Путеводитель по архитектуре советского модернизма Еревана 1960–1980-х: от знаковых комплексов до забытых построек. Национальный стиль, история столицы и судьба модернистского наследия – в новом издании при поддержке Музей Гараж.
Молодой пытливый исследователь изучает в лаборатории редкий штамм раковых клеток. Особые мыши, носители штамма, были присланы в Мадрид из самой Америки. Внезапно Педро обнаруживает, что мыши – кончились. Впрочем, горевать пока рано: Амадор, помощник-лаборант, как оказалось, успел продать несколько особей своему товарищу, обитающему в трущобах за городом. Педро и Амадор отправляются в путь, чтобы добыть драгоценных мышей… и затеряться в причудливом мире послевоенного Мадрида, который больше напоминает гротескный город из сна, чем реальный мегаполис. «Город без лица, воздвигнутый ни с того ни с сего посреди пустыни… задуманный без вдохновения, но устремленный в будущее… туда, где человек – это лишь уменьшенная копия города…»
Впервые на русском – один из самых ярких испанских романов XX века, соединивший в себе литературные игры Джойса, Пруста и Фолкнера, традиции плутовского романа и гротескное воображение Гойи. Роман был переведен на 21 язык, а его суммарный тираж превысил 2 000 000 экземпляров.
Книга известного критика и «неисправимого балетомана» не просто дань уважения Сергею Дягилеву, выдающемуся антрепренеру, театральному деятелю, знаменитой личности Серебряного века. Мастерски переплетая документальные факты и художественные элементы, автор создал живой портрет целой эпохи.
Среди героев правдивой истории о легендарной антрепризе, изменившей представление о танце и ставшей символом культурной революции, многие незаурядные художники, хореографы, танцовщики, композиторы, импресарио. Стравинский и Бенуа, Пикассо и Нижинский, Павлова и Карсавина, Фокин и Бакст – вот лишь немногие имена, которыми оперирует Кристиансен, чтобы передать все коллизии и сложности отношений между людьми, создавшими славу русского балета в мире, несмотря на самые тревожные времена.
«Империя Дягилева» – не только хроника творческих триумфов, но и исследование влияния русского балета на мировую культуру. Книга станет настоящим открытием для всех, кто интересуется историей искусства и музыкальным театром.
Имя Риити Ёкомицу (1898–1947) не так хорошо известно отечественному читателю, как имена его знаменитых современников – Акутагава Рюноскэ, Дзюнъитиро Танидзаки, Ясунари Кавабата – а между тем в 20–30-е гг. ХХ в. и далее именно он считался в Японии прозаиком номер один, «королем современного романа», а некоторые современники даже именовали его литературным божеством.
Действие его самого знаменитого романа «Шанхай» происходит в китайском Шанхае 1925 г., в преддверии Революции 1925–1927 гг., приведшей к власти Чан Кайши. В то время в этом городе нарастали беспорядки, сумятица, лишения и разного рода опасности и угрозы – как для китайского населения, так и для японских экспатов, главных персонажей повествования. И, тем не менее, в то опасное время Шанхай очаровывал и притягивал к себе самых разных иностранцев. Кроме китайцев и японцев в романе действуют англичане, американцы, французы, индийцы, а также русские монархисты, бывшие правительственные чиновники Российской империи, и русские женщины из числа белоэмигрантов, потерявшихся в чужой стране, вынужденные заняться проституцией и грезящие о Москве – той, в которую никому из них уже не суждено вернуться. Среди персонажей романа – коммунисты и марксисты, космополиты и убежденные патриоты, бандиты, бунтовщики и каратели. В кипящем котле этого восточного Вавилона торгуют и грабят, пируют и голодают, развлекаются и дерутся, любят и убивают. Здесь может случиться все что угодно – и случается…
Книга Александра Кырлежева посвящена анализу одной из ключевых дихотомий новоевропейской культуры – соотношению религиозного и светского – и ее трансформациям от эпохи модерна к постсекулярному времени. В первой части монографии, опираясь на работы Талала Асада, Джона Милбанка, Чарльза Тейлора и других, А. Кырлежев подробно исследует, как с приходом модерна менялось соотношение сил в этой дихотомии: светское, пытаясь вытеснить религию, само превращалось в квазирелигиозную конструкцию, а религиозное сопротивлялось маргинализации. Вторая часть книги включает тексты разных лет, отражающие более чем двадцатилетнюю дискуссию о постсекулярном в отечественном и международном интеллектуальном пространстве. Здесь отношения религиозного и светского рассматриваются в контексте прав человека, публичной сферы, культурных и политических конфликтов позднего модерна. Александр Кырлежев – религиовед, теолог, историк церкви.
