаемости для пленника. Вдруг в голове промелькнула мысль: «А что, если он сейчас сзади накинется на меня?»
Девушка резко обернулась, изготовившись к обороне.
Землянин стоял на том же месте в той же позе. На повязке обозначилось пятно свежей крови. Пленный совсем не собирался нападать. Он просто наблюдал за ней. Просто внимательно смотрел.
Кошечка развернулась и быстрым шагом, уже не оглядываясь, пошла к люку.
Кошечка сидела на мягком диване в персональном кают-кабинете сэра Рича. На самом деле у нее было имя, у нее была даже фамилия -родовое прозвище, переходившее из поколения в поколение. Как это было давно! Лет двадцать тому назад маленькая девочка, с лентой в крысиной косичке, в длинном мамином платье, сидит в детском креслице и складывает в пирамидки зеленые и красные стеклянные кружочки. Стальные заклепки потолка, начищенные рабами, напоминают звезды. По стенкам на коврах развешено оружие… Но нет, нет… лучше не вспоминать о своей комнате, полной всяких блестящих вещей…
…В хрустальном кувшине белая лилия.
– Мама, почему меня так зовут?
– Посмотри в зеркало и потом на этот цветок. Ты сразу поймешь…
– Но мы не так уж похожи…
Мама смеялась, а потом шла во внутренний дворик. Она шла, шла, ее каблучки стучали по полу коридору… Мамы больше нет, цветка в кувшине тоже нет, палисадника давно нет… коридор… Коридор и крыльцо остались. Она помнила, как в последний раз споткнулась о вылезший гвоздь. Сколько лет протекло со времен мамы и палисадника? Она выросла и похорошела с того времени. Она часто заглядывала в зеркало, но никто уже не сравнивал ее с цветком. На Джорджии не росли цветы. Без мамы не росли. Сколько раз она уезжала и возвращалась в этот дом к отцу, она не помнила. Да и не хотелось вспоминать. Кровь и грязь лились рекой. Из-за нее дрались. Ее продавали, покупали, проигрывали, пользовались ею, ею любовались, и ей завидовали, ее дарили и опять продавали. Ей было наплевать. Ее считали роскошнейшей кралей и шикарнейшей телкой. Но все это была суета, а потом разочарование, пустота и тоска…
…Сэр Рич был ласковый и щедрый мужчина, он был совсем не стар, богат и вдобавок даже красив. Кажется, она влюбилась…, или нет, просто сильно увлеклась. Рич нежно обнимал ее и подливал в бокал мартини. Ей нравилось, как странно сладко кружится голова. Он дарил ей дорогие шмотки и украшения. Он обещал ей стать властителем мира, а она рассчитывала стать его властительницей. Она одурманит его любовью, подомнет под свой каблучок. Детские мечты! Ах, как она была молода когда-то! Кошечка заглянула в зеркальце пудры. Она и была еще молода! Зато стала не так глупа. Эти безделушки! Кошечка провела пальцем по пыльному ларцу. Кому они нужны? Как давно она не слышала нормальной человеческой речи. Одни ругательства! Не с кем поговорить! Ах, со своим любовником? О чем же? Она ему не нужна как собеседник, не нужна как человек! Это она поняла совсем недавно, и, может быть, поэтому Рич показался ей каким-то противным и даже страшным. Она стала его побаиваться и даже исподтишка ненавидеть. Никак не могла дождаться возвращения. Отпустит ли он ее? Как же! Держи карман шире. Придется что-нибудь придумывать. Может быть, Рич ей просто надоел? Она не знала, как объяснить свои чувства. Она не любила его, она и раньше не любила его… а теперь… теперь… Может быть, ей было просто скучно, нечем заняться? Сэр Рич берег ее, как драгоценность в стеклянной коробочке, не давая для развлечения дружкам. А может, просто брезговал своими подчиненными и хотел единоличного владения сокровищем? Ведь женщина на корабле была одна. И вот он предал ее… кинул своим «оголодавшим» подчиненным, как сахарную кость псам …
Она ощупала синяк на коленке. Было больно, кожа посинела и опухла. Кошечка закурила сигарету, однако не принесшую ожидаемого расслабления. Горьковатый дым заставил кашлянуть и взвился облачком к потолку в кондиционер. Тогда Кошечка легла поудобнее на диван, вытянув болевшие ноги. Потянулась, чтобы достать пепельницу. Пепельница выскользнула из пальцев и раскололась на две сверкающие части. Сигарета тоже выпала из приоткрытых от досады губ и тут же погасла в огнеупорном ворсе ковра.
Неслышно вошел Рич. Он сел на диван и властно сгреб Кошечку в свои объятия. Кошечка попыталась было отвернуться от него.
– Ты сердишься на меня. Ты устала, – подобострастно проговорил Рич. – Я искуплю свою вину, моя королева, наши неудачи временны. Мы починим корабль и снова ринемся на покорение Вселенной.
Кошечке стало противно, но она не показывала виду.
