Праведник

Глава 1

– Именем Господа я изгоняю тебя, нечистивая тварь! – мои руки стиснули голову одержимого. – Exorcizamus te omnis immundus spiritus, omnis…

Силён, гад, даже после проведенных священниками обрядов бес намертво вцепился в душу ребёнка и ни в какую не хотел её отпускать.

– Imperat tibi Deus altissimus

Я продолжил читать текст. Чёрт, вот же упорный ублюдок! Даже моей силы недостаточно, чтобы отделить душу ребёнка от сущности этой твари.

Ответ тёмного заставил меня пошатнуться. Я буквально ощутил, как сердце стиснули чьи-то ледяные пальцы. Нет, ещё не время. Нельзя действовать напрямую, используя лишь грубую силу. Бес слишком хитёр. Если он почувствует мою слабость, то парнишке придёт конец.

Ровным сильным голосом я продолжил ритуал. Ощущение чужого присутствия отступило.

– Vade, satana, inventoretmagisteromnisfallaciae, hostishumanaesalutis. Da locum Christo, in quo nihilinvenisti de operibustuis; da locum Ecclesiae uni.

Бес расхохотался, а тело ребёнка выгнуло дугой. Я скинул перчатки и начал чертить в воздухе усиливающие руны. Дым от благовоний заклубился и начал принимать причудливые формы. Но, едва оформившись, заклинание развеялось. Бесполезно! Нечисть слишком давно укоренился в этом теле.

Молитвы лишь оттягивали неизбежное.

Бес почувствовал мою растерянность и рассмеялся. Веки ребёнка распахнулись и на меня уставились два кроваво-красных глаза. Отогнав от себя зарождающийся страх, я заключил своё сознание в сферу веры и вытянул перед собой распятье.

– Кто ты? Отвечай мне, гнусное отродье Инферно.

Оскалившись, тварь низким голосом прошипела:

– Никчёмный мальчишка! Да кем ты себя возомнил? Неужели ты думаешь, что я вот так просто отдам тебе свою добычу?

Тело ребёнка взмыло вверх. Лишь прочные ремни не позволили ему вырваться из пентаграммы.

– Сопляк! Как смеешь ты использовать против меня кровавую магию?

Сущность оскалилась и провела языком по почерневшим зубам. Черты детского лица заострились и под глазами мальчика проступили тени.

– …прекрати обманывать людей и изливать на них яд вечного проклятия, перестань вредить Церкви и свободу её облагать оковами. Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого… Оставь этот сосуд, демон, и я позволю тебе уйти.

Бес рассмеялся.

– Я знаю всё о твоих помыслах, священник. В них полно греха! Твоя душа уже осквернена тьмой. Наступит день, и господин придёт за тобой!

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знает… Проклятый прислужник тёмного знает, что я совершил. Демон рассмеялся.

– Ты можешь отправлять нас сотнями обратно в Инферно, но тебе нас не сдержать. Для нас человеческая жизнь всего лишь мгновение, мы умеем ждать. Мы придём за твоей душой, и будем терзать её в адском пекле целую вечность.

Я кинул в ребенка печать молчания, но тот её с легкостью отбил.

– Сопляк, как ты посмел со мной тягаться?! Да ты хоть знаешь, кто я?

Бес вопросительно уставился на меня.

– Ты лишь никчёмный кусок дерьма. Очередной говнюк, которого я вот-вот отправлю в пекло.

– Э-нет, не так быстро, экзорцист. Попробуешь меня изгнать, и ребёнку конец.

– Да ну? Ты блефуешь.

– Ничуть. Клянусь именем повелителя, священник, ещё одно слово и я выпью его душу досуха. И учти, эта смерть будет на твоей совести… Гляди.

Пальцы на руках мальчика с хрустом выгнулись в другую сторону. Нечистый на мгновение ослабил контроль и по комнате пронесся истошный детский крик. Мальчишка кричал от нестерпимой боли и ужаса.

Я воспользовался оплошностью беса и сорвал с окна плотные портьеры. Помещение наполнилось солнечным светом. Тварь взвыла, а кожа одержимого зашипела и пошла волдырями.

В дверь требовательно застучали. Бес рванул удерживающие его ремни, а я уселся ему на грудь и ухватил тварь за горло. Мой громкий голос и пылающие белым светом глаза заставил беса испуганно отступить и ослабить контроль над ребёнком.

– Склонись под всемогущей Десницею Божией, трепещи и беги, когда призываем мы святое и страшное имя.

Бес захрипел, и я почувствовал, как сущность пытается ускользнуть обратно в глубину детского сознания. Я вцепился в него и выпустил на волю тёплую очищающую волну истинного света. Дверь с грохотом распахнулась. Чьи-то сильные руки ухватили меня за шиворот и повалили на пол.

…

– Высший церковный апелляционный суд постановил: признать пресвитора Церкови Святого Евсевия Андреа Ринальди виновным и назначить ему наказание….

Слова судьи потонули в криках толпы: «Убийца! Еретик! Проклятый колдун!».

– Порядок в суде. К порядку синьори…

Гвардейцы с трудом уняли беснующихся людей. Я бросил на них равнодушный взгляд. Присмотрелся к аурам. Всё понятно, среди крикунов затесалась парочка мелких бесов, которые словно умелые кукловоды сейчас распустили щупальца своих тёмных аур, которые подобно яд подогревают в людях ненависть, злость и гнев. Каждый из них сейчас слышит в своей голове едва различимый шёпот, который люди привыкли считать голосом своего собственного разума. И это всё происходит на освещённой земле. Как низко пал святой престол. Хотя, тут я ошибся. Чувствуется запах тёмной волшбы. Видимо, кто-то более сильный позаботился о защитных амулетах для этих двух пакостников.

Ну, что же, тогда стоит указать этим шавкам на их место. Концентрация. Формирую слабый магический импульс и толкаю его усилием воли вперёд. Есть. Тихий звон разбитого стекла. Амулет одного из бесов полыхнул едва заметной в магическом зрении вспышкой. Одержимый упал на пол и забился в эпилептическом припадке. Раздались испуганные крики. Одержимому повезло. Медики из дежурившей на улице кареты скорой помощи среагировали быстро, потерявшего сознание человека уложили на носилки. Через несколько минут с улицы раздался удаляющийся вой сирены.

Бесу тоже повезло, будь он чуточку слабее, наверняка бы развоплотился за несколько минут.

Моя выходка не прошла незамеченной. Второй из тёмных гаденько улыбнулся и бросил в мою сторону слабенькое проклятие, которое я отбил зеркальным щитом, и метнул в него стрелу праха. Рожа беса скривилась, словно он съел кислый лимон. Так тебе и надо, ублюдок, не один ты можешь использовать тёмные чары. Одержимый не стал испытывать судьбу, и, сделав мне ручкой, поспешил покинуть зал.

Спустя десяток минут порядок в зале был восстановлен, судья снова поднялся на кафедру и продолжил зачитывать приговор. Я вздохнул и скосил глаза на своего адвоката. Старый козёл, так и хочется напоследок наградить его каким-нибудь проклятием.