Сентябрь 1908 года. Габриэль Бюффе, молодая независимая женщина двадцати семи лет, познакомилась с Франсисом Пикабиа, успешным художником со скандальной репутацией. Его творчеству требовался новый импульс, а Габриэль была готова вдохновлять, подталкивать к размышлениям и открытию новых смыслов. Ей восхищались многие мужчины, включая Марселя Дюшана и Гийома Аполлинера. Существуя одновременно между Парижем, Нью-Йорком, Берлином, Цюрихом, Барселоной, Этивалем и Сен-Тропе, Габриэль направляла пионеров абстрактного искусства – футуристов и дадаистов, – выражая всю остроту художественной мысли. Эта книга возвращает нас в начало двадцатого века, эпоху, когда задачей искусства стало изображение не реальности, а самой мысли.
«Авангард – это не направление и не стиль в искусстве и, на мой взгляд, не теория. Авангард – это менталитет, образ жизни, выражавшийся не только в творчестве художников, но и в каждой фибре их души, в их убеждениях и поведении. Авангард носил радикальный характер, в том смысле что отвергал существующий порядок, загнавший искусство в угнетающее прокрустово ложе академических канонов. Только в качестве методов борьбы с этим гнетом художники использовали не камни, ружья или бомбы, но провокационные акции, перформанс и эпатаж, а также высмеивали “общественный вкус”». (Шенг Схейен)
Книга рассказывает о развитии русской литературы на протяжении ХХ века и об изменениях, которые произошли с ней в XXI. Михаил Михайлович Голубков, доктор филологических наук, профессор на кафедре новейшей русской литературы и современного литературного процесса МГУ имени М.В. Ломоносова, подробно разбирает знаковые произведения ХХ века и творчество писателей, которые внесли большой вклад в эволюцию литературы, а также рассматривает, из чего складывается репутация писателя и как изменились отношения между литературой и властью после перестройки и распада СССР.
Издание содержит авторский лекционный курс М.М. Голубкова и будет полезно любому человеку, который интересуется современной русской литературой и литературой советского периода, и особенно пригодится абитуриентам, собирающимся поступать на филологический факультет или в Литературный институт имени А.М. Горького.
«Плодородный край» – таинственная страна, запечатленная на нескольких картинах Пауля Клее, и одноименное эссе французского композитора и дирижера Пьера Булеза, посвященное взаимовлиянию музыки и изобразительного искусства в теоретических трудах и художественной практике гения европейского авангарда. Выросший в семье скрипача и певицы, Клее превосходно ориентировался в классических музыкальных формах и использовал их при решении чисто живописных проблем. Нередко в своих полуабстрактных композициях он обращается к нотописи, рисует фигуры дирижеров, певцов, несуществующие инструменты, а в лекциях и названиях произведений прибегает к музыкальной терминологии, – так временной отрезок фуги у него становится пространством картины. Булез, в свою очередь, находит в искусстве и теории Клее опору для изучения структуры и ритма в музыке. Этот непрерывный обмен, переход между музыкой, живописью и литературой, а также теоретической строгостью и экспрессивным вдохновением становится, по мысли Булеза, плодородным краем любого творчества.
Может ли современность быть женской или мужской? Книга Риты Фельски – это попытка переосмыслить концепции модерна, сформированные на основе преимущественно мужского опыта. Балансируя между историко-культурным и теоретическим подходами, Фельски анализирует гендерные аспекты таких важнейших для современности понятий, как ностальгия, потребление, женское письмо, популярное, возвышенное, эволюция, революция, девиация и т.п. В зоне ее пристального внимания оказываются мужчины и женщины – литераторы: от Георга Зиммеля, Эмиля Золя, Оскара Уайльда и Леопольда фон Захер-Мазоха до Рашильд, Марии Корелли и Оливии Шрейнер. Как изменится наше понимание современности, если мы перестанем считать мужской опыт главным ориентиром и вместо этого изучим тексты, написанные преимущественно женщинами или о женщинах? Эта книга – стремление ответить на этот вопрос, выявляющее разнообразные и нередко противоречивые связи между феминностью и модерном. Рита Фельски – профессор Университета Вирджинии.