– Ты простишь меня, простишь! Команда должна была успокоиться… – продолжал Рич, целуя ее плечи. – Они были грубы с тобой. Со временем мы накажем их за это. Только вот прибудем на базу.
Кошечка сжалась, пытаясь улыбнуться. На губе давала знать себя ссадина.
– Ты устала и немножко приболела, – противным сладким голосом «пел» Рич. – Засни. Я помассирую тебе ноги.
Кошечка перевернулась на живот, уткнулась носом в пахнущую сигаретами подушку и постаралась забыться и уснуть. Но сон не шел, в голову лезли мысли о пленном земляшке и о его «конфетке». Вот бы сейчас такую конфетку и не думать ни о чем. Как он сказал? Обезболивающее. А может, это яд? Может быть, этот ублюдок решил напоследок погубить кого-нибудь еще на этом корабле? Кошечка вскинула глаза на часы: прошло уже почти четыре часа со времени принятия «конфетки». На яд не похоже. Кошечка пощупала пульс: все было в полном порядке. Мало того, мелкие царапины и синяки уже не болели, а некоторые из них просто исчезли. Землянин не соврал, это было действительно отличное обезболивающее. Прекрасное обезболивающее, которое вдобавок обладало еще и заживляющим эффектом. Тогда зачем он дал его враждебному человеку? Может, он думал, что она – одна из землян? Чушь! Более глупой мысли просто не может прийти в голову. Тем более что он вроде бы прекрасно осознавал происходящее. Он назвал себя пленником. Он знает, что его жизнь в наших руках и эти руки вовсе не собираются его ласкать и холить. Тогда зачем он отдал последнее? Последнее ли?
– Слушай, – обратилась Кошечка к Ричу, – Остались ли какие-нибудь личные вещи у пленного чужака, ну, того бешенного земляшки, которого вы зачем-то притащили на корабль?
– Да, но немного. – Сэр Рич посмотрел на Кошечку удивленно. – А почему это тебя интересует?
– Вчера я случайно встретилась с ним в трюме, и он…
– Я убью этого ублюдка сейчас же! – воскликнул Рич. – Как он посмел прикоснуться к тебе!
Интонация была наигранной. Он просто хотел угодить Кошечке.
– Да нет же, – спокойно сказала Кошечка. – Он просто угостил меня обезболивающей таблеткой. Вот я и подумала, может быть, этих таблеток при нем была уйма? Это такие радужные шарики.
– Обезболивающие таблетки? – переспросил сэр Рич. – Ничего подобного не видел, хотя обыскивали со всей тщательностью. Вообще-то его скафандр сгорел почти полностью. Не понимаю, почему этот говнюк не сгорел вместе с ним.
Сэр Рич поднялся, открыл один из ящиков и высыпал его содержимое на столик. Кошечка увидела карманную планшетку «для записей» в золотистой обложке и тут же схватила эту красивую вещь.
– Дарю. – Сэр Рич поцеловал ее в плечо.
Кроме этого из ящика выпала сплавленная так, что нельзя было прочесть ни имени, ни звания, не то беджик, не то нашивка – вероятно, удостоверение личности землянина, и шарик. Шарик тут же «спрыгнул» со стола и закатился под диван.
– Смотри, – воскликнула Кошечка. – Это, наверное, такое же обезболивающее. Оно очень приятно на вкус.
Сэр Рич наклонился, пошарил рукой и вынул шарик. Кошечка взяла его и лизнула. Шарик не имел вкуса. Кошечка всмотрелась в него. Шарик был прозрачный, и в нем мерцало объемное изображение головки женщины. Женщина была красивая, улыбающаяся, чем-то похожая на Кошечку. Кошечка удивилась в первую секунду, а потом рассмеялась.
– Я это тоже забираю себе, – сказала она и засунула шарик в карман.
– Где ты прячешь обезболивающее? – в уже неподдельном гневе кричал сэр Рич.
– У меня ничего нет! – повторял земляшка, когда двое верзил-солдат выкручивали ему руки.
– Говори сейчас же, а не то… – Рич врезал пленному по физиономии с такой силой, что у того голова откинулась назад. – Последний раз спрашиваю!
Землянин глядел открыто, прямо в глаза Рича, кровь текла у него из носа. Кошечка стояла тут же рядом и наблюдала. Какое-то странное чувство пробивалось сквозь ее обычное равнодушие, это чувство не было знакомо ей раньше, оно было ново.
Пленного повалили и стали бить ногами, но ни одного стона не было слышно. Земляшка молчал, стиснув зубы, и даже не пытался хоть как-то увернуться от ударов, только голову обхватил руками…
– Стойте! – вдруг сказала Кошечка и сделала над собой усилие, чтобы игриво улыбнуться Ричу: – Дорогой, ведь чужак действительно ничего не знает, и у него нет никакого обезболивающего… – Она удивлялась сама себе, но тем не менее продолжала: – Я все это выдумала. – Тут она игриво подмигнула солдатам и обняла сэра Рича за талию. – Я просто пожелала проверить тебя. Мне захотелось еще раз убедиться, что ты обожаешь меня так же, как и прежде.