– Мы выстроим линию защиты… Вы будете оправданы… Есть все шансы…

Именно такие упёртые бараны как этот искоренили экзорцистов как институт в рамках церкви. Интересно, сколько ему заплатили? Судя по новенькой машине, на которой он прибыл в суд, получил он достаточно. Может, всё дело в том, что в этот раз церковники отошли от своей обычной практики? Решили устроить показательную порку, и вместо проведения закрытого заседания, сюда нагнали целую толпу журналистов и прочих шутов. Наверняка дело рук старика Роше. Кардинал всегда был склонен к излишней театральности. Снимаю перед стариком шляпу, сегодня он сумел превзойти самого себя. Не смотря на то, что на улице было начало весны, и в Риме уже стояла прекрасная погода, зал был набит битком. Господи, какая же чушь лезет в голову. Я дёрнул шеей, тесный воротник давил на горло и мешал дышать. Главное для меня на этом суде, сохранить лицо и не показывать всем, что я считаю себя виноватым.

Апелляция – долгий процесс и на это потребуется время, деньги, а ещё серьёзные связи. А ведь всё могло окончиться иначе, если бы не вмешательство карабинеров, я бы справился с захватившим тело ребёнка демоном. Проклятые ретрограды. Да чтоб вас всех.

Я подавил зарождающуюся волну гнева. Нужно себя контролировать, только массового проклятия в список обвинений мне не хватало. Матерь Божья. Как же хочется курить. Пот ручьями бежал по спине. Невыносимо хотелось вытереть лицо платком. Нужно расслабиться и съездить куда-нибудь на побережье подальше от Рима. Подцепить какую-нибудь девушку… Размечтался, в лучшем случае меня выпустят на свободу лет через десять. Повезло хотя бы, что на этапе следствия отделался домашним арестом. Сейчас моя судьба висит на волоске. Но тело, словно в насмешку надо мной, превратилось в каменную статую, руки и ноги просто отказались слушаться. Чтобы не упасть, я из последних сил вцепился руками в край скамьи. Недосып и усталость, дополненные нервным напряжением последних дней, привели к тому, что я чуть не отключился. Я судорожно глотал воздух и дышал как выброшенная на берег рыба. Все мои знания и искусство оказались бесполезны. Оставалось лишь молиться и ждать, когда судья перейдет к заключительной части речи. Повезёт, если мне сохранят свободу и сошлют в самый глухой церковный приход. Затянуть дело у меня не получилось. Юристы святого престола не зря едят свой хлеб. Все мои жалкие потуги развалить дело не принесли никакого эффекта. Решение суда мог отменить лишь папа, но ему сейчас явно не до меня. Да и кто я такой, чтобы он снизошёл до моих проблем? У меня, в отличие от горячо любимых кардиналов и высших иерархов, нет друзей среди боссов мафии, а значит, нет таких нужных церкви денег. Как говорила бабушка: «гол как сокол». А что касается вмешательства самого папы, сейчас он куда больше занят борьбой за сохранение престола. Что ему какой-то священник? Нет, папа не станет вмешиваться, иначе потеряет поддержку со стороны кардиналов. И без того в последнее время злые языки утверждают, что стареющий понтифик тяжело болен и ищет способ прожить ещё несколько лет. Я в эти бредни не слишком верил. Интриги – это сама суть Ватикана. Впрочем, наравне с религией и деньгами. Что и говорить, тут слились воедино и вечная борьба за власть и влияние на умы паствы. Всё это стало неотъемлемой частью жизни в Риме.

Будь у меня деньги и влияние, всё было куда проще. Хотя, в таком случае я даже не представляю, сколько бы пришлось заплатить, чтобы в плотном графике его святейшества нашлось времени для рассмотрения моего дела.

К чёрту! Уже можно не ждать, что произойдёт чудо. Приговор вынесен, осталось лишь узнать, что за наказание меня ожидает. Как же меня достал этот судебный фарс. Жаль, конечно, что отправленное прошение о помиловании так и осталось лежать среди прочих бумаг, приходящих на почту Ватикана. Или высшие иерархи использовали эту мягкую бумагу не по прямому назначению? Нужно будет у них спросить при встрече.

Пока я предавался размышлениям, шум в зале снова усилился. Я без особого на то интереса посмотрел на причину переполоха. Похоже, кому-то из зевак снова стало плохо. Да, так и есть. Вон, какая суета началась. Дежурившие у здания суда медики погрузили потерявшую сознание женщину на носилки и понесли к выходу. Слишком много людей в закрытом пространстве, вот вам и итог, а может дело в чём-то ещё. В это время в Риме особенно жарко. Нет бы, людям спрятаться от полуденного зноя где-нибудь в парке или за городом. Налетели как вороньё и жаждут моей крови. Наверное, если бы тут не было гвардейцев и карабинеров, меня бы давно растерзали. Мне повезло, что заседание проходит здесь и под надёжной охраной. На улице куда как опаснее. Когда я под конвоем прибыл сюда, мы едва смогли преодолеть толпы людей, собравшихся на площади Сан-Марко. Уверен, большая часть пришедших в зал суда были наняты оплатившим их услуги стариком Роше. Этот тощий как жердь упрямый старик всегда был фанатичным приверженцем традиций. Не удивительно, что за глаза многие дали ему прозвище, которое в дословном переводе на русский язык звучит как нафталиновый дед. Проклятый ретроград. Всё никак не уймётся и везде суёт свой длинный нос. В отличие от других кардиналов, он в своей вечной борьбе с реформами и новыми веяниями не гнушается грязных методов. Но нельзя его за это осуждать. Старик умён и влиятелен, ну а паства и вовсе чтит его чуть ли не как святого. Вот и замахнулся кардинал на папский престол. На войне, как известно, все средства хороши, поэтому расшатывание папского престола в последние пять лет стало любимым занятием этого хорька. Правда, до этого сопернику хорька, папе Пию шестнадцатому, везло. Его правление было спокойным и не отличалось большим количеством скандалов, связанных со священнослужителями и их действиями. Мой неудачный обряд экзорцизма стал первой ласточкой в череде громких судебных исков и разбирательств, посыпавшиеся на святой престол в последние месяцы. Моё дело подобно мелкому камешку, сорвавшемуся с горы, увлекло за собой целую лавину. Прикормленные журналисты на потеху публике вскрыли всё то грязное бельё, которое папский престол старательно скрывал все эти годы. Как из рога изобилия на сторонников папы посыпались обвинения в насилии и ереси. Надо признать, даже в этой непростой ситуации Ватикан сумел сохранить лицо. Мало того, близкие к Пию люди не стали пытаться подавить волну недовольства. Наоборот, они грамотно лавировали и сумели обратить всё происходящее себе на пользу.

Тщательно спланированная интрига кардинала Роше провалилась, толком и не начавшись. Представители высшего духовенства через подконтрольную им прессу объявили, что происходящее в Риме безобразие, результат консервативной политики сторонников кардинала Роше, которые в столь непростое для мира время подвергают сомнениям сами основы веры и религии. Роше понял, что стремительно теряет позиции и поспешил замять всё это дело, но получалось у него плохо. Как оказалось, не только кардинал умел собирать компромат. Начавшиеся в рядах церковников чистки коснулись и сторонников Роше. Но это было мелочью. Все хорошо понимали, что вербовка новых сторонников для Роше лишь вопрос времени.