Что если финал вашей истории откажется быть написанным? Писатель, погруженный в декадентскую тьму, создает мрачный рассказ о самоубийстве, но каждый раз, когда он ставит последнюю точку, финальная сцена бесследно исчезает со страниц. Границы между реальностью и вымыслом стираются, погружая автора в пучину сомнений и галлюцинаций. Отчаянный крик "Верните мои выстрелы!" становится началом удивительного диалога с таинственным голосом – то ли внутренним эхом души, то ли вестником свыше. Этот голос, отказываясь от предначертанного конца, ведет писателя к переосмыслению не только сюжета, но и самой сути бытия, предлагая путь к истинной гармонии и неожиданному катарсису. «Незавершённый рассказ» – это метафизическая притча о контроле над творчеством и собственной судьбой, модернистское размышление о поиске смысла там, где, казалось бы, есть только пустота.
Русалки — это женщины, которых выбросили за борт из-за суеверия «женщина на корабле — быть беде» и, когда они шли ко дну с завязанными ногами, они научились так плавать и, потом они стали топить моряков в отместку, заманивая их своим необычным голосом, который стал таким из-за соленой воды…
Детектив, в котором все неправильно. В подмосковной писательской резиденции найдено тело распорядителя грантовой программы, а следователь, прибывший сюда, кажется, запутался в личных мотивах и вымыслах собравшихся под одной крышей писателей. К тому же вездесущий запах флоксов сводит его с ума. Или дело не в запахе, а в чем-то еще, что раздражающе маячит за всем этим хаосом? Будет ли пойман убийца? Или жизнь устроена не по законам детективной литературы, а совершенно непредсказуемо? Ведь похоже, что за вымышленными писателями стоят вполне реальные люди, а классическая история об убийстве превращается в попытку разобраться с литературной фабрикой иллюзий.
Эль Лисицкий (1890–1941) – художник, архитектор, конструктор и основоположник отечественного графического дизайна. В настоящее издание вошли его теоретические работы о супрематизме, культуре жилья, методах оформления книги, обустройстве выставочных пространств. Лисицкому были подвластны многие виды искусства – живопись, типографика, архитектура, фотомонтаж. В каждом он добивался значительных успехов и в каждое привносил радикальные изменения, разрабатывал новые приемы и техники, определившие искусство XX века. Создавая чертежи горизонтальных небоскребов, проуны, проекты коммунальных жилых ячеек, Лисицкий стремился преодолеть современную ему художественную традицию и утвердить новую культуру, принципы которой излагал в своих текстах-манифестах.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Ташкент, четвертый мегаполис СССР и крупнейший город советской Средней Азии, предрасполагал к строительству разнообразных и масштабных модернистских комплексов.
Однако не в меньшей мере, чем размеры города, к этому вели политические решения. По замыслу союзных властей, поддержанному республиканской элитой, Ташкенту предстояло стать «столицей Советского Востока», которая служила бы привлекательной витриной социализма в глазах представителей стран Движения неприсоединения. Это обусловило требования к архитектуре города, которые не предъявлялись ни одному другому городу СССР: с одной стороны, столица Узбекистана должна была сохранить южные или, в восприятии поздних советских поколений, «восточные» черты, а с другой – обладать динамичным и современным обликом на фоне древних столиц Средней Азии, в особенности Самарканда, Бухары, Хивы и Коканда.
Следуя этим императивам, ташкентские градостроители задумали воздвигнуть новую модернистскую столицу не рядом с центром города с тысячелетней историей, а на его месте. Такой замысел предопределил урбанистические решения, а также типологию и характер наиболее важных зданий Ташкента 1960–1980-х годов. Рассказывая о полусотне ташкентских модернистских построек, авторы прослеживают общую эволюцию городской архитектуры, представляют ее протагонистов и различные, порой конфликтные, культурные контексты, в которых возникли впечатляющие сооружения одной из наиболее своеобразных столиц модернизма в СССР.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн
Серебряный век – удивительное время, когда отечественная культура навсегда изменила свой облик.
Эта короткая, но до сих пор осмысляемая нами эпоха подарила миру шедевры поэтического творчества Александра Блока, Осипа Мандельштама, Марины Цветаевой, Владимира Маяковского и многих других.
Их строки по-прежнему волнуют нас своей тонкостью и непосредственностью, точностью и смелостью. Произведения, включённые в настоящий сборник, без сомнения можно назвать шедеврами.