Сэр Рич победно заулыбался, тут же забыв про «допрос», и, взяв Кошечку на руки, до боли крепко поцеловал ее в губы и понес в свою каюту. Солдаты, поняв, что «инцидент исчерпан», тоже оставили пленного и отправились по своим делам.
Кошечка глядела через плечо Рича на неподвижное, скорчившееся на полу тело несчастного до тех пор, пока Рич не завернул за угол. Потом она расслабилась и поцеловала мужчину в шею, обвив своими тонкими руками его плечи. Сэр Рич прибавил шагу, и девушка услышала, как яростно колотится его сердце. Но ее это не трогало, она теперь считала, что это не любовь, а лишь кратковременная плотская страсть к красивой женщине. Но Кошечка все равно продолжала целовать его, зная наверняка, что он от этого в восторге. Он ничего не подозревает, и это отлично. Когда твой недруг считает тебя сообщником, ты можешь затевать за его спиной что угодно, он этого не заметит.
Обстановка на корабле вызывала серьезные опасения. Последствия неудачи сказывались на всем экипаже. Тем временем переходная зона приближалась так же неотвратимо, как сумерки, когда солнце скрывается за горизонтом. Никого уже не радовало, что преследование прекратилось. Четыре недели напряженного ожидания: «Догонят или не догонят? Отыщут в пучине пространства или не сумеют?», мучительный вопрос «Почему они не нападают? Ведь мы теперь беззащитны, как младенцы!» и откровенный ужас при внезапном появлении серебристых силуэтов вражеских кораблей на опознавателе и таком же внезапном их исчезновении вконец измотали членов экспедиции.
– Надо быть совсем слепыми, чтобы нас не различать! – открыто «вещал» штурман. – Конечно же они нас прекрасно видят! Просто они играют с нами, как кошка с мышкой. Они появляются то спереди, то сзади, то сбоку, но не стреляют, а только посылают сигналы оповещения о своем присутствии. Лично я бы на их месте давно превратил нас в дуршлаг, хотя бы ради снисходительности к загнанному противнику. Скорее всего, они задумали что-то до того жуткое, что им даже не жаль ресурсов и времени, лишь бы помучить нас напоследок еще пару суток…
Эта мысль постепенно покоряла умы, и ужасная развязка казалась все неотвратимей и страшней, но проходил день за днем, даже неделя за неделей, а ничего не случалось. «Звездный волк» продолжал свой путь, нетронутый и беззащитный, в испуге кидаясь из стороны в сторону от преследующих его по пятам кораблей. Наконец, на исходе четвертой недели, враги опять появились во всей своей грозной красе, выстроившись как на параде, и, подав сигнал, переводимый на человеческий язык как «Прощайте, мы уходим», потом скрылись и более на определителе не появлялись. Сканер показывал чистоту пространства на сотни парсеков.
Вражеские крейсера (что это были именно военные крейсера, капитан Рич даже во сне не сомневался) ушли, хотя поверить в это смогли не сразу. Предположений о причине удаления земных звездолетов было столько же, сколько людей на корабле. Постепенно люди все же уверились в том, что враг действительно «отвязался», не вступая в драку. И тут началось всеобщее безудержное веселье, которое перешло в пьянку и озлобление на свое бессилие. Приступ безумной радости сменился беспросветной депрессией. Рич серьезно беспокоился о том, сможет ли корабль с неисправным щитом и перепившимся экипажем преодолеть переходную зону, полную природных ловушек вокруг цепочки черных дыр.
– Хорошо еще, что на «Волке» один из лучших штурманов Леи, – рассуждал сэр Рич. – Да и пилоты очень неплохие.
Тем временем обстановка на корабле накалялась. Кают-компания была вечно полна пьяными людьми. Больше всего Рича волновали наемные солдаты. Они совсем вышли из-под контроля. Между ними и коренными членами экипажа часто вспыхивали ссоры, что усугублялось усиленным приемом спиртного до полного абсурда. Пьяные наемники были совершеннейшим бедствием и вели себя вызывающе даже с самим капитаном. Сэр Рич опасался, что они устроят бунт с целью захвата власти на корабле. Теперь капитан Рич лавировал между двух огней: приходилось подыгрывать наемникам, иногда даже кидать им в зубы девчонку, которая была не так уж ему и безразлична, а с другой стороны ограничивать выдачу спиртного экипажу. Но другого выхода у него не было. Кроме того, пришлось выдать экипажу оружие на случай внезапного восстания солдат. Но и это была палка о двух концах: наличие оружия сразу сказалось на поведении команды. Подчиненные сразу обнаглели. Запрет на спиртное часто нарушался.
– Солдаты пьют, и мы тоже балуемся, – объясняли пилоты.