Агенты Ватикана сумели свести эту партию в ничью. Несмотря на приложенные усилия, они не смогли найти ничего, что позволило бы им убрать фигуру кардинала с шахматной доски. Единственное, чего достигли люди папы в начавшейся подковёрной игре, это отстранение от занимаемых должностей нескольких авторитетных священников и на этом всё. Кардинал Роше быстро сориентировался в текущей ситуации и переключил своё внимание на более мелкие цели, в число которых попал и я. Я был пешкой, которую прожжённый интриган Роше просто списал в расход. Не удивительно, что, не имея должной опоры на местах, многие кардиналы вынуждены были примкнуть к нему. Роше оставалось лишь дождаться выборов нового папы, а для этого всего-то и нужно было, что пережить действующего понтифика. Ни для кого не секрет, что амбициозный кардинал просто спит и видит, как бы поскорее занять папский престол. Жаль, сместить его с должности не так просто. За последние годы упрямый старик обрёл много сторонников. Подкуп, интриги, шантаж. Кардинал умеет добиваться своего. В день моего ареста подкупленные кардиналом люди прервали обряд экзорцизма. Сегодня же нанятые Роше крикуны задавали всему происходящему в зале тон.

Незаметно для окружающих, судебное заседание превратилось в балаган. Вопли нарастали. Толпа шумела всё сильнее и уже, не стесняясь в выражениях, требовала скорейшей расправы. На удивление, среди этого людского моря родители умершего во время экзорцизма ребёнка выглядели подозрительно спокойными. Видимо, они уже получили от церковников заверения, что их мальчик в лучшем мире. Не удивлюсь, если слова святых отцов были подкреплены внушительными денежными пожертвованиями. Бог им судья. Всё было бы проще, если бы мой поступок не бросал тень на папский престол, но тут всё упирается в репутацию церкви, а это святое.

Спектакль был в самом разгаре. Я прикрыл глаза, чтобы не видеть искаженных злыми гримасами лиц. Чтобы хоть как-то успокоиться, я едва слышно начал читать слова молитвы. Не помогло.

– Facciadimerda!

– Сеньори, к порядку!

– Bastardo!

– Сеньори!

– Cazzodimerda!

Голос секретаря с трудом перекрывал крики разбушевавшейся толпы.

– Порядок в зале суда!

Гвардейцы не без труда оттеснили ринувшихся ко мне родственников погибшего.

Я стоически вытерпел новый поток обвинений и ругательств. Может, они правы, и вина за случившееся лежит целиком на мне? Что, если я переоценил свои силы? Уже только лишь то, что я провёл обряд экзорцизма без одобрения руководства – преступление, а смерть ребёнка и вовсе тяжкий грех, за который мне придётся расплачиваться после смерти. Что ж, я готов и приму любое наказание с честью.

Спустя полчаса в зале удалось навести некоторое подобие порядка.

Судья ровным, лишённым эмоций голосом продолжил зачитывать приговор.

Каждое его слово отдавалось в голове звуками кузнечного молота.

– Пресвитор Церкви Святого Евсевия Андреа Ринальди, вы приговариваетесь к Lossofclericalstate.

Один из стоявших рядом со мной гвардейцев сдёрнул с моей шеи колоратку.

– Вы лишаетесь прихода. Отныне и впредь вам запрещено выступать с проповедями. Вы должны покинуть территорию Рима в течение двадцати четырёх часов. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Суд завершён.

– Позор… Позор… Сжечь!

– Он дьявол во плоти!

– Еретик!

– Схизматик…

Толпа напирала, и мне пришлось буквально прорываться к запасному выходу. В след летели ругательства и проклятия. У выхода нас поджидала новая неприятность. Там собралась целая толпа журналистов. Даже карабинеры и гвардейцы с трудом смогли оттеснить гомонящих людей от ожидающей меня машины. Мне и моим сопровождающим пришлось попотеть, прежде чем мы добрались до наглухо затонированного микроавтобуса. Почти сразу в окно прилетел увесистый булыжник. Через секунду ещё один. Чёрт. Повезло, чтосейчас я укрыт пуленепробиваемым стеклом.

Я откинулся на спинку сидения и вытащил из пачки сигарету. Щёлкнул пальцами и закурил. Сопровождавший меня гвардеец поморщился. Оно и понятно, только что прямо на его глазах я применил грязную волшбу. В прежние времена людей сжигали и за меньшее. В те времена инквизиция гребла всех без разбора, в том числе и тех, кто не владел тёмным даром.

– Поехали, – произнёс один из гвардейцев, обращаясь к водителю.

Машина направилась к выезду с площади. Я устало прикрыл глаза. В этот самый момент мне на голову набросили мешок. На руках щёлкнули наручники. Я дёрнулся, но получил несколько увесистых ударов. Машина резко свернула куда-то. Первой мыслью было пустить в дело магию, но я сдержался. Оставлю чары на крайний случай. Через десять минут автомобиль остановился, и я услышал звук открывающейся двери. Послышалась возня. Кто-то занял место напротив.

– Тихо, и без глупостей.

Вот так дела! Этот голос мне знаком. Кардинал Роше собственной персоной.

А он-то тут что делает?

– Тебе повезло, Андреа, будь моя воля, я бы приказал сжечь тебя на костре. Суд был к тебе излишне строг, но я могу тебе помочь.

Я насторожился. Чутьё подсказывало, что сказанное стариком будет таким же гнилым, как и его душонка, и я не ошибся.

– У меня есть для тебя поручение. Если ты всё сделаешь правильно, то сможешь вернуться в Рим через год. Второй вариант – ты забываешь о нашей встрече, и этот автомобиль доставит тебя в аэропорт. Ну, так что ты решил?

– Я весь во внимании, сеньори.

Молодец, значит, я в тебе не ошибся. Сейчас мы едем в резиденцию Папы. Ты смиренно выслушаешь предложение и с радостью примешь его.

Я кивнул.

– Но главное, заруби себе на носу, если ты хочешь вернуть себе сан и приход, ты должен знать обо всём, что происходит за рубежом.

– За рубежом? – не понял я.

Кардинал тяжело вздохнул.

– Oh, mio Dio, seistupido. (Господи, какой же он тупой). Ты станешь моими глазами и ушами. Обещаю, когда я стану папой, то не забуду твоей преданности.

– Да, сеньори.

– Вот и славно, а теперь идём, папа уже ждёт.

Глава 2

– Дамы и господа! Говорит командир корабля. Наш экипаж приветствует вас на борту самолета Аэробус А319 авиакомпании «Аэрофлот». Приношу вам свои извинения за причинённые неудобства в связи с задержкой вылета, произошедшей по метеоусловиям аэропорта отправления. Наш рейс выполняется по маршруту Рим – Санкт Петербург. Время в пути составит три часа сорок минут.

Я удобно расположился в кресле и прикрыл глаза. Убедившись, что с источником всё в порядке, наложил на себя печать восстановления. Приятное тепло разлилось по всему телу. Из блаженно-дремотного состояния меня вывел звонкий голос стюардессы.

– Меня зовут Кристина. Я – старший бортпроводник экипажа. Наш самолёт имеет шесть аварийных выходов. Аварийные выходы расположены слева и справа по борту: два – в передней части самолёта, два аварийных люка на плоскости крыла, и два – в хвостовой части самолёта. Все выходы оборудованы автоматически надуваемыми трапами. Каждый выход обозначен световым табло «ВЫХОД». Светящаяся дорожка вдоль прохода указывает направление к выходам.

Я открыл глаза и невольно залюбовался. Вот так красотка. Зайди такая куколка в мою исповедальню, я бы, не задумываясь, отпустил ей все грехи.

Посмотреть тут было на что. Девушке было лет двадцать пять, стройная брюнетка с волнующими формами и буквально чарующим голосом.

