Иногда, чтобы выразить все чувства, мало слов.И тогда на помощь приходит рифма! Здесь собраны самые красивые, самые чувственные стихотворения, какие только может родить душа человека. Читайте, наслаждайтесь и не стесняйтесь пролить слезу!
Небольшое количество стихов и благодарностей превосходному другу, очаровательной женщине и замечательной поэтессе – Нате Ко.
Всем читателям – благословение на дружбу и здоровье!
Огромная благодарность Богу и Нате за вдохновение!
Отец запирает 14-летнюю Асю в ее комнате, пытаясь уберечь её от некого «существа». Девочка верит, что это временно, пока однажды её заточение не затягивается, обнажая страшную правду.
"Присутствие" Часть вторая. Продолжение фэентези повести "Присутствие".
В маленьком уездном городке живут люди, совсем разные, но в тоже время их объединяет одно очень важное свойство: искренность. Они устали от городской суеты. Они ищут живого честного общения. Им предстоит сделать невероятное открытие!
После аварии я попал в 1996 год, в тот самый день, когда навсегда покидал родной город. Мои друзья, с кем я прошёл Первую чеченскую, ещё живы, но над ними уже нависла угроза.
Бандиты хотят втянуть нас в свои разборки, военный следователь готов разрушить наши жизни ради своей карьеры, а в городе вот-вот произойдёт катастрофа, где погибнут многие.
Но в этот раз я решил остаться и сплотить наше боевое братство. Назло врагам, которые хотели нас похоронить. И назло эпохе, которая думала, что победила
* * * Второй том серии
В 1830-х Гоголь начинает приглядываться к Петербургу как к странному знакомому: вроде бы все чинно, блестит фасад, а за ним – чертовщина какая-то. Город здесь не просто фон, а герой – мрачный, загадочный и слегка с приветом. Здесь гуляет нос без хозяина, чин важнее личности, а здравый смысл уступает место абсурду.
Название «Петербургские повести» предложил литературовед Владимир Шенрок в конце XIX века, а отдельным изданием цикл вышел только в 1924 году. Так что путь к собственной «обложке» у этих повестей оказался долгим, но вполне гоголевским – с витиеватыми поворотами и тайным смыслом.
Альберт Шпеер, любимый архитектор Гитлера, создал не только проекты для рейха, но и гениальную фальсификацию – образ раскаявшегося страдальца. Эта книга – разоблачительное исследование, договаривающее за него там, где он предусмотрительно умолкал, и раскрывающее одну из самых чудовищных мистификаций XX века.
1969 год… Альберт Шпеер, любимый архитектор и министр вооружения в правительстве Гитлера, публикует свои мемуары. Вспоминая свое прошлое, от оформления партийных съездов НСДАП до падения рейха, он уверяет читателя, что полностью переосмыслил свои убеждения. Подобная «метаморфоза» позволила ему спасти свою жизнь по итогам Нюрнбергского процесса. Якобы ничего не зная о подробностях «окончательного решения еврейского вопроса», он готов «понести ответственность», но «не чувствует себя виноватым». Напрасно историки будут доказывать, что он лжет: образ страдальца надолго закрепится в массовом сознании.
Эта книга – рассказ об одной из самых чудовищных фальсификаций в истории германского нацизма. Исследуя эпизоды из жизни Шпеера, договаривая за него там, где он предусмотрительно умолкает, привлекая свидетельства очевидцев, в том числе историка Гитты Серени, многократно встречавшейся со Шпеером, автор предлагает нам захватывающую повесть о человеке, которого один из его помощников когда-то назвал «несчастной любовью фюрера».
Судьба закинула меня, заслуженного врача, в другой мир. Теперь я девица из рода опальных целителей. На моем попечении беспомощные родственники и старый замок, а жадные соседи мечтают отнять наши земли и окончательно втоптать нас в грязь.
Держите карман шире, господа завистники! Я снова молода и полна сил, и свой второй шанс не упущу. Подниму местную медицину, защищу новую семью, а главное, превращу заброшенные источники в процветающий санаторий.
А вы, дорогой герцог, почему вредничаете? Вас тоже исцелить или сразу добить?
1 ТОМ ИСТОРИИ
Сборник эссе австрийского архитектора Адольфа Лооса (1870–1933) объединяет ключевые работы, написанные им на рубеже XIX–XX веков. В заглавном тексте автор объявляет орнамент «преступлением» для цивилизованного человека и культуры. Радикальность его идей основана на отказе от украшательства и возвращении к функциональной и конструктивной правде. Лоос высмеивает «потёмкинские» фасады Вены и призывает к простоте, которая равнозначна истинному благородству. В категоричных текстах Лооса эстетическая решительность сочетается с консервативной строгостью форм. Эти эссе, основанные не на теоретических догмах, а на манифестальном и полемическом задоре, предвосхитили идеи модернизма и заложили основы дизайна XX века.