Сэр Рич штрафовал экипаж, даже однажды наказал карцером зачинщиков, но принять более серьезные меры не решался. Еще одна капля недовольства могла стать последней и в без того полной чаше, которой стал «Звездный волк». Тем более что первым «запевалой» почти всегда оказывался штурман. Он чувствовал свою незаменимость и потому безнаказанность и все более наглел. Бывало, что он целыми днями лежал в своей каюте мертвецки пьяный, а потом, злой, с красными выпученными глазами, хозяйничал у пульта управления и ссорился с пилотами.
– Почему же земляне ушли? – недоумевал сэр Рич.
Подобный поступок был необъяснимым и поэтому вызывал тревожное любопытство. Предположений было много, но какое из них является верным, Рич не знал.
– В конце концов, пленный наверняка знает причину, – рассуждал капитан. – Стоит с ним поговорить и заставить выдать их мотивы, хотя, похоже, слюнтяй-то – дрессированный, все по уставу… Скорее всего, врать будет напропалую, больно уж взгляд честный… – И он отправился в трюмный отсек.
Когда за ним увязалась Кошечка, он не возражал, а только шутливо спросил:
– И тебе интересно послушать, что будет плести этот ублюдок?
Кошечка не ответила. Она прекрасно помнила, что, когда уж совсем не было спасу от назойливых наемников, она убегала и пряталась в трюме за контейнерами. Она всегда пробегала мимо земляшки и потом, за ящиками, ожидая появления рассерженных преследователей, гадала: «Выдаст, не выдаст?» Наконец появились наемники. Они шли шумно, непристойно ругались и спорили, кто первым займется любовью с ней. Когда они входили в отсек, ругань на минуту смолкала и слышался всегда один и тот же вопрос:
– Заходила ли сюда девчонка?
И в ответ было всегда неизменное и четкое «нет».
Потом обычно Кошечка слышала ругательства в адрес земляшки и звуки избиения. Зачем пленник врал? Кошечке это было не совсем понятно, и сначала она удивлялась, а потом стала воспринимать это как почти должное. Но с каждым новым разом она опять переживала волнение «выдаст, не выдаст?». И он опять не выдавал, и солдаты, выместив на нем свою злобу и даже не догадавшись проверить пространство между контейнерами, уходили рыскать по другим отсекам.
Теперь Кошечка «по привычке» слегка волновалась: «Расскажет или не расскажет о ее импровизированной игре в прятки?
…Пленный встал при их появлении. Он конечно же прекрасно знал, что появление людей в форме экипажа не предвещает для него ничего хорошего, так же, как и появление людей в металлизированных куртках солдат. Сэр Рич вплотную приблизился к землянину, приставив к его груди дуло мини-бластера. Тот отступил на полшага и прислонился спиной к стене. В пронзительно голубых глазах отразилось ожидание боли и неприятие таких отношений. Но страха не было. Он не был трусом, Кошечка уже поверила в это.
– Еще не сдох, падаль? – проговорил Рич, зло усмехаясь. – Если хочешь оставаться на этом свете еще несколько суток, то сейчас без лжи ответишь на мой вопрос…
Пленник уставился прямо в глаза сэру Ричу, не отводя взгляда и даже не мигая.
– Так вот, – продолжал Рич, – почему преследующие нас корабли ушли восвояси, не дав по нашему обнаруженному и беззащитному звездолету ни залпа?
Землянин ответил так:
– Это был конвой. После случившегося на астероиде, ваш корабль взяли в кольцо и проводили да границы освоенной территории. На сигналы «опознания» вы наверняка не отреагировали, в мирный контакт и вообще в какие-либо переговоры вступать категорически не пожелали, и они просто следили за вами, предупреждая о вероятной опасности встречные корабли и направляя вас восвояси во избежание повторных инцидентов.
Такой ответ настолько поразил сэра Рича, что он опустил бластер.
– Врешь, – наконец сказал он. – Может быть, скажешь, что и атомных пушек на тех кораблях не было?
– Атомные пушки? – Удивление на лице земляшки было неподдельным и поэтому смешным.
– Ну, оружие, которым можно уничтожить вражеский корабль на расстоянии, – пояснила Кошечка.
Сэр Рич недовольно посмотрел на нее.
– Я не люблю, когда женщины лезут не в свои дела, – предупредил он.
Она замолчала, поджав губы.
– Того, что может уничтожать корабли на расстоянии, разумеется, не было. Уже триста лет звездолеты Земли не носят на борту орудий нападения.
– А как же вы воюете? – спросил сэр Рич с ноткой злой иронии.
– Мы не воюем. Последние вооруженные конфликты были так давно, что о них можно прочитать только в учебниках по истории.
– Ты опять лжешь! – Сэр Рич рассвирепел. – Не хочешь говорить правду и несешь всякий вздор. Ну, ничего, я заставляю тебя быть сговорчивее. – Он сжал бластер так, что хрустнул пластик.
– Я не лгу, – прозвучал голос пленника твердо.
«Конец земляшке, – подумала Кошечка и вдруг покачнулась как пьяная, чуть не упав. – Что такое?»
– Что происходит? – услышала она взволнованный голос Рича и немедленный ответ пленного:
– Корабль попал в сильную магнитную воронку. Его тянет к черной дыре.