Рядом послышалась какая-то возня. Богатырского телосложения мужик по-гусиному вытянул шею и, как и я, рассматривал стюардессу. Я скосил глаза на потенциального соперника. Мужику на вид лет сорок-сорок пять. Одет с иголочки, на руках дорогие часы, какой-нибудь русский бизнесмен, не иначе. Насмотрелся я в Риме на эту публику, такие привыкли, что в этом мире всё можно купить. Рядом с ним расположилась толстая вульгарно разодетая женщина средних лет. На руках вычурные украшения. На шее дорогое колье. В ушах массивные тяжёлые серьги, ну прямо рождественская ель. Знакомый типаж. Транжира, которая сидит на шее у этого мужика. Я не ошибся. Заметившая интерес супруга женщинатолкнула его в бок.

– Ах ты, кобелина! Распустил хвост как павлин. Вернёмся домой, я тебе покажу.

– Да, Галь, чё ты завелась как запорожец? Ты, всё не так поняла, я просто хотел уточнить у девушки, когда принесут алкоголь.

– Я тебе уточню! Чтоб никакого алкоголя, у тебя больное сердце. Тебе нельзя. И учти, если тратить деньги такими темпами, то скоро мы останемся без средств к существованию.

Мужчина плюхнулся обратно в кресло.

– И не вздумай снова пялиться на эту малолетку. А иначе…

– Да я-то что? Вон падре, и тот на неё смотрит. Я чем хуже?

– Падре, в отличие от тебя, не женат.

Мужик устало прикрыл глаза и едва слышно пробормотал:

– Повезло, так повезло.

Признаться, я слушал разговор моих попутчиков лишь вполуха. Встреча с Папой и неожиданная работа вдали от Рима выбили у меня почву из-под ног. Плюс, этот дурацкий полёт. Терпеть не могу самолёты. Главное, у меня появился крохотный шанс вернуться обратно в Рим. Всё благодаря знанию русского языка. Спасибо ныне покойной бабушке и её урокам.

Санкт-Петербург – не худший город, говорят, он чем-то напоминает Рим.

Мои мысли прервал звонкий женский голос.

– Святой отец, пристегните пожалуйста ремни.

– Одну секунду, сеньорина. Хотя, не думаю, что это спасёт нас при авиакатастрофе.

Замершая напротив меня стюардесса улыбнулась, похоже, не ожидала, что я отвечу ей на русском. Diosanto! Какая улыбка.

– Извините, падре, но ничего с этим не могу поделать, такие правила. Самолёт готовится к взлёту. Вы меня слышите?

Diosanto! Какая у неё роскошную грудь. Начинаю понимать деда, который утверждал, что итальянки по красоте уступают русским женщинам.

Наплевав на все предосторожности, я толкнул в сторону девушки небольшую магическую печать. Есть. Конструкт за считанные мгновения растворился в ауре стюардессы.

– Кристина, простите меня, не перестаю вами восхищаться, вы потрясающе выглядите, вам очень идёт эта форма. Вы просто великолепны.

Чуточку лести, и вот он результат. Рыбка на крючке. Жаль, что эффект от использования печати прекратится через несколько часов, но мне этого времени должно хватить. Девушка улыбнулась.

– Святой отец, прекратите меня смущать, вы вгоняете меня в краску.

– Всё-всё. Сдаюсь на милость победительницы, – я поднял руки, признавая своё поражение. – Что касается ремней, никак не могу разобраться с этими застёжками. Бьюсь об заклад, их создал сам дьявол, – я виновато улыбнулся и снова применил магию. Щёки девушки покраснели, она смущённо отвела глаза. Я же продолжил ездить красотке по ушам. – Кристина, только такой ангел как вы сможет мне помочь.

– Увы, падре, я вовсе не ангел, но попытаюсь вас спасти.

Стюардесса наклонилась, ловко щёлкнула ремнём и едва заметно подмигнула. Словно невзначай её рука прошлась по бедру. Diosanto! Всё-таки, я переборщил с энергией, ещё бы чуть-чуть, и она отдалась мне прямо здесь. Повезло, разобравшись с ремнём, стюардесса удалилась, покачивая упругими бёдрами.

– Галя, ты это видела? Ну, ваще, а падре-то оказывается свой в доску. Эй, святой отец, по чём опиум для народа?

Я пропустил непонятную шутку мимо ушей.

– Извините, мы с вами знакомы? – я недоумённо поднял бровь.

Мужик с готовностью протянул крепкую ладонь.

– Колян.

– Андреа Ринальди.

Новый знакомый пожал мою руку.

– Ты случайно не композитор?

– Нет, я простой викарий.

– Ну-ну, то-то я смотрю, так ловко с дамами общаешься. Ты не промах, святой отец.

– Извини, ты сейчас о чём?

– Да про то, как ты ловко умеешь бабе правильное слово сказать. Вон как эту стюардеску ловко подцепил.

Крепыш принял заговорщический вид.

– Может, научишь?

– Боюсь, твоя спутница будет против.

– Забей. Она баба отходчивая, подуется-подуется и успокоится.

Тем временем, самолёт набрал скорость и мягко оторвался от взлетно-посадочной полосы. Я привычно закрыл сознание, и чтобы подавить страх начал читать мантру. Помогло. К моменту, когда самолёт набрал высоту, я унял бешено стучащее сердце и вернулся к привычному состоянию. Мой сосед всё еще страдал от нехватки общения. В очередной раз он панибратски хлопнул меня по плечу и притворно нахмурил брови.

– Ну-ка, колись, ты к нам в страну летишь, чтобы шпионить? Если шпионить, то предупреждаю, кто к нам с мечом придёт, от него и погибнет.

– Никогда бы не подумал, что похож на шпиона.

– Ща проверим, – авторитетно заявил бизнесмен. – Скажи: меня зовут Бонд, Джеймс Бонд.

– Это ещё зачем?

– Да не обижайся, всё классно. Ты говоришь почти без акцента, но всё равно нужна постоянная практика, так что пользуйся, пока я добрый. Ученье – свет, а неученье – тьма.

– Хорошее выражение, я его запомню.

Колян нравоучительно поднял палец вверх.

– Андрюх, вот не пойму я тебя. Ты молодой мужик, а маешься ерундой. Бросай ты нахрен эту церковь. Давай ко мне в контору. Будешь моим представителем в Италии. Ну, сколько там тебе твои попы платят? А у меня будешь как сыр в масле кататься.

– Спасибо, но бизнес – это не моё. Ты не боишься брать к себе в фирму малознакомого человека? Вдруг я вор или мошенник.

– Нее, тут меня не проведёшь, я в людях разбираюсь.

– Извини, друг, но, как говорится, Quaesunt Caesaris Caesari. Лучше остаться каждый при своём. Ну, а если тебе так интересно, чем я занимаюсь, так и быть, раскрою секрет, – я поманил собеседника пальцем, тот наклонился, и я едва слышно прошептал, – на самом деле я лечу к вам в страну, чтобы изгонять демонов из тел заблудших грешников.

– Хах. Ну даёшь, в натуре. Я чуть не купился.

Увы, собеседник не оценил моего посыла и продолжил мне в красках описывать перспективы работы в его фирме. Через полчаса я уже проклинал всё на свете из-за того, что заговорил при нём по-русски. Посмотрел на часы.

Если собеседник продолжит в том же духе, придётся наложить на него печать молчания, иначе я не вынесу этой пытки. А я ведь всего лишьхотел произвести приятное впечатление на понравившуюся девушку. Собеседник снова толкнул меня в бок.

– Андрей, скажи мне как мужик мужику, ну чего ты забыл в России? У вас ведь в Италии тепло, хорошо, море рядом. У нас в Питере погода дрянь, как в той книге про пятьдесят оттенков серого.

