Новинки

Альберт Шпеер, любимый архитектор Гитлера, создал не только проекты для рейха, но и гениальную фальсификацию – образ раскаявшегося страдальца. Эта книга – разоблачительное исследование, договаривающее за него там, где он предусмотрительно умолкал, и раскрывающее одну из самых чудовищных мистификаций XX века.

1969 год… Альберт Шпеер, любимый архитектор и министр вооружения в правительстве Гитлера, публикует свои мемуары. Вспоминая свое прошлое, от оформления партийных съездов НСДАП до падения рейха, он уверяет читателя, что полностью переосмыслил свои убеждения. Подобная «метаморфоза» позволила ему спасти свою жизнь по итогам Нюрнбергского процесса. Якобы ничего не зная о подробностях «окончательного решения еврейского вопроса», он готов «понести ответственность», но «не чувствует себя виноватым». Напрасно историки будут доказывать, что он лжет: образ страдальца надолго закрепится в массовом сознании.

Эта книга – рассказ об одной из самых чудовищных фальсификаций в истории германского нацизма. Исследуя эпизоды из жизни Шпеера, договаривая за него там, где он предусмотрительно умолкает, привлекая свидетельства очевидцев, в том числе историка Гитты Серени, многократно встречавшейся со Шпеером, автор предлагает нам захватывающую повесть о человеке, которого один из его помощников когда-то назвал «несчастной любовью фюрера».

Судьба закинула меня, заслуженного врача, в другой мир. Теперь я девица из рода опальных целителей. На моем попечении беспомощные родственники и старый замок, а жадные соседи мечтают отнять наши земли и окончательно втоптать нас в грязь.

Держите карман шире, господа завистники! Я снова молода и полна сил, и свой второй шанс не упущу. Подниму местную медицину, защищу новую семью, а главное, превращу заброшенные источники в процветающий санаторий.

А вы, дорогой герцог, почему вредничаете? Вас тоже исцелить или сразу добить?

1 ТОМ ИСТОРИИ

Сборник эссе австрийского архитектора Адольфа Лооса (1870–1933) объединяет ключевые работы, написанные им на рубеже XIX–XX веков. В заглавном тексте автор объявляет орнамент «преступлением» для цивилизованного человека и культуры. Радикальность его идей основана на отказе от украшательства и возвращении к функциональной и конструктивной правде. Лоос высмеивает «потёмкинские» фасады Вены и призывает к простоте, которая равнозначна истинному благородству. В категоричных текстах Лооса эстетическая решительность сочетается с консервативной строгостью форм. Эти эссе, основанные не на теоретических догмах, а на манифестальном и полемическом задоре, предвосхитили идеи модернизма и заложили основы дизайна XX века.

Между Ирландским морем и Атлантическим океаном раскинулся зеленый остров Ирландия, подаривший миру ирландский степ и самый страшный праздник – Хеллоуин. Издревле на этом острове иной мир и его обитатели тесно переплетаются с реальной жизнью. И до сих пор здесь можно услышать плач банши или столкнуться с проделками потусторонних существ.

Екатерина Московскова расскажет о похоронных обрядах, ирландских традициях, невероятном событии, ежегодно происходящем в Ньюгрейндже в день зимнего солнцестояния, а также о том, как обезопасить себя в ночь Хеллоуина и почему нужно с особым трепетом и уважением относиться к кустам боярышника.

«Плодородный край» – таинственная страна, запечатленная на нескольких картинах Пауля Клее, и одноименное эссе французского композитора и дирижера Пьера Булеза, посвященное взаимовлиянию музыки и изобразительного искусства в теоретических трудах и художественной практике гения европейского авангарда. Выросший в семье скрипача и певицы, Клее превосходно ориентировался в классических музыкальных формах и использовал их при решении чисто живописных проблем. Нередко в своих полуабстрактных композициях он обращается к нотописи, рисует фигуры дирижеров, певцов, несуществующие инструменты, а в лекциях и названиях произведений прибегает к музыкальной терминологии, – так временной отрезок фуги у него становится пространством картины. Булез, в свою очередь, находит в искусстве и теории Клее опору для изучения структуры и ритма в музыке. Этот непрерывный обмен, переход между музыкой, живописью и литературой, а также теоретической строгостью и экспрессивным вдохновением становится, по мысли Булеза, плодородным краем любого творчества.

Позвольте классикам японской поэзии научить вас видеть мир заново – называя вещи предельно простыми словами. В тематических сборниках «Зима», «Лето», «Осень» и «Весна» от профессора Александра Долина шедевры хайку по-настоящему оживают.