Звездолет еще раз чувствительно тряхнуло. Кошечка ухватилась за ближайший контейнер, а сэр Рич не удержался на ногах и выругался, воскликнув:
– Да что же они, сволочи, там делают?
– Вероятно, за пультом никого нет, – последовал такой же скорый ответ землянина – И бортовой компьютер просто не в состоянии самостоятельно справиться с чрезвычайной ситуацией.
Сэр Рич вскочил и, неудачно задев бедром контейнер, побежал, прихрамывая, в другой конец корабля к рубке.
– Откуда ты узнал, что за пультом никого нет? – удивилась Кошечка. – Ты видишь сквозь стены?
– Конечно нет. – Пленник сел на пол, звякнув цепью. – Просто симптомы настолько очевидны, что подобный вывод напрашивается сам собой. Думаю, конструкция этого звездолета, а также принцип управления им вполне стандартны, а, следовательно, и реакция на подобные вещи тоже.
– Ты знаком с конструкцией корабля? – Кошечка помялась с минуту. – А он выдержит? Мы не погибнем?
– Не волнуйтесь. Это же в сущности рядовая «яма», в которую конечно же лучше бы было не попадать совсем, но и «выскочить» тоже достаточно просто. – Голос землянина успокоительно смягчился, но Кошечка заметила, что, произнося эти слова, он отвел взгляд и вместо того, чтобы по своему обыкновению открыто пялиться в лицо собеседника, посмотрел в стену. – Сейчас ваш капитан отдаст приказ, чтобы штурман с пилотами предприняли необходимые маневры… Надеюсь, он прекрасно понимает, что нужно заняться этим как можно быстрее, так как без принятия экстренных мер корабль станет необитаемым уже через полчаса или самое большее минут через сорок.
Кошечка похолодела от этой мысли и спросила:
– Тебе страшно?
– Нет. – Землянин тихо вздохнул и опять уставился ей в глаза. – Скорее обидно.
– Обидно? – переспросила Кошечка.
– Будь я за пультом, выправил бы положение за пять минут. И вообще, если честно, то допускать такую тряску – форменное безобразие, не лезущее ни в какие ворота.
– Ладно, хватит мне с тобой трепаться. А то нашла себе собеседника, как будто и пообщаться здесь больше не с кем! – Она демонстративно сплюнула в его сторону и, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, пошла по коридору, хватаясь за стены при вздрагиваниях и толчках.
В рубке царило замешательство. Сначала Кошечка не поняла, что здесь произошло, и впилась взглядом в Рича.
Сэр Рич был бледный как смерть и отчаянно, хотя и в полголоса, ругался, скрючившись в капитанском кресле и глядя на экран сканера. Два пилотских и штурманское место пустовали. Средний монитор был разбит и обуглен. Произошло что-то явно ужасное.
– Что случилось? – в недоумении задала вопрос Кошечка.
Сэр Рич на секунду оторвался от сканера и прошипел:
– Иди к черту! Мы падаем на карлик.
Лицо его было испугано и зло. Тут, наконец, до Кошечки тоже со всей отчетливостью дошла суть происходящего, и она, уже по-настоящему испугавшись, начала оглядываться:
– Это правда? Ты не шутишь? – Ошеломленная, она больше не нашла слов.
– Этим не шутят, черт тебя подери! Пилоты и штурман перестреляли друг друга в самый неподходящий момент! – И сэр Рич разразился самой ужасной бранью.
Впрочем, объяснения были уже лишними. Кошечка наконец заметила бурые пятна на задней панели и грязные полосы на полу. Проследив взглядом направление этой «дорожки», она увидела сапоги, торчащие из-за не до конца закрытой двери туалетной комнаты, и это зрелище ужаснуло ее до глубины души.
– Боже! – прошептала она. – Корабль неуправляем! Нам осталось жить полчаса! Кто же проложит курс выхода из этого ада?
Сэр Рич не отвечал.
– Кто это сделает? – зарыдала Кошечка.
– Уберите ее из рубки, эй, кто-нибудь! – рявкнул капитан.
Тут же влетели двое охранников и потащили ее к выходу.
– Стойте! Стойте! – Кошечка вырвалась из рук солдат и уцепилась за спинку капитанского кресла. – Я знаю, кто нас спасет!
Охранники оторвали ее от кресла и уже совсем выволокли было из рубки, но сэр Рич остановил их.
– Подождите, – сказал он, и на его лице отразилось подобие надежды. – Оставьте ее в покое. – И уже обращаясь к Кошечке: – Так что же ты, милая, знаешь?
– Земляшка! – выпалила она.
– Земляшка? – Лицо Рича приняло брезгливое выражение. – Уберите ее к чертовой матери в каюту.
Охранники снова схватили Кошечку.
– Земляшка сказал, что сможет выправить положение за пять минут! – завопила она. – Он разбирается в управлении звездолетом!