Господи, дай мне терпения и смирения, иначе этот русский медведь не доживёт до конца полета.

– Колян, слышал такое выражение, что любопытство кошку сгубило? Так вот, раз тебе это так интересно, то языку меня научила бабушка.

– Стоп! Стоп! – замахал руками собеседник. – И в мыслях не было тебя обидеть. Давай сменим тему. Хочешь, угадаю, кем была твоя бабуля?

– Валяй.

– Она была балериной в большом театре и оставила все свои бриллианты подо львом. Я прав?

– Да ну тебя.

– Андрюх, ну что ты пыхтишь как тульский самовар? Ты что, не смотрел про приключения итальянцев в России?

– Не смотрел, отстань.

Тщетно, словесный русский каток набрал скорость и моя поездка начала превращаться в ад. Не добившись от меня пояснений, крепыш толкнул в бок жену.

– Галь, слышишь. Святой отец к нам за кладом летит. Прикинь.

Женщина посмотрела на мужа как на клинического идиота и вернулась к разглядыванию журнала. Как назло, мимо нас, виляя своей точёной попой, прошла Кристина.

– Слышишь, падре, давай колись, ты номерок-то у стюардессы уже взял или только собираешься?

– А тебе-то что?

– Да не кипятись ты как китайский чайник, я просто интересуюсь.

– Ага, так я тебе и поверил. Веришь-нет, но на самом деле, я здесь лишь чтобы направить заблудшую душу этой красотки в лоно церкви. Дать возможность искупить грехи и покаяться перед лицом Господа.

– Андрюха, в твоём коварном плане по её обольщению слишком много слов. Как по мне, скажи ты ей про лоно церкви и считай, что дело в шляпе.

– В какой шляпе?

– Хех. А вот теперь верю, что языку тебя научила бабуля. Про шляпу это выражение такое, крылатое, не раз ещё в подобную ситуацию попадёшь.

Сложности перевода, так сказать.

Самолёт резко тряхнуло. Я вцепился в подлокотники и часто задышал.

– Да не боись, такое бывает, у нас в России даже в воздухе ямы. А всё потому, что даже в воздухе экономят на дорогах. Всё будет норм. Не бзди.

Я полез в нагрудный карман пиджака и вытащил плоскую пластиковую фляжку с изображённым на ней распятием. Торопливо открыл крышку и сделал несколько глотков. Новый знакомый жадно потянул носом.

– Святой отец, мне всё больше хочется приобщиться к твоей церкви. Отвечаю, если угостишь святой водой, то считай, на одного прихожанина у тебя в кирхе станет больше.

– Да не вопрос. Лишь бы ты прекратил эту пытку.

– Какую пытку?

Я протянул спутнику фляжку. Тот сделал несколько мелких глотков. Блаженно зажмурился и довольным тоном произнёс:

– Андрюха, я в раю. Ладно, крайний вопрос, если, конечно, это не секрет.

– Давай уже, спрашивай, – сказал я, окончательно смирившись со своей участью.

– Ты в какой церкви будешь работать?

– Служить.

– Да какая разница? Не будь занудой, скажи и делай ты там себе на здоровье всё, что хочешь, хоть совращай монашек.

– Я буду служить в Базилике Святой Екатерины.

– О, брат, да это же контора на Невском проспекте, – почему-то расстроился мой собеседник.

– Что-то не так? – насторожился я, хотя уже понял, в чём причина резкой смены настроения Николая.

– Да от меня слишком далеко, не с руки будет к тебе на причастие и исповедь бегать.

– А ты когда в католики успел заделаться? – неожиданно вмешалась в разговор молчавшая до этого Галина.

Как оказалось, всё это время она внимательно слушала наш разговор. Николай скривился.

– Да я так, рыбка моя, гипотетически.

Странная всё-таки они пара, открытый и простой мужик, и эта фифа. Что-то тут не так, со стороны могло показаться, что дело в деньгах, но дело было в чём-то еще. Я спонтанно перешёл на магическое зрение и удивлённо крякнул. Аура моего нового знакомого сияла ровным золотистым светом, и лишь в районе сердца виднелось небольшое чернильное пятно. Дрянь какая. Ну, ничего, сейчас мы всё поправим. Я уже с таким сталкивался, передо мной классический след от любовного приворота. Мысленно сплёл печать очищения, напитал её толикой энергии и толкнул в сторону Николая. Есть.

Грязная клякса в его ауре испуганно дёрнулась в сторону, но моё плетение набросилось на неё, беспощадно выжигая её структуру. Всё, теперь главное, дождаться, пока его энергетическое поле придёт в норму. Мог бы и раньше догадаться. Ну, зато теперь всё с его аурой будет в порядке, сверкает как новенькая. Жаль, правда, что теперь их брак рассыплется как карточный домик. Но тут уж Галина сама виновата, одно дело затащить мужика в постель, а совсем другое – превратить его в марионетку и медленно убивать с помощью насланного проклятья.

Я поднялся со своего места и, не обращая внимания на разгорающийся скандал, направился в сторону туалета. Едва я прикрыл дверь, как следом за мной в уборную проскользнула Кристина. Щёлкнув замком, она прижала меня к стене. Её губы оказались в миллиметре от моих. Впившись в меня жадным поцелуем, стюардесса едва слышно прошептала:

– Святой отец, я согрешила.

Глава 3

Петербург встретил меня мелким дождём и серым небом. После солнечного Рима и его приятной тёплой погоды подобная перемена меня не порадовала. А мне ведь тут жить. Прав был Николай на счёт пятидесяти оттенков серого. Хотя, признаю, после произошедшего в самолёте, погода волновала меня в последнюю очередь.

Нужно поскорее добраться до базилики. Там я смогу отдохнуть и разобраться с попавшим в мои руки артефактом. Я похлопал себя по нагрудному карману, проверяя, на месте ли шкатулка. Отлично. Теперь можно не беспокоиться, что артефакт причинит кому-то вред. Радовало то, что полученный дипломатический статус позволил избежать проволочек с досмотром и прочей ерундой.

Выпив стакан отвратительного растворимого кофе, я недоумённо уставился на часы. Кардинал заверил меня, что в аэропорту меня встретят и отвезут в нужное мне место. Я достал телефон и набрал выданный помощником Роше номер посольства. Странно. Никто не отвечает. Достал вторую визитку и попытался дозвониться до базилики святой Екатерины.

– diavolo.

Автоответчик.

Сидевшая за соседним столиком старушка неодобрительно покачала головой. Похоже, в этой стране все считают, что священник должен быть чуть ли не святым. Интересно, а их церковь такая же коррумпированная, как и наша? Помнится, мой новый знакомый несколько раз пошутил на эту тему.

Сейчас я уже начинаю жалеть, что отказался от предложения Николая.

Бизнесмен на полном серьёзе хотел меня подвести. Жаль, что его жена не была в восторге от соседства со мной. Ну, ничего, в скором времени эту мымру ждёт неприятный сюрприз. Николай же после моих выкрутасов со стюардессой отчего-то решил, что на самом деле я не мелкая сошка, а чуть ли не глава католической церкви. Когда я в очередной раз отказался работать в его фирме, он ехидно улыбнулся и произнёс:

– Видимо, у вас, католиков, дела идут куда лучше, чем у меня. Оно и неудивительно. Бабка молится, вилла строится. Кадило крутится, лавэха мутится.

Признаться, мой уровень владения языком не позволил до конца разобраться в значении этих фраз, но, судя по весёлому виду собеседника, он находил эти выражения забавными.