«Осень» – третья книга, продолжающая четырехтомник пейзажной лирики «Японские сезоны».

Хайку – это волшебные картинки, воспроизведенные в словесных скетчах. Классики жанра призывали не описывать, а называть вещи предельно простыми словами и так, словно произносишь их впервые.

Уникальный тематический сборник японской поэзии хайку подготовлен известным российским исследователем и переводчиком, профессором японской литературы НИУ ВШЭ и заслуженным профессором Международного университета Акита Александром Долиным, который много лет жил и работал в Стране восходящего солнца.

В книгу вошли шедевры лучших мастеров поэзии хайку, крупнейших поэтов Средневековья и Серебряного века.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

В мире, где границы между реальным и виртуальным стираются, происходят необратимые изменения. Ощутимый мир распадается на фрагменты, а будущее проседает под ногами, как земля. Здесь леса дышат, море медленно поглощает берег, города просыпаются после катастроф, а люди ищут себя в руинах привычного. Здесь действуют человечные роботы и бездушные человеки. Здесь каждый хочет, чтобы было как можно лучше – или хотя бы как раньше. Но получается так, как никто не мог и предположить. Что не отменяет права героев на попытку спасти себя через спасение окружающих.

Таро Уэйта – самая известная колода в мире. Ее автор – признанный мастер мистических учений Артур Уэйт, а иллюстрации выполнены Памелой Колман Смит.

Главная особенность этого издания – уникальная магическая рубашка карт, наполненная символизмом и тайным смыслом. В ней переплетаются элементы сакральной геометрии, астрологии и тонкие линии энергетических полей.

Карты Таро – удивительный инструмент, который помогает увидеть скрытое, а рубашка с сакральными символами станет проводником для вашего сознания и помощником в освоении мира Таро.

Книга американского историка искусства и арт-критика Сюзанны Хадсон (род. 1977) посвящена живописи – медиуму, который занимает центральное место в классическом западном искусстве, но в сегодняшнем постмедиальном мире является лишь одним из множества равноправных выразительных средств. Анализируя искусство первых двух десятилетий XXI века, автор учитывает эту двойственность: картина рассматривается не только как рукотворное изображение на плоской поверхности, но также как инструмент рефлексии об авторстве, идентичности художника, истории и институциональной структуре искусства, элемент инсталляций, концептуальных проектов и орудие высказывания на злободневные политические темы. В фокусе книги – многообразие арт-практик, использующих живопись: иллюстрированный обзор творчества более чем двухсот художников со всего мира убедительно доказывает, что картина – хорошая или «плохая», фигуративная или абстрактная, материальная или виртуальная, оригинальная или апроприированная – остается превосходной рамкой или ареной для новаторских поисков в искусстве.

Эссе «Рассказчик. Размышления о творчестве Николая Лескова» (1936) представляет собой итоговое изложение той концепции эпоса, которую Вальтер Беньямин разрабатывал с конца 1920-х годов. За ним следуют эссе, заметки и рецензии, написанные в 1929–1933 годах; в них можно видеть разные подступы к этой концепции. Завершают книгу подборка черновых набросков к теории повествования, относящихся к периоду с 1928 по 1935 год, и послесловие переводчика.

Самое известное эссе Вальтера Беньямина исследует трансформацию художественного восприятия в условиях вторжения технических новшеств в творческий процесс, анализирует, как новые медиа изменили понимание уникальности и аутентичности произведения искусства, становящегося предметом массового потребления. Специально для настоящего издания автор классического перевода «Произведения искусства» Сергей Ромашко написал подробную статью и сопроводил ее подборкой текстов Беньямина, иллюстрирующих интеллектуальный путь автора к этой работе. Некоторые из них публикуются по-русски впервые («Медиум…», «Газета», «Размышления о радио», «Ответ на статью Оскара Шмитца», «О Микки Маусе»).

— Я всё слышала.

Он замер. Улыбка сползла с его лица. Он напрягся, как зверь, почуявший опасность.

— Что ты слышала?

— Всё.

— Аня, это не то, что ты думаешь. Это… это сложно. Позволь мне объяснить.

— Объяснить? — я усмехнулась. — О, я прекрасно знаю все объяснения. Я их слышала уже сотни раз. «Это ради твоего же блага». «Я не хотел тебя волновать».

— Пожалуйста, не делай так, — его голос был тихим. — Просто выслушай.

— Я поверила тебе. Я, дура, снова поверила! Я позволила себе думать, что ты другой. Что ты честный. Надёжный. А ты оказался таким же, как все.