– Уберите ее в каюту, – повторил, морщась, Рич и, подождав, когда ее визг затихнет, а солдаты вернутся, приказал: – Пленного сюда. Ошейник снять. Да поаккуратнее там с ним: не пинать, рук не ломать, по башке не бить! Он мне нужен не только живой, но и в ясном сознании. И побыстрее, времени совсем почти не осталось… Да, и позовите еще кого-нибудь по дороге, пусть утащат трупы.
– Так ты утверждал, что сможешь вывести корабль из этой трясины за пять минут? – Сэр Рич смотрел на землянина почти ласково.
– Да. Но сейчас…
– Чертов хвастун! – прошипел Рич.
– Но сейчас корабль ушел ближе к карлику. Поэтому на расчеты и маневр потребуется несколько больше времени, чем я предполагал вначале.
Лицо сэра Рича опять ласково заухмылялось.
– В таком случае, если ты поможешь мне управлять кораблем, то я… – В этот момент он увидел Кошечку, подглядывающую и подслушивающую из-за полуоткрытой двери, и закончил мысль: – Я даю слово капитана, что тебе будет сохранена жизнь. Стоит на время забыть, что мы – враги, ведь у нас нет другого выхода. – И сэр Рич улыбнулся. Улыбка получилась только на одной половине лица, вторая же половина осталась испуганно-серьезной, и от этого общее выражение стало очень похоже на гримасу боли.
– Я готов помочь. – Голос пленного был тверд и спокоен, а глаза внимательно следили за изменениями показаний приборов на терминальной панели. – Господин капитан не возражает, если я займу штурманское кресло?
Рич кивнул.
…Теперь, когда на месте штурмана был пленный земляшка, Кошечка почти перестала бояться гибели, но на смену этому чувству пришло необъяснимое волнение и дьявольское любопытство. Она уже перестала прятаться за дверью и с интересом следила за происходящим. Наконец она совсем осмелела и, тихонько пробравшись у стенки, чтобы не привлекать внимание Рича, уселась в крайнее пустующее кресло. Теперь она могла наблюдать за всеми людьми, находящимися в рубке, не со спины, а сбоку.
За терминалом воцарилось молчание. Сэр Рич сжал губы и ждал. Молча стояли за штурманским креслом верзилы-охранники. Безмолвие нарушалось только мягкими сигналами датчиков терминальной панели, сливавшимися в довольно складную мелодию. Кошечка зафиксировала свое внимание на землянине. Пленник преобразился. Его глаза, казалось, излучали энергию, еле заметные действия пальцев были молниеносны и уверены, как будто он слагал не курс махины корабля, а настукивал по столу любимую мелодию. Его спокойное и сосредоточенное лицо отражалось в осколках среднего монитора. Кошечка была поражена: он вел себя так, как будто не было угроз, голодовки, презрения и побоев.
Наконец на терминальном экране появилась зеленая точка, вычерчивающая курс по магнитной «сетке», рядом высветились начальные параметры и расход энергии.
– Готово, – просто сказал землянин.
Сэр Рич встрепенулся и, положив руки на терминал, поглядел на расчеты.
– У нас стопроцентно снесет носовую надстройку, – нахмурившись, сказал он.
– Надстройку? – Землянин на секунду задумался. – Она не логична к данной конструкции.
– Однако она есть, – прошипел сэр Рич, пытаясь не обнаружить мгновенно вспыхнувшую ярость.
– Извините, – простодушно смутился землянин. – Я немедленно сделаю поправку. Времени для этого достаточно.
Он опять углубился в расчеты. Сначала, повинуясь его мановению, на экране возникла схематическая планировка корабля, потом схема и параметры надстройки, потом по экрану с все нарастающей скоростью поехал какой-то текст из символов, букв и цифр, которые Кошечка просто не успевала даже толком разглядеть.
– Придется кое-что изменить, – сказал землянин и набрал что-то на пульте.
Некоторые данные тут же стали иными.
– Теперь устраивает? – спросил пленный, глядя на капитана с совершенно идиотской в данной ситуации доброжелательностью.
Сэр Рич кивнул и насупился, он пытался скрыть кипевшую в нем ненависть. Глупый земляшка смотрел и не видел, но зато Кошечка очень хорошо в этом разбиралась.
«Рич уничтожит тебя, просто в порошок сотрет, как только ты ему разнадобишься, – подумала она. – Он так же легко отказывается от своих обещаний, как и дает их».
– Первые пять секунд маневра будет перегрузка, – предупредил землянин.
– Знаю, – фыркнул Рич и взял старт.
В одно мгновение все стало тяжелее. Кошечку ощутимо вдавило в кресло, и она услышала стук. С трудом повернув голову, она увидела, что охранники сели на пол от неожиданно свалившейся на них тяжести и один из них даже выпустил оружие из рук. Бластер упал прямо к ногам пленного.
«Вот где земляшка рассчитал взять верх!» – ураганом пронеслось в мозгу у Кошечки. Все выходило как в лучших боевиках: сейчас он схватит бластер и одной очередью… Она чуть не закричала в порыве азарта: «Ну! Давай!»