Я посмотрел на часы и тяжело вздохнул. Человек, который должен меня встретить непростительно задерживается.

Снова достал телефон и попробовал связаться с координаторами.

Проклятье. Да что они там все поумирали что ли? Я широко зевнул. Сложный перелёт и отток сил привел к тому, что в данный момент я чувствовал себя как выжатый лимон. Ну что же, ничего не остаётся, придётся брать такси.

Я подхватил свой чемодан и вышел на улицу. Поднял руку вверх, привлекая внимание таксистов. Странно, но, ни один из них не проявил к моей персоне никакого интереса.

Пришлось засунуть свою гордость подальше самому подойти к этой разномастной компании. Мужики, увлечённые разговором, не сразу меня заметили. Один из них развернулся и, заметив меня, ехидно улыбнувшись уточнил:

– Тебе куда, святой отец?

– Невский проспект, базилика святой Екатерины.

Таксист, почувствовав денежного клиента, недолго думая, выдал цену.

– Сотня.

– Сотня рублей?

– Вот чудной человек. Конечно же зелёных.

Коллеги таксиста, услышав наш разговор, довольно заржали.

– Ну, так что? Поедешь? Сотня зелёных и доставим тебя в любую часть города.

Всё понятно, на лицо корпоративный сговор. Я задумался. Если согласиться на предложение нагловатого водителя, то такими темпами от выданных мне денег останется одно только воспоминание. С другой стороны, если меня с комфортом довезут до нужного места, то это избавит меня от толкотни в метро.

Поторговавшись несколько минут, я убедился в бесполезности попыток сбить цену. Вот же говнюки. Прекрасно понимают, что у меня нет местных денег, и пользуются этим без зазрения совести. Придётся, похоже, мне сначала отправиться на поиски ближайшего банка, а после двигаться в направлении станции метро. В конечном итоге, язык я знаю, а значит, в схеме местной подземки разберусь без особых проблем.

Я отошёл от таксистов на десять шагов. Неожиданно за моей спиной послышался скрип тормозов. Загудел клаксон. Я обернулся. Хм, неужели мне всё-таки повезло и не придётся тратить кучу времени на поиск банка?

Рядом остановился старенький сто двадцать четвертый Фиат. Хотя, нет, это не итальянское авто, а скорее его жуткая копия. За рулём этого ретро-автомобиля сидела девушка лет двадцати пяти. Рыжие волосы, собранные в тугой хвост, дорогой брючный костюм в тёмных тонах, строгий неброский макияж. Заметив, как я её разглядываю, девушка ехидно улыбнулась и произнесла:

– Привет, макаронник, ты не меня, часом, ждёшь?

Хм, это она мне? Я пригладил волосы и подошёл ближе. Мог бы и не стараться. Мои попытки понравиться этой девушке натолкнулись на колючий взгляд изумрудно-зелёных глаз.

– Ну чего встал как истукан? Садись уже, немчура нерусская, – девушка махнула рукой, приглашая меня в салон.

Я дружелюбно улыбнулся. Старательно изображая жуткий акцент, произнёс:

– Проспеттива Невски Басилика Санто Каторине.

– Не вопрос. С тебя тридцать долларов, – назвала незнакомка цену.

Заметив, что я никак не реагирую, девушка тяжело вздохнула, достала из сумочки блокнот и на одном из листов вывела цифру и нарисовала значок доллара. Я, было, хотел высказать ей всё, что думаю о ней и её машине, но передумал. Не буду испытывать судьбу. Послушно кивая, как китайский болванчик, я дождался, пока девушка вышла из машины и открыла багажник.

– Давай уже, итальяшка, кидай сюда своё барахло. Мы и так с тобой задержались.

Не дождавшись какой-либо реакции, она едва слышно процедила:

– Вот же тупорылый идиот.

Отчаявшись что-либо мне объяснить, она подхватила мой увесистый чемодан и под дружный смех таксистов швырнула его в машину. Хлопнула крышка.

– Ну, чего замер? Грузи уже свои Монсеррат Кабалье в мою ласточку, и поехали.

Недоумевая, к чему собеседница упомянула испанскую оперную певицу, я уселся на переднее сиденье. Странно, за всё время нашего знакомства собеседница даже не попыталась заговорить со мной по-английски. Она ведь могла и вовсе воспользоваться гугл-переводчиком, и тогда моя игра в тупого иностранца полетела бы ко всем чертям. Я, молча, дождался, пока сумасбродная девица заведёт двигатель и фиат, чихая и кашляя стареньким движком, неспешно тронется с места.

– И чего вот вы все к нам прётесь?

Девушка выглядела раздраженной, и почему-то мне казалось, что причина её вызывающего поведения кроется в проблемах личного характера. Если я хоть немного разбираюсь в женщинах, то готов поспорить, что эту рыжую красотку вывел из себя какой-то мужчина.

– Сидит и молчит. Как сыч. Нет бы сидел дома, на своей вилле, и лопал свои макароны.

Бормотание девушки меня забавляло. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не заржать.

Пользуясь тем, что машина медленно двигалась в плотном потоке, я с интересом посматривал по сторонам. Да, бабушка была права, город действительно чем-то неуловимо напоминает Рим. Старинные здания, величественные храмы и десятки мостов. Но это была лишь красивая внешняя сторона города, его лицо, а вот по мере того, как мы углублялись в городские кварталы, я всё больше и больше мрачнел. Осознание того факта, что придется жить в чужом городе, не слишком радовало, но это гораздо лучше, чем торчать в Риме и ожидать призрачную возможность вернуться к работе. В конечном итоге, думаю, в таком большом городе я найду себе применение. Если повезёт, смогу вернуться в Рим через год или два. Папа чётко дал понять, что моя служба в базилике будет не совсем обычной.

Правда, касательно подробностей моих обязанностей он ничего толком не сказал. Кардинал Роше, присутствовавший на нашей встрече, заверил меня, что все необходимые инструкции я получу на месте.

Базилика святой Екатерины, где мне предстояло служить, находилась на особом счету. Статус малой базилики позволял священникам даровать прихожанам полную индульгенцию. На всей территории России больше не было подобных мест. Согласно полученным инструкциям, мне по прибытию надлежало принять дела, а после обустройства и официального вступления в должность, оказывать местным властям всяческое содействие. Что скрывалось за этой туманной формулировкой, было не понятно, но кардинал Роше не посчитал нужным раскрывать все карты. Подобная игра вслепую мне не нравилась, но пока приходилось мириться с ролью пешки.

Я достал из кармана пачку сигарет и закурил. Девушка недовольно поморщилась. Мои мысли всё ещё крутились вокруг странной формулировки моих обязанностей. Надеюсь, что папская канцелярия в очередной раз не подложила мне свинью. Хотя, если учитывать, что в графе обязанностей помимо всестороннего содействия значилось оказание консультаций по любым вопросам, выходила и вовсе неоднозначная картина.

Раздался звонок телефона. Сидевшая за рулём девушка, не отрывая взгляд от дороги, достала из сумочки телефон.

– Соболева. Ты шутишь? Мне до туда больше часа езды. Что значит, ерундой занимаюсь? Чтобы ты знал, я забирала из аэропорта этого макаронника. По-твоему, я должна его высадить на обочине? Да не вопрос. Хорошо. И что ты мне предлагаешь, тащить его на место? Ладно, поняла. Можно было и не орать. Всё, ждите, скоро буду. Принёс же Бог союзничка, – буркнула девушка и резко развернула машину, заставив других водителей ударить по тормозам.