Между Ирландским морем и Атлантическим океаном раскинулся зеленый остров Ирландия, подаривший миру ирландский степ и самый страшный праздник – Хеллоуин. Издревле на этом острове иной мир и его обитатели тесно переплетаются с реальной жизнью. И до сих пор здесь можно услышать плач банши или столкнуться с проделками потусторонних существ.
Екатерина Московскова расскажет о похоронных обрядах, ирландских традициях, невероятном событии, ежегодно происходящем в Ньюгрейндже в день зимнего солнцестояния, а также о том, как обезопасить себя в ночь Хеллоуина и почему нужно с особым трепетом и уважением относиться к кустам боярышника.
«Плодородный край» – таинственная страна, запечатленная на нескольких картинах Пауля Клее, и одноименное эссе французского композитора и дирижера Пьера Булеза, посвященное взаимовлиянию музыки и изобразительного искусства в теоретических трудах и художественной практике гения европейского авангарда. Выросший в семье скрипача и певицы, Клее превосходно ориентировался в классических музыкальных формах и использовал их при решении чисто живописных проблем. Нередко в своих полуабстрактных композициях он обращается к нотописи, рисует фигуры дирижеров, певцов, несуществующие инструменты, а в лекциях и названиях произведений прибегает к музыкальной терминологии, – так временной отрезок фуги у него становится пространством картины. Булез, в свою очередь, находит в искусстве и теории Клее опору для изучения структуры и ритма в музыке. Этот непрерывный обмен, переход между музыкой, живописью и литературой, а также теоретической строгостью и экспрессивным вдохновением становится, по мысли Булеза, плодородным краем любого творчества.
Позвольте классикам японской поэзии научить вас видеть мир заново – называя вещи предельно простыми словами. В тематических сборниках «Зима», «Лето», «Осень» и «Весна» от профессора Александра Долина шедевры хайку по-настоящему оживают.
«Осень» – третья книга, продолжающая четырехтомник пейзажной лирики «Японские сезоны».
Хайку – это волшебные картинки, воспроизведенные в словесных скетчах. Классики жанра призывали не описывать, а называть вещи предельно простыми словами и так, словно произносишь их впервые.
Уникальный тематический сборник японской поэзии хайку подготовлен известным российским исследователем и переводчиком, профессором японской литературы НИУ ВШЭ и заслуженным профессором Международного университета Акита Александром Долиным, который много лет жил и работал в Стране восходящего солнца.
В книгу вошли шедевры лучших мастеров поэзии хайку, крупнейших поэтов Средневековья и Серебряного века.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
В мире, где границы между реальным и виртуальным стираются, происходят необратимые изменения. Ощутимый мир распадается на фрагменты, а будущее проседает под ногами, как земля. Здесь леса дышат, море медленно поглощает берег, города просыпаются после катастроф, а люди ищут себя в руинах привычного. Здесь действуют человечные роботы и бездушные человеки. Здесь каждый хочет, чтобы было как можно лучше – или хотя бы как раньше. Но получается так, как никто не мог и предположить. Что не отменяет права героев на попытку спасти себя через спасение окружающих.
Таро Уэйта – самая известная колода в мире. Ее автор – признанный мастер мистических учений Артур Уэйт, а иллюстрации выполнены Памелой Колман Смит.
Главная особенность этого издания – уникальная магическая рубашка карт, наполненная символизмом и тайным смыслом. В ней переплетаются элементы сакральной геометрии, астрологии и тонкие линии энергетических полей.
Карты Таро – удивительный инструмент, который помогает увидеть скрытое, а рубашка с сакральными символами станет проводником для вашего сознания и помощником в освоении мира Таро.
Книга американского историка искусства и арт-критика Сюзанны Хадсон (род. 1977) посвящена живописи – медиуму, который занимает центральное место в классическом западном искусстве, но в сегодняшнем постмедиальном мире является лишь одним из множества равноправных выразительных средств. Анализируя искусство первых двух десятилетий XXI века, автор учитывает эту двойственность: картина рассматривается не только как рукотворное изображение на плоской поверхности, но также как инструмент рефлексии об авторстве, идентичности художника, истории и институциональной структуре искусства, элемент инсталляций, концептуальных проектов и орудие высказывания на злободневные политические темы. В фокусе книги – многообразие арт-практик, использующих живопись: иллюстрированный обзор творчества более чем двухсот художников со всего мира убедительно доказывает, что картина – хорошая или «плохая», фигуративная или абстрактная, материальная или виртуальная, оригинальная или апроприированная – остается превосходной рамкой или ареной для новаторских поисков в искусстве.
Эссе «Рассказчик. Размышления о творчестве Николая Лескова» (1936) представляет собой итоговое изложение той концепции эпоса, которую Вальтер Беньямин разрабатывал с конца 1920-х годов. За ним следуют эссе, заметки и рецензии, написанные в 1929–1933 годах; в них можно видеть разные подступы к этой концепции. Завершают книгу подборка черновых набросков к теории повествования, относящихся к периоду с 1928 по 1935 год, и послесловие переводчика.