Но ничего не произошло. Землянин даже не обратил внимания на бластер. Перегрузки прекратились так же мгновенно, как и начались. Солдаты вскочили, оружие было поднято.
– Недотепа! Упустить такой шанс! – чуть не вырвалось у Кошечки. – Дурень!
Землянин повернул голову к ней и участливо спросил:
– Вам плохо?
Кошечка отвернулась. Ее мнение о нем рушилось, как песчаный замок под первым ударом волны. Пленный чужак, как оказалось, совсем не подходил на роль «киношного» супермена.
Экран заметно просветлел. Магнитная сетка, символизировавшая напряженность поля вокруг корабля, становилась все реже и ровней, пока не сравнялась с привычным фоном.
Сэр Рич вытер выступивший на переносице пот и потребовал:
– Кошка, подай коньяку! Теперь можно и расслабиться немного.
Кошечка принесла два бокала на круглом подносике и остановилась перед Ричем. Сэр Рич схватил бокал и мелкими глотками выпил его содержимое. Его лицо было усталым и недовольным. Кошечка, не подавая виду, что заметила это, развернулась к землянину. Сэр Рич грозно сопел сзади. Лицо пленного приняло выражение, которое обычно предшествует вежливому отказу. Он уже было открыл рот, чтобы сказать что-нибудь вроде «нет, спасибо», но тут Кошечка неожиданно получила довольно сильный толчок в спину. Она то удержалась на ногах, но бокал, сверкнув хрустальными гранями, полетел на пол. Это были любимые Кошечкины бокалы. Это были единственные вещи, которые она взяла из дома, «бокалы удачи», как называл их отец, и единственная посуда такого рода на корабле. Кошечка зажмурилась, ожидая услышать прощальный звон хрусталя, и простояла так несколько секунд. Но ожидаемого звона и разлетающихся в разные стороны осколков не последовало. Наконец Кошечка открыла глаза и посмотрела на пол, потом перевела взгляд на сидящего перед ней землянина. Тот с невозмутимой, хотя и не очень довольной миной рассматривал содержимое бокала. Бокал был цел: очевидно, земляшка успел поймать его налету. Кошечка облегченно вздохнула и обернулась к сэру Ричу.
– Черт подери! – Рич поморщился. – Сколько я должен ждать, чтобы поставить эту рюмку! – И он опустил свой бокал на поднос так резко, что Кошечка даже испугалась, что подломится тонкая ножка.
Потом Кошечка снова обернулась и посмотрела на землянина. Тот пил алкоголь, и, видимо, делал это впервые в жизни. Наблюдая за ним, Кошечка вспомнила, как она, будучи еще маленькой девочкой, хлебнула в первый раз виски, и ей стало ужасно смешно.
Земляшка явно через силу допил содержимое бокала, лицо его было кислым, хотя он и старался не выдавать, что напиток пришелся ему далеко не по вкусу. Он поставил опустевший бокал на поднос и хрипло сказал:
– Большое спасибо.
Кошечка не смогла удержаться от хихиканья, глядя, как пленный медленно «зеленеет». Сэр Рич тоже запоздало уловил, в чем дело, и захохотал во все горло, разом сбрасывая накопившееся раздражение. Стражники вторили ему в два пропитых голоса. Наконец сэр Рич перестал смеяться и приказал:
– В каюту пилота его. И охранять там эту немочь, чтобы спьяну чего не натворил…
Землянина увели. Он уходил нетвердой походкой, раскачиваясь во все стороны и ловя равновесие, как канатоходец. Когда шаги затихли за дверью, сэр Рич повернул голову к Кошечке и сказал:
– Кто не умеет пить -тот не мужчина! И таких беспомощных ублюдков они послали нам наперерез! Оказывается, нет ничего странного в том, что земляшки так и не решились напасть на нас. – И он снова засмеялся, презрительно фыркая и скаля ровные зубы.
Кошечка понимала, что он совсем не верит в то, что сейчас сказал. Просто он не терпел людей, знающих и умеющих больше него, и всегда находил в таких людях какие-нибудь недостатки, делающие их, по его мнению, совершенно недостойными какого-либо внимания.
Всю ночь Кошечке снились странные сны. Последний сон был просто отвратителен: ей пригрезилось, что весь корабль наполнен пьяными мертвецами и они шатаются по всем отсекам и орут песни на каком-то дьявольски непристойном диалекте. Кошечка бегала от них по коридорам, но они ее все равно находили, тянули окровавленные лапы, и она снова и снова убегала в полнейшем ужасе. Наконец она нашла дверь своей каюты. На пороге стоял сэр Рич и протягивал к ней руки. Полная радости, что нашла спасение, она бросалась к нему и видела пустые глазницы и дыру в черепе. Сэр Рич, нет, это был уже не сэр Рич, а замерший в мертвом оскале штурман коснулся ее ледяными руками, она отпрыгнула и наткнулась на что-то липкое, душащее, закричала, не слыша своего голоса, и… проснулась. Рядом мирно сопел во сне Рич, неплохой, в сущности, парень, но последнее время сильно осточертевший. Кошечка осторожно выбралась из его объятий и оделась.