Автомобиль, вибрируя всем корпусом, набрал приличную скорость и рванул в противоположную сторону от центра города.

– Значит, слушай сюда, мой дорогой макаронник, мы сейчас едем за город.

Придётся отложить доставку твоей драгоценной дипломатической задницы до лучших времен.

– Проспеттива Невски, Басилика Санто Каторине, – я показал на часы.

– Да замолчи ты уже. Мы едва знакомы, а ты уже начинаешь меня бесить.

После того, как разберусь со своими делами, довезу тебя до твоей базилики.

– Проспеттива Невски, Басилика Санто Каторине. Ла прего,– я вновь показал на часы.

– Ну всё, макаронник, если твоя платформа ещё хоть раз издаст гудок, то зубному составу придётся трогаться в путь по направлению к асфальту, ферштейн?

– Нихт ферштейн.

– Впрочем, я и не сомневалась, что из Рима пришлют какого-нибудь тупорылого идиота, вроде тебя.

– Проспеттива Невски, Басилика Санто Каторине. Ла прего.

– Извини, но я не говорю на твоём дурацком наречии.

Я уже внутренне закипал от бессильной ярости. Всякие сомнения отпали. Эта фифа и есть тот самый консультант, который должен меня встретить. Мало того, что она везёт меня на этом ржавом корыте, так ещё и без всяких колебаний потребовала за это деньги.

Я достал телефон и снова набрал полученный от помощника кардинала номер.

– Да чтоб тебя, макаронник. Хорош уже трезвонить, – произнесла девушка, сбрасывая вызов на своём телефоне. – Подумаешь, задержалась на пять минут. Когда приедем на место, сиди в машине и не выходи. Понял?

– Проспеттива Невски, Басилика Санто Каторине. Ла прего.

– Вот чёрт, угораздило же меня вляпаться в это дело.

Я не стал подкидывать девушке идею воспользоваться гугл-переводчиком.

Пусть мучается. Плюс, чем больше она болтает, тем больше полезного я смогу узнать. Главное, что эта рыжая стерва каким-то боком связана с моей работой в базилике, а значит, лучше лишний раз не дёргаться и присмотреться к девушке как следует.

Посмотрел на часы. Диаволо. Придётся, как всегда, подстраиваться под изменчивые обстоятельства. Главное, что девушка никак не отреагировала на то, что я решил вздремнуть.

Казалось, я только прикрыл глаза, как машина остановилась. Полосатый шлакбаум перегородил дорогу. Девушка, ничего не объясняя, выскочила из машины и поспешила к толпе людей, собравшихся у небольшого здания. Похоже, тут что-то случилось, вон, сколько полицейских машин. Чуть в стороне стоит скорая помощь. Ожидаемо, моя спутница легко протолкалась через толпу зевак и скрылась за полосатой лентой. Оцепление серьёзное, да и чутьё подсказывает, что где-то за этим небольшим вагончиком или рядом находится труп. В воздухе буквально витали эманации смерти. Судя по отголоскам инфополя, умерший здесь человек закончил свою жизнь в жутких муках. Даже без ауровизора я видел кровавые всполохи энергии смерти. Не похоже это на обычное убийство, при них не бывает таких перекрученных энергетических полей. А тут со стороны шлагбаума то и дело накатывают волны могильного холода. Похоже, кто-то не очень умный провёл тут не слишком удачный ритуал. Понять бы ещё, какой.

Я выбрался из машины, достал сигарету и с наслаждением закурил.

Время тянулось невыносимо долго. Когда прошло уже полчаса, а моя спутница так и не появилась, я плюнул на всё и двинул в сторону оцепления.

Толпа людей по-прежнему находилась здесь. Женщины шептались, явно обсуждая произошедшее. За шлагбаумом виднелись ряды однотипных домиков, окруженных покосившимися заборами. Рядом располагался обширный лесной массив, главным образом состоящий из огромных елей и сосен.

Побродив среди толпы, я не услышал ничего полезного. Кроме того, что убитого буквально разорвали на части, а на стене бытовки нарисованы какие-то символы. Пришлось отойти от толпы на добрую сотню метров, так посторонние эманации не мешали мне работать. Я сосредоточился и закрыл глаза. В разлитой в воздухе силе по-прежнему чувствовалось нечто противоестественное. Как будто на самой ткани мироздания протянулся уродливый шрам, и оттуда из-за могильной черты веет потусторонним холодом. Вне всякого сомнения, где-то рядом находится дух и, судя по возмущениям пространства, он тут не один. Я буквально каждой клеточкой тела чувствовал терзающий это создание голод. Безумную ярость и упоение от полученной энергии от убийства. Боюсь даже представить, что эта тварь сделала с оказавшимся на её пути человеком. И это после того, как он прорвался из-за черты. Пока дух всё еще слаб, видимо, переход черты дался ему непросто, но если он продолжит собирать свою жатву такими темпами, то от этого посёлка ничего не останется.

Я сотворил печать поиска и подпитал её крохами энергии. Светящийся шар заклятия умчался вперёд, покружил у посёлка, а затем отвернул в сторону.

Диаволо. В наполненном силой пространстве заклинание развеялось за пару минут, но я узнал кое-что полезное.

Что ж, хоть моя попытка определить точное направление и не была слишком удачной, но в целом не осталось никаких сомнений в том, что дух устроивший здесь кровавую баню пришёл откуда-то со стороны леса. Я сделал несколько шагов и оказался у зарослей невысокого кустарника.

Неприятное ощущение чужого взгляда обожгло спину. Любопытно, и кто тут у нас такой злобный объявился? Я вытащил из кармана солнцезащитные очки и посмотрел по сторонам. Ага, вон там, у самой опушки, мелькает зеленоватое туманное облако. Нет, увы, это не мой клиент. Слишком слаб для того, чтобы сотворить подобную жуть. Обычная неупокоенная душа и, судя по призрачным аурам, мелькающим среди деревьев, тут таких много.

Прилетели поживиться развитыми в воздухе крохами энергии. Проклятые падальщики. Не хотел бы я во время прогулки в этом лесу столкнуться с такими нос к носу. Смертью мне это вряд ли грозит, но вот жизненных сил придётся потерять изрядно. Поколебавшись несколько мгновений, я вытащил из нагрудного кармана небольшой крест и повесил себе на шею. Ментальное давление и шёпот в голове отступили. Так-то лучше. Прошёл немного вперёд. Остановился, подойдяя почти вплотную к зарослям кустарника.

Ауровизор уловил кровавые кляксы некротической энергии. Сдвинул очки на лоб и присел на корточки. Так, а вот это уже интересно. След босой ноги и, судя по отпечатавшимся в грязи когтям, есть два варианта: первый – здесь пробежал кто-то из местных бездомных, и второй, но куда более вероятный, след оставил кто-то, чьё тело стало вместилищем злого духа. Присмотрелся.

Тонкие ветки во множестве мест сломаны, будто кто-то ломился через них, не разбирая дороги. Сомневаюсь, что в такую сырую погоду кто-то будет гулять здесь без обуви.

Опа. Я поспешно вытащил из нагрудного кармана крохотную мензурку, открыл пробку и осторожно собрал видневшуюся на одной из веток полупрозрачную жидкость. Значит, всё-таки дух. Осталось разобраться, какой именно, а для этого было бы неплохо осмотреть труп и проверить плазму в лаборатории.