— Я не могу тебе рассказать, — наконец выдавил он. — Прости. Я просто не могу. Но клянусь, это не то, о чём ты подумала.

— Мне всё равно, — отрезала я и это была правда. — Дело не в измене. Дело в доверии. А я тебе больше не доверяю. Ни одному твоему слову. Всё кончено, Дима. Между нами всё кончено.

Что есть человек и где проходит та грань, пересекая которую животное становится человеком? В эссе «Открытое» (2002) итальянский философ Джорджо Агамбен (род. 1942) продолжает начатые им в серии книг «Homo sacer» рассуждения о голой жизни и делает предметом осмысления то проблематичное «и», которое связывает и разделяет животного и человека. В условиях гегельянско-кожевского конца истории, когда главной заботой государства становится биологическая жизнь: люди анимализируются, а твари антропоморфизируются, – человек по-прежнему остается тем, кому в отличие от животного бытие может быть явлено как «открытое», или древнегреческое «несокрытое» (истина). Опираясь на труды Хайдеггера, Икскюля и Беньямина, Агамбен предлагает обратить внимание на эту неуловимую цезуру между человеком и животным, явленную в беньяминовской «спасенной ночи», которая проницает внутреннюю часть самого человека и становится ключом к пониманию гуманизма после всех потрясений XX–XXI веков.

В жестоком мире, где властвует конкуренция за ресурсы, трудно думать о себе как о командных игроках. Может показаться, что именно индивидуализм – двигатель прогресса и эволюции. Однако, как утверждает автор книги, биолог-эволюционист Джонатан Силвертаун, именно сотрудничество позволило жизни развиваться, и это подтверждают 4 миллиарда лет эволюции жизни на планете.

Гены – это в каком-то смысле довольно распутные сущности: они формируют непостоянные союзы, когда это способствует их собственной передаче. За 4 миллиарда лет существования генов эволюция создала молекулярные инструменты как для внедрения генов в геномы, так и для их удаления.

На таких неожиданных примерах, как поведение крыс и ворон, строение земляных червей и лишайников, кипение клеточного бульона и даже взаимодействие среди пиратов и благотворительных организаций, автор показывает, что, так же как гены и клетки, каждое существо стремится к сотрудничеству – впрочем, в собственных интересах. И противоречия тут нет: ведь именно объединение с кем-то другим с целью выгоды и предотвращения опасности дало начало жизни и способствовало процессу эволюции. В склонности людей к взаимопомощи есть глубокий смысл. Во всех нас зашит некий биологический закон, побуждающий нас сотрудничать. А вот бессмысленное насилие, к которому иногда так склонен наш вид, – самое суровое испытание для выживания человека как вида.

Без сотрудничества не было бы жизни. Не просто «жизни в том виде, в каком мы ее знаем», а вообще никакой. Причина проста: суть жизни заключается в способности к самовоспроизведению, а значит, и к эволюции.

Для кого

Для тех, кто интересуется биологией, происхождением жизни и эволюцией.

Сотрудничество сохраняется не потому, что нет конфликтов, а вопреки им. Конфликты возникают, потому что сотрудничество всегда сопряжено не только с выгодами, но и с затратами, а мошенники норовят урвать свой кусок, не заплатив за него.

Одна из главных монографий о немецком кино и самая известная книга Зигфрида Кракауэра (1889–1966) была написана им в эмиграции и вышла в США в 1947 году. Автор, социолог и теоретик кинематографа и культуры, анализирует внутренние установки и паттерны немецкого общества, объекты коллективного вытеснения, нашедшие отражение в классических фильмах догитлеровской эпохи. Для Кракауэра кино – сложный и многогранный феномен, он писал о разных его аспектах («Веймарские эссе», «Теория кино» и др.). В этой книге кино – прежде всего проявление массовой культуры, искусство a priori коллективное, которое, будучи плодом совместных усилий, утоляет и одновременно провоцирует скрытые желания широкого зрителя.

Первая публикация: From Caligari to Hitler. A Psychological History of the German Film

У леди Айрис Эшворт есть секрет - её тело заняла чужая душа.

У её мачехи есть план - избавиться от падчерицы до её 19-летия и получить наследство.

У разорённого поместья есть шанс - если соединить викторианскую Англию с инженерными знаниями XXI века.

И есть молодой опекун, который влюбился в девушку из другого времени.

Но хватит ли двенадцати месяцев, чтобы исправить ошибки прошлого, способные разрушить будущее?