Чем ближе корабль подходил с Федерации Семи Солнц, тем чаще она задумывалась о том, как бы вернуться домой. Нельзя было позволить увести себя на Железную Леди – личную крепость Рича и базу его «Звездного волка». Кошечка понимала, что если это произойдет, то ей предстоит стать вечной пленницей «Леди». Оттуда то сэр Рич ее уже не отпустит, это точно! А ведь когда-то она жаждала стать хозяйкой этого астероида, даже загадывала желание, глядя на «падающую звезду». А теперь, когда эта глупая мечта вот-вот станет реальностью, ей ужасно хотелось побыстрее смыться домой и навсегда забыть об этих наивных детских глупостях как о бредовом кошмаре.
Наступила пора активно действовать. Но недавние происшествия нарушили все ее планы. Штурман был убит. А ведь она хотела купить у него одну услугу, ведь только он мог незначительно изменить маршрут и направить корабль ближе к Джорджии, ее родному дому. Далее шла более рискованная операция: предстояло подкупить одного из техников, чтобы он спустил часть энергии. Тогда «Волку» по неволе пришлось бы заправляться на Джорджии. Обошлось бы это не дешево, но, в конце концов, свобода – всегда очень дорогостоящая штука. А теперь? Подкупить техника она могла, но кто направит корабль прямехонько к Джорждии? Разве Рич? Нет, если ему представится случай выбирать, то он никогда не выберет Джорджию. Кажется, Рич стал что-то подозревать, или все эти свалившиеся на него тревоги стали этаким катализатором маниакальной осторожности и чрезвычайной подозрительности.
Кошечка сидела на кровати и думала. Проблема казалась неразрешимой, и вдруг ее как осенило. Земляшка! Ведь он не выдавал ее солдатам. Наверное, она ему нравиться. А что, если договориться с ним?
Сначала она испугалась этой мысли, а потом решила, что все же стоит рискнуть. Ведь это последняя возможность.
«Я пообещаю земляшке, что заберу с корабля и тем спасу от неминуемой расправы. А перед этим расскажу о том, что его неизбежно ждет на «Звездном волке» по окончании экспедиции. Даже если он не согласится мне помочь и выдаст меня, я опять же мало что теряю: просто все остается так же, как и было».
Кошечка тихо встала и приоткрыла дверь. В коридоре было пусто, и только в кают-компании не смолкали пьяные песни. Кошечка скользнула за поворот. Двое охранников у каюты пилота были мертвецки пьяны и спали, сидя на раскладных стульях и положив бластеры на колени. Кошечка бесшумно открыла замок каюты личным бортовым ключом сэра Рича и вошла.
Каюта была чисто прибрана. Те немногочисленные вещи, которые не были растащены после смерти пилота, аккуратно лежали на своих местах. Кошечка даже удивилась про себя, зачем это земляшке все убирать? Ведь эта каюта не принадлежала ему, напротив, она служила ему тюрьмой. Но потом, поразмыслив, она решила, что имеет дело с человеком, не терпящим хаоса в любой ситуации. Она не раз встречала таких людей, но все больше женщин, среди мужчин это качество было так же редко, как колодцы в пустыне.
Пленный не спал. Он, умытый и безупречно опрятный, сидел на койке, скрестив ноги по-турецки и положив на колени руки ладонными вверх. Глаза его были широко открыты, но невидящий, расфокусированный взгляд как будто проходил сквозь нее. Казалось, он молится или колдует. Кошечка опешила. Она хорошо помнила фильмы, где всяческие маги, колдуны и экстрасенсы, набирая черную силу таким же вот образом, мучили потом добрых людей злыми снами и вызывали на них какие-нибудь ужасные беды. Правда, это были развлекательные фильмы с перестрелками и любовными приключениями, где в конце концов супергерой побеждал злодеев, и все заканчивалось неизменным хеппи-эндом и так не походило на реальную жизнь, что Кошечка относилась к подобной чепухе с большой долей скепсиса.
В этот момент землянин «очнулся» и увидел Кошечку.
– Извините, – поспешно сказал он. – Я не хотел вас напугать.
– Я не из пугливых, – высокомерно заметила Кошечка. – Так, значит, это ты внушал мне такие гадкие сны?
– Сны? Внушал? – Земляшка даже растерялся. – Я вообще не знал, что вы спали.
– Не прикидывайся. – Кошечка слегка разозлилась. – Ты – гипнотизер.
– Что вы! Я этим навыком пока не владею. Для этого нужны особый дар и длительные тренировки.
– Ну а зачем же ты это делал? – спросила Кошечка, демонстративно подняв руки кверху ладонями.
– Зачем? – Пленный слегка покраснел. – Помните, вы в рубке принесли напиток. Кажется, называется коньяк. Я сначала хотел отказаться, а потом… Я никогда ранее не пробовал ничего подобного. Для меня он оказался натуральной отравой. Простите, но, по-моему, так эта спиртосодержащая жидкость совсем не