Я вернулся к машине. Зеваки всё никак не расходились. Придётся действовать более решительно, сомневаюсь, что мне позволят взглянуть на акт вскрытия. Я с невозмутимым видом решительным шагом обошёл столпившихся людей и направился в сторону вагончика. Неожиданно дорогу мне преградил крепкого вида парень с погонами сержанта.

– Стой! Куда прёшь?

Заметив мою колоратку, парень явно смутился. Похоже, он совсем не ожидал увидеть тут священника.

– Туда нельзя, святой отец. Проводятся оперативные мероприятия.

– Сын мой, неужели ты хочешь встать на пути воли Господа нашего?

– Что вы, как можно.

Парень смущённо улыбнулся. Странно, я всегда думал, что служба в полиции – удел довольно чёрствых людей. Парень кивнул мне в сторону машины.

– Вернитесь за ленту. Просто пока к покойному нельзя. После всех необходимых процедур тело передадут родственникам, и вы сможете отслужить панихиду и мессу, или как там это всё называется?

– Неужели нельзя ничего сделать?

– Увы, сейчас там работают эксперты, и вы своим присутствием можете помешать.

– Извините, но я обязан не только позаботиться о душе усопшего, но и помочь своей коллеге.

– Коллеге?

Сержант недоумённо уставился на меня. Я же придал лицу максимально серьёзный вид.

– Видите ли, я выступаю в качестве консультанта в подобных делах. Моя коллега предположила, что в деле могут быть замешаны сатанисты.

Парень недоверчиво хмыкнул.

– Вы наверно знаете мою коллегу, её фамилия Соболева.

Парень скривился, словно съел лимон.

– Святой отец, мой вам совет, держитесь подальше от этой сумасшедшей.

– Я бы рад, но, боюсь, Господь не одобрит. А теперь, раз мы разобрались, вы не будете возражать, если я тут осмотрюсь?

– Сенцов, какого чёрта ты пускаешь ща оцепление всякий сброд?

Грубый голос заставил сержанта вздрогнуть. Я обернулся.

Невысокий лысый человек средних лет. Тощий как жердь, лицо недовольное и высокомерное. Понятно, типичный бюрократ и самодур. Ситуацию спасло появление Соболевой.

– Белый, угомонись, не кричи как потерпевший, этот парень приехал со мной.

– Собалева, ты совсем обалдела? Майор же чётко приказал отвезти его на Невский. Какого хрена этот итальяшка делает на месте преступления. Чего молчишь? Ты хоть понимаешь, какой скандал разразится, если про это прознает наше начальство? Его же прислали в качестве дипломата, а ты притащила его сюда.

Я счёл нужным вмешаться в зарождающийся скандал.

– Извините, господин Белый, но я сам проявил интерес к вашей работе.

Капитан икнул и покраснел как первосортный томат.

– Собалева, поговорим в конторе, забирай господина посла и вези его отсюда подальше. И больше без согласования со мной не смей таскать его на места преступлений.

Капитан поспешно скрылся за вагончиком. Девушка бросила в сторону начальства недовольный взгляд и кивнула мне в сторону машины. Сержант Сенцов проводил нас до оцепления. Похоже, парень опасался, что я всё-таки задержусь на месте преступления.

Соболева раздражённо хлопнула дверью машины и поспешно завела двигатель. Судя по её бледному лицу и трясущимся рукам, в вагончике находится не самый простой труп. Или может её вывел из себя неприятный разговор с капитаном Сенцовым.

Я неспешно закурил.

– Значит, ты всё это время понимал, что я говорю? Почему ты сразу не сказал, что знаешь русский?

Я выпустил облачко дыма.

– Видите ли, Анастасия, благодаря этой уловке я узнал, как вы относитесь ко мне и в целом к иностранцам. Неплохо обогатил свой словарный запас и ещё я понял, что коллеги не слишком-то ценят вас как сотрудника. Поверьте, в данный момент я тоже не в восторге от возложенной на меня миссии, но, раз мы с вами в одной лодке, предлагаю забыть все обиды и работать сообща.

Я протянул девушке руку. Та нерешительно её пожала.

– Кстати, святой отец, как тебя зовут?

– Ну, если тебе привычнее, то можешь называть меня макаронником, итальяшкой или идиотом. Хоть чугуном назови, главное в печку не ставь.

Девушка улыбнулась.

– Ну а если серьёзно, моё имя Андреа Ринальди, пресвитор базилики святой Екатерины.

– Соболева Анастасия, – старший лейтенант.

Глава 4

Соболева высадила меня у здания базилики Святой Екатерины. Я подхватил свой чемодан и направился к главному входу. Странно, но на мои звонки по-прежнему никто не отвечал. Пришлось наплевать на приличия и зайти в здание.

– Пресвитор Андреа Ринальди?

Я обернулся и увидел крепкого вида парня в дорогом костюме.

– Да, это я.

– Пройдите в исповедальню, там вас уже ожидают, – секьюрити указал на правую часть базилики. – Чемодан можете оставить здесь, мы позаботимся, чтобы ваши вещи доставили в апартаменты.

Я не стал спорить, прошёл в исповедальню и уселся на скамью. Послышался тихий скрип, кабинка исповедальни начала медленно опускаться вниз. Вот так сюрприз, это же замаскированный лифт. Дверь отошла в сторону. Я поднялся со скамьи и оказался в огромном помещении, разделённом на секции, тут находились с сотни стеллажей, на которых были расставлены книги.

Увы, но как следует осмотреться мне не дали.

– Ну, чего ты там встал как римская колонна? Двигай сюда.

Я спустился по лестнице и подошёл к массивному деревянному столу с установленным на нем компьютером. Собеседника я не видел, так как его скрывала высокая спинка кожаного кресла.

– Пресвитор Андрея Ринальди прибыл к вам по поручению…

– Да не тянись ты так салага. Мы не на параде. Присядь. Покалякаем о делах наших скорбных.

Я занял предложенное место.

– Значит, говоришь, ты сюда прибыл шпионить по поручению старика Роше? Да не дёргайся ты так. Мне хорошо известно, кто ты такой и с какой целью сюда приехал.

Кресло медленно развернулось в мою сторону. Сначала я решил, что стал жертвой чьей-то шутки. Даже для меня, привычного к потусторонним сущностям, происходящее выглядело слишком. В кожаном кресле развалился енот. Возникла неловкая пауза, во время которой мы рассматривали друг друга. Собеседник бросил на меня задумчивый взгляд и ехидным тоном уточнил:

– Скажи-ка мне, друг Андреа, ты такой закалённый или у тебя куртку украли?

Климат-то у нас не очень располагает к подобной моде. Это Петербург, а не твоя солнечная Италия. Если ты ненароком заболеешь, я не дам тебе не единого грамма ингредиентов с моего склада. Чего молчишь? Усёк?

– Ты сейчас шутишь?

Енот тяжело вздохнул и закрыл мордочку лапками.

– Господи, как же тяжело с этими людьми. Повторяю для тех, кто в танке. Я никогда не шучу.

Пойми, если бы я хотел доставать людей, уже давно бы выучился на акушера, так что давай, салага, поднимай с пола свою челюсть, и пойдём принимать дела. Кстати, меня зовут Джузеппе, для друзей просто Джус, но для тебя Э́нцо Ансе́льмо Джузе́ппе Мари́я Ферра́ри.

Я немного отошёл от ступора и уточнил:

– А почему я не могу называть тебя просто Джус?

– Потому что пока такой зелёный экзорцист, как ты, не может рассчитывать на